ПОЛИТИКА

Виктор КОРГУН


Виктор Коргун, доктор исторических наук, заведующий сектором Афганистана Института востоковедения Российской академии наук (Москва, Российская Федерация)


Начало года ознаменовалось вспышкой недовольства части населения северных провинций страны новым правительством, сформированным накануне главой государства Х. Карзаем. Первого января в г. Мазари-Шариф состоялось собрание представителей восьми северных провинций. Они указали на несоответствие числа министров, представляющих национальные меньшинства афганского севера, вкладу, внесенному ими в джихад (войну против советских войск в 1979—1989 гг.) и в борьбу с террористами. В резолюции, принятой на этой встрече, подчеркивалось, что после объявления нового состава правительства надежды большинства народов Афганистана, в первую очередь жителей северных провинций, сменились разочарованием. Кроме того, в резолюции был выражен протест против того, что ключевые посты в Кабинете министров заняли представители крупнейшей этнической группы — пуштунов, и содержался призыв к президенту, "который представляет всех афганцев", пересмотреть такой состав.

Есть основания полагать, что это событие было инспирировано лидером афганских узбеков генералом А.Р. Дустомом, набравшим 10% голосов на президентских выборах 9 октября 2004 года. Причем сам генерал не получил никакого поста в новых правительственных структурах, а его сторонникам досталось лишь два министерских кресла. В конце декабря 2004-го он публично выразил недовольство столь слабым представительством узбеков и других нацменьшинств в высших структурах власти. К тому же демонстрации с аналогичными лозунгами прошли в северных провинциях Балх, Джаузджан и Фарьяб. Все это свидетельствовало об обострении борьбы за власть в условиях национального раскола в стране.

С этим же связана и попытка покушения на генерала А.Р. Дустома, предпринятая 20 января в г. Шиберган, центре провинции Джаузджан, его вотчине. Сам генерал не пострадал. Он предположил, что покушение организовали люди, связанные с талибами и "Аль-Каидой". Однако, по версии местных властей, за этим покушением стоял Пакистан, что, впрочем, опроверг представитель Верховного суда Афганистана. Следственные бригады, направленные на место преступления, так и не выдвинули окончательную версию покушения.

Участие "Аль-Каиды" в этом преступлении, как представляется, вполне вероятно: А.Р. Дустом — крупная и влиятельная на севере страны фигура. Его устранение отвечало бы интересам боевиков Исламского движения Узбекистана (ИДУ), возглавляемого Тахиром Юлдашевым, союзником "Аль-Каиды". ИДУ, базирующееся на пограничной территории Пакистана, хотело бы получить доступ к южным границам Узбекистана. К тому же после покушения неизвестный представитель "Талибана" сообщил агентству Рейтер, что этот теракт организовали в знак мести за массовые убийства талибов отрядами Дустома во время антитеррористической операции в октябре 2001 года.

Генерал Дустом был крайне неудобной фигурой и для центрального правительства. В течение долгого времени он возглавлял политическую партию "Национальное исламское движение" и вынашивал идеи федерализма, в условиях которого афганские узбеки могли бы получить широкую автономию. Кроме того, в последние годы Дустом постоянно конфликтовал на севере страны с генералом Атта Мухаммадом, соратником бывшего министра обороны маршала М.К. Фахима, подрывая политическую стабильность в регионе. Однако после президентских выборов он постепенно трансформировался в легитимную фигуру и даже согласился (хотя и неохотно) на разоружение своей частной армии. В последующем глава государства Х. Карзай сумел привлечь его на свою сторону, предоставив декоративный пост начальника штаба Вооруженных сил при Верховном главнокомандующем. При этом генерал оставил свой пост председателя партии "Национальное исламское движение".

Точнее, Дустом фактически не был начальником штаба. Показательно, что, стремясь оторвать его от соратников и поместить в президентский дворец, где он находился бы под наблюдением (при этом не унижая ни самого генерала, ни его сторонников), Х. Карзай учредил новый пост, не дающий реальной власти, но предоставляющий громкий титул. Генерал прибыл в Кабул под давлением и был вынужден занять предложенную ему должность, что, собственно, и стало частью постепенного разоружения и интеграции полевых командиров. Глава государства стремится к тому, чтобы уорлордизм исчез окончательно, но для этого у него нет средств. Поэтому он реализует стратегию постепенного ущемления власти полевых командиров, их маргинализации, предоставления им единственной возможности — становиться политическими игроками и играть по правилам.

Дальнейшие события были так или иначе связаны с предстоящими парламентскими выборами. Первоначально они планировались на октябрь 2004 года, вместе с президентскими, затем их перенесли на май 2005-го и далее — на сентябрь. Это объясняли сложностями ситуации, длительностью подготовки кадров для организации выборов, необходимостью провести новую регистрацию избирателей. Тем не менее уже 17 января глава государства Х. Карзай назначил Центральную избирательную комиссию, состоявшую из 9 человек, в которой были представлены основные этнические группы страны: пуштуны, таджики, узбеки, хазарейцы, туркмены и этнические индусы. Затем ее преобразовали в Совместную комиссию по организации и проведению выборов. Так был дан старт началу избирательной кампании.

Между тем в рамках объявленной в 2004 году амнистии талибам, решившим прекратить вооруженную борьбу против правительства и войск международной антитеррористической коалиции, продолжались мероприятия по привлечению бывших боевиков и руководителей "Талибана" на сторону правительства. В середине февраля четыре бывших высокопоставленных чиновника режима талибов приняли приглашение руководства страны присоединиться к процессу национального примирения. В этом списке представитель режима талибов в ООН (так и не получивший в ней аккредитации) А.Х. Моджахед, замминистра высшего образования А. Рахмани, замминистра по делам беженцев и репатриантов Р. Вахидъяр и временный поверенный в делах Афганистана в Саудовской Аравии Х. Фавзи. Следует отметить, что их переход на сторону нынешней власти имел скорее пропагандистское, нежели политическое значение. В 2004 году Х. Карзай (при поддержке администрации США) призвал талибов прекратить вооруженную борьбу и вернуться к мирной жизни. Однако объявленная амнистия не касалась группы (около 100 чел.) лидеров талибов, которые либо связаны с террористической организацией "Аль-Каида", либо сами совершили тяжкие преступления против народа. Перешедшая на сторону правительства четверка, по данным официальных властей, не запятнала себя деяниями подобного рода. Они — выходцы из одной провинции (Пактика). По мнению кабульских властей, всех четверых, особенно А. Рахмани — известного и авторитетного в своей провинции религиозного деятеля, можно было бы использовать для агитации соотечественников, ныне числящихся в рядах талибов, сложить оружие и перейти на сторону правительства. Впрочем, в целом эта кампания пока не приняла серьезных масштабов: к середине года оружие сложили около 300 чел., а интенсивность вооруженной борьбы террористов и исламских экстремистов не снизилась, даже увеличилась, особенно в связи с парламентскими выборами. К тому же примирение с талибами вызывает в стране неоднозначную реакцию.

Тем временем предвыборная кампания в Афганистане набирала обороты, обозначились новые центры силы. Так, в начале марта было объявлено о предстоящей регистрации политической партии "Новый Афганистан", возглавляемой бывшим министром образования Ю. Кануни, и Партии народовластия (ее руководитель — бывший министр торговли М. Каземи). Ю. Кануни, получивший на президентских выборах 16% голосов, стал одним из лидеров оппозиции. При этом глава государства Х. Карзай поддержал его стремление создать оппозиционную партию и участвовать в предстоящих парламентских выборах. (Ю. Кануни ранее был членом партии "Исламское общество Афганистана", которой руководил бывший президент страны Б. Раббани.) После президентских выборов он позиционировал себя самостоятельным политиком с претензией на лидерство в формирующейся оппозиции. Что касается М. Каземи, то до того он входил в Партию исламского единства, которую возглавлял вице-президент А.К. Халили, но заявил, что пять лет назад порвал с этой партией, поскольку страна эволюционирует к миру. В связи с этим, по его мнению, вместо военизированных партий прошлого, представляющих враждующие фракции, необходимо создавать независимые партии, возглавляемые политиками-интеллектуалами, которые намерены и способны решать новые задачи.

Создание новых партий во главе с известными политиками свидетельствовало о начале перегруппировки политических сил в условиях приближающихся выборов в парламент. И хотя закон о выборах предусматривал участие в этом процессе не партий, а независимых кандидатов, было очевидно, что многие политические структуры выдвинут в высший законодательный орган своих представителей на индивидуальной, "независимой" основе, чтобы сформировать в парламенте коалиции и фракции уже по идейно-политическому признаку.

В развитие этого процесса в конце марта был создан блок политических партий под названием "Фронт национального взаимопонимания Афганистана", который возглавил упомянутый выше один из лидеров оппозиции Ю. Кануни. В этот блок вошли 12 партий, в свое время составлявших значительную часть Северной коалиции: "Новый Афганистан" Ю. Кануни; отколовшиеся от Партии единства ("Вахдат") две группировки под тем же названием во главе с бывшим министром планирования М. Мохаккеком и М. Акбари; Исламское движение, возглавляемое бывшим министром транспорта С.М.А. Джавейдом; Партия исламской революции во главе с А. Наби и другие, менее известные политические структуры. Все они представляют три крупнейшие народности страны: пуштунов, таджиков и хазарейцев.

Главная цель блока, озвученная его лидером, — координация деятельности оппозиционных партий с целью получить большинство мест в парламенте. Ю. Кануни более подробно раскрыл и основные задачи организации: отслеживать политику правительства, укреплять демократию, внести изменения в конституцию, гарантировать социальную справедливость. "Мы не враждуем с правительством, — заявил он, — если оппозиция занимается мониторингом деятельности правительства, то это скорее часть демократии, что типично для любого демократического общества".

Другие политические фигуры Фронта: Мохаккек, Ахмадзай, Джавейд, Акбари, Кара-бег, Мансур, Н. Баракзай, А. Наби, С.Д. Хосейни — в прошлом типичные полевые командиры, руководители военно-политических группировок, многих из них к тому же обвиняют в многочисленных нарушениях прав человека. В целом Фронт представляется слабой, искусственной, аморфной структурой, лишенной внутреннего единства. По мнению экспертов, в силу эгоцентризма, преобладания племенных и религиозных устремлений, полярности политических взглядов эта организация вряд ли просуществуют долгое время.

Лидеры блока Кануни и Мохаккек пытаются представлять моджахедов, при этом они стараются дистанцироваться от своего прошлого, связанного с джихадом, обрести новую идентичность, провозглашают своими целями демократию, плюрализм и институализацию ценностей гражданского общества. Фигуры типа С.М.А. Джавейда (спикер Фронта) и А.Ш. Ахмадзая (заместитель руководителя Фронта) — уже другое измерение в формирующейся коалиции. Так, Джавейд, не имеющий поддержки в обществе, давно подвизается в политике, подыгрывая тому или иному лидеру. Он присоединился к Фронту, исходя исключительно из своих личных интересов. Что касается А.Ш. Ахмадзая, то он вообще не приемлет демократию, в свое время был богатым и влиятельным деятелем режима талибов, но отошел от вооруженной борьбы. В блоке он представляет пуштунов. В коалиции есть еще одна группа — люди типа Х. Мансура, который, как и многие амбициозные молодые таджики, узбеки и хазарейцы, готов использовать любые средства для достижения своих целей. Они цепляются за старые догмы, но в то же время заинтересованы в переменах и экспериментах. Однако, отрешившись от старых установок и приняв новые реалии, они не могут предложить ничего нового и полезного. Их характеризуют фундаментализм, политический модернизм и племенные ценности, но у них нет сильной поддержки в обществе.

В целом же, благодаря многочисленности партий и ряду самостоятельных политических личностей, Фронт имеет неплохие шансы получить в парламенте большое число голосов. Однако нет уверенности, что именно эти люди будут определять в нем классическое лицо оппозиции, тем более что по многим вопросам лидер блока Ю. Кануни вполне успешно сотрудничает с правительством.

На фоне расширявшейся предвыборной борьбы в мае общественный интерес был прикован к событиям, произошедшим за пределами Афганистана и вызвавшим огромный резонанс в мусульманском мире, — к осквернению Корана американскими охранниками на базе США в Гуантанамо (Куба). А 10 мая, на следующий день после публикации сообщения об этом инциденте, в Джелалабаде (на востоке Афганистана) состоялась многочисленная демонстрация студентов под лозунгами "Смерть Америке!", "Смерть Бушу!", сопровождавшаяся беспорядками и жертвами ее участников. 11 мая на улицы города вновь вышли тысячи недовольных. И опять в столкновениях с полицией погибли люди. Студенческие демонстрации протеста прошли и в Кабуле, где были выдвинуты конкретные требования к США. Акции протеста, сопровождавшиеся насилием и жертвами, были организованы и в других городах страны.

Реакция кабульских властей, вынужденных балансировать между лояльностью США и необходимостью считаться с общественным мнением, оказалась предсказуемой. Глава государства Х. Карзай, находившийся в это время в Брюсселе, заявил, что такого рода демонстрации в целом свидетельствуют о развитии демократии в стране, а также о неготовности ее общества к функционированию демократических институтов. Вместе с тем он предположил, что за этими выступлениями стоят религиозные экстремисты, в том числе зарубежные. Его точку зрения поддержали и другие официальные лица Кабула.

Впрочем, эти демонстрации протеста к тому же выявили растущее недовольство части населения присутствием и деятельностью американцев в Афганистане, особенно в связи с широко обсуждавшимся в то время вопросом о статусе баз США в стране. И если инцидент в Гуантанамо в целом не подорвал доверие афганцев к Вашингтону, то по крайней мере увеличил число его противников среди различных слоев населения и дал исламским экстремистам за пределами Афганистана еще один повод утверждать, что Соединенные Штаты ведут войну не с террором, а с исламом.

Затем страну потрясло кровавое событие в Кандагаре, где 29 мая от рук террористов погиб видный религиозный деятель, последовательный сторонник президента Х. Карзая, председатель Совета улемов Афганистана маулави Абдулла Фаяз, активно осуждавший талибов. А 1 июня террорист-смертник осуществил теракт в кандагарской мечети "Абдурраб Ахунд", в которой на панихиду по погибшему А. Фаязу собрались сотни людей. В результате взрыва погиб 21 чел., в том числе начальник службы безопасности Кабула М.А. Хакризваль. По предположению кандагарского губернатора Г.А. Шерзая, убийца, араб по национальности, имел прямое отношение к "Аль-Каиде". Эти события положили начало серии вылазок террористов-смертников, перенявших опыт ведения подрывной деятельности у своих "коллег" из Ирака.

В то же время даже в окружении Х. Карзая усилилось недоверие к его политике примирения с талибами. Появились признаки того, что растущая напряженность в отношениях президента, с одной стороны, с его оппонентами в правительстве, а с другой — с оппозиционными партиями, может усилить радикальные настроения в обществе и проложить дорогу острым дебатам по данному вопросу. А это, в свою очередь, способно негативно сказаться на процессе достижения национального единства, в том числе предоставить внешним силам больше возможностей дестабилизировать обстановку в стране.

Наряду с традиционными и известными политическими, религиозными и общественными лидерами, партиями и группами в предвыборную борьбу вступили новые левые и правые радикальные силы. После длительного отсутствия в стране 5 августа в Кабуле появился генерал Ш. Танай, министр обороны в коммунистическом правительстве президента Наджибуллы. В марте 1990 года он организовал вооруженный мятеж против президента, но потерпел поражение и бежал в Пакистан, под крыло лидера поддержавшей его Исламской партии Афганистана Г. Хекматьяра, ныне выступающего в союзе с противниками режима Х. Карзая. До возвращения на родину генерал создал партию "Движение за мир в Афганистане", а прибыв в Кабул, заявил о намерениях продвинуть своих людей в парламент. Тепло встреченный соплеменниками, он тем не менее подвергся резкой критике афганских СМИ, осудивших его репрессивную политику на посту министра и связи с пакистанской межведомственной разведкой (ISI).

Наряду с ним на места в парламенте претендовали несколько левых деятелей, бывших членов правившей в 1980-е годы Народно-демократической партии Афганистана (НДПА): Н.Х. Олуми, создавший Объединенную национальную партию социал-демократического толка, вернувшийся в начале года из эмиграции в России; бывший член ЦК НДПА, министр внутренних дел С.М. Гулабзой; бывший президент Академии наук Афганистана К. Ранджбар. Появились кандидаты и с правого фланга — порвавшие со своим руководством талибы, в том числе бывший министр иностранных дел Абдул Вакиль Муттавакиль. В 2001 году, в самом начале антитеррористической операции в Афганистане, он отошел от движения "Талибан", сдался властям, отсидел два года под домашним арестом, а ныне поддерживает Х. Карзая. К нему присоединился бывший заместитель министра внутренних дел хаджи Абдуссамад Хаксар, претендующий на роль представителя населения провинции Кандагар. В парламент выдвинулся и одиозный бывший министр "по искоренению пороков и поощрению добродетели" Маулави Каламуддин. В свое время его люди "прочесывали" Кабул, отлавливая женщин без чадры и мужчин без бороды. В списке кандидатов оказались и бывшие известные полевые командиры талибов Раис Баграни (из провинции Гильменд) и Абдуссалам Ракети (из провинции Заболь). Лояльность четырех названных кандидатов властям весьма относительная, однако не исключено, что их пребывание в парламенте будет способствовать (в пользу правительства) изменению настроений в районах боевых действий.

Включение в предвыборную гонку деятелей разных, в том числе полярных, взглядов отражает наличие во внутренней политике двух важных факторов. Во-первых, растущее стремление различных политических сил участвовать в управлении страной свидетельствует о повышении политической мобильности населения. Во-вторых, допуская столь явный плюрализм кандидатов, Х. Карзай демонстрирует устойчивость своих позиций и готовность к диалогу с оппонентами, даже выражающими радикальные взгляды.

Выборы состоялись 18 сентября. Последние перед ними дни характеризовались обострением политической борьбы: на стенах домов были развешаны многочисленные портреты претендентов, газеты соревновались друг с другом в публикации автобиографий и лозунгов кандидатов. Всего было зарегистрировано 12,4 млн избирателей. Им предстояло избрать 249 депутатов нижней палаты парламента (Вулуси джирга) и провинциальных советов. Последние, в свою очередь, должны были избрать 64 сенатора — 2/3 депутатов верхней палаты (Мышрано джирга), а 32 сенатора назначает президент. Всего было зарегистрировано 5 800 претендентов, из них 2 707 — кандидаты в парламент (в том числе 68 женщин), 3 025 — в провинциальные советы (в том числе 247 женщин) и 68 — в нижнюю палату от кочевников (в том числе 7 женщин). Все они выступали как независимые кандидаты, не обремененные партийной принадлежностью.

Безопасность выборов обеспечивали Национальная армия (28 тыс. чел.), национальная полиция (55 тыс.), силы международной антитеррористической коалиции (20 тыс.), международный миротворческий корпус (увеличивший ко дню выборов свою численность с 9 тыс. до 11 тыс.), полувоенные формирования народной милиции и пограничная полиция — всего более 100 тыс. чел. А Пакистан увеличил численность своих войск на границе с Афганистаном (с 70 до 79,5 тыс. чел.), чтобы предотвратить проникновение окопавшихся в его пограничной зоне талибов на территорию Афганистана.

Активность электората была достаточно высокой, хотя и намного ниже, чем на президентских выборах (9 октября 2004 г.): на сей раз к урнам для голосования пришли 6,4 млн — 52% зарегистрированных избирателей (9 октября— более 80%). Они шли на избирательные участки со смешанными чувствами: кому отдать предпочтение? Причин тому было немало. А не пришедшие на избирательные участки приводили следующие доводы: после президентских выборов, на которые они возлагали немалые надежды, в стране ничего не изменилось; участие в голосовании бесполезно, так как имена будущих депутатов уже известны; в парламент все равно пройдут богатые и влиятельные претенденты (полевые командиры и наркобароны); парламент не улучшит ситуацию, так как в нем будут заседать те же деятели, которые и сейчас грабят народ; парламент не будет иметь реальной власти и т.д.

Вопреки опасениям, выборы прошли относительно спокойно, талибам не удалось сорвать их. Правда, были отдельные попытки запугивания избирателей, в ряде мест отмечались взрывы избирательных участков, повлекшие за собой жертвы (8 чел.). Международные наблюдатели в целом подтвердили легитимность избирательной кампании, хотя и отметили ряд мелких нарушений. Всего в Комиссию по жалобам поступило более 5 тыс. заявлений о нарушениях процедуры голосования. Их рассмотрение заняло достаточно много времени, поэтому итоги выборов, причем не окончательные, были оглашены лишь в конце ноября.

Между тем на новый парламент (Национальную ассамблею) возлагают большие надежды: политики считают, что будет завершен процесс создания новой государственности и нынешний режим получит так необходимую ему легитимность, народ — что наконец наступят мир и стабильность. И все ожидают, что парламент заставит правительство эффективно проводить реконструкцию страны, обеспечить национальную безопасность, разработать основы национальной политики и т.д. Как постталибский демократический институт парламент должен совместно с исполнительной властью решать приоритетные для всей нации проблемы. От него ожидают, что он будет препятствовать действиям (или бездействию) исполнительной власти, которые могут тормозить восстановление страны, рост ее экономики и повышение социального статуса граждан, начнет работать как единый организм, отбросив в сторону этнические, географические и клановые интересы. Парламент должен обеспечить равенство для всех афганцев независимо от их пола, принадлежности к тому или иному этносу или от политических устремлений, в соответствии с конституцией создавать сдержки и противовесы полномочиям и политике исполнительной власти. Эти полномочия ныне, явно излишне, сконцентрированы в руках президента.

При мощной поддержке западных политиков, в первую очередь президента США Дж. Буша, официальная афганская пропаганда усиленно проталкивала идею о том, что парламент откроет прямой путь к демократии и подлинному народовластию. Гипотетически это выглядело правдоподобно, учитывая, что сам процесс избрания представительной ветви власти на основе свободных выборов действительно является элементом демократии. Однако в условиях реальной афганской действительности термин "демократия" не может быть вполне применим к обществу, где в политике и повседневной жизни народа доминируют ислам и консервативные национальные традиции, нет опыта демократического развития, а уставший от бесконечных войн и нищеты народ весьма далек от понимания сути демократических идеалов, навязываемых ему из-за рубежа.

Тем временем на фоне всеобщего оптимизма по поводу избрания нового парламента появились некоторые признаки нестабильности внутри режима Х. Карзая. 27 сентября подал в отставку министр внутренних дел Али Ахмад Джалали, технократ и бывший журналист. Он получил образование на Западе, на родину вернулся в 2002 году (из США). По его словам, он намерен опять заняться научной деятельностью, однако не исключил возможности своего возвращения в политику, если такая необходимость возникнет. По заявлениям же сотрудников министерства, причиной отставки Джалали послужили его разногласия с президентом Х. Карзаем относительно назначения правительственных чиновников в провинциях. Однако он отверг эти предположения, заявив, что необходимо усилить борьбу с коррупцией и чиновниками, причастными к наркобизнесу. Джалали — влиятельная политическая фигура в афганской элите, и его уход может осложнить формирование правительства технократов.

19 декабря состоялись инаугурация и первое заседание нового парламента, которые стали для страны действительно знаковым событием. "Это заседание, — заявил глава государства Х. Карзай, — свидетельствует о единстве народа Афганистана. Это очень важный шаг к демократии… Принятие Конституции и избрание Национальной ассамблеи, — подчеркнул он, — приведут нас под одну крышу для обсуждения наших проблем". И хотя новый афганский парламент — эклектичная смесь племенных вождей, бывших вестернизированных эмигрантов, полевых командиров, женщин, представителей нацменьшинств, сам по себе он — крупное достижение народа, возрождающегося после разрушительной гражданской войны.

Впрочем, оптимизм Х. Карзая не имеет достаточных оснований. Есть определенные сомнения в том, что высший законодательный орган станет конструктивной политической силой. Более 50% новых депутатов — влиятельные люди из провинций, которые могут блокировать усилия по реформированию системы управления и преданию суду лиц, ответственных за годы кровопролития. Многим депутатам, не имеющим опыта управления и базового образования, придется быстро овладеть знаниями, если они намерены избавить страну от нищеты, терроризма и наркопроблем. Афганская конституция предоставляет законодателям мало полномочий. Большая часть власти сосредоточена в руках президента, хотя парламент будет принимать законы, а также имеет право налагать вето на предлагаемый президентом состав Кабинета министров.

На первом заседании (его почетным гостем, как и на инаугурации, был вице-президент США Дик Чейни) председателем нижней палаты не без закулисных договоренностей избрали Ю. Кануни, который заявил, что отказывается от роли лидера оппозиции и будет поддерживать курс Х. Карзая на восстановление страны. "Я убежден, что парламент должен поддерживать позитивную политику правительства, — сказал он, — парламент, судебная власть и правительство должны сотрудничать, и это поможет народу Афганистана".

О том, что новый парламент ожидают нелегкие времена, свидетельствует, в частности, то, что его первую сессию едва не сорвали: депутат от провинции Фарах Малалай Джуя попыталась зачитать заявление о необходимости привлечь к суду "криминальных уорлордов", которые есть среди депутатов, но после шумных протестов была вынуждена покинуть зал заседаний. В интервью местным журналистам она заявила, что расстроена тем, что в высшем законодательном органе страны много полевых командиров, военных преступников и наркоторговцев. Следует ожидать, что и в дальнейшем парламенту придется столкнуться с проблемами, решение которых вряд ли вызовет единство взглядов.

Тем не менее состоявшиеся парламентские выборы формально завершили процесс политического перехода ("дорожной карты"), инициированного разными афганскими фракциями в декабре 2001 года в Бонне, к новому этапу самостоятельного развития.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL