ЦЕНТРАЛЬНАЯ ЕВРАЗИЯ НА ПУТИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ И ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТРАНСФОРМАЦИИ

Все страны ЦЕА находятся в процессе политического и экономического транзита, то есть в периоде перехода от одной социально-экономической и социально-культурной системы к другой. Эти процессы, как и модернизация общества в целом, требуют серьезных усилий со стороны всех слоев населения, а также наличия ряда условий: (а) гражданское согласие в обществе, согласие среди элит и разных политических сил; (б) общенациональная мобилизационная идея; (в) сохранение государством контроля над происходящими преобразованиями, упреждение острых социальных конфликтов и вооруженных столкновений; (г) быстрый рост среднего класса; (д) достаточность экономических и человеческих ресурсов1.

Представляется, что перечисленные условия для трансформации и модернизации общества в целом имеются во всех странах региона. Однако динамика этих процессов, достигнутые результаты на пути преобразований имеют свои особенности в каждой из них.

Особенности политической трансформации

Целью политического транзита во всех республиках региона было заявлено создание национальной государственности и достижение демократического общественного устройства. В силу ряда причин процессы трансформации шли и идут нелегко. В первой половине 1990-х годов ряд стран региона был охвачен этническими, территориальными и иными конфликтами. К настоящему моменту часть этих конфликтов благополучно разрешена (Таджикистан), другие находятся в замороженном состоянии (Азербайджан, Грузия), или же относительная стабильность сохраняется исключительно благодаря усилиям мирового сообщества (Афганистан). Тем не менее в регионе относительная стабильность все же достигнута или, по крайней мере, горячая фаза тех или иных конфликтов преодолена, что открывает путь к политическим и экономическим преобразованиям.

Существуют разные представления о качественных характеристиках и этапах транзитного периода. Среди западных экспертов наиболее широкое распространение получил тест Саммуэля Хантингтона, известный как "тест двух оборотов". Согласно этому тесту, "демократия становится необратимой (консолидированной) только тогда, когда партия или группа берет власть в ходе демократических выборов, потом уступает власть после поражения на следующих выборах, затем возвращается к власти в следующем электоральном цикле"2.

На постсоветском пространстве, в частности в России, в качестве показателей успеха трансформационного периода признаются, наряду с избираемостью властей на свободных выборах, еще и такие категории, как "целостность нации"3 и "суверенитет государства". При этом суверенитет рассматривается как "политический синоним конкурентоспособности"4. Учитывая уровень осведомленности экспертного сообщества РФ в делах стран ЦЕА, а также реалии событий, происходящих в государствах региона, трудно не согласиться с мнением аналитиков.

Представляется, что, используя приведенные качественные параметры переходного периода, а также исходя из наличия или отсутствия тех или иных условий для осуществления политического транзита, можно создать следующую картину ситуации в государствах региона (см. табл. 1).

Таблица 1

Типология транзитов в Центральной Евразии

Государство

Прецеденты
демократической передачи власти (тест Хантингтона)

Целост-ность нации

Консоли-дация элит

Сувере-нитет
государ-ства

Консолиди-рующая национальная
идея

Азербайджан

+/–

–(+)

+

+

Армения

+/–

+

+

+

+

Афганистан

+–

+–

Грузия

+

+

Казахстан

+/–

+

+

+

+

Кыргызстан

+

+

Таджикистан

+(–)

+

+

+

Туркменистан

+

+

Узбекистан

+

+

П р и м е ч а н и я:

“+ /–” — прецедентов демократической передачи власти нет, но последние выборы оцениваются как относительно демократичные.
“+ (–)” — целостность нации восстановлена после серьезных потрясений.
“– (+)” — целостность нации не достигнута, но ситуация улучшается.
“+–” — суверенитет государства восстановлен формально, центральные власти не полностью контролируют всю территорию страны или же центральное руководство зависимо от внешних факторов при принятии тех или иных решений.

Как видно из таблицы, прецедентов демократической передачи власти, отвечающих требованиям теста Хантингтона, в регионе нет. Однако надо отметить, что отрицательный показатель здесь носит объективный характер. Если бы даже выборы начали проводить свободно и демократично, для достижения положительного результата ("два оборота") потребовалось бы как минимум три избирательных цикла. В то же время на основании данного показателя можно отметить, что в ряде государств региона президентские и парламентские выборы начали обретать демократические черты. Например, в целом позитивная оценка со стороны международных наблюдателей была дана последним выборам в Азербайджане, Армении, Афганистане и Казахстане.

По таким показателям периода трансформации, как "целостность нации" и "суверенитет государства", результат зависит от наличия или отсутствия локальных конфликтов и неподконтрольных центральным властям территорий. На данный момент указанные проблемы имеются в Азербайджане (Нагорный Карабах), в Грузии (Абхазия и Цхинвальский регион) и в Афганистане (центральные власти не полностью контролируют всю территорию страны).

Приведенные в таблице 1 некоторые сведения на первый взгляд могут показаться спорными — например, отсутствие позитивных моментов в ходе последних выборов в Грузии и Кыргызстане. Но факт остается фактом: и в Грузии, и в Кыргызстане смена власти произошла в результате так называемых "цветных революций", и только потом имела место процедура легитимизации революционеров путем формальных выборов, что вряд ли можно назвать позитивными шагами в направлении демократии.

Консолидация элит в ряде стран региона в целом достигнута, однако в таких его государствах как Афганистан, постреволюционный Кыргызстан, Туркменистан и Узбекистан, пока не приходится говорить о консолидации элит. Раскол элиты в Афганистане является результатом длительной гражданской войны, а в Кыргызстане — следствием так называемой "тюльпановой революции", нарушившей сложившийся баланс среди элит страны. В двух других странах — Туркменистане и Узбекистане — единство элит достигается исключительно репрессивными методами, что не дает основания говорить о ее консолидированности.

Вопрос о политической конкуренции, что подразумевает беспрепятственную деятельность политических партий и других общественных организаций, наличие свободных СМИ, а также свободные выборы в органы власти, занимает одно из центральных мест в процессе политической трансформации.

Динамика создания политической конкуренции и достижения в этой сфере стран ЦЕА в деталях существенно отличаются друг от друга. Например, если на конец 2005 года в Грузии количество зарегистрированных политических партий достигло 184, то в Туркменистане действовала всего одна. В то же время надо отметить, что по таким показателям, как участие политических партий в выборах и число полученных ими мест в парламенте по итогам этих выборов, республики региона находятся в сопоставимых пределах (см. табл. 2).

Таблица 2

Партийное строительство в странах Центральной Евразии

Государство

Количество зарегистриро-ванных политических партий на конец
2005 года

Количество партий, преодолевших
%-й барьер на последних выбо-рах в парламент

Число мест в парламенте
(по партийным спискам)

Проправитель-ственные партии

Оппозици-онные партии

Азербайджан

50

—**

60

12

Армения

65

6

65

21

Афганистан

73

—**

119*

130*

Грузия

184

3

97

9

Казахстан

11

4

9

1

Кыргызстан

24

— **

Таджикистан

8

3

18

6

Туркменистан

1

—**

Узбекистан

5

5

108

0

* Оппозиционность депутатов парламента Афганистана имеет свою специфику, и приведенные цифры являются неустойчивыми.

** Выборы проводятся по мажоритарной системе.

Как видно из таблицы 2, в подавляющем большинстве государств региона, за исключением Туркменистана и Узбекистана, путь к политической конкуренции в целом открыт. Оппозиционные партии наряду с проправительственными партиями и движениями активно принимают участие в выборах разного уровня. Например, для участия в выборах в парламент Азербайджана осенью 2005 года в ЦИК подали заявки самостоятельно или в составе партийных коалиций практически все существующие политические партии страны. После рассмотрения их заявок ЦИК зарегистрировал 8 партийных блоков. По итогам выборов только три политические силы — проправительственная партия "Ени Азербайджан", блоки оппозиционных партий "Азадлыг" и "Йени сийасят" — смогли провести своих представителей в парламент страны, притом в далеко не равных количествах (см. табл. 2).

Аналогичные примеры можно привести и по остальным республикам региона, но наиболее показательны в данной ситуации итоги президентских выборов в Казахстане, состоявшихся в конце 2005 года. Для участия в них ЦИК страны зарегистрировал кандидатуры пяти претендентов. Это Е. Абылкасымов, выдвинутый Коммунистической народной партией Казахстана (КНПК) как кандидат от оппозиции; А. Байменов, представитель партии "Ак жол", — также кандидат от оппозиции; М. Елеусизов, лидер экологического движения "Табигат", самовыдвиженец, позиционирующий себя как нейтральный кандидат; Н. Назарбаев, представленный партией "Отан", действующий президент страны; Ж. Туякбай, выдвинутый от блока демократических сил "За справедливый Казахстан" (ЗСК), считающий себя единым кандидатом от оппозиции. То есть из пяти претендентов различные оппозиционные силы представляли трое; по итогам этих выборов они в совокупности получили около 8% голосов против 91,01% голосов, отданных за действующего президента.

Приведенные примеры по Азербайджану и Казахстану показывают, что, несмотря на наличие относительно приемлемых условий для свободной политической конкуренции (наличие таких условий не опровергают присутствовавшие на этих выборах наблюдатели, в том числе из международных организаций и стран Запада), оппозиционные структуры пока не выдерживают конкурентной борьбы за власть. Причиной тому можно считать разные факторы: наличие административного ресурса у проправительственных сил, социо-культурные особенности населения, слабую развитость политических институтов, недостаточный уровень свободы СМИ и т.д.

Из перечисленных выше хотелось бы особо выделить одну из причин — уровень свободы средств массовой информации. Без наличия свободных СМИ, в одинаковой степени доступных всем политическим силам, трудно создавать равные условия участникам политической конкурентной борьбы.

Как показывают доклады различных международных организаций, уровень свободы СМИ в странах ЦЕА существенно ниже, чем в государствах других регионов мира. Согласно докладу международной организации "Репортеры без границ" (см. табл. 3), по индексу свободы прессы среди 167 стран мира республики ЦЕА занимают места во второй сотне списка, за исключением Грузии (99 место).

Таблица 3

Индекс свободы прессы

Страны

Баллы

99

Грузия

25,17

102

Армения

26,00

111

Кыргызстан

32,00

113

Таджикистан

33,00

119

Казахстан

36,17

125

Афганистан

39,17

141

Азербайджан

51,00

155

Узбекистан

66,50

165

Туркменистан

93,50

И с т о ч н и к: Reporters without Borders.
Worldwide Press Freedom
Index 2005.

На основании приведенных данных можно сделать вывод, что государства ЦЕА в целом находятся на начальном этапе политического транзита и располагают необходимыми предпосылками для его осуществления. В то же время следует отметить, что в различных странах региона процессы трансформации имеют разную динамику. Так, в Азербайджане, Армении, Грузии, Казахстане созданы более или менее устойчивые условия для политической конкуренции, о чем свидетельствует наличие многопартийной системы, структур гражданского общества, системы всеобщих выборов, плюрализма мнений и т.д. Однако в Туркменистане и Узбекистане таких условий еще нет, и деятельность политических организаций и институтов гражданского общества носит чисто формальный характер.

Надо признать, что наличие в странах региона многопартийной системы, институтов гражданского общества и плюрализма мнений еще не свидетельствует об их эффективности в осуществлении своей деятельности. Представляется, что именно низкая эффективность институтов политической системы породили в государствах региона такой феномен, как "цветные революции". Если проанализировать революционные события осени 2003 года в Грузии и весны 2005 года в Кыргызстане, то нетрудно убедиться, что эти события все же стали следствием слабости институтов политической системы в этих двух странах.

Революционные ожидания отмечались в прошлом году и в других странах, в частности, в ходе парламентских выборов в Азербайджане, референдума по внесению изменений в Конституцию Армении, президентских выборов в Казахстане. Однако институты политической системы в этих государствах оказались более эффективными, что само по себе дает основание говорить о позитивных перспективах на пути политических трансформаций в странах Центральной Евразии в целом.

Экономическая трансформация и предпосылки экономического развития

Глобализация экономики и геополитическая целесообразность привели к возникновению в центре евразийского континента геоэкономических предпосылок для становления нового самостоятельного экономического регионального образования — Центральной Евразии (ЦЕА). Если представить континент в виде комбинации геометрических фигур, то легко заметить, что ЦЕА представляет собой эллипс или своеобразную распорку (дугу), поддерживающую грозди трапеций, треугольников и окружностей различных интеграционных образований, растянувшихся по периферии этого мегаконтинента. Однако именно этот эллипс — наиболее уязвимый с точки зрения прочности хозяйственно-географических связей элемент евразийской континентальной модели5.

Легко также заметить, что на ЦЕА, как на дугу, поддерживающую весь Евразийский мегаконтинент, оказывают отрицательное давление несколько менее крупных с географической и геополитической точек зрения интеграционных образований. Наиболее крупные из этих союзов, от которых идут и наиболее сильные импульсы, созданы на крайнем западе континента — в Европе и крайнем востоке — в АТР. Оба импульса непосредственно затрагивают Центральную Евразию. Кроме того, на Центральноевразийский регион идет локальный, но мощный интеграционный импульс со стороны ЭКО, который проистекает из непосредственной близости и очевидных географических преимуществ этого объединения.

С конца 1990-х годов ЦЕА стала одним из быстро трансформирующихся регионов, интегрирующимся в мировую экономику. Преимуществами региона являются значительные запасы его природных богатств (нефть, газ, золото и другие цветные металлы), относительно развитая инфраструктура (унаследованные от СССР общие транспортные коммуникации, энергетическая система, совместная сеть нефте- и газопроводов), человеческий капитал, а также стратегически важное месторасположение — область пересечения Европы и Азии6. Следует отметить, что ЦЕА располагает в основном необходимыми для самовоспроизводящей единицы мировой экономики ресурсами и значительным потенциалом развития, но тем не менее полноценная реализация регионом своей планетарной функции предполагает экономическую интеграцию как внутри самих сегментов, так и между ними.

Возникают естественные вопросы: насколько целесообразно создание такого самостоятельного регионального объединения на евразийском континенте для выполнения им геоэкономической функции? Если да, то по каким принципам и какого типа? Даст ли это импульс ускоренному экономическому развитию как стран региона, так и всей мировой экономики? Для полноценного ответа на эти и другие вопросы необходимо в первую очередь провести обобщающую оценку по состоянию на 2005 год основных параметров социально-экономического пространства ЦЕА как самостоятельного объекта-субъекта геоэкономики.

С учетом развивающегося сотрудничества в Центральной Евразии целесообразно дать краткую социально-экономическую характеристику региона по состоянию на 2005 год (см. табл. 4).

Таблица 4

Основные показатели ЦЕА и входящих в нее стран на 2005 год7

Показатели

Регионы/
Страны

Территория

Население

ВВП (ППС)

Тыс.
кв. км

Проценты

Млн
чел.

Проценты

Млрд долл. США

Проценты

ЦЕА

4 841,7

100

104,5

100

321,8

100

Азербайджан

86,6

1,8

8,3

8,1

36,5

10,0

Армения

29,8

0,6

3,2

3,1

15,3

4,0

Афганистан

647,6

13,4

28,7

27,9

21,5

4,9

Грузия

69,7

1,4

4,3

4,2

16,1

4,9

Казахстан

2 724,9

56,3

15,2

14,7

132,7

43,8

Кыргызстан

199,9

4,1

5,2

4,9

9,3

2,1

Таджикистан

143,1

3,0

6,9

6,6

8,8

1,7

Туркменистан

491,2

10,1

6,7

6,1

29,4

18,5

Узбекистан

448,9

9,3

26,0

24,4

52,2

10,1

Как видно из таблицы 4, ЦЕА, объединяющая девять государств, охватывает обширную территорию — более 4,8 млн кв. км с населением свыше 104 млн чел. Совокупный ВВП с учетом паритета покупательной способности (ППС) по странам региона превысил 321 млрд долл.

Сравнение основных показателей, характеризующих социально-экономический потенциал ЦЕА, с одной стороны, и действующих интеграционных группировок — с другой, свидетельствует о том, что по величине территориальных, людских и производственных ресурсов данный регион уступает большинству из них (см. табл. 5).

Таблица 5

Основные показатели ЦЕА и региональных объединений на 2005 год8

Показатели

Региo-
ны/Ре-
гиональные
объединения

Территория

Население

ВВП (ППС)

Госу-
дар-
ства-
члены

Тыс.
кв. км

Про-центы

Млн
чел.

Про-центы

Млрд долл. США

Про-центы

ЦЕА

4841,7

100

104,5

100

321,8

100

9

ГУАМ

790,3

16,3

63,0

60,3

383,2

119,1

4

ЦАРЭС

14764,5

304,9

1370,7

1311,7

8403,5

2611,4

7

ЕврАзЭС

20799,8

429,6

205,9

197,0

1815,8

564,3

6

ЕЭП

20611,6

425,7

214,8

205,6

2066,7

642,2

4

СНГ

22111,0

456,7

278,8

266,8

2243,7

697,2

12

ОЧЭС

19184,1

396,2

323,4

309,5

2999,4

932,1

11

ЭКО

7977,7

164,8

397,1

380,0

1778,8

552,8

10

ЕС

3976,4

82,1

461,5

441,6

12180,0

3785,0

25

НАФТА

21588,7

445,9

434,4

415,7

14516,0

4510,9

3

МЕРКОСУР

12789,2

264,2

260,8

249,6

2342,7

728,0

5

АТЭС

62634,4

1293,6

2670,2

2555,2

33561,2

10429,2

21

АСЕАН

4495,6

92,9

570,3

545,7

2650,8

823,7

10

ШОС

30189,2

623,5

1502,4

1437,7

9896,0

3075,2

6

ЛАГ

12969,4

267,9

326,2

312,1

2323,7

722,1

22

Так, по сравнению с ГУАМ Центральная Евразия в 6,1 раз больше по территории, в 1,7 раза — по численности населения, но при этом в 1,2 раза отстает по производству ВВП (с учетом ППС). Ощутима и разница между ЦЕА и ЦАРЭС — соответственно в 3,0, 13,7 и 26,1 раза в пользу последней. Сравнительные показатели Центральноевразийского региона значительно меньше и по сравнению с региональными интеграционными группировками (ЕврАзЭС, СНГ, ОЧЭС, ЕС, НАФТА, МЕРКОСУР, АТЭС, АСЕАН, ШОС, ЛАГ).

Богатые людские ресурсы государств ЦЕА, огромный малоосвоенный рынок, потребительский потенциал которого будет расти одновременно с освоением природных ресурсов региона и ростом благосостояния населения, позволяют говорить о высокой емкости потребительского рынка.

Центральноевразийский регион щедро наделен природными ресурсами, что является объективной предпосылкой достижения позитивного и устойчивого социально-экономического развития его стран и дает возможность эффективно выполнять геоэкономическую функцию, заключающуюся в ускорении интеграционных процессов на всем евразийском пространстве.

Минерально-сырьевая база региона в значительной степени диверсифицирована по видовой структуре и неравномерно размещена в страновом разрезе. Государства ЦЕА располагают большими запасами топливно-энергетических ресурсов. Только на долю Каспийского региона приходится около 4,0% разведанных и подтвержденных мировых запасов нефти и, возможно, чуть больше — газа9. Регион занимает четвертое место в мире по запасам газа (после России, Ирана и Катара) и его добыче (после России, США и Канады), третье — по добыче урана (после Канады и Австралии). Лидером по совокупному показателю ресурсов и объемам добычи полезных ископаемых является Казахстан — одно из крупнейших государств мира по запасам углеводородов и угля. Относительно богата и минеральная база экономики других стран ЦЕА — Азербайджана (нефть, газ), Узбекистана (газ, золото), Туркменистана (газ), Кыргызстана (золото, уран), Таджикистана (гидроэнергоресурсы). Регион обладает значительными сельскохозяйственными ресурсами, в частности для производства хлопка, овощей и бахчевых, освоение и использование которых является базой совместного сотрудничества в регионе ЦЕА.

Экономическая ситуация в странах ЦЕА, безусловно, далеко не идентична. Многие Центральноевразийские государства начали проводить рыночные экономические реформы с целью ускорения экономического развития и повышения конкурентоспособности частного сектора. Согласно оценке Всемирного банка, по уровню либерализации экономики они поделены на группы. В соответствии с этой классификацией Армения, Грузия, Казахстан и отчасти Кыргызстан были отнесены к числу стран с интенсивно реформирующейся экономикой, где проведены наиболее радикальные преобразования, форсирована ликвидация прежних экономических институтов; Азербайджан, Таджикистан и Узбекистан вошли в группу государств, где реформы были ориентированы на постепенное преобразование, государство играло существенную роль в проведении реформ, были сохранены многие методы командно-административного управления. Туркменистан и Афганистан не проводили либерализации экономики и оказывают сильное противодействие проникновению в рыночную систему новых типов предприятий и финансовых институтов. В результате страны ЦЕА существенно отличаются друг от друга как по темпам развития, экономическому потенциалу и социальному положению, так и по благоприятности деловой среды, глубине проникновения рыночных начал, уровню транспарентности бизнеса и т.п.

Действительно, в 2005 году экономическое развитие каждого Центральноевразийского государства имело свою специфику. Так, для Азербайджана были характерны самые высокие темпы роста ВВП и промышленного производства, успешная реализация нефтяной стратегии, ресурсная ориентация экспорта и акцентированное внимание к расширению ненефтяных отраслей и социально-экономическому развитию административных районов республики. Грузия отличилась серьезными институциональными реформами, в частности в налоговой сфере, либерализацией экономической деятельности, агрессивной приватизацией. В Армении экономический рост по-прежнему зависит от внешних источников финансирования.

Среди весомых преимуществ Казахстана — благоприятный инвестиционный климат в государстве, наиболее прогрессивная в ЦЕА банковская система, растущий спрос мирового рынка на казахстанскую нефть, металлы и пшеницу, развитая нефтегазовая и металлургическая промышленность. Эти факторы позволили привлечь иностранный капитал, получать высокие экспортные доходы и частично инвестировать их в развитие несырьевого производства, инфраструктуру и сферу услуг. Кыргызстан, в соответствии с показателями реформ ЕБРР, с точки зрения трансформации экономики был лидером среди Центральноазиатских республик. Однако в связи с ограниченными запасами природных ресурсов и политической нестабильностью его привлекательность для иностранных инвесторов в значительной степени ослабла, здесь в отличие от других стран региона наблюдалась отрицательная динамика ВВП. К тому же растущее давление на экономику оказывает огромное бремя внешнего долга, превышающего порог безопасности. Для Узбекистана (хотя МВФ и отметил прогресс, достигнутый в проведении структурных преобразований) и Туркменистана (значительный уровень инвестиций отмечался в основном в энергетическом секторе) характерен недостаток рыночных реформ, их экономика в основном продолжает функционировать на принципах командно-административной системы, унаследованной от Советского Союза. Таджикистан, строго следующий в последние годы рекомендациям международных финансовых институтов, ускорил модернизацию своей экономики и все в большей степени перенимает современные рыночные институты. Сохраняющееся достаточно сложное экономическое положение в Афганистане обусловлено природными условиями, не восстановленной после военных действий СССР и в связи со все еще продолжающейся многолетней гражданской войной инфраструктурой, неспособностью правительства осуществлять хозяйственные проекты и слабой внешней помощью. В качестве приоритетного направления афганской экономики выделяется сельское хозяйство.

Дифференциация стран ЦЕА по уровню реформирования экономики отражена в различных оценочных индексах и рейтингах, выставленных международными организациями в 2005 году (см. табл. 6).

Таблица 6

Сравнительные показатели международных организаций по ЦЕА

Индексы

Страны

Индекс человеческого развития10

Индекс качества жизни11

Индекс экономической свободы12

Индекс инвес- тиционной привлека-тельности страны13

Позиция
в мире: место
(индекс)

Пози-ция
в ЦЕА

Позиция
в мире: место
(индекс)

Пози-ция
в ЦЕА

Позиция
в мире: место
(индекс)

Позиция
в ЦЕА

Позиция
в мире: место

Позиция
в ЦЕА

1

Азербайджан

101 (0,729)

5

86 (5,377)

2

123 (3,51)

5

1

1

2

Армения

83 (0,759)

2

85 (5,422)

1

27 (2,26)

1

22

5

3

Афганистан

4

Грузия

100 (0,732)

4

87 (5,365)

3

68 (2,98)

2

13

3

5

Казахстан

80 (0,761)

1

96 (5,082)

4

113 (3,35)

4

11

2

6

Кыргызстан

109 (0,702)

6

103 (4,846)

6

71 (2,99)

3

77

6

7

Таджикистан

122 (0,652)

8

107 (4,754)

8

137 (3,76)

6

19

4

8

Туркменистан

97 (0,738)

3

102 (4,870)

5

148 (4,04)

8

9

Узбекистан

111 (0,694)

7

106 (4,767)

7

144 (3,91)

7

105

7

Таблица 6а

Индексы

Страны

Индекс конкуренто-  способности14

Рейтинг простоты
ведения бизнеса
15

Индекс восприятия  коррупции16

Коэффициент
Джини
17

Позиция
в мире: место
(индекс)

Пози-ция
в ЦЕА

Позиция
в мире: место
(индекс)

Позиция
в ЦЕА

Позиция
в мире: место
(индекс)

Позиция
в ЦЕА

1

Азербайджан

69 (3,64)

2

98

4

137 (2,2)

6

0,37

2

Армения

79 (3,44)

3

46

1

88 (2,9)

1

0,413

3

Афганистан

122

6

117 (2,5)

3

4

Грузия

86 (3,25)

4

100

5

133 (2,3)

4

0,38

5

Казахстан

61 (3,77)

1

86

3

110 (2,6)

2

0,32

6

Кыргызстан

116 (2,62)

6

84

2

134 (2,3)

5

0,28

7

Таджикистан

104 (3,01)

5

150 (2,1)

8

0,33

8

Туркменистан

157 (1,8)

9

0,408

9

Узбекистан

138

7

143 (2,2)

7

0,35

Как видно из таблицы 6, по приведенным глобальным индексам — человеческого развития, качества жизни, экономической свободы, восприятия коррупции, конкурентоспособности, простоты ведения бизнеса — государства Центральной Евразии занимают далеко не ведущие места, и лишь по индексу инвестиционной привлекательности страны (ЮНКТАД) отдельные государства находятся в более выигрышной позиции, нежели другие развивающиеся экономики. Наряду с этим, в числе 50 стран мира, включенных в исследование, проводимое журналом "Форбс" по составлению индекса "налогового счастья", из Центральноевразийских стран оказалась лишь Грузия, занявшая третье место. Принимая во внимание переходный, трансформационный характер экономики, естественными, на наш взгляд, являются низкие показатели и соответственно рэнкинги Центральноевразийских государств по показателю ВВП на душу населения с учетом ППС (по методологии исследовательской организации "The Economist Intelligence Unit"). При сравнении показателей среднедушевого ВВП и индекса качества жизни выявляется резкая дифференциация по абсолютному значению первого показателя18 и заметное отставание по рэнкингу второго19.

Следует также отметить, что по международным стандартам страны Центральной Евразии имеют очень неравное распределение доходов: например, в республиках Центральной Азии коэффициент Джини20 колеблется от 0,28 (Кыргызстан) до 0,35 (Узбекистан)21. Армения, Кыргызстан, Таджикистан, а также в некоторой мере Грузия вошли в число государств мира с самым высоким уровнем неравенства: в упомянутых странах коэффициент Джини почти вдвое превысил уровни, существовавшие в них до переходного периода. Измеренное по данному коэффициенту растущее неравенство в доходах способствовало повышению уровня бедности. Даже после нескольких лет экономического подъема уровень бедности в большинстве стран региона все еще остается довольно высоким по такому критерию, как доля населения, живущего менее чем на 2,15 долл. в день (по ППС)22.

Таким образом, страны ЦЕА находятся в процессе перехода от одной социально-экономической и социально-культурной системы к другой, модернизации всех сфер общественно-политической жизни. Процесс трансформации идет нелегко, не везде достигаются ожидаемые результаты. Вместе с тем представляется, что в целом в ЦЕА имеются все необходимые предпосылки для успешной трансформации.


1 Об этих условиях подробнее см.: Наумова Н.Ф. Рецидивирующая модернизация в России: беда, вина или ресурс человечества. М.: Эдиториал УРСС, 1999. к тексту
2 Huntington Samuel P. THE THIRD WAVE: Democratization in the Late Twentieth Century. University of Oklahoma Press, 1991. P. 267. к тексту
3 Макаренко Б. "Цветные революции" в контексте демократического транзита // Политком.ру, 16 января 2006. к тексту
4 См.: Сурков В. Суверенитет — это политический синоним конкурентоспособности [http://www.kreml.org/media/111622794?user_session=e6fed6dab4ca7a01620e2365d2a23775], 25 февраля 2006; Рогожников М. Что такое суверенная демократия // Эксперт, 14 ноября 2005, № 43 (489). к тексту
5 Подобная точка зрения высказана М. Лаумулиным в его статье "Политика против географии. Евразия на геополитическом переломе" // Континент, 17—30 апреля 2002, № 8. к тексту
6 Согласно концепции "Столкновение цивилизаций" С. Хантингтона (см.: Huntington Samuel P. The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order. New York: Simon & Schuster, 1996. 368 рp.), после распада советского блока главными мировыми соперниками в мире являются три суперцивилизации (Западная — христианская, мусульманская, китайская — конфуцианская). Государства ЦЕА находятся на стыке всех трех суперцивилизаций. к тексту
7 См.: [www.cia.gov/cia/pudlication/factbook, www.cisstat.com], а также страновые материалы данного ежегодника. к тексту
8 См.: Там же. к тексту
9 Starr S. Frederick. A New Age of Regional Cooperation in Central Asia? В кн.: Безопасность и региональное сотрудничество. Сборник материалов международной конференции. Алматы: КИСИ при Президенте РК, 2004. С. 13. к тексту
10 Human Development Report 2005, UNDP. к тексту
11 Worldwide Quality-of-Life Index 2005. The Economist Intelligence Unit. к тексту
12 Index of Economic Freedom 2006. Heritage Foundation. к тексту
13 World Investment Report 2005, UNCTAD, Annex table A.I.13. Inward FDI Performance and Potential Index Ranking. к тексту
14 Growth Competitiveness Index rankings 2005. World Economic Forum. к тексту
15 Doing Business in 2006: Creating Jobs. World Bank&International Financial Corporation. к тексту
16 Corruption Perceptions Index 2005. Transparency International. к тексту
17 CIA: The World Factbook 2006; Central Asia Human Development Report 2005. UNDP. P. 50. к тексту
18 Разрыв достигает 6,6 раз (Казахстан — 8 090 долл., Таджикистан — 1 226 долл.). к тексту
19 По Казахстану и Туркменистану — на 33 ступени, Азербайджану — на 5 ступеней, Узбекистану — на 2 ступени. к тексту
20 Коэффициент Джини — стандарт показателя неравенства — макроэкономический показатель, характеризующий дифференциацию денежных доходов населения в виде степени отклонения фактического распределения доходов от абсолютно равного их распределения между жителями страны. к тексту
21 См.: Central Asia Human Development Report 2005. UNDP. P. 50. к тексту
22 Например, в Таджикистане этот показатель составлял 74%, Кыргызстане — 70%, Узбекистане — 47%, Казахстане — 21% (там же). к тексту

SCImago Journal & Country Rank
  •  Аренда спецтехники  Заявки на закупку спецтехники. Аренда спецтехники. Портал спецтехники dsksupra.ru
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL