ЦЕНТРАЛЬНАЯ ЕВРАЗИЯ В МИРОВОМ СООБЩЕСТВЕ

Одним из наиболее значимых результатов глобализации является выраженная региональная плюрализация международной жизни. Во взаимодействии между различными странами и центрами силы в системе международных отношений ускоренными темпами происходит консолидация относительно самостоятельных регионов — емких геополитических пространств, в которых развиваются многоплановые социально-экономические, военно-политические, социокультурные и духовно-религиозные процессы. Среди таких консолидирующихся, следовательно, динамично меняющихся регионов, современного мира важное место занимает ЦЕА. Этот регион является связующим для взаимодействующих с ним, прямо или косвенно, крупнейших государственно-политических и иного рода коалиционных субъектов международной жизни. Поэтому обращение к региональным проблемам ЦЕА в их связи с общемировыми процессами становится весьма важным не только в локальном, но и глобальном аспектах.

Проблему развития ЦЕА нельзя решить без полноценного включения этого региона в мировое сообщество. При этом пристальное внимание необходимо обратить на взаимосвязь геополитических и геоэкономических факторов, на обеспечение региональной безопасности, а также на культурно-цивилизационный аспект развития в этом регионе.

Геополитический и геоэкономический потенциал и расстановка сил в регионе

Исходя из геополитических и геоэкономических возможностей государств, по критериям Н. Спайкмена1 геополитический потенциал стран региона можно оценить в баллах (см. табл. 7).

Таблица 7

Оценка геополитического потенциала государств ЦЕА, 2005 год2

Страны

Критерии

Азер-бай-джан

Ар-ме-ния

Афга-ни-стан

Гру-зия

Ка-зах-стан

Кыр-гыз-стан

Тад-жики-стан

Турк-мени-стан

Узбе-ки-стан

Площадь

3

1

8

2

9

5

4

7

6

Население

6

1

9

2

7

3

5

4

8

Природа границ

4

1

9

8

3

2

6

7

4

Полезные ископаемые

7

1

5

2

9

4

3

6

8

Экономическое и
технологическое
развитие

8

6

1

5

9

3

2

4

7

Финансовая мощь

7

3

5

4

9

2

1

6

8

Этническая
однородность

8

9

1

6

2

3

5

7

4

Уровень социальной
интеграции

5

3

1

4

8

9

7

2

6

Политическая
стабильность

7

6

1

4

8

5

2

9

3

Национальный дух

5

6

9

8

2

4

3

1

7

ИТОГО, баллы

60

37

49

45

66

40

38

53

61

Занимаемое место

3

9

5

6

1

7

8

4

2

По одним критериям (площадь, население) увеличение невозможно или трудноосуществимо, другие (полезные ископаемые, природа границ — горные, речные, морские и т.д.) — это природные дары и не зависят от нас. По всем остальным у каждой страны ЦЕА есть резервы для улучшения своей позиции, при этом главные из них заключены, на наш взгляд, в таких критериях, как экономическое и технологическое развитие, финансовая мощь, уровень социальной интеграции, совокупность которых и предопределяет состояние такого критерия, как политическая стабильность. Первые три места занимают Казахстан, Узбекистан и Азербайджан, два последних — Таджикистан и Армения.

Направления и приоритеты внешнеэкономической политики стран ЦЕА в соответствии с уровнями современных международных отношений и определяющей ролью принципа многовекторности помимо сотрудничества в рамках самого региона охватывают также отношения с важнейшими центрами силы (США, ЕС, Россия, Китай, Япония) и взаимодействие со странами соседних регионов (Юго-Восточная и Южная Азия, Ближний и Средний Восток).

В настоящее время Центральноевразийский регион пока еще не вышел на уровень самостоятельного объекта мировой экономики, не обозначил с достаточной четкостью собственную нишу в геоэкономической системе координат. Социально-политические проблемы большинства его стран находятся на стадии разрешения, и геополитическая обстановка здесь, оставаясь довольно напряженной, характеризуется незавершенностью процесса расстановки сил основных игроков. По-прежнему проблемы сотрудничества с основными экономическими партнерами в ЦЕА — Россией, США, ЕС, Китаем, Японией, а также Турцией и Ираном, интерес которых к региону заключается, прежде всего, в его геополитическом и геоэкономическом потенциале — остаются актуальными, в связи с чем Центральноевразийские страны предстают в качестве основных зон воздействия мировых и региональных держав. Разумеется, отношения стран ЦЕА с этими державами неодинаковы из-за различий в размере, географическом положении, стратегическом и экономическом значении, а также в потребностях развития, политической ориентации и заинтересованности в интеграции с мировой экономикой, что и обусловило значительные несоответствия в уровне финансовой поддержки со стороны субъектов мирового сообщества.

Самым важным экономическим партнером Центральноевразийских республик остается Россия — активный партнер в двусторонних отношениях и участник большинства региональных организаций в ЦЕА. Отношения между странами региона и Россией сложны и глубоки. В последние годы, в связи с военными конфликтами в Азербайджане (Нагорный Карабах), Грузии (Абхазия, Цхинвальский регион), событиями в Кыргызстане, Узбекистане, на Каспии, роль России в регионе представляется достаточно неопределенной. Тем не менее РФ остается экономическим полюсом притяжения для большинства стран ЦЕА, крупнейшим торговым партнером региона и продолжает укреплять свои военные и экономические позиции в его отдельных государствах через усиление различных векторов сотрудничества. Этот процесс наиболее активно протекает в Армении, Казахстане, Узбекистане, Кыргызстане и Таджикистане. Относительно Туркменистана и Азербайджана ситуация более сложная, но и здесь России удалось достигнуть определенного паритета на основе баланса сдержек и противовесов (например, Россия сохраняет свой контроль над экспортом туркменского газа). Грузия же демонстрирует откровенно прозападную позицию и старается минимизировать участие России в экономическом развитии страны. Другими словами, РФ диверсифицирует свои интересы в вопросах сотрудничества с государствами ЦЕА. Хотя на данном этапе Россия в основном стремится развивать отношения с каждой из стран на двусторонней основе или посредством формирования конкретных проектов, она также является членом целого ряда региональных организаций (таких как СНГ, ЕЭП, ЕврАзЭС, ШОС, ОЧЭС), рассматривая их одновременно в качестве эффективного инструмента воздействия на отдельные государства в регионе.

Государственные и частные компании России осуществляют прямые стратегические инвестиции и имеют совместные предприятия в ключевых отраслях, которые способствуют экономическому росту региона, а заодно и приносят России экономические и политические выгоды. Российские инвестиции идут в основном в топливно-энергетический сектор, и ожидается, что они сыграют значительную роль в долгосрочной эксплуатации крупных нефтяных, газовых и гидроэнергетических ресурсов региона. Но в последнее время российские фирмы делают вложения также и в другие отрасли (например, в обрабатывающую индустрию Кыргызстана, алюминиевую промышленность Азербайджана, телекоммуникационную сферу Узбекистана и т.д.). В Узбекистане, в связи с заключением союзнического договора с РФ, приоритет в проектах разгосударствления и приватизации отдается профильным российским инвесторам. Российские государственные и частные фирмы осуществляют активные инвестиции в Таджикистане и Армении; в частности, путем получения акций государственных предприятий в обмен на списание долгов. Это происходит в таких масштабах, которые могут обеспечить российским инвесторам контроль над значительной частью экономик этих стран ЦЕА. Неуклонно растет и товарооборот стран ЦЕА с Россией. Так, на РФ приходится около 21,3% внешнеторгового оборота Казахстана, 16% — Грузии, 12,9% — Армении, свыше 10% — Азербайджана, соответственно более 12,5% и 33,0% импорта Туркменистана и Кыргызстана.

Наряду со значительными экономическими выгодами, которые может принести государствам ЦЕА сотрудничество с Россией, есть и определенные риски. Например, российская монополия на транспортировку газа и нефти по трубопроводам из Туркменистана и Узбекистана ограничивает возможности этих стран воспользоваться высокими мировыми ценами на нефть и газ из-за отсутствия прямого выхода на мировые рынки. То же самое можно сказать и в отношении растущего доминирования России в энергетическом секторе Таджикистана.

Другим ключевым игроком, активно строящим экономические отношения с независимыми государствами ЦЕА, являются Соединенные Штаты. Интересы США, которые на протяжении последних лет остаются прагматичными, заключаются в поддержании в регионе баланса сил, отвечающего их интересам. Так, США создают определенные условия поддержки своего доминирования в регионе: в первую очередь — условия для эксплуатации месторождений, обеспечение приоритетных позиций своих компаний, привлечение инвестиций в проекты (БТД, БТЭ, строительство моста через реку Пяндж между Афганистаном и Таджикистаном и др.). Тем самым США поступательно диверсифицируют свои риски в отношении той или иной страны ЦЕА.

Через ЮСАИД США финансируют инициативы, направленные на развитие торговли и рост инвестиций, улучшение среды для роста малых и средних предприятий, управление природными ресурсами, содействие рыночным реформам в области сельского хозяйства и энергетики, расширение доступа к качественным услугам в области здравоохранения и образования. В соответствии с подписанным с Центральноазиатскими республиками Рамочным соглашением по торговле и инвестициям создан Торговый совет США — Центральная Азия, призванный способствовать расширению торговли и инвестиционных возможностей в отношениях с Соединенными Штатами и стать форумом, облегчающим вступление Казахстана, Таджикистана и Узбекистана в ВТО. Экономические интересы США в Азербайджане связаны в основном с проектами по разработке перспективных месторождений нефти, газа, золота, серебра и меди, использованию в стране альтернативных источников электроэнергии, развитию туризма.

Расширение ЕС, экономические интересы которого в ЦЕА традиционны, увеличило его международную ответственность на мировой арене. В этой связи Евросоюз реализует новую стратегию для стран ЦЕА, которая направлена на улучшение торгового и инвестиционного климата, и намерен позиционировать себя в качестве геоэкономической силы в этом регионе. В целом стратегическая цель ЕС — посредством содействия либерализации экономики региона открыть его для европейской и международной экономической системы. Для Европы ясно, что природные ресурсы ЦЕА должны в будущем сыграть важную роль в энергетическом обеспечении стран ЕС (и в то же время снизить их ресурсозависимость от России). Более последовательной была транспортно-энергетическая стратегия ЕС: через развитие проектов ТРАСЕКА, ИНОГЕЙТ и СПЕКА поставить центральноевразийские ресурсы на службу европейским интересам. ЕС поддерживает проекты по улучшению работы таможенной службы и облегчению условий для ведения законной трансграничной торговли в странах ЦЕА. В качестве важного инструмента европейской стратегии в регионе следует выделить Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР) и ТАСИС, которые активно участвуют в различных региональных проектах.

В 2005 году приоритетами отдельных стран ЕС в ЦЕА оставались содействие ускорению экономических реформ и развитию рыночной экономики. Так, Германия в Кыргызстане, Таджикистане и Азербайджане поддерживает рыночные экономические реформы, реализацию национальных программ сокращения бедности, а также помогает в области финансирования малого и среднего бизнеса. Швейцарская программа помощи адресована малому бизнесу в Кыргызстане, Узбекистане и Таджикистане и направлена на осуществление программ содействия экспорту из этих стран.

Важнейший экономический партнер стран ЦЕА Китай отчетливо демонстрирует свои геополитические и геоэкономические амбиции в регионе. Его динамично развивающейся экономике необходимы энергоносители и другие природные ресурсы для обеспечения стране более весомой роли в глобальных процессах, и это привело к быстрому росту значительных инвестиций в топливно-энергетический комплекс ЦЕА со стороны Китая. Для этой страны важно иметь тесные отношения с республиками Центральной Азии, которые являются источниками энергии и мостами для расширения влияния на Ближнем Востоке и в Европе. Кроме того, заинтересованность Китая в стабильном соседе подогревает его внимание к экономическому и политическому будущему Центральной Азии. Актуальными для КНР являются, прежде всего, вопросы усиления международного экономического сотрудничества в рамках ШОС и ЦАРЭС, а также развертывания двусторонних отношений со странами региона в сфере производства, торговли и инвестиций.

С точки зрения Центральноевразийских государств, китайские инвестиции приносят необходимый капитал и технические знания. Так, Китай согласился предоставить торговый кредит странам-участницам ШОС для закупки китайских товаров в размере 900 млн долл. и одновременно внести вклад в Фонд развития в размере 20 млн долл. для поддержки различных проектов инфраструктуры регионального экономического значения. Особенно прочные экономические связи с Китаем у Казахстана: здесь в 2005 году работали более 40 китайских компаний и свыше 70 совместных предприятий, осуществлялись крупные инвестиции в энергетику, банковский сектор, пищевую промышленность, производство стройматериалов и сборку автомобилей. Сейчас Китай входит в пятерку крупнейших иностранных инвесторов в Казахстане, а его доля во внешнеторговом обороте республики составила в 2005 году 8,2%. Китайские инвесторы активизировали свое участие в различных проектах в Узбекистане, Кыргызстане и Азербайджане. В других странах региона присутствие Китая все еще остается ограниченным или находится на начальной стадии.

В целом уровень сотрудничества государств ЦЕА с Китаем не столь уж высок, что обусловлено объективно сохранявшейся до последнего времени периферийностью региона в глобальной стратегии Китая. Это связано с удаленностью региона ЦЕА от промышленно развитых восточных провинций КНР и, как следствие, от основного вектора его экономического развития — АТР, а также со слабой развитостью китайской транспортной инфраструктуры, в первую очередь у границ Центральноазиатских стран. В ближайшие годы экономические связи со странами ЦЕА, по-видимому, будут быстро расти, принося сторонам взаимные выгоды.

Значительную поддержку новым независимым государствам ЦЕА оказывает Япония, правительство которой приняло решение одновременно с углублением двусторонних отношений с Центральноазиатскими странами развивать диалог и сотрудничество с регионом и в других форматах. Так, ряд японских проектов экономического развития в рамках новой инициативы "Центральная Азия + Япония" направлен на развитие и модернизацию энергетической и других отраслей, связанных с природными ресурсами, и включает их геологоразведку, добычу и транспортировку, а также разведку и добычу цветных металлов, модернизацию цветной металлургии. Успешным примером инвестиций Страны восходящего солнца в региональную экономику является строительство моста через реку Пяндж между Афганистаном и Таджикистаном, а также национальных автодорог, что откроет выгодные возможности для коммерсантов по мере возобновления торговли межу севером и югом. Широкий спектр проектов с привлечением японских инвестиций, включая развитие телекоммуникационных систем, науки, образования, здравоохранения, а также реабилитацию и модернизацию энергетической и транспортной инфраструктуры, реализуется на территории Узбекистана. Для модернизации одной из крупнейших электростанций Узбекистана — Ташкентской ГРЭС — на период до 2007 года выделен кредит на сумму 231,5 млн долл. Япония активно поддерживает процесс реформ в Азербайджане, что выражается в первую очередь в форме выделения грантов на гуманитарные и технические цели. Например, средства, предоставляемые правительством Японии на поддержку аграрного сектора и обеспечение продовольственной безопасности Азербайджана, направляются на закупку сельскохозяйственного оборудования. На деньги этой страны построены Сангачальский терминал, обслуживающий нефтепровод Баку — Тбилиси — Джейхан, парогазовая установка на ГРЭС "Шимал". Характерной чертой японской политики в области экономического сотрудничества со странами ЦЕА является то, что если большинство государств в первую очередь инвестирует сырьевой сектор, то Япония делает это во всех сферах, не выделяя какую-либо из них.

Среди непосредственных соседей ЦЕА следует, на наш взгляд, выделить Турцию и Иран. Эти страны предпочитают действовать на двусторонней основе, но также поддерживают региональное сотрудничество со странами ЦЕА и внутри региона. Членство Турции и Ирана в ОЭС, Турции — в ОЧЭС и Ирана — в ШОС (в качестве наблюдателя) — одно из свидетельств такого подхода. При этом их политика формируется, прежде всего, под влиянием прагматических соображений, хотя и различных по сути. Действиями турецкой стороны (в отношении Центральной Азии и Азербайджана) движет также факт этногенетической общности и этноязыковой близости тюркских народов, а также идея сближения с ними и их объединения, с тем чтобы ускорить экономический рост своей страны посредством активного участия в освоении природных богатств и потребительского рынка региона3. Интерес же Ирана к такому сотрудничеству основан на стремлении расширить экономические отношения и найти политических союзников в условиях сложных взаимоотношений с США и Европой4.

Турецкие фирмы заключили множество контрактов и осуществили инвестиции в частном строительном секторе, особенно по строительству объектов розничной торговли и гостиничного бизнеса в странах ЦЕА. Между Турцией и регионом также создана обширная сеть воздушного сообщения и телекоммуникаций. Зона "особого притяжения" для Турции, в основном, сосредоточена в сфере энергетики. Турция подписала соглашение с Ираном и Туркменистаном о закупке туркменского газа по бартерному соглашению через газопровод Иран — Туркменистан (единственный туркменский газопровод, который не проходит по территории России). В целом Турция, учитывая ее растущий спрос на энергию и стремление стать транзитной страной для энергоресурсов, весьма заинтересована в получении доступа к энергоресурсам Центральной Азии и Азербайджана, а те, в свою очередь, в диверсификации путей транспортировки энергии в обход России. Это и предопределило непосредственное участие Турции в глобальных энергетических проектах — Баку — Тбилиси — Джейхан (БТД) и Баку — Тбилиси — Эрзерум (БТЭ), строительстве железной дороги Карс — Ахалкалаки — Тбилиси — Баку (КАТБ). Кроме того, Турция активно сотрудничает с регионом в сфере образования, предоставляя стипендии для обучения в турецких школах и университетах, открывая немало школ и университетов по всей Центральной Азии, Азербайджану и Грузии, она также предоставляет техническую помощь и возможности обучения их бизнесменам и дипломатам. Позитивная динамика экономического взаимодействия сложилась между Турцией и Азербайджаном. Объем товарооборота между ними в 2005 году составил 795 млн долл. с ростом за год почти на 45%. Только турецкая нефтяная компания ТПАО намерена вложить в нефтяной сектор Азербайджана свыше 4 млрд долл.5 Взаимовыгодные быстрорастущие экономические отношения сложились у Турции с Грузией, товарооборот с которой в 2004 году превысил 320 млн долл. Несмотря на отсутствие дипломатических связей и открытых границ между Турцией и Арменией, товарооборот между ними, по официальным данным, достигает более 60 млн долл., причем в Армении импорт из Турции превышает экспорт в эту страну в 21 раз. В целом сотрудничество этой страны со странами ЦЕА дает определенные, хотя и ограниченные, выгоды обеим сторонам.

Для некоторых стран ЦЕА Иран выступает в качестве важнейшего выхода на мировые рынки, и отношения с ним включают в основном торговые связи, энергетическое сотрудничество и транспортировку грузов через территорию этой страны. Так, в начале 2005 года были подписаны три транспортных соглашения, которые в перспективе расширят и облегчат транспортировку промышленной и сельскохозяйственной продукции Узбекистана через Иран. Эти страны, наряду с Афганистаном, будут строить автодорогу с севера на юг из Узбекистана через Афганистан для транзита товаров из Центральной Азии в страны Персидского залива и Оманского моря, причем Иран готов выделить на проект 2 млрд долл. Таджикистан, отчасти по причинам культурного характера (таджикский язык принадлежит к иранской группе языков), принимает участие в ряде совместных экономических проектов (в частности, за 2004—2009 годы на сооружение ГЭС на реке Баскш Иран инвестирует 4 млрд долл.). Значительные экономические связи с Ираном существуют и у Туркменистана, в особенности в энергетическом секторе, о чем говорилось выше. С Казахстаном Иран заключил соглашение об обмене нефтепродуктами с целью создания новых рынков для каспийской нефти. По нарастающей развиваются экономические связи (главным образом по тем же направлениям, что и с республиками Центральной Азии) Ирана с государствами Центрального Кавказа, особенно с Азербайджаном и Арменией. Так, совместно с Азербайджаном Иран разрабатывает проект строительства железнодорожной линии Газвин — Решт — Астара в рамках создания транспортного коридора Север — Юг, а также осуществляет строительство газопровода для транспортировки в Армению иранского газа. Экономические отношения Ирана с Грузией весьма незначительны. В целом слабая кооперация Ирана со странами ЦЕА в промышленной сфере объясняется сырьевой ориентацией их экономики.

Интеграционные процессы в Центральной Евразии

С обретением государственной независимости идея региональной интеграции ЦЕА обрела новый импульс, порожденный стремлением молодых суверенных государств облегчить процесс реформирования своих экономик и вхождения в глобализирующееся мировое хозяйство. После распада СССР и соответственно ослабления позиций России Центральная Азия и Центральный Кавказ вновь стали пространством соперничества мировых и региональных держав — России, Соединенных Штатов,  стран ЕС, Китая, Турции и Ирана, каждая из которых по-своему видит единство этого региона, тогда как его устойчивое и динамичное развитие предполагает новый тип интеграции, основанный на принципах нового регионализма в контексте глобальной экономики.

Известно, что в период существования СССР экономики южных республик развивались в едином народнохозяйственном комплексе как самостоятельные региональные образования — Закавказский и Среднеазиатский экономические районы. Распад Союза повлек за собой нарушение принципов его функционирования, ввергнув ставшие независимыми страны в глубокий кризис. Следует с сожалением отметить, что такой положительный по сути фактор, как курс на экономический суверенитет, привел к отрицательному результату — отсутствию экономической взаимозависимости, обособлению. Зависимость от Центра сменилась независимостью и от Центра, и друг от друга. В этих условиях взятый курс на осознанную взаимозависимость и развитие сотрудничества означал эволюцию от борьбы за выживание к партнерству, совыживанию и соразвитию. Региону предстояло пройти эволюционный путь: зависимость его стран от Центра — независимость от Центра и друг от друга — новый тип взаимозависимости друг от друга и интеграция региона в мировую экономику. Однако даже после 15 лет суверенного функционирования государств ЦЕА экономический базис региональной интеграции здесь все еще слаб: несмотря на участие в различных региональных образованиях и инициативах, а также налаживание двухсторонних отношений, внешнеэкономические связи между этими странами незначительны, их экономические интересы хотя и лежат в пределах ЦЕА, но существенно зависят от целей других геополитических центров силы. Отсюда вопрос: насколько реальна внутренняя экономическая интеграция в ЦЕА и сможет ли она остановить набравшие скорость центробежные процессы, возникшие главным образом из-за "большой геополитической игры" вокруг нее.

На двустороннее региональное экономическое сотрудничество накладывают свой отпечаток различные факторы. Так, военные конфликты на Центральном Кавказе (в Нагорном Карабахе, Абхазии и Цхинвальском регионе) во многом определяют масштабы сотрудничества стран этого субрегиона. В результате Азербайджан и Армения еще с начала 1990-х годов свернули все свои двусторонние экономические отношения, и лишь Грузия поддерживает их с обеими республиками. Например, в 2005 году взаимный товарооборот Азербайджана с Грузией составил 131,5 млн долл. и имеет тенденцию к росту. При этом наиболее привлекательным является расширение их сотрудничества в рамках транснациональных проектов (ТРАСЕКА, БТД, БТЭ и КАТБ). Что касается армяно-грузинских экономических связей, то в структуре внешнеторгового оборота Армении Грузия занимает одно из последних мест (всего 2,0%) и имеет отрицательное сальдо. Все страны Центрального Кавказа, как свидетельствуют статистические данные, связаны тесными узами с Туркменистаном (в основном по импорту энергоресурсов). В 2005 году созданы предпосылки для заметного расширения внешнеэкономических связей с Казахстаном. Торговые отношения с другими Центральноазиатскими республиками крайне незначительны.

Региональная торговля стран Центральной Азии в 2005 году, как и в предыдущие годы, оставалась на низком уровне. Это объясняется не только их торговой и валютной политикой и отсутствием сотрудничества между ними в области торговли, транспорта, координации деятельности таможенных и пограничных служб, но также и схожестью структур их экономик. Наибольшую активность во взаимных внешнеторговых отношениях проявляют Казахстан, Узбекистан и отчасти Кыргызстан, тогда как Афганистан, Таджикистан и Туркменистан в преобладающей степени ориентированы на другие страны мира. Официальная торговля постсоветских республик Центральной Азии с Афганистаном начала быстро расти сразу же после падения режима талибов. Один из примеров тому — расширение связей между Афганистаном и Узбекистаном, причем главным образом за счет экспорта узбекской продукции. Товарная структура торговли в странах ЦЕА со времени распада Советского Союза значительно не менялась: несколько сырьевых товаров, таких как нефть, природный газ, металлы и хлопковое волокно, по-прежнему превалируют в структуре экспорта. Наряду с этим многочисленные региональные и двусторонние соглашения накладывались друг на друга, что привело к появлению противоречивого и вводящего в заблуждение набора правил торговли на любой границе ЦЕА и минимизировало экономическое воздействие этих соглашений. Перспективы развития торговли стран внутри ЦЕА во многом будут зависеть от улучшения регионального сотрудничества и взаимных действий по снижению торговых затрат, либерализации торговых режимов, а также сокращения торговых барьеров, возникающих вследствие слабой транспортной инфраструктуры и слабых мер по активизации регионального товарооборота.

Анализ развития интеграционных процессов в рамках ЦЕА позволил выявить инициирующие страны как в каждом его сегменте — Центральной Азии и Центральном Кавказе, так и в целом в регионе ЦЕА. Если в Центральной Азии к ним можно отнести Казахстан и Узбекистан, то на Центральном Кавказе это Азербайджан и Грузия. При проецировании в целом на Центральноевразийский регион таковыми могли бы стать, в первую очередь, Азербайджан, Грузия и Узбекистан, однако выход последнего из ГУУАМ привел к разрыву этой "цепочки". В то же время активные внешнеэкономические связи Казахстана с Азербайджаном и Грузией, выдвижение в качестве приоритета ввода в эксплуатацию экспортного нефтепровода Баку — Тбилиси — Джейхан и присоединение к данному проекту Казахстана позволило в геоэкономическом ракурсе рассматривать эту страну, наряду с вышеназванными Центральнокавказскими государствами, в качестве инициирующего ядра интеграции в регионе ЦЕА.

Вместе с тем следует отметить, что наряду с некоторыми положительными тенденциями регионального сотрудничества стран ЦЕА остаются нерешенными следующие проблемы:

  • Отсутствие механизма реализации принимаемых экономико-правовых решений: наблюдается несовпадение позиций государств ЦЕА по многим социально-экономическим вопросам, несогласованность в осуществлении ими внешнеэкономической деятельности.
  • Усиливающиеся внешнеэкономические расхождения: отмечаются различия в их внешнеэкономической политике и международных ориентирах, разное понимание приоритетов политического и экономического взаимодействия с ближайшими соседними государствами и крупными державами.
  • Различный уровень рыночных преобразований экономики, низкий уровень экономического взаимодействия: темпы реализации реформ, уровень государственного регулирования производственно-хозяйственной и финансовой сферы существенно различаются, в силу чего ограничивается взаимный доступ промышленного, торгового, финансового и страхового капитала на рынки стран-партнеров, снижается эффективность экономических связей, внедрения более глубоких форм и механизмов интеграции.
  • Несущественное значение внутрирегионального торгового и инвестиционного сотрудничества. Взаимные торговые связи в регионе в чисто экономическом плане играют второстепенную роль, хотя и служат эффективным рычагом воздействия на соседей. Низкие показатели внешнеторговых связей между Центральноевразийскими государствами и уровня их инвестиционной активности в регионе служат наглядным свидетельством неэффективного использования потенциала взаимовыгодного сотрудничества этих стран. Основными причинами тому являются несогласованность проводимой ими экономической политики, существенные различия и даже противоречивость осуществляемых рыночных реформ, национальный эгоизм при установлении всевозможных барьеров на пути движения товаров.

Оценка государств ЦЕА с точки зрения их вовлеченности в глобализирующееся мировое хозяйство

В качестве основных направлений многостороннего сотрудничества государств ЦЕА следует выделить их участие (по состоянию на конец 2005 г.) в различных региональных организациях и программах (табл. 8).

Таблица 8

Членство стран ЦЕА в региональных группировках и программах

 

ОЦАС6

ЕврАзЭС

ЦАРЭС

ГУАМ

ШОС

СНГ

ЕЭП

ОЧЭС

ЭКО

СПЕКА

Азербайджан

   

+

+

 

+

 

+

+

+

Армения

             

+

   

Афганистан

+*

             

+

+

Грузия

+*

 

+

   

+

 

+

   

Казахстан

+

+

+

   

+

+

+

+

+

Кыргызстан

+

+

+

 

+

+

   

+

+

Таджикистан

+

+

+

 

+

+

   

+

+

Туркменистан

       

+

   

+

+

 

Узбекистан

+

+

+

 

+

+

   

+

+

* В качестве наблюдателя.

Анализ этой деятельности показывает, что самой интегрированной из стран ЦЕА является Казахстан, а наименее — Армения и Афганистан. Ведущая позиция Казахстана адекватно отражает проводимую им государственную политику, его выгодное географическое положение, богатство природными ресурсами, наиболее высокий экономический потенциал и инвестиционную привлекательность. Армения по указанным параметрам уступает практически всем странам ЦЕА, что в определенной степени отражает политику государства и малозначимость ее вхождения в региональные группировки. Другие страны региона, за исключением Туркменистана, придерживающегося политики нейтралитета и самоизоляции, и Афганистана, раздираемого внутренними противоречиями и конфликтами, также стали проявлять активность в региональном сотрудничестве. Здесь следует указать на участие Узбекистана в ШОС, его выход в 2005 году из ГУУАМ и присоединение к ЕврАзЭС, что свидетельствует об изменении внешнеполитического вектора в сторону России и Китая.

Существующие в мире договоры региональной интеграции имеют разные цели, задачи и геоэкономические функции, дифференцируются по характеру и степени интеграции, так как заключаются между разными по уровню развития странами. Например, если интеграционные процессы в Северной Америке (НАФТА) и Южной Америке (МЕРКОСУР) касаются в основном торговли и имеют чисто внутриконтинентальный ареал действия, то главная цель возможной региональной группировки стран ЦЕА, которая, как уже отмечалось, расположена в центре евразийского пространства, заключается в обеспечении многовекторной интеграции — Западной Европы и Восточной Азии ("Запад — Восток"), России и Южной Азии ("Север — Юг").

В этой связи актуализируется проблема выбора подходящих для ЦЕА принципов, форм и методов региональной интеграции и сотрудничества, реализация которого оправдала бы ожидания каждого входящего в нее государства и различных держав.

Анализ интеграционных процессов в ЦЕА позволяет говорить о целесообразности в ближайшей перспективе углубления сотрудничества в регионе, а в долгосрочной — о более интенсивной институциональной и экономической интеграции. Это обусловлено несколькими факторами, важнейшими из которых являются следующие. Во-первых, несмотря на исторические связи, сегодня Центральноевразийские страны различаются по уровню экономического развития, политической ориентацией, а также структурой экономики и государственных институтов. Этим и объясняются расхождения интересов и потребностей, которые могут развести эти страны по разным направлениям. Во-вторых, на фоне советского прошлого в странах ЦЕА к интеграции зачастую относятся с подозрением, будто она подразумевает потерю национальной независимости и самобытности. Примеры тесной интеграции (между экономиками различных стран Европы и США, США и Канады и других регионов) показывают, что сотрудничество и интеграция вовсе не означают исчезновение национальных границ или отказ от национального суверенитета. Трансграничное сотрудничество свидетельствует о стремлении в этих регионах к взаимному доверию и принятию на себя обязательств, минимизирующих приграничные проблемы и барьеры. Договоры между соседними странами, облегчающие передвижение людей, потоки товаров, капитала и информации, а также координирующие отраслевую и макроэкономическую политику, экономические структуры, гражданское и конституционное законодательство, подразумевают необходимость разделять некоторые элементы национального суверенитета с партнерами.

Центральноевразийским странам придется в конечном счете найти собственный подход к региональному сотрудничеству и интеграции. Несмотря на общие угрозы для экономической и социальной стабильности, в настоящее время им не хватает не только сильной политической мотивации и лидерства для углубления региональной интеграции, но и внешних источников финансирования.

При реалистичном подходе Центральной Евразии нужно начинать с интеграции структур на самом простом уровне, направляя внимание на сотрудничество по широкому спектру вопросов и выбирая те направления, на которых можно быстро получить позитивные результаты. Тогда успех будет укреплять доверие и на основе решенных задач можно будет ставить более крупные долгосрочные цели. Страны ЦЕА, их соседи и международное сообщество в состоянии совместными усилиями совершенствовать и укреплять региональные институты, которые могли бы стать эффективным инструментом в поддержке регионального сотрудничества.

Необходимость интеграции ЦЕА в единый социально-экономический регион целесообразна не столько с точки зрения его потенциала, емкости рынка, то есть торгово-инвестиционных возможностей и привлекательности, сколько с позиции функциональной значимости, заключающейся в ее уникальном географическом положении на пересечении Европы и Азии, Евросоюза и Азиатско-Тихоокеанского региона, христианской, буддистской и исламской цивилизаций, Шелкового пути и Волжско-Каспийского торгового пути, по которым в течение многих веков осуществлялись и сейчас осуществляются мировые торговые связи, а также их современных модификаций — международных транспортно-коммуникационных коридоров Запад — Восток и Север — Юг.

Новый Шелковый путь предполагается воссоздать на базе трех опорных отраслевых комплексов: энергетики, трансконтинентальной транспортной системы и телекоммуникаций. Стержнем этого проекта, который одновременно аккумулирует в себе глобальные, региональные и локальные интересы, должна стать разработка природных ресурсов не только Кавказского региона, но и всей Прикаспийской зоны в широком ее понимании, то есть с включением естественного богатства стран Центральной Азии и Центрального Кавказа в мировое хозяйство. Актуализация сырьевого потенциала ЦЕА, в первую очередь ее крупных нефтяных и газовых месторождений, позволит усилить динамизм экономики прикаспийских стран, а также обеспечит крупным импортерам углеводородов стабильные источники сырья.

Другими словами, в начале XXI века принципы, формы и методы интеграции ЦЕА, тип регионального объединения должен определяться главным образом, исходя из значимости транспортно-коммуникационной сети и топливно-сырьевых ресурсов данного региона для мировой экономики. В этой связи большой интерес приобретает опыт, накопленный при осуществлении Специальной программы ООН для экономик Центральной Азии7, в рамках которой была подготовлена Программа действий по транзитно-транспортному сотрудничеству стран-участниц СПЕКА.

Активное участие Центральноевразийских стран в транспортном проекте СПЕКА и наиболее эффективная реализация его потенциала может принести региону реальные результаты и ощутимые преимущества. Это, в частности, могло бы проявиться в содействии интеграции его стран в мировую экономику, в поддержке интеграционных процессов на региональном и субрегиональном уровнях, а также будет способствовать их присоединению к проектам ООН "Трансъевропейская автомагистраль Север — Юг", "Трансъевропейская железнодорожная магистраль" и др. Такое сотрудничество в конечном счете станет средством развития эффективных, унифицированных, безопасных транспортных систем в регионе и интеграции региональных регулирующих документов в рамки европейских и международных норм, послужит важным побудительным мотивом для активизации сотрудничества и начала интеграции ЦЕА.

Система региональной безопасности в Центральной Евразии

Как уже было отмечено, природно-географические, экономические, социально-политические, инфраструктурные и иные "несущие конструкции" ЦЕА находятся в стадии формирования и адаптации к меняющимся условиям жизни. Еще не до конца преодолены трудности национально-культурного самоопределения, в замороженном состоянии находятся многие локальные конфликты, налицо сложная конфигурация их различного рода зависимостей в международных делах. Такая ситуация в ЦЕА порождает факторы неопределенности, опасные угрозы, обусловленные нерешенностью указанных проблем. Именно поэтому при включении ЦЕА в общую динамику мирохозяйственных и социально-политических отношений на первый план выходит проблема безопасности региона.

Наличие нерешенных межэтнических и территориальных конфликтов, разнонаправленность внешнеполитических приоритетов, а также открытый характер геополитической конкуренции не дают основания говорить о создании в ЦЕА классической модели региональной безопасности, при осуществлении которой весь регион включается в единую систему безопасности для отражения внешней угрозы. Однако в эпоху глобализации, когда характер угроз национальной и региональной безопасности стремительно меняется, трансформируются и подходы к созданию системы региональной безопасности.

В регионе идет формирование сложной, многоуровневой системы безопасности, направленной на создание механизмов ее обеспечения на субрегиональном, региональном и глобальном уровнях. При этом содержание субрегиональной системы безопасности сводится к созданию механизмов между собственно государствами ЦЕА (межгосударственные, межправительственные, межведомственные договора и соглашения, направленные на совместную борьбу против тех или иных угроз). Содержание регионального уровня системы безопасности ЦЕА задается различными внутренними предпосылками и внешними факторами консолидации и развития региона в рамках таких военно-политических и военных организаций, как ШОС и ОДКБ. Формирование механизма обеспечения безопасности ЦЕА на глобальном уровне идет в силу активной вовлеченности стран региона в деятельность или конкретные программы различных международных организаций, таких как ООН, ОБСЕ, НАТО (в рамках программ "Партнерство ради мира" [ПрМ] и "Плана действий индивидуального партнерства" [ПДИП]).

Таблица 9

Участие стран ЦЕА в региональных и глобальных структурах безопасности

 

ОБСЕ

НАТО (ПрМ)

НАТО (ПДИП)

ШОС

ОДКБ

Азербайджан

+

+

+

Армения

+

+

+

+

Афганистан

+

Грузия

+

+

+

Казахстан

+

+

+

+

+

Кыргызстан

+

+

+

+

Таджикистан

+

+

+

+

Туркменистан

+

+

Узбекистан

+

+

+

* С августа 2003 года Международные силы по оказанию помощи в обеспечении
безопасности (ИСАФ) находятся под командованием НАТО.

В начале 1990-х годов региональную безопасность предполагалось обеспечить в рамках Договора о коллективной безопасности (ДКБ). Его основные положения в целом отражали видение государствами-участниками характера внешней угрозы в период подписания этого документа. В частности, 1-я статья Договора предполагала запрет на участие его стран-членов в других военных союзах или на принятие участия в каких-либо группировках государств, действия которых направлены против любого государства-участника данного Договора. Статья 4 предусматривала, что "если одно из государств-участников подвергнется агрессии со стороны какого-либо государства или группы государств, то это будет рассматриваться как агрессия против всех государств-участников настоящего Договора"8. Иначе говоря, безопасность в регионе понималась исключительно как обеспечение защиты от внешней агрессии со стороны другого государства или группы государств. Никаких мер коллективного действия против терроризма, религиозного экстремизма и сепаратизма в тексте соглашения указано не было.

Другим элементом формирующейся системы региональной безопасности стала созданная в 1996 году "Шанхайская пятерка". Подписанное в 1996 году "Соглашение об укреплении доверия в военной области в районе границы" и заключенное в 1997 году "Соглашение о взаимном сокращении вооруженных сил в районе границы" были призваны обеспечить стабильность вдоль бывшей советско-китайской границы.

В первоначальном варианте "Шанхайская пятерка" имела конкретные цели в строго отведенном пространстве — обеспечение стабильности вдоль границ и рост взаимодоверия между приграничными государствами-участниками этой организации.

1999 год для некоторых стран ЦЕА является таким же переломным периодом, как 11 сентября 2001 года для всего мира. Ташкентские взрывы в начале и Баткенские события в середине 1999 года отчетливо показали, что в регионе практически отсутствует эффективная система безопасности.

ДКБ и "Шанхайская пятерка" почти одновременно начали предпринимать ряд шагов для ответа на новые вызовы безопасности. На Минском саммите глав государств-участников ДКБ в мае 2000 года был подписан ряд важных документов, среди которых "Меморандум о повышении эффективности Договора о коллективной безопасности и его адаптации к современной геополитической ситуации" и "Модель региональной системы коллективной безопасности"9. В соответствии с этими документами существенно меняется характер деятельности организации. В частности, делается акцент на борьбу против международного терроризма, на формирование коллективных миротворческих сил быстрого реагирования.

Параллельно с ОДКБ шло расширение сферы деятельности "Шанхайской пятерки". На саммите организации, состоявшемся 5 июля 2000 года в Душанбе, главы пяти государств заявили о намерении превратить "Шанхайскую пятерку" в региональную структуру многостороннего сотрудничества, о чем было официально заявлено в Декларации, принятой по итогам саммита. Примечательно, что на этом саммите в качестве гостя впервые присутствовал и президент Узбекистана И. Каримов. Год спустя, 15 июня 2001 года, на встрече в Шанхае главы шести государств — России, Китая, Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана и Узбекистана — подписали Декларацию о создании Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). По своей структуре, целям и задачам ШОС существенно отличается от своей предшественницы — "Шанхайской пятерки". В частности, ШОС имеет постоянно действующий рабочий орган — Совет национальных координаторов (СНК), который обеспечивает повседневную работу ШОС. Приоритетным направлением деятельности организации становится борьба с международным терроризмом, наркобизнесом и незаконным оборотом оружия. Для реализации этих целей в 2003 году была создана Региональная антитеррористическая структура (РАТС) ШОС с дислокацией в Ташкенте.

Третьим элементом формирующейся системы региональной безопасности в ЦЕА является Североатлантический альянс — НАТО. Все страны региона вовлечены в те или иные его программы, а в некоторых из них НАТО уже является конкретным инструментом обеспечения безопасности. Например, с августа 2003 года Международные силы по оказанию помощи в обеспечении безопасности в Афганистане находятся под командованием НАТО.

Следует отметить, что элементы глобального уровня безопасности (членство в ООН, ОБСЕ, участие в различных программах НАТО) не дают прямых гарантий военной безопасности, поскольку этот уровень безопасности предусматривает предотвращение угроз и создание благоприятных условий для обеспечения безопасности в регионе.

С самого начала деятельность НАТО в ЦЕА базировалась на программе "Партнерство ради мира", принятой в 1994 году. Ее целью было объявлено "повышение уровня открытости относительно национального военного планирования и формирования военного бюджета; обеспечение демократического контроля над национальными вооруженными силами; создание в отдаленной перспективе в государствах-партнерах сил с повышенными возможностями взаимодействия с силами государств-членов НАТО"10. К программе в разные годы присоединились все государства региона, за исключением Афганистана.

Официальной основой программы "Партнерство ради мира" является рамочный документ, в котором излагаются конкретные обязательства каждого государства-партнера и закрепляются обязательства союзников по НАТО консультироваться с любым из государств, участвующих в Программе, которое усматривает прямую угрозу своей территориальной целостности, политической независимости или безопасности. При этом каждый партнер-участник программы принимает ряд важных политических обязательств: защищать демократические основы общества; поддерживать принципы международного права; выполнять обязательства по Уставу ООН, Всеобщей декларации прав человека; соблюдать существующие границы; воздерживаться от угрозы или использования силы против других государств и т.д. В рамках этой программы в год проводятся около 2 тыс. мероприятий — от крупномасштабных военных учений до небольших семинаров, из них непосредственно связанных со странами ЦЕА — около 500.

Следующим этапом создания с участием НАТО архитектуры безопасности в странах региона стал запуск в 2002 году "Плана действий индивидуального партнерства" (ПДИП)11. Он предусматривает следующие акции между НАТО и страной, ставшей членом Плана: периодические консультации по вопросам региональной безопасности; разработку стратегии безопасности и военной доктрины страны с участием НАТО; совершенствование при содействии НАТО процесса оборонного и бюджетного планирования; обеспечение взаимодействия с силами НАТО на оперативном уровне; совершенствование сферы военного образования, внедрение в ВС системы автоматического управления; совершенствование механизмов демократического контроля и т.д. и т.п.

К настоящему времени к программе НАТО "Партнерство ради мира" присоединились все государства, а к плану ПДИП — четыре государств региона (Азербайджан, Армения, Грузия и Казахстан). Количественные и качественные итоги деятельности этих программ свидетельствуют о том, что Североатлантический альянс стал неотъемлемым элементом архитектуры безопасности ЦЕА.

Изложенные факты показывают, что в ЦЕА постепенно формируется соответствующая специфике региона система безопасности. Ее элементами являются ОДКБ, ШОС и военно-политическое присутствие Запада в виде различных программ НАТО. Отличительной чертой формирующейся системы региональной безопасности является ее многомерный и многоуровневый характер. Такая специфика данной системы обусловлена сложным характером современных угроз, разнообразием внешнеполитических приоритетов стран региона, а также реальным соотношением сил между мировыми и региональными центрами силы. Безусловно, сказанное не означает, что формирование системы региональной безопасности завершено или проблемы в этом направлении отсутствуют. Система находится в стадии своего становления и формирования.


1 См.: Spykman N.J. The Geography of the Peace. New York: Harcourt, Brace, 1944. к тексту
2 Таблица 7 составлена экспертами Института стратегических исследований Кавказа с учетом оценок М. Суюнбаева по пяти странам Центральной Азии (см.: Центральная Азия или Центральная Евразия? [www.centrasia.org/newsA.php4?st=1087682640]). к тексту
3 См.: Россия и Турция на пороге XXI века: на пути в Европу или в Евразию? / Под ред. И. Кобринской и Ш. Гарнетта. Научные доклады // Московский Центр Карнеги, вып. 14. М., 1997. С. 25—26, 46. к тексту
4 Smith J.P. Iran Pushes for Positive Political Engagement in Central Asia // Central Asia-Caucasus Analyst 5, 2004. P. 10—11. к тексту
5 См.: Бакинский рабочий, 11 апреля 2005, № 63. С. 2. к тексту
6 В октябре 2005 года на саммите ОЦАС в Санкт-Петербурге было принято решение об интеграции этого объединения в ЕврАзЭС. к тексту
7 Данная программа была отражена в Ташкентской декларации, подписанной в марте 1998 года президентами Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана и Узбекистана. В сентябре того же года Туркменистан официально поддержал эту Декларацию и выразил готовность участвовать в СПЕКА. В ноябре 2002 года к СПЕКА присоединился Азербайджан. Приоритетными областями сотрудничества являются: развитие транспортной инфраструктуры и упрощение процедур пересечения границ; рациональное и эффективное использование энергетических и водных ресурсов; международная экономическая конференция по Таджикистану в региональном контексте Центральной Азии. В феврале 2004 года Генеральный секретарь ООН в своих письмах президентам пяти стран Центральной Азии и Азербайджана подтвердил цели и важность СПЕКА и приверженность ООН к ее выполнению (см.: [htpp:// www.unece.org/speca/transp/pro-pwg-t40400ru.htm]). к тексту
8 См.: Договор о коллективной безопасности [http://dkb.gov.ru/start/index.htm], 19 апреля 2006. к тексту
9 Там же. к тексту
10 Partnership for Peace: Framework Document [http://www.nato.int/docu/comm/49-95/c940110b.htm], 19 April 2006. к тексту
11 См. NATO’s Cooperation with Partners. How did It Evolve? [http://www.nato.int/issues/partnership_evolution/index.html], 19 April 2006. к тексту

SCImago Journal & Country Rank
  •  Фитнес екатеринбург  Пилатес, йога, детский фитнес,гимнастика Ушу,программы для беременных metrofitness.ru
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL