ПОЛИТИКА

Баходыр ЭРГАШЕВ


Баходыр Эргашев, доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой общественно-гуманитарных наук Университета мировой экономики и дипломатии (Ташкент, Узбекистан)


Знаковым общественно-политическим событием начала года стало прежде всего завершение выборов в парламент (Олий Мажлис) страны. Они отличались раздельными выборами в две палаты становившейся профессиональной представительной ветви власти. 17—20 января к уже избранным 120 депутатам нижней, Законодательной палаты добавились 84 члена верхней палаты — Сената. Остальные 16 сенаторов, согласно действующей Конституции, назначены президентским указом от 24 января. (Примечательно, что в числе назначенных — 2 поэта, 1 ученый, 2 педагога, 2 директора промышленных предприятий, 3 руководителя общественных объединений, 2 представителя судебной власти и лишь 4 чиновника.)

Состав Сената характеризует как отношение власти к группам правящей элиты, так и состав последней. Обозреватели обратили внимание на наличие в числе сенаторов большого количества представителей сферы образования (преподавателей академических лицеев и профессиональных колледжей), а также руководителей фермерских хозяйств. Власть тем самым давала понять, что намерена опираться на реформаторский потенциал интеллигенции и среднего класса. В свою очередь, избранные в верхнюю палату хокимы (губернаторы, мэры, префекты) получали — в отличие от Олий Мажлиса прежних созывов (первого и второго) — большую возможность заниматься органами представительной власти (областными, районными и городскими кенгашами народных депутатов), которые они, согласно специфическому законодательству Узбекистана, возглавляли.

Вообще же избирательная кампания 2004—2005 годов показала любопытную трансформацию административного ресурса: хокимы (и аппараты их администраций) впервые были несколько индифферентны к кандидатурам будущих депутатов, в том числе к кандидатам от двух главных политических конкурентов — Либерально-демократической партии (общепринятое в стране сокращение — УзЛиДеП) и Народно-демократической партии (НДПУ) — руководителям областей, районов и городов, согласно новому законодательству, отныне запрещено занимать параллельно пост депутата нижней палаты. Любопытно и то, что в нижнюю палату попал лишь один ставший уже бывшим хоким (префект Шахрисабзского района), доказав таким образом дальнейшую и в принципе позитивную дифференциацию исполнительной и законодательной властей. Однако это не касается областных, районных и городских выборов — в регионах избрание хокимов автоматически подтверждало их легитимность в исполнительной власти.

В целом же избирательная кампания прошла без видимых эксцессов, в присутствии многочисленных международных наблюдателей, а ее результаты отразили сложную палитру господствовавших социальных интересов — от зарождающегося класса работодателей до социально уязвимого класса наемных рабочих. Особым электоральным показателем было возросшее в 4,5 раза число квалифицированных юристов в парламенте, в частности в его нижней палате. Ибо основная, то есть профессиональная законотворческая нагрузка согласно проводившейся конституционной реформе ложилась именно на эту палату, в которой с относительным большинством лидировала Либерально-демократическая партия. Она была создана в ноябре 2003 года по лучшим западным политическим технологиям — в результате объединения харизматичных отечественных предпринимателей и фермеров, на выборах-2005 конкурировала со старейшей в стране Народно-демократической партией. Разницу в их программах можно объяснить наметившейся вышеупомянутой дифференциацией среднего класса и наемных рабочих. В нижней палате парламента либерал-демократы получили 41 место, опередив НДПУ, своего ближайшего конкурента, на 13 мандатов. В Сенате же было представлено 33 члена УзЛиДеП. В областных, районных и городских кенгашах народных депутатов либерал-демократы получили 39% депутатских мест.

Слабое участие в избирательной кампании аутсайдера выборов, Социал-демократической партии (СДП) "Адолат", привело к неизбежным кадровым перестановкам в ее рядах. Социал-демократы ранее представили электорату фактически наиболее реформаторскую предвыборную платформу (предусматривавшую, в частности, общественный контроль над спецслужбами), что, однако, не спасло партию с 19-летним стажем от проигрыша. С организационно-кадровой точки зрения она оказалась слишком рыхлым образованием. Прошедший 24 января II пленум ее Политсовета рассмотрел организационный вопрос, избрав первым секретарем Политсовета Дилором Ташмухаммедову. Теперь СДП становилась единственной в Узбекистане партией с женщиной у руля, к тому же молодой.

Накануне завершения избирательной кампании, 14 января, российская "Независимая газета" опубликовала интервью с президентом Узбекистана "При империи нас считали людьми второго сорта". Изложение взгляда официальной власти на последние события в Грузии и Украине сопровождалось некоторыми новыми теоретическими установками руководителя республики относительно общественно-политических преобразований в стране. И. Каримов, в частности, развил свои прежние тезисы о соотнесенности демократического строительства с ментальностью народа, о важной роли в реформах нового, двухпалатного парламента и т.д. По мнению многих обозревателей, власть таким образом ясно предупреждала мировое сообщество как о своей силе, так и об отношении к "цветным революциям", совершенным в ряде республик СНГ.

В своеобразном "Послании к народу", озвученном главой государства в докладе на первом совместном заседании обеих палат Олий Мажлиса 28 января, были выделены (на краткосрочную перспективу) пять главных направлений совершенствования жизни страны: развитие законодательной власти, продолжение судебно-правовой реформы, демократизация средств массовой информации, гибкая внешняя политика и либерализация экономики. Следует отметить, что либерализация экономики была названа последней отнюдь не случайно, а в силу чрезвычайной трудности дальнейших общественно-политических преобразований: именно перед профессиональным парламентом ставилась задача оперативно принимать "работающие" законы с обязательным контролем над их исполнением.

"Проблемной" была и дальнейшая эволюция органов представительной власти: уже в 2005 году необходимо было "привязать" новообразованный Сенат к региональной политике и соответственно реанимировать всю систему областных, районных и городских кенгашей народных депутатов, пока не сумевших стать "локомотивом" преобразований. Если первое представлялось не очень трудной задачей (сенаторов, напомним, избирают из числа областных, районных, городских депутатов; собирают вместе не так уж часто, т.е. они имеют упомянутую "привязку"), то для оживления работы кенгашей требовалось значительное время. Во втором случае правящий истеблишмент пошел по пути укрепления партийных вертикалей, превращения фактически слабых партий в кадрово-массовые, усиления в регионах их местных фракций (партийных групп).

Согласно принятому закону "О финансировании политических партий", все прошедшие в парламент пять партий с 1 января получили возможность частичного государственного дотирования своей повседневной (не только избирательной) деятельности. При этом наибольшая возможность предоставлена УзЛиДеП, как завоевавшей самое большее количество голосов на выборах, а наименьшая — соответственно Демократической партии "Миллий тикланиш" и СДП "Адолат". Это означало, что три партии (упомянутые "Миллий тикланиш", "Адолат" и Национально-демократическая партия "Фидокорлар") впервые становились способными содержать сеть небольших по численности областных, городских и районных аппаратов (УзЛиДеП и НДПУ до этого содержали их за счет членских взносов). Такая поддержка, естественно, оказалась и главным стимулятором деятельности партийных групп в кенгашах.

В опубликованном изложении выступления главы государства на состоявшейся 7 февраля встрече с новым составом правительства был сделан явный упор на "ликвидации бюрократических препон, волокиты и безответственности чиновничьего аппарата". Слова президента: "Нужно использовать все возможности — стабильность валюты, низкий уровень инфляции — для повышения зарплаты людей, пенсий и пособий", — в принципе соответствовали многочисленным ожиданиям избирателей. К тому же глава государства подверг критике модели "регулируемой экономики" и "управляемой демократии". (Понятно, что лидер страны затронул эти модели в силу их "модности" на постсоветском пространстве, чтобы доказать неприемлемость для Узбекистана всех видов внешнего вмешательства.) Кроме того, это выступление интересно и рассуждениями лидера страны относительно проходившей по его инициативе некоторой трансформации президентской формы правления, в частности, передаваемый парламенту и правительству больший объем полномочий, по его мнению, не означает перекладывания ответственности на других. В свою очередь, функционировавшая ранее президентская вертикаль, по признанию главы государства, была обусловлена сложными политическими и экономическими реалиями первой половины 1990-х годов. (По мнению экспертов, этим выступлением И. Каримов во многом оградил себя от упреков в упоре на преемственность кадров, подстегнув фактически процесс омоложения руководства всех ветвей власти.)

Всего две крупные кадровые перестановки на региональном уровне за год — смену хокимов (губернаторов) столицы и столичной области — аналитики объясняли прежде всего стремлением главы государства укрепить как вертикаль исполнительной власти в целом, так и позиции теперь уже малочисленного и мобильного правительства страны. (В Ташкенте требовалось активизировать градостроительство и жилищно-коммунальную реформу, в Ташкентской области — промышленность и фермерское движение.) А общей относительной кадровой стабильности в регионах, по мнению многих экспертов, способствовали общенациональная консолидация в контексте "цветных революций" и успешное выполнение многими регионами государственных заказов на продажу хлопка-сырца.

Местные региональные элиты, в свою очередь, демонстрировали достаточную монолитность и инициативность. Так, хокиму Джизакской области удалось выдержать направленные конкретно против него атаки Интернета, в том числе обвинения в открытом антиамериканизме. (Проведенный после событий в Андижане многочисленный митинг в Джизаке с участием хокима области многие политтехнологи рассматривали как образец современной эффективной пропаганды.) В этом же духе следует оценивать встречи хокима Ферганской области с молодежью. В целом же весь год местные администрации достаточно успешно поддерживали социальное самочувствие населения.

Естественное поствыборное спокойствие и ожидавшуюся стагнацию политических партий разрушило дальнейшее стимулирование межпартийного взаимодействия и конкуренции. Так, уже 14 февраля в Законодательной палате был создан Демократический блок трех фракций (УзЛиДеП, "Фидокорлар", "Адолат"). Его инициаторы объясняли этот шаг тем, что, обладая большинством голосов, они смогут обеспечить подготовку и принятие законов. Действительно, в совокупности блок получал в нижней палате относительное большинство. Идейные позиции "молодых близнецов" — УзЛиДеП и "Фидокорлар" — были схожи в вопросах защиты предпринимательства, однако присутствие в блоке Социал-демократической партии, похоже, было направлено прежде всего против все еще мощной НДПУ. (Последняя же в этих условиях, как будет показано ниже, могла позиционировать себя исключительно в качестве партии оппозиции.)

Демократический блок соответствовал неоднократно провозглашавшимся политическим установкам о создании в высшем законодательном органе обстановки политического плюрализма, палитры разнообразных мнений, конструктивной оппозиции, борьбы парламентского большинства и меньшинства. С формированием этого блока появилась возможность лоббировать прогрессивные законопроекты, создавать систему сдержек и противовесов, препятствующую принятию антиреформаторских законов. (Интересно, что подписавшие Соглашение политические партии заявили, что сохраняют свои программные установки и незыблемость партийных курсов.) Создав блок, напомним, три партии получили заветные 68 голосов — парламентское большинство.

Адекватный ответ Демократическому блоку со стороны его главного политического оппонента, НДПУ, последовал уже через два дня, 16 февраля. На пресс-конференции она провозгласила себя оппозиционной партией меньшинства, левым крылом реформаторских сил, участником здоровой межфракционной борьбы, сторонником политического плюрализма и парламентской состязательности. Все еще мощная структура (560 тыс. членов партии), получившая в наследство от КПСС стройную кадровую вертикаль, к тому же сохранившая исполнительскую дисциплину, она таким образом стремилась доказать свою способность противостоять любой политической силе. (Напомним, что в 1999 г. ей фактически проиграла претендовавшая на роль правящей партия "Фидокорлар", использовавшая новейшие политтехнологии.)

Дальнейшее оживление политических партий особенно наглядно проявлялось в деятельности молодой УзЛиДеП. Так, состоявшийся 19 марта V пленум ее Политсовета констатировал основные недостатки деятельности местных парторганизаций: слабость в подборе и расстановке кадров, в функционировании территориальных отделений, неудовлетворительная работа с женским и молодежным электоратом, узость тематики и отсутствие глубокого содержания в публикациях печатного органа УзЛиДеП — газеты "XXI аср", отмечена также неудовлетворительная подписка на это издание. Пленум избрал новым лидером партии Мухаммадюсуфа Тешабаева, который до того долгое время работал в сфере внешнеэкономических связей. (По мнению некоторых зарубежных экспертов, смена лидера была обусловлена усилением международных контактов либерал-демократов, общим развитием внешней торговли страны, большим вниманием к привлечению иностранных инвестиций.)

Естественно, объявленный властью курс на дальнейшую либерализацию общественно-политической жизни требовал солидной теоретической работы. В связи с этим в марте глава государства принял решение создать несколько общереспубликанских экспертных групп. Основная их цель — оказывать парламенту аналитическое содействие в подготовке необходимых нормативно-правовых актов, присутствие же в этих группах неординарных отечественных и зарубежных специалистов свидетельствовало как о серьезности политических намерений, так и о стремлении учитывать опыт развитых стран. Например, группа по демократизации средств массовой информации подготовила около 20 законопроектов ("О государственных секретах" и др.), эффективно стимулировавших независимость "четвертой власти".

Зарубежный опыт учитывался не только в его позитивном ракурсе. Мартовские события в Кыргызстане, как и ситуация, сложившаяся до того в Украине, вновь поставили перед Узбекистаном проблему взаимоотношения официальной власти с институтами гражданского общества, особенно с неправительственными организациями. Сделанные ранее признания руководства страны, что в этой сфере существовал определенный вакуум, активно заполненный представительствами международных и зарубежных структур, требовали от властей решительных, но вместе с тем осторожных действий. Главный внутриполитический вывод из упомянутого выше интервью лидера Узбекистана "Независимой газете" (от 14 января) и последующих заявлений президента по кыргызским событиям был таков: 5,2 тыс. общественных организаций страны должны быть действительно неполитизированными и некоммерческими.

Об эволюции отношения к НПО свидетельствовал и прошедший 20 мая в курортном пригороде Кумушкан отечественный Гражданский форум, где были представлены свыше 200 делегатов от общественных объединений разного направления. Таким образом, практика "гражданских форумов", бывшая прежде вотчиной иностранных представительств, стала и отечественной. На этом курултае была создана Национальная ассоциация негосударственных некоммерческих организаций (НАННОУз), затем сформирован (и одобрен правительством) мощный Фонд поддержки ННО. Политический режим окончательно возвращал себе право оказывать финансовую поддержку собственным институтам гражданского общества, не позволяя делать из них "троянских коней" чужого влияния. (Многие эксперты так же оценили и проведенную позже органами юстиции плановую инвентаризацию ННО.)

Своеобразным показателем общей эволюции отечественных институтов гражданского общества стало объявление 6 июня Корпусом мира (США) приостановки своей деятельности в Узбекистане. "Стратегический партнер" страны поменял свои приоритеты и в этой сфере, вероятно, он понял, что власти кардинально изменили свое отношение к деятельности неправительственных организаций. (С 1992 г. в стране в разное время работало всего около 700 добровольцев Корпуса мира, к моменту же приостановки его деятельности их было 52. Эта одна из давно функционирующих и крупных международных организаций не всегда пользовалась благорасположением стран пребывания. Очевидно, схожая ситуация сложилась и в Узбекистане, где предпочли собственные усилия, а не зарубежную помощь, несущую в себе угрозу национальной безопасности республики.) При этом политический истеблишмент пытался навести порядок в третьем секторе не командно-административными методами, а силами прежде всего самих гражданских институтов.

С этих же позиций надо рассматривать прием главой государства (10 июня) "десанта" лучших российских политтехнологов во главе с руководителем Фонда "Политика" В. Никоновым. Местную элиту и творческую интеллигенцию в данном случае интересовал прежде всего накопленный РФ в ходе чеченской войны богатый опыт преодоления информационных атак. Ведь андижанский мятеж выявил в системе контрпропагандистской работы ряд брешей, заполнять которые пришлось, осуществляя ряд экстренных мер. В частности, в кратчайшие сроки необходимо было объяснить международной общественности истоки, суть и негативные последствия майских событий в Андижане, их связь с международным терроризмом и религиозным экстремизмом.

Прошедший 25 июня внеочередной III курултай (съезд) УзЛиДеП особое внимание уделил агитационно-пропагандистской и духовно-просветительской работе среди населения, причем опять-таки в контексте антитеррористической тематики. Съезд очертил задачи партии в условиях противодействия информационной войне против Узбекистана, развязанной после андижанских событий. Оживленная дискуссия касалась и вопросов функционирования системы политпросвещения, современных форм и методов организационно-массовой работы, сотрудничества с неправительственными организациями, противодействия группам "черной оппозиции" ("Озод дехконлар партияси" и пр.).

Еще более бурным был проходивший 2 июля V курултай НДПУ. О ее возросших политических амбициях свидетельствовал даже внешний антураж съезда — у входа в лучшую столичную гостиницу, в которой проходил съезд, делегатов встречали многометровые лозунги: "За достойную социальную защиту наших детей!", "НДПУ борется за преодоление безработицы, социальной несправедливости и бедности!", "НДПУ ставит задачу победить на предстоящих выборах, сформировать правительство и органы власти на местах!" По мнению экспертов, главный итог курултая — провозглашение новой идеологии партии, "идеологии социальной справедливости, социальной солидарности, демократии и свободы". Социальной базой на нынешнем этапе развития Узбекистана признаны люди, нуждающиеся в общественной поддержке, люди с наименьшими доходами.

Для многочисленных наблюдателей съезд был интересен и в контексте политического противостояния НДПУ с Либерально-демократической партией — курултай достаточно трезво выступил с критикой идеологии и практики последней. Тогдашний лидер партии А. Рустамов с трибуны съезда отметил, в частности, что НДПУ против своеобразного подхода УзЛиДеП к "всеобщему предпринимательству" и фактическому формированию стихийного рынка, против проповедуемой либерал-демократами "идеологии индивидуализма", противоречащей принципам социального согласия и уникальному институту махали. В качестве альтернативы руководитель партии выдвинул новые лозунги: работа и благосостояние для всех, борьба за преодоление безработицы, социальной несправедливости и бедности.

Партия представила достаточно смелую трактовку причин и последствий андижанских событий. В главном докладе курултаю отмечалось: "Майский мятеж был следствием не только "происков международного терроризма", но и грубых ошибок местных органов власти и правоохранительных органов; применявшихся бывшим хокимом области К. Обидовым методов управления, позволивших экстремистам выбрать именно Андижан для "цветных" экспериментов". В этой связи докладчик подверг критике "двурушничество и беззубость" многих руководителей областных, районных и городских организаций НДПУ, "идущих на поводу у хокимов и покорно ждущих приема к ним у начальственной двери", "не желающих портить отношения с власть имущими". "Мы оппозиция не только для парламентского большинства, но и для деструктивщиков, псевдоправозащитников, падких на мелкие гранты неправительственных организаций и коррупционеров всех мастей".

Партия высказала и свое отношение к роли СМИ в новых исторических условиях, в частности квалифицировала партийные газеты следующим образом: беззубые, не способные противодействовать окрикам иностранных посольств, подтвердившие свою трусость в развязанной зарубежными центрами информационной войне против Узбекистана. Партия высказала претензии и государственным телеканалам. Так, УзТВ, по ее мнению, в целом недостаточно профессионально освещает деятельность парламента нового созыва, "оставляя за кадром целые куски межпартийных дискуссий". Наряду с этим курултай противопоставил свою партию вышеупомянутой "Озод дехконлар партияси", "живущей на иностранные подачки", "продающей за разменную монету Родину", "абсолютно далекой от собственного народа".

Начавшийся на примере этого съезда обновленной НДПУ амбициозный политический проект (со сверхумеренной политической критикой и абсолютно новыми политическими лозунгами) привел к необходимости провести организационно-кадровую реформу и в самой партии. Состоявшийся 9 июля III пленум ее Центрального совета пришел к выводу о целесообразности раздельного функционирования должностей председателя Центрального совета и руководителя фракции НДПУ в Законодательной палате. Такой шаг мотивировался "необходимостью активизировать фракционную работу в нижней палате парламента и повысить роль местных первичных партийных организаций". В крупнейшей партии страны создавалась организационная дихотомия "партия — фракция", позволявшая, по мнению ее инициаторов, лучше работать с партийными низами. Пленум избрал новым лидером партии руководителя ее столичной организации Латифа Гулямова.

Что касается других аспектов политической жизни страны, то важное общественное звучание обрели указы главы государства "Об отмене смертной казни" (1 августа) и "О передаче судам права выдачи санкции на заключение под стражу" (8 августа). Экстраординарные не только на постсоветском пространстве (в США, например, около шести видов смертной казни), эти указы, очевидно, отнюдь не были направлены исключительно на улучшение международного имиджа Узбекистана. (Необходимость их была доказана вышеупомянутыми президентскими экспертными группами еще за два месяца до андижанских событий.) В соседних Кыргызстане и Казахстане существует практика ежегодных мораториев на казни, объявляемых, как правило, накануне очередной годовщины принятия Всеобщей декларации прав человека. Узбекистанские же указы оказались намного радикальнее, "неприуроченными", естественно соответствуя проводимой судебно-правовой реформе, в том числе гуманизации наказаний.

Среди примеров изменявшейся практики взаимоотношений власти и гражданского общества можно отметить и состоявшуюся 19 августа встречу главы государства с лидерами парламентских фракций, на которой последние, что называется, "разговорились", особенно в части их влияния на процесс принятия ключевых политических решений. Формально эта встреча была предтечей более сложного события — пленарного заседания Сената (26 августа), где речь шла о выводе из страны военных баз США. Упомянутыми двумя мероприятиями власть сделала безошибочный в предвидении ответной реакции Вашингтона ход, использовав при решении весьма трудного международно-правового вопроса юридическую силу — высший законодательный орган страны, в том числе фракции парламента.

В условиях развернутой информационной войны улучшению имиджа республики способствовал проведенный 27 августа в Самарканде ежегодный Международный музыкальный фестиваль "Шарк тароналари". Он не стал обычным уже хотя бы в силу большего, чем в прежние годы, внимания к нему. И личное приветствие главы государства, и выступления высоких гостей (например, выдающегося французского певца Шарля Азнавура) должны были, по замыслу организаторов, символизировать миру единство Узбекистана с международным сообществом, светский характер политической системы страны, открытость официальной власти миру. Отчасти эти же цели преследовал весьма удачный (прежде всего с точки зрения подписанных экономических соглашений) визит главы государства в "локомотивную" в исламском мире Малайзию, состоявшийся 2—4 октября.

Общее сохранение — на фоне изменившихся внешнеполитических ориентиров — национально-реформаторских влияний проявилось в праздновании (21 октября) Дня принятия закона "О государственном языке". Оно, как и прежде, не давало повода говорить о переосмыслении сформулированных в годы независимости идеологических ценностей. Приезд именно в этот день министра иностранных дел РФ С. Лаврова и его выступление перед студентами Ташкентского университета мировой экономики и дипломатии лишь подтверждали, что самый близкий союзник Узбекистана уважает его политический выбор. (Ровно через месяц состоялась торжественная церемония закрытия американской военной базы, т.е. завершилось пребывание воинского контингента на авиабазе Ханабад.)

Торжества по случаю Дня Конституции (8 декабря) были использованы не только для традиционного повышения общей правовой культуры населения, но и для изложения позиции руководства страны по ряду ключевых общественно-политических вопросов. По мнению обозревателей, доклад главы государства на собрании общественности столицы состоял в основном из шести главных тезисов: верность демократическим принципам, эволюционность перехода к демократии, отрицание ее универсальной модели, учет конкретно-исторических и национально-религиозных особенностей страны, бесплодность попыток продвижения демократии силовыми методами и, наконец, идентификация "экспорта демократии" "всеобщей коммунистической революции". Примечательно, что, критикуя тенденциозную "благотворительную помощь" зарубежных общественно-политических центров местным институтам гражданского общества, президент предложил развивать отечественное спонсорство и меценатство. (Кстати, на этом же собрании глава государства объявил 2006-й год в стране Годом благотворительности и медицинских работников.)

Состоявшаяся 17 декабря партийная конференция (на правах съезда) СДП "Адолат" подтвердила начавшийся процесс омоложения и рационализации деятельности партии узбекских социал-демократов. Основной доклад лидера партии (она же — руководитель фракции в Законодательной палате парламента) Д. Ташмухаммедовой и выступления других делегатов свидетельствовали о возможности консолидации этой политической организации вокруг лозунгов справедливости (в переводе с узбекского адолат — справедливость). Молодежное крыло, как оказалось, уже не удовлетворял традиционный статус организации "как партии преимущественно медработников". А звучавшие призывы к защите малоимущих слоев населения, адресной поддержке пенсионеров и инвалидов, развитию малого бизнеса усугубляли дифференциацию этой партии и НДПУ. (Вполне вероятно, что в будущем возникнет острая конкуренция между ними; в частности, во второй по значимости после столичной Самаркандской области, где обе партии имеют наиболее сильные позиции.)

Итак, философское объяснение происходивших в 2005 году общественно-политических преобразований можно свести к противоположности, с одной стороны, устаревших подходов, выбора "золотой середины" в политике, с другой — нового взгляда на обеспечение национальной безопасности, более полного учета собственных жизненно важных национальных интересов. Отмечались медленный откат от признания западных ценностей как стандартных и общемировых, дальнейшая ментализация собственного пути к демократии, акцент на разумный выбор внешних партнеров. Власть проявила смелость, резко отвергнув стратегию и тактику насаждения "цветных революций", инициируя здоровую конструктивную оппозицию в стране, приблизив к себе институты гражданского общества.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL