РЕЛИГИЯ

Хаким АБДУЛЛО


Хаким Абдулло, преподаватель кафедры политологии Таджикского государственного национального университета (Душанбе, Таджикистан)


В минувшем году религиозная жизнь страны началась с завершения подготовки к очередному хаджу в Мекку, в который отправились около 4 000 чел. В предыдущие годы тысячи паломников республики совершали хадж в тяжелейших условиях; например, в 2004-м сотни из них неделю простояли (подчеркнем, стоя ожидали самолет на родину) в Дубайском аэропорту, что вызвало большой политический резонанс. Во многом ситуация в этой сфере обусловлена тем, что в республике нет опыта организации хаджа и по ряду причин не создано Центральное духовное управление мусульман Таджикистана. Наконец, 3 декабря 2004 года, стремясь покончить с многолетним хаосом в подготовке паломничества, Совет министров принял постановление (№ 457), согласно которому организация этого процесса возложена на Комитет по делам религий, функционирующем при правительстве РТ.

Однако и после завершения кампании "Хадж-2005" некоторые отечественные СМИ отметили, что при неоправданном повышении цен на путевки (с 1 250 до 1 750 долл.) паломничество было организовано намного хуже, нежели в предыдущие годы. К тому же в прессу попали некоторые предварительные выводы органов финансового контроля, где подвергалось сомнению целевое использование более 7 млн долл. хаджских сборов. Ряд авторов прямо обвиняли Комитет по делам религий в монополизации выгодного "хадж-бизнеса", в финансовых махинациях, в том числе в отмывании значительной части этих денег1. Несмотря на ответы Комитета2, в которых эти публикации были объявлены делом рук частных "хадж-гидов", лишившихся своего бизнеса в результате государственного регулирования хаджа, продолжительный конфликт вокруг "священных миллионов" вызвал широкий общественный резонанс и нанес серьезный удар по репутации этого госоргана.

Февраль прошел под знаком очередных парламентских выборов, в которых участвовала влиятельная религиозная политическая организация — Партия исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ). Это имело особое значение не только для религиозной, но и для общественно-политической жизни республики, так как легальное политическое участие исламской партии в этом процессе и ее мирные отношения с правительством — важный фактор стабильности РТ на постконфликтном этапе. В связи с этим парламентские выборы, состоявшиеся 27 февраля, рассматривались как испытание прочности мирных соглашений и возможность конструктивного сосуществования в республике светского государства и политического ислама.

Но после завершения выборов ПИВТ и ряд других партий заявили о массовых нарушениях, зафиксированных в ходе избирательной кампании, и о грубой фальсификации ее итогов, особенно при подсчете голосов в столичных округах, и потребовали провести в Душанбе повторные выборы. Это заявление обострило общественно-политическую ситуацию3. Тем не менее Центризбирком объявил, что ПИВТ набрала лишь около 9% голосов и в новом парламенте ей будет предоставлено два места.

Дальнейшие шаги ПИВТ показали, что сложившееся положение вызвало в ее рядах определенное разочарование. Партия демонстративно приостановила свое участие в Общественном совете РТ и перешла на более сдержанные отношения с властями. Но при этом лидеры ПИВТ проявили политическую зрелость и не хотели усугублять и без того обострившуюся после выборов ситуацию. Несомненно, политический просчет Центризбиркома и создание им картины "непопулярности" ПИВТ на этих выборах в определенной мере способствовали радикализации политического ислама в стране.

Однако в марте, когда формировали верхнюю палату парламента, авторитетный религиозный лидер Ходжи Акбар Тураджонзода стал членом Маджлиси Мили (от президентской квоты). Хотя он не является представителем ПИВТ, его назначение несколько разрядило обстановку в сфере взаимоотношений правительства и политического ислама.

Важнейшим событием религиозной жизни можно считать начало нового этапа реализации проекта "Светско-исламский диалог", официальная церемония открытия которого состоялась 15 апреля в Душанбе. Этот проект, поддерживаемый правительствами Германии и Швейцарии, — главный форум цивилизованной дискуссии между представителями светской и религиозной элиты республики. В его рамках наработан огромный материал, охватывающий конкретные предложения по усовершенствованию законодательной базы государственно-религиозных отношений, детализации принципа отделения религии от государства, реформированию религиозного образования, выработке стратегии отношения к радикализму и т.д. Один из главных итогов диалога — подписание его участниками документа "Меры доверия", в котором речь идет о развитии сотрудничества между светскими и исламскими элементами в условиях строительства в РТ национального государства4. Особое значение светско-исламского диалога заключается в том, что он способствует предотвращению накопления проблем и возможных конфликтных моментов в светско-религиозных отношениях.

Важным событием религиозной жизни мая можно считать поездку делегации исламских лидеров республики в Соединенные Штаты, которая состоялась в рамках программы международных обменов Госдепартамента США. В ходе этого двухнедельного визита представители медресе, имамы ряда региональных мечетей и члены ПИВТ знакомились с религиозной жизнью США, посещали мусульманские центры и мечети, церкви и синагоги, религиозные учебные и научные институты, встречались с представителями других религиозных организаций. По мнению членов делегации, эта поездка весьма полезна в плане правильного понимания сущности светского государства, интерпретации принципа взаимоотношений государства и религии, реализации религиозных свобод и межрелигиозной толерантности. Действительно, эти проблемы, особенно радикальную интерпретацию сущности светского государства и абсолютизацию принципа отделения религии от государства, можно отнести к самым серьезным психолого-политическим барьерам на нынешнем пути к нормализации государственно-религиозных отношений в республике.

При содействии ряда швейцарских и немецких фондов в июле для студентов медресе были организованы лагери-семинары гражданского образования. На одном из них (г. Кайраккум Согдийской области, 10—20 июля) почти 50 девушкам, обучающимся в мусульманских семинариях страны, впервые была предоставлена возможность получить основы соответствующих знаний, ознакомиться с законодательством республики в сфере религии и прав женщин. Подобные проекты способствуют изменению периферийного положения исламского студенчества, его вовлечению в легитимные гражданские процессы, так как сегодня именно недостаточная правовая и гражданская культура остается серьезным препятствием в "гражданской реабилитации" этой части отечественной молодежи.

В работе второго июльского семинара по гражданскому образованию, проведенного в той же Согдийской области, участвовало около 100 студентов высших светских и религиозных учебных заведений. Его особое значение в том, что здесь впервые были созданы условия для "живого общения" будущих представителей светской интеллигенции и исламского духовенства, способствующего сближению этих важных общественных сегментов. Ведь на почве их взаимной нетерпимости как раз и прогнозировались контуры нового разделения таджикского общества.

В первой декаде августа в Душанбе был организован семинар имам-хатибов соборных мечетей республики. Наряду с повышением гражданских знаний его слушателей, еще одна задача семинара — унификация позиций по ряду религиозных проблем, которые ныне вызывают разногласия в среде духовенства страны. К таким спорным вопросам относятся присутствие женщин в мечети, введение шариатских отчислений (закят) с урожая, упорядочение некоторых национально-религиозных обрядов, регулирование семейно-брачных отношений в условиях массовой трудовой миграции мужчин и т.д.

Следует отметить, что в центре внимания религиозной жизни постоянно находились проблемы религиозного образования. Так, во второй половине года в рамках "Светско-исламского диалога" и рабочей группы "Религиозное образование" были отмечены определенные сдвиги в создании механизмов решения проблем, характерных для этой сферы. Но некоторые вопросы, в частности об официальном признании дипломов религиозных учебных заведений, о включении в учебные программы медресе стандартного блока общественных предметов, изучении основ религии в светской школе и др., — остаются открытыми. Не решены и проблемы, касающиеся урегулирования начального и частного религиозного образования. Хотя закон РТ "О религии и религиозных учреждений" предоставляет право получать начальное религиозное образование в примечетных учебных группах, туманная юридическая база этого вопроса превратила его в объект разногласий и злоупотреблений. Постоянные попытки отдельных представителей некоторых властных структур запретить деятельность этих групп вызывают недовольство верующих. Так, в июле минувшего года на основании официального письма представителя Комитета по делам религий при правительстве РТ в Согдийской области О. Алиева была приостановлена деятельность учебных групп при мечетях области, на что верующие, разумеется, отреагировали крайне негативно. Информация о пересечении деятельности частных религиозных учебных кружков поступала и из других регионов страны.

В июле — августе религиозное сообщество республики понесло тяжелые потери. 27 июля в Худжанде в возрасте 82 лет скончался видный религиозный и общественный деятель Абдулло Калонзода, который около 30 лет (1960—1988 гг.) был руководителем (казием) мусульман Таджикистана. А 6 августа в г. Вахдат умер один из наиболее влиятельных представителей традиционного духовенства 72-летний кадирийский шейх Эшони Тураджон, похороны которого стали самими массовыми проводами в современной истории республики. Эксперты считали его одним из последних представителей среднеазиатской элитарной школы исламского суфизма со всеми ее атрибутами и особенностями5.

Одна из острейших проблем не только религиозной, но и общественно-политический жизни страны — деятельность радикальных исламистских организаций. На протяжении всего минувшего года регулярно поступала информация о том, что задержаны члены исламской партии "Хизб ут-Тахрир". Она объявлена главной радикальной организацией страны и остается объектом жесткой борьбы силовых структур республики. К тому же расширяется зона активизации этой партии. Если в предыдущие годы ее представителей задерживали главным образом в северных и приграничных с Узбекистаном районах, то в последнее время ее ячейки обнаружены в столице и на юге республики6. Это свидетельствует о том, что усилия властей по искоренению этой партии пока не принесли желаемых результатов7. Эксперты считают, что чрезмерный акцент на силовые методы не может считаться эффективным в борьбе со столь сложным явлением, как "Хизб ут-Тахрир"8.

Второй радикальной религиозной организацией в республике объявлена группа "Байат", громкий судебный процесс над семью членами которой продолжался в первой половине минувшего года. После его завершения адвокат этой группы С. Вализода в открытом письме президенту РТ Э. Рахмонову заявил, что процесс расследования и суд прошли с нарушениями законов, его подзащитным не только угрожали, но и силой выбивали у них признания об их членстве в этой "придуманной следствием несуществующей группировке и сведения о ее деятельности"9. Несмотря на то что в ходе расследования и судебного процесса "Байат" была представлена как политическая религиозная экстремистская группа, призывающая к "свержению конституционного строя"10, в заключительном приговоре ее назвали "организованной преступной группой, не имеющей религиозного или политического характера"11. Такое решение суд вынес через несколько дней после андижанских событий в соседнем Узбекистане. В связи с этим нельзя исключить, что столь неожиданная "переквалификация" группы из религиозно-политической организации в обычную преступную банду обусловлена своеобразной профилактикой (чтобы не допустить "второго Андижана"). Напомним, что известные события в соседнем Узбекистане спровоцировал суд над религиозной группой "Акрамийя". Но родственники, друзья и близкие арестованных членов "Байата" вели себя сдержанно и ограничились тем, что 1 июня в знак протеста организовали перед зданием суда Исфаринского района Согдийской области "митинг молчания"12.

Достаточно серьезно оцениваются и участившиеся в стране случаи задержания активистов и групп, связанных с Исламским движением Узбекистана (ИДУ). Так, в середине сентября минувшего года пресечена деятельность ИДУ в Душанбе. Но весьма неожиданным для общественности республики стало разоблачение широкой сети активистов Исламского движения Туркестана (ИДТ) на севере страны. По информации правоохранительных органов Согдийской области, которые в сентябре — октябре провели серию арестов по данному факту, в областной ячейке ИДТ насчитывается около 200 чел.13

Наряду с комплексом социально-экономических и политико-культурных факторов, радикализации религиозных настроений части населения способствуют и проявления радикального секуляризма со стороны представителей официальных властей. В числе таких усилий отметим ограничение возможности получить религиозное образование, запреты на посещение мечетей детьми и женщинами, а также на ношение исламского платка (хиджаба) в учебных заведениях. По сообщениям СМИ, десятки девушек не допустили к урокам только потому, что они пришли в школу в хиджабах14.

Ситуация вокруг этих вопросов резко обострилась в конце октября, когда министр просвещения А. Рахмонов официально заявил о запрете на ношение хиджаба во всех учебных заведениях страны. Хотя законодательство РТ не запрещает ношение хиджаба, а статья 41-я Конституции обязывает и гарантирует получение общего образования, руководство этого министерства квалифицировало хиджаб как "идеологический элемент", проявление которого недопустимо в учебных заведениях. Такая интерпретация закона, а также введенные в те же дни ограничения на появление школьников в мечетях вызвали широкий негативный резонанс и резкое осуждение в религиозных кругах республики, в том числе со стороны руководства ПИВТ15. Ситуацию вокруг этой проблемы можно считать одним из самых напряженных моментов в государстственно-религиозных отношениях в стране за весь минувший год.

Особого внимания заслуживает положение религиозных меньшинств, среди которых наиболее заметны приверженцы Русской Православной Церкви, иудаизма, баптистской церкви, Союза евангелистов, миссии адвентистов Седьмого дня, свидетелей Иеговы, христианской церкви Сонмин Сунбогим, последователи Кришны и т.д. За последние 10 лет резко увеличилось количество новых и нетрадиционных для таджиков религиозных течений. Сегодня, по официальным данным, в республике насчитывается свыше 80 сект.

Мусульманская часть населения страны проявляет толерантность к распространению "новых религий". Однако то, что представители последних злоупотребляют сложным социально-экономическим положением жителей республики и реализуют проекты "Вера в обмен на материальную помощь", часто вызывает недовольство активистов приверженцев ислама. Подобные злоупотребления новых сект осудили и местные представители Русской Православной Церкви, которая в Таджикистане относится к традиционным религиям, а также многие СМИ. Однако, к сожалению, порой это недовольство перехлестывает через край, о чем свидетельствуют такие факты, как взрыв церкви Сонмин Сунбогим студентами Исламского университета (2004 г.) и убийство баптистского священника Сергея Бессараба в Исфаре (февраль 2005 г.)16.

В минувшем году власти приостановили деятельность на территории республики Союза баптистов, свидетелей Иеговы и Сонмин Сунбогим. Объясняя причину этого решения, председатель Комитета по делам религий при правительстве М. Давлатов отметил: "Данные организации, нарушая свои уставы, занимались миссионерской деятельностью вне церкви, то есть среди населения, и за последний год в адрес Комитета поступило много жалоб от граждан"17. Однако впоследствии эту информацию скорректировал сам Комитет по делам религий. К тому же ее опровергли две из трех названных церквей. Подтвердилась лишь информация о возникновении в Согдийской области временных проблем с одной из местных церквей секты Сонмин Сунбогим18. Тем не менее информацию о приостановлении деятельности трех религиозных сект подхватила такая серьезная организация, как Британский институт освещения войны и мира (IWPR), и серьезно восприняли другие представители международного сообщества. Так, в своем годовом отчете по вопросу религиозных свобод на постсоветском пространстве Комиссия США при ОБСЕ, ссылаясь на данную информацию, официально призывает правительство Таджикистана "пересмотреть политику в этой сфере"19. К тому же в минувшем году не был решен вопрос о предоставлении синагоге в Душанбе нового здания, что следовало бы сделать в связи с реконструкцией центральной части столицы. Отметим, что и этот вопрос приобрел политический и международный характер.

Но большинство экспертов считают, что религиозным меньшинствам созданы в республики достаточно благоприятные условия, о которых даже не мечтают представители религиозного большинства, то есть мусульмане. Например, если для регистрации немусульманских религиозных организаций необходимо наличие лишь 10 последователей, то для учреждения соборной мечети — не менее 15 000. (Статья 14-я закона РТ "О религии и религиозных организациях".) Сегодня именно 14-я статья данного закона — один из самых спорных аспектов урегулирования отношений государства с исламскими религиозными организациями страны, что многие представители мусульманского сообщества воспринимают как их неравное положение перед законом и поощрение распространения "новых религий"20.

В минувшем году продолжалась дискуссия исламского духовенства с представителями светской интеллигенции по вопросу об определении национальной идентичности таджикского народа, особенно относительно оценки места и роли мусульманства в исторической и современной судьбе таджиков. Наиболее острые споры вызвала статья "Чужие кланы", опубликованная в газете "Джумхурият" 12 июля. Ее автор, Зиё Абдулло, утверждает, что именно арабское нашествие в Центральную Азию и неудачный синтез персидского языка с арабским — причина консервации национального мышления коренного этноса страны. Говоря о последствиях исламизации региона, автор позволил себе сравнение пророка Мухаммеда с Чингисханом в плане уничтожения национальных культур. Такое обвинение вызвало немедленное осуждение в религиозных кругах, и в течение всего года эта тема не сходила со страниц периодических изданий. О серьезности вопроса говорит и то, что автора решительно осудили и ведущие исламские лидеры страны Х.А. Тураджонзода, М. Химматзода и др.

Обострение этих дебатов свидетельствует о новой фазе противостояния, которое в последние годы в разных формах продолжается на культурно-политическом пространстве страны, то есть в данном случае речь идет о двух видениях национальной идентичности. Первый проект, поддерживаемый частью мусульманского духовенства, видит основу таджикских ценностей и национальной идентичности именно в исламе. Второй проект, одобряемый светской националистической интеллигенцией, опирается в первую очередь на доисламские ценности таджиков, в том числе на ценности арийской культуры и зороастрийской религии. Хотя, по нашему мнению, при умеренном рациональном подходе современную таджикскую национальную идентичность можно определить как гармоничный синтез доисламских, исламских и современных ценностных элементов, радикальный подход к этому вопросу создает картину "парадоксальной идентичности" и несовместимости отмеченных сегментов. Учитывая то, что каждая дискутирующая сторона располагает огромными ресурсами влияния на формирование позиции "простых" жителей страны (через СМИ и мечети), можно предположить, что на почве радикализации их противостояния и взаимной нетерпимости в таджикском обществе зарождается новая линия разделения, по разные стороны которой окажутся широкие слои населения.

Подобные дебаты и взаимные упреки достигли своего апогея при обсуждении проблемы упорядочения национально-религиозных обрядов. По мнению ряда светских авторов, именно духовенство стоит за тенденцией усложнения этих обрядов, которые при нынешних трудных социально-экономических условиях, что называется, "не по карману" большинству жителей страны. А некоторые авторы перешли к резкой критике позиций исламского духовенства, открытому оскорблению религиозных лидеров, к сатирическому описанию их образа жизни, что можно заметить даже по заголовкам таких статьей, как "Камни на пути прогресса"21, "Танец бороды"22, "Сатана в маске священника-муллы"23 и т.д. Озабоченность вызывает и то, что подобные публикации, в которых оскорбления переходят этические границы, способны спровоцировать исламское духовенство и их последователей на более радикальные действия. Автор статьи "Камни на пути прогресса" Усмона Шарифзода утверждает, что после ее публикации на его семью "обрушилась беда" и именно из-за этой статьи неизвестные похитили его несовершеннолетнюю дочь24.

В ходе указанных дебатов в трудном положении оказались и представители политико-реформаторского духовенства. Как отмечает один из ведущих теологов этого направления, заместитель председателя ПИВТ М. Химматзода, уже с середины 1980-х годов они ставили вопрос об упразднении ряда национально-религиозных обрядов, считая их не соответствующими нормам чистого шариата. Но в начале 1990-х правительство и интеллигенция поддержали консервативное духовенство, обвинив молодых реформаторов в "ваххабизме". Именно это привело к разделению духовенства, представители которого оказались по разные стороны "баррикад" в период гражданской войны, и в конечном счете молодые исламские реформаторы стали жертвами своих прогрессивных идей. Сегодня же правительство взяло курс на упорядочение этих обрядов с привлечением исламского духовенства. Но М. Химматзода ставит вопрос: "Где гарантия того, что, если мы присоединимся к этому курсу, нас опять не обвинят в "ваххабизме"?"25.

С целью повышения толерантности и создания условий для конструктивного сотрудничества уже второй год в республике реализуется широкомасштабный проект ОБСЕ "Закон и религия". Он, в частности, предусматривает проведение серии семинаров с участием представителей местных властей, религиозных организаций, политических партий и экспертов. После завершения работы таких 26 семинаров в Согдийской области, в октябре минувшего года начался новый этап проекта, который в ближайшие два года должен охватить центральные и южные районы страны. Как свидетельствует отчет первого этапа, низкий уровень правовой культуры представителей местных властей и религиозных организаций — одна из основных причин "негладких" отношений между ними. В ходе уже состоявшихся семинаров их участники признавали, что действительно не имели четкого представления о своих правах и обязанностях, определенных законами страны. К тому же эти семинары внесли весомый вклад в нормализацию отношений местных властей и религиозных организаций, а некоторые накопившиеся местные проблемы были решены непосредственно в ходе семинаров26.

В смягчении радикальных взглядов светской части общества на религию определенную роль должна сыграть и реформа университетских курсов религиоведения, которые в вузах до сих пор преподают в основном по советской методологии, где доминирует идеологический подход к религии. Кроме того, отсутствие у составителей учебных программ по религиоведению теологических знаний привело к тому, что эти люди стали объектом резкой критики религиозных деятелей. Разумеется, к разработке таких программ необходимо привлекать высокоэрудированных представителей исламского духовенства. С целью освоения методологии разработки учебных программ в рамках одного из проектов, который реализует Госдепартамент США, с 29 ноября по 14 декабря минувшего года в Соединенных Штатах находилась рабочая группа представителей таджикских академических и религиозных кругов. В эту группу входили такие видные теологи, как Эшони Махмуджон Тураджонзода, Ходжи Хусейн Мусозода и Мухиддин Кабири. Участники отмеченного проекта намерены разработать для вузов республики около 10 учебных курсов исламоведения.

Говоря о религиозной прессе, следует отметить, что в минувшем году читатели не получали научно-религиозную газету страны "Тамаддун" ("Цивилизация"). Она перестала выходить после того, как ее учредителя М. Давлатова назначили председателем Комитета по делам религий. А соответствующие проблемы ныне освещают общественно-политическая газета ПИВТ "Начот", порой затрагивающая религиозную тему, и единственное религиозное периодическое издание — популярно-просветительский частный журнал "Сафинаи умед".

Что же касается религиозной и научно-религиоведческой литературы, то в минувшем году в основном это были книги, импортированные из исламских стран, и переводы научно-религиозных трудов зарубежных авторов. Среди малочисленных местных изданий, наибольший резонанс получил богословский трактат Х.А. Тураджонзода "Взгляд исламского шариата и законодательства Республики Таджикистан на посещение женщинами мечети"27. Значительный интерес также вызвала книга "Государство и религия: поиск путей продолжения диалога"28, подготовленная по материалам состоявшегося в Душанбе семинара, организованного Фондом Ф. Эберта.

В заключении можно сказать, что минувший год стал очередным этапом формирования качественно новой системы взаимоотношений государства и религии, постепенного разложения старых советских и становления новых взглядов и подходов в этой области. Однако достаточно слабые темпы рассматриваемого процесса, обусловленные невысокой скоростью общего процесса демократизации, часто служили причиной возникновения новых трудностей в формировании упомянутых взаимоотношений государства и религии.

В отличие от 2004 года, когда такие факторы, как резкая политизация проблемы посещения мечетей женщинами, породили излишнюю напряженность в государственно-религиозных отношениях, в 2005-м высшее руководство страны демонстрировало более сдержанную позицию в отношении религии, религиозных организаций и их лидеров. Особое удовлетворение религиозных кругов республики вызвали заявления президента страны Э. Рахмонова на сентябрьском саммите ООН (Нью-Йорк), а также на церемонии "День Таджикистана" в ЮНЕСКО (Париж) о цивилизаторской роли ислама, о необходимости уважать его гуманные принципы и недопустимости использовать такие термины, как "исламский экстремизм" и "исламский терроризм".

К тому же минувший год ознаменовался реализацией ряда проектов, направленных на повышение гражданской культуры религиозного сообщества, и снижением уровня конфликтогенности в религиозной среде. Определяющее значение имело и продолжение работы над новым проектом закона РТ "О религии и религиозных организациях", утверждение которого — под новым названием "Закон о свободе совести и религиозных организациях" — ожидается в ближайшее время. Этот документ предусматривает концептуальное изменение подхода к религии, детализацию общих положений государственно-религиозных связей и рационализацию норм урегулирования этих отношений.

Таким образом, минувший год войдет в историю религиозной жизни Таджикистана не как 365 дней громких инцидентов и событий, а, скорее всего, как год глубоких и сложных процессов, от результатов которых во многом зависит будущее религиозной жизни и общественно-политической стабильности в стране.


1 См.: Еженедельник "Точикистон", 11 августа 2005. к тексту
2 См.: Точикистон, 19 августа 2005. к тексту
3 Совместное заявление политических партий Таджикистана по итогам парламентских выборов, Душанбе, 28 февраля 2005. к тексту
4 Материалы светско-исламского диалога отражены в книге "Построение доверия между исламистами и секуляристами: таджикский эксперимент", Душанбе, 2004. к тексту
5 Специальная программа таджикской службы Радио "Свобода", передача от 13 августа 2005 г. к тексту
6 По информации СМИ, 11 августа 2004 года начался судебный процесс над 20 членами "Хизб ут-Тахрир", которых задержали в Кулябе (на юге страны). к тексту
7 По сообщениям информагентства "Азия плюс" от 13—15 октября, только за август — сентябрь в Худжанде задержали 36 активных членов "Хизб ут-Тахрир", а за девять месяцев против ее представителей возбудили более 200 уголовных дел. к тексту
8 Наиболее подробный анализ ситуации вокруг "Хизб ут-Тахрир" в Таджикистане см.: Тураджонзода Х.А. "Ислам", противоречащий Корану // Независимая газета, 4 августа 2004. к тексту
9 Начот, 8 августа 2005. к тексту
10 На пресс-конференции руководства УБОП МВТ республики, состоявшейся 20 апреля, "Байат" представили как религиозно-экстремистскую группу, призывающую к свержению конституционного строя в РТ и к созданию исламского халифата на территории Центральной Азии ("Озоди", таджикская служба Радио "Свобода", 20 апреля 2005). к тексту
11 После завершения судебного процесса, 24 мая 2005 прокурор Согдийской области А. Каландаров заявил, что "Байат" "всего лишь организованная преступная группа, не имеющая религиозного или политического характера, и рассмотренные в ходе этого процесса ее преступления не направлены против национальной безопасности и стабильности в Таджикистане" ("Озоди", 24 мая 2005). к тексту
12 "Озоди", 1 июня 2005. к тексту
13 См.: Газ. "Миллат", 13 октября 2005, № 7 (см. также: Заявление прокуратуры Согдийской области от 3 октября 2005 о задержании членов ИДТ). к тексту
14 См.: Начот, 6 октября 2005, № 40 (340). к тексту
15 См.: Заявление Политического совета ПИВТ // Начот, 3 ноября 2005. к тексту
16 См.: Начот, 15 сентября 2005, № 37 (338); 29 сентября 2005, № 39 (340) и т.д. к тексту
17 "Озоди", 26 июля 2005. к тексту
18 Журналистское расследование корреспондента агентства Форум-18 Игоря Ротаря, Радио "Озоди", 19 сентября 2005. к тексту
19 United State Mission to the OSCE. Statement on Freedom of Thought, Conscience, Religion or Belief-2005. к тексту
20 Отчет об итогах 23 семинаров "Закон и религия", организованных ОБСЕ в Согдийской области. к тексту
21 См.: Точикистон, 18 августа 2005, № 33. к тексту
22 См.: Точикистон, 15 сентября 2005, № 37. к тексту
23 Там же. к тексту
24 См.: Точикистон, 6 октября 2005, № 40. к тексту
25 Химматзода М. Ислам против невежества и ереси // Точикистон, 29 сентября 2005, № 39 (405). к тексту
26 Отчет о работе семинаров "Закон и религия" в Согдийской области. к тексту
27 Турачонзода Х.А. Ибодати зан дар масчид аз назари шариати исломи ва конунгузории Чумхурии. Душанбе: изд. "Нодир", 2005. к тексту
28 Государство и религия: поиск путей продолжения диалога. Материалы семинара. Душанбе: изд. "Ирфон", 2005. к тексту

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL