МЕЖДУНАРОДНАЯ ЖИЗНЬ

Евгений ПАСТУХОВ


Евгений Пастухов, научный сотрудник Агентства по исследованию рентабельности инвестиций (Алматы, Казахстан)


В минувшем году страна по-прежнему находилась в центре внимания мировой общественности, что во многом определяло внешнюю политику государства. Немалый интерес к событиям в нем и вокруг него обуславливался тем, что ситуация в Афганистане, как и прежде, оказывает значительное влияние на стабильность в регионе, на систему безопасности его государств, а также на взаимоотношения таких игроков на центральноазиатском поле, как США, Россия, Иран, Пакистан, Китай, Индия.

Заметно активизировалась и внешняя политика Афганистана, ставшего после свержения талибов полноправным членом международного сообщества. Судя по энергичной деятельности руководства страны, прежде всего ее президента Хамида Карзая, посетившего с официальным визитом ряд европейских и соседних государств, официальный Кабул постепенно пытается найти свое место в быстроменяющемся мире.

Немалую роль в улучшении имиджа страны на международной арене сыграли решения афганского правительства оказать поддержку государствам, подвергшимся ударам природной стихии. Так, в январе Афганистан направил гуманитарную помощь государствам Южной Азии, пострадавшим от цунами в конце декабря 2004 года: 20 военных медиков вылетели в Шри-Ланку, туда же было послано 5 т медикаментов и медицинского оборудования. В сентябре Кабул выделил 100 тыс. долл. пострадавшим от урагана "Катрина" в южных штатах США, а 22 ноября — 500 тыс. долл. пострадавшим от землетрясения жителям Пакистана.

Вместе с тем Кабул стремится укрепить отношения с соседними государствами и наладить диалог с другими странами, чтобы получить дополнительную помощь на восстановление экономики страны и для обеспечения ее безопасности. Так, на международных конференциях и встречах стран-доноров Афганистана в числе главных задач, как правило, рассматривались важнейшие направления совместной деятельности по его восстановлению, включая обеспечение безопасности, борьбу с незаконным производством и распространением наркотиков, развитие инфраструктуры и т.д.

Весьма симптоматично и то, что основная цель международной экономической конференции, состоявшейся в Кабуле в начале апреля, — наполнение бюджета страны на 2005/06 финансовый год за счет привлечения дополнительных донорских средств. Глава государства Х. Карзай обратился к участникам форума с просьбой увеличить размеры помощи и рассмотреть возможность перечислять эти средства напрямую в бюджет государства, а не через неправительственные организации, что вызвано нецелевым расходованием предоставляемых средств. Аналогичные просьбы звучали и в ходе визитов Х. Карзая в Лондон, Париж и Брюссель.

Одна из актуальных проблем — беженцы. Несмотря на то что многие из них вернулись на родину после ликвидации режима талибов (по мнению экспертов, 3 млн чел.), афганская диаспора остается одной из самых многочисленных в мире и составляет, по разным оценкам, 3—4 млн чел. Большинство (около 3 млн) нашли пристанище в Пакистане, около 900 тыс. — в Иране, многие обосновались в США, Голландии, Германии, Англии, ОАЭ, Индии, республиках Центральной Азии, России. Еще в начале года Верховный комиссариат ООН по делам беженцев (УВКБ ООН) выразил обеспокоенность по поводу их судьбы, в первую очередь осевших в Туркменистане и Узбекистане. По мнению сотрудников ООН, местные режимы ограничили права и свободы афганцев-беженцев, стремятся вытеснить их из своих республик. В связи с этим на мировом уровне был поднят вопрос о дальнейшем обустройстве бывших афганских граждан. Среди западных государств, изъявивших готовность дать приют мигрантам из Афганистана, наибольшей активностью отличалась Канада. В конце 2004 — начале 2005 года ее представители посетили Таджикистан, Туркменистан и Кыргызстан, где проводили собеседование с беженцами, многим отказали по соображениям безопасности, но в итоге Канада согласилась принять 2 тыс. афганцев, в том числе 1 тыс. из Таджикистана.

В апреле Верховный комиссар ООН по делам беженцев Рууд Любберс заявил, что проживающие в Иране и Пакистане афганские беженцы еще до конца года будут возвращены на родину. Однако уже в июне представительство Комиссариата в Кабуле объявило о сокращении количества возвращающихся на родину из Ирана, откуда, по данным ООН, за полгода прибыли 15 тыс. чел. Подавляющее большинство афганцев изъявили желание остаться и в Пакистане, но, учитывая, какую нагрузку на его экономику оказывает эта многочисленная диаспора, проблема беженцев в ближайшее время вновь станет весьма актуальной для отношений официального Исламабада с Кабулом.

Один из наиболее серьезных вопросов для мирового сообщества и официального Кабула — не допустить, чтобы Афганистан превратился в так называемое "наркогосударство". В начале минувшего года Международный валютный фонд опубликовал доклад, из которого следовало, что Афганистан постепенно становится страной, где все государственные институты бессильны перед колоссальными объемами производства и транспортировки наркотиков (их стоимость на внешнем рынке оценивается в 30 млрд долл.). Как утверждают некоторые западные и российские СМИ, в наркобизнес вовлечены многие высокопоставленные афганские чиновники и политики, даже брат президента К. Карзай, практически полностью контролирующий этот бизнес в южных провинциях страны. По мнению экспертов ООН, на долю Афганистана приходится 87% всего мирового производства героина, а оборот "опиумной экономики" превышает 60% ВВП страны, в эту сферу вовлечено около 10% ее 24-миллионного населения. Одновременно с появлением доклада МВФ представители ООН выступили с заявлением, что международная помощь этому государству должна быть уменьшена, если его власти не установят контроль над производством наркотиков.

Шестого февраля Хамид Карзай призвал Всемирный банк профинансировать в войне с наркотиками переориентацию фермеров на выращивание альтернативных сельхозкультур. А 16 февраля в ходе своего визита в Кабул министр иностранных дел Великобритании Джек Стро заявил, что для оказания помощи Афганистану в борьбе с нелегальным производством и сбытом наркотиков Лондон планирует создать "трастовый фонд", в который могут делать вклады и другие страны. Эти проблемы обсуждались на многих международных встречах, посвященных восстановлению Афганистана. Например, угроза наркоэкспансии из страны — один из основных вопросов, рассматривавшихся на встрече министров обороны государств Североатлантического альянса и на заседании Совета "Россия — НАТО". Судя по всему, борьба с незаконным производством и распространением наркотиков, которую возглавил Х. Карзай, к концу года стала приносить свои плоды. Так, согласно сентябрьскому докладу Управления ООН по наркотикам и преступности (УНП ООН), посевы опийного мака в стране сократились на 21% — с 131 тыс. до 104 тыс. га.

Разумеется, в борьбе с наркоугрозой немалую помощь Кабулу оказывают и власти соседних государств. Шестого декабря в пакистанском городе Равалпинди состоялась встреча руководителей соответствующих ведомств Афганистана, Пакистана и Ирана, участники которой договорились укреплять сотрудничество в борьбе с наркоэкспансией. Возможно, активизация борьбы с производством наркотиков обусловлена и тем, что определенная часть прибыли от их реализации направляется на вербовку боевиков, закупку оружия и боеприпасов. По оценкам ООН, у населения страны находится до 10 млн автоматов, винтовок, пулеметов, а осуществляемые ее властями при поддержке международного военного контингента меры по демобилизации и разоружению незаконных военных формирований явно недостаточны. Больше того, согласно некоторым сведениям, подготовка террористов продолжается, значит, это государство остается источником не только наркобизнеса, нелегальной торговли оружием, но и религиозного экстремизма и терроризма.

И хотя движение "Талибан" официально ликвидировано еще осенью — зимой 2001 года, не все экстремисты и террористы уничтожены в ходе возглавляемых США международных антитеррористических операций и соответствующей деятельности афганских спецслужб. На протяжении всего года отмечались трудности при проведении таких операций в юго-восточных провинциях страны, особенно в ее приграничных с Пакистаном районах. Так, 22 июня пресс-секретарь президента Афганистана Джавид Лудин заявил, что некоторые высокопоставленные руководители движения "Талибан" до сих пор находятся в Пакистане.

Проблема трансграничного терроризма с новой силой проявилась в мае, когда директор Федеральной службы безопасности России Николай Патрушев заявил, что события в Андижане связаны не только с внутренними проблемами Узбекистана, но развивались под влиянием нестабильности в Афганистане. В ходе официального визита в Японию глава МИД Афганистана А. Абдулла допустил, что некоторые участники беспорядков в Узбекистане были связаны с афганскими талибами. А выступивший в Брюсселе на заседании Совета "Россия — НАТО" министр обороны РФ Сергей Иванов сообщил, что Москва располагает данными о подготовке в Афганистане террористов для их дальнейшего экспорта. Однако представители Министерства обороны Афганистана охарактеризовали это высказывание как безосновательное и потребовали от России объяснений и уточнения ее позиции по этому вопросу.

24 июня представители государств-членов Организации договора о коллективной безопасности (ОДКБ) обсудили в Москве меры по оказанию помощи и поддержки Афганистану. Президент РФ Владимир Путин вновь выразил обеспокоенность тем, что на территории этого государства продолжают функционировать базы террористов. В ответ некоторые кабульские газеты опубликовали открытое письмо главы Афганистана Хамида Карзая в адрес российского президента В. Путина, в котором, в частности, отмечалось: "Ваше превосходительство, господин Президент Российской Федерации! Настоящим хотел бы уверить Вас и российский народ в том, что Афганистан не допустит, чтобы террористы использовали его территорию для дестабилизации ситуации в соседних странах и странах региона". Однако в августе руководитель Антитеррористического центра ОДКБ генерал-полковник Борис Мыльников еще раз заявил, что "наибольшая угроза терроризма для стран СНГ исходит с территории Афганистана".

При этом участники состоявшегося в Астане (в июле) саммита Шанхайской организации сотрудничества призвали международную антитеррористическую коалицию в Афганистане определиться со сроками использования баз в Центральной Азии. Это заявление подтолкнуло президента Узбекистана Ислама Каримова к тому, чтобы потребовать от Вашингтона вывести военную базу США с территории страны, хотя за полгода до того, в январе, он официально высказывался за сохранение баз Соединенных Штатов и их союзников по антитеррористической коалиции в Узбекистане: "Пока американский контингент находится в Афганистане, база в Ханабаде будет существовать".

Это и другие события отчетливо продемонстрировали, что Афганистан из периферии превратился в один из центров приложения сил региональных и глобальных игроков. В этой связи уместно напомнить, что на протяжении всего года официальный Кабул продолжал уделять существенное внимание контактам с представителями государств, заинтересованных в укреплении своих позиций в Афганистане. Среди них есть и те, кто ищет возможность включить в мировую экономику его значительные минеральные ресурсы, но прежде всего пытается использовать территорию страны в качестве естественного транспортного коридора в развитии межгосударственных экономических связей. Например, 5 января 2005 года в Ташкенте было проведено первое заседание Межгосударственного координационного совета по созданию трансафганского транспортного коридора. Делегация официального Кабула, возглавляемая министром общественных работ страны С.А. Сафари, приняла участие в церемонии подписания положения об этом совете по реализации упомянутого коридора между Афганистаном, Ираном и Узбекистаном. А уже в середине месяца, несмотря на проблемы, связанные с определением мощности газовых месторождений Туркменистана, Азиатский банк развития предоставил руководителям нефтегазовой промышленности и минеральных ресурсов Туркменистана, Афганистана, Пакистана и Индии разработанный английской компанией "Пенспен" окончательный документ технико-экономического обоснования прокладки газопровода протяженностью 1 680 км. Как предполагается, он пройдет из Туркменистана — через Афганистан и Пакистан — до населенного пункта Фазилика в Индии.

28 марта в Кабуле состоялась пресс-конференция министра торговли страны Хедаятуллы Амина Арсаллы, на которой он заявил, что руководители государства принимают активные меры для реализации проекта строительства транзитного газопровода. А через несколько месяцев, после состоявшегося в Дели заседания индо-пакистанской рабочей группы по сотрудничеству в области энергетики, заместитель министра нефти и природного газа Пакистана Ахмед Вакар подтвердил, что индийские власти также согласились принимать участие в этом проекте. К строительству данного газопровода предполагается приступить в 2006 году. Стоимость проекта оценивается в 3,3 млрд долл., его реализация будет иметь не только экономическое, но и геостратегическое значение. Например, США как гарант безопасности должны еще больше укрепить свои позиции в Центральной и Южной Азии.

В этом плане следует отметить усиление американо-афганских контактов. Во второй половине мая президент Афганистана Хамид Карзай совершил визит в США, в ходе которого было подписано соглашение о долгосрочном стратегическом партнерстве. Оно, в частности, предусматривает возможность долговременного пребывания контингента вооруженных сил Соединенных Штатов на территории Афганистана, использование авиабазы Баграм и другой военной инфраструктуры в интересах Вашингтона. Кроме того, международный военный контингент, возглавляемый США, будет и впредь иметь свободу действий на территории страны при проведении антитеррористической операции.

Здесь следует напомнить, что подписанию этого соглашения предшествовали события, грозившие весьма осложнить двусторонние связи. Весной в Афганистане усилились антиамериканские настроения, вызванные публикациями в журнале "Ньюсуик", а затем и в других СМИ, об издевательствах американских охранников над религиозными чувствами заключенных на базе в Гуантанамо. По версии журнала, чтобы сломить дух исламистов, они глумились над Кораном, помещая разорванные экземпляры книги в туалеты. Эта информация вызвала негодование во многих мусульманских странах, в том числе в Саудовской Аравии и Пакистане. В афганском городе Джелалабаде состоялась демонстрация студентов (на улицы вышло около 300 чел.), прошедшая под лозунгами "Смерть Америке!" и "Смерть Бушу!", а вскоре аналогичные выступления прошли в 14 из 34 провинций страны, включая Кабул. В Кундузе и Газни имели место столкновения демонстрантов с полицией, в результате которых 18 чел. погибли и 43 получили ранения.

Как отмечали представители посольств западных стран в Афганистане, эти беспорядки были хорошо подготовлены и скоординированы лицами, заинтересованными в эскалации напряженности между Вашингтоном и Кабулом. Хамид Карзай, совершавший в то время европейское турне, весьма своеобразно отреагировал на антиамериканские протесты. По его мнению, многотысячные манифестации свидетельствуют о "наличии демократии в стране", а беспорядки и погромы объясняются лишь отсутствием "необходимых структур власти и сил охраны правопорядка". А это, по словам Карзая, еще раз подтверждает необходимость сохранения военного присутствия НАТО в Афганистане и после выборов в парламент. Однако рост антиамериканских настроений в конечном счете вынудил Х. Карзая сделать несколько громких заявлений. Так, 20 сентября он сказал, что не видит целесообразности в дальнейшем продолжении полномасштабной военной операции в Афганистане, международный контингент должен сосредоточиться на уничтожении баз террористов, а не бомбить и не обыскивать дома мирных жителей.

Некоторые эксперты расценили демарш главы государства как попытку сменить внешнеполитические приоритеты и выйти из русла американской политики. Согласно их доводам, если раньше Х. Карзай зависел от Вашингтона и без его помощи практически не мог сделать ни одного шага на международной арене, то в конце лета ситуация изменилась. За годы правления афганский лидер наладил достаточно устойчивые связи с Ираном, Индией, Пакистаном, Таджикистаном и другими странами, а самого Х. Карзая перестали воспринимать на мировой арене как марионеточного правителя. Об этом, в частности, свидетельствует и то, что хотя правительство Х. Карзая все еще зависит от финансовых "вливаний" США, но с их участием не был реализован ни один крупный инфраструктурный проект. Наибольший вклад в восстановление афганской экономики внесли Иран и Индия.

Так, иранское правительство выделило 500 млн долл. безвозмездной помощи (46,1% всех средств, предоставленных в 2002—2004 гг. на восстановление афганской экономики), направив их в сельское хозяйство и энергетику. А в целом Тегеран участвует в реализации 22 проектов, причем в минувшем году большинство из них выполнены: восстановлены водопроводные и ирригационные системы, в провинциях Герат, Кабул и Кандагар построено 180 артезианских скважин и т.д. Особое внимание уделяется энергетике. Для снабжения электроэнергией западных провинций Афганистана разработан проект строительства двух ЛЭП: Тейебат — Герат и Торбете-Джам — Герат (общей стоимостью 13,6 млн долл.). Первую ввели в строй в 2003 году, вторую — в январе 2005-го. Кроме того, иранцы построили крупные автодороги: Герат — Эсламкала и Герат — Меймене, а 24 января 2005 года состоялось торжественное открытие трассы Дугарун — Герат, протяженностью 122 м, также построенной при содействии Ирана. Наряду с этим в прошлом году был создан Ирано-афганский межправительственный комитет по экономическим вопросам, который возглавляют министры финансов обеих стран. Значительным экономическим прорывом в двусторонних отношениях стало решение, объявленное руководителем Торгово-промышленной палаты Ирана Мохаммадом Амин Керимом: афганским предпринимателям предоставляют 50 га территории в свободной экономической зоне Чабар.

Таким образом, январский визит Хамида Карзая в Тегеран и другие встречи с тогдашним президентом Ирана Мохаммадом Хатами, визит его супруги — Зохре Садеги Хатами в Афганистан (в марте), подписание ряда соглашений, в том числе о подготовке афганских полицейских в иранских вузах, об обучении кадров для государственного аппарата (на что Тегеран выделяет 1 млн долл.), соглашение о приграничной безопасности, меморандум о сотрудничестве в области коммуникаций, а также ряд важных политических и экономических документов, подписанных в ноябре, говорит о высоком уровне двусторонних связей.

Вместе с тем в минувшем году Тегеран стремился сорвать планы США по расширению влияния Вашингтона в Центральной Азии, пресечь прямое вмешательство Пакистана в межафганское урегулирование, ликвидировать угрозы терроризма — в целях обеспечения национальной безопасности в регионе и своих интересов в нем, а также активизировать борьбу с транспортировкой наркотиков из Афганистана в Иран (и через его территорию) и т.д.

Можно отметить и усиление контактов Афганистана с Индией. Так, 15 февраля впервые за последние 15 лет с визитом в Кабул прибыл министр иностранных дел Индии Натвар Сингх, а 28 августа премьер-министр этого государства Манмохан Сингх начал официальный двухдневный визит в Афганистан. Последний визит на таком уровне состоялся 29 лет назад — в 1976 году Кабул посетила премьер-министр Индии Индира Ганди. По размерам помощи Афганистану Индия занимает шестое место (с 2002 г. она выделила на эти цели 515 млн долл.), ее специалисты участвуют в строительстве комплекса зданий парламента в Кабуле, восстанавливают дороги, реализуют ряд проектов в сельском хозяйстве, в частности помогают наладить электроснабжение в деревнях (с использованием солнечной энергии) и внедряют более эффективные методы земледелия. А ходе своего визита Манмохан Сингх предложил 50 млн долл. на малые проекты, а также заявил, что обе стороны одинаково понимают опасность международного терроризма и готовы сотрудничать в борьбе с ним.

Это взаимодействие вызвало настороженные взгляды со стороны Пакистана. Индия считает Афганистан своеобразными воротами в Центральную Азию, где есть значительные запасы энергетических ресурсов. Именно для обеспечения безопасности стран ЦА и своих интересов в регионе, а также в целях ликвидации угрозы международной исламистской экспансии в отношении Кашмира и других районов Индии, в которых преобладает мусульманское население, официальный Дели поддерживает Кабул в борьбе с терроризмом. Кроме того, в Индии не хотели бы, чтобы ее традиционный соперник Пакистан снова приобрел в Афганистане доминирующее влияние. Несмотря на то что в последние годы индийско-пакистанские отношения значительно улучшились, конкуренция между Исламабадом и Дели сохранилась. Например, основная часть индийской гуманитарной помощи Афганистану доставлялась (и будет доставляться) автомобильным транспортом — транзитом через территорию Ирана. Этот маршрут значительно протяженнее, чем через территорию Пакистана, однако, по словам индийских властей, проще и надежней, так как при выдаче разрешений на проезд индийских грузовиков через пакистанскую территорию тамошние власти выдвигают свои политические условия.

Следует отметить, что в последние годы отношения между Исламабадом и Кабулом складывались весьма неровно. После терактов 11 сентября 2001 года правительство Пакистана и его лидер Первез Мушарраф встали на сторону коалиционных войск, однако продолжали поддерживать афганских пуштунов и рекомендовали новым властям Афганистана присмотреться к бывшим умеренным талибам. С приходом в Афганистан США и международного антитеррористического контингента Исламабад утратил былое влияние на события в соседнем государстве. Это было обусловлено тем, что в обмен на отказ от "афганской игры" страны Запада, в первую очередь Соединенные Штаты, предоставили Пакистану значительную экономическую помощь, в частности скорректировали его внешние долги. Кроме того, они, что весьма важно, фактически признали ядерный статус официального Исламабада, тем самым вывели страну из международной изоляции, в которой она находилась много лет. По большому счету, в последнее время Исламабад в значительной мере заинтересован в политической и экономической стабильности Афганистана, откуда, как мы уже отмечали, в Пакистан прибыло до 4 млн беженцев (на их содержание, он, по некоторым оценкам, тратит до 1 млн долл. ежедневно). Беженцы создавали немало других проблем, возможность решать которые впервые появилась лишь после окончания гражданской войны в Афганистане.

Новый этап в развитии двусторонних отношений наступил в середине минувшего года, когда генерал-губернатор Северо-западной приграничной провинции Пакистана, населенной преимущественно пуштунами, признал спорность границы между этими двумя странами, так называемой "линии Дюранда", и необходимость заключить новый договор. Срок действия предыдущего (100 лет) истек, по мнению официального Кабула, 12 лет назад, но Исламабад пытался утвердить бессрочный характер этой границы, выдвинув идею строительства вдоль нее стены безопасности. Этот план, как и следовало ожидать, вызвал резко негативную реакцию президента Афганистана Хамида Карзая. Тем не менее в сентябре Пакистан опроверг сообщения, что между Исламабадом и Кабулом существуют противоречия по проблемам их государственных рубежей. Однако то, что Пакистан все-таки решился на демарш, говорит о его попытках заявить о своих интересах в Афганистане с позиции силы. Исламабад по-прежнему заинтересован в сохранении у власти в Кабуле дружественного ему режима, в сохранении контроля над развитием ситуации в Афганистане в нужном ему направлении, а также в противодействии планам некоторых государств (например, Ирана и России) по вопросу афганского урегулирования.

В свою очередь Иран, США и Россия, проводящие в Афганистане свою политику, стремятся сохранить свое влияние как в этой стране, так и в целом в Центральной и Южной Азии, использовать территорию Афганистана в качестве плацдарма для реализации своей политики в отношении соседних с ним стран.

Что же касается Китая и республик Центральной Азии, то в минувшем году их главным образом интересовало обеспечение безопасности своих рубежей, устранение очагов напряженности в регионе, окончательная ликвидация террористических группировок, обеспечение национальной безопасности. Кроме того, в этом плане их цели определены следующим образом: не допустить распространения радикального исламского фундаментализма в республиках СНГ, уничтожить источники наркоторговли с территории Афганистана, превратить его в стабильное и дружественное государство с предсказуемой внешней политикой.

Итак, несмотря на изменившиеся очертания политической карты региона, в минувшем году Афганистан оставался ключевой страной и проблемой для многих внешних игроков. Он, как и прежде, служит рычагом в игре многих государств для продвижения своих интересов в Центральной Азии. Однако немаловажным итогом года стало то, что из "закрытой" зоны экономического и политического влияния Афганистан превращается в открытую страну, где начинают действовать многие центры силы. К тому же и сам Кабул пытается проводить и отстаивать свою линию во взаимоотношениях с соседними государствами. Симптоматично, что в середине года Хамид Карзай неоднократно публично заявлял об активизации деятельности иностранных разведок на территории страны. По его словам, в настоящее время сотрудники ряда иностранных разведок проникли даже в некоторые органы государственной власти Афганистана. В декабре появились сообщения, что Кабул намерен требовать от России компенсации за ущерб, причиненный Афганистану в годы советской интервенции. Однако в ближайшей перспективе Х. Карзай вряд ли сможет проводить более независимую внешнюю политику. Слишком серьезные интересы региональных и глобальных держав завязаны на Афганистане и на регионе в целом.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL