ПОЛИТИКА

Виктор КОРГУН


Виктор Коргун, доктор исторических наук, заведующий сектором Афганистана Института востоковедения Российской академии наук (Москва, Российская Федерация)


В 2006 год Афганистан вступал с положительной в целом динамикой внутриполитического развития, но с тяжелейшими военно-политическими и социально-экономическими проблемами. С одной стороны, прошедшие в сентябре 2005 года парламентские выборы завершили важный этап национального восстановления и развития страны, определенный Боннскими соглашениями 2001 года. С другой — процесс реконструкции страны принял затяжной характер, дающий слабую надежду на возможность преодоления кризиса в ближайшем будущем.

Внутриполитическая обстановка продолжала осложняться вследствие, в частности, увеличения масштабов наркобизнеса и усиления вооруженной борьбы противников режима Х. Карзая, что ставит под угрозу весь процесс перехода Афганистана к миру и стабильности. Главными причинами такого рода стагнации служат неэффективность политики правительства, а также усилий и помощи международного сообщества. Неспособность афганского руководства самостоятельно решить важные проблемы, касающиеся повышения жизненного уровня населения и обеспечения его безопасности, вызывают огромное разочарование, играющее на руку противникам режима. Растущая коррупция, массовое беззаконие, сращивание представителей местных властей с наркобизнесом, бандитизм, безработица, нищета, нерешенная проблема беженцев — все эти факторы свидетельствуют о слабости, некомпетентности и неуверенности центральной власти, которая постепенно теряет массовую поддержку.

Начало года ознаменовалось завершением формирования парламента, состав которого представляет собой политически пестрый конгломерат народных представителей, избранных не на партийной, а на индивидуальной основе. Большинство из них прошли в высший законодательный орган страны по принципу их личного влияния, а не на базе идейной приверженности. В их числе активные участники гражданской войны, бывшие полевые командиры моджахедов, ханы некоторых племен, влиятельные клерикалы. К счастью, не все они радикальные исламисты: под это определение подпадают около 50 из 249 депутатов; примерно столько же консерваторов. Остальные — умеренные моджахеды, роялисты, пуштунские и прочие националисты. Около 50 депутатов, включая бывших коммунистов, можно причислить к светским деятелям либерального и левого толка. Есть несколько бывших талибов, перешедших на сторону правительства. 68 мест (25%) в парламенте занимают женщины. Примерно 20 парламентариев до сих пор содержат свои вооруженные формирования, столько же причастны к наркобизнесу. Этнический состав нижней палаты в целом отражает национальную структуру страны. Самый крупный этнос — пуштуны, имеющие 47% депутатских мест.

Такого рода политически и этнически пестрый и фрагментарный состав парламента обусловливает сложности его функционирования, что и показали первые месяцы работы. "Будущее этого парламента, — прогнозировала после его первой сессии депутат от провинции Фарах Малалай Джуя, — мне представляется довольно мрачным, поскольку в нем участвуют "уорлорды", наркобароны и те, у кого руки в крови народа. Они разрушили нашу страну и в перспективе не смогут быть полезными для Афганистана". Парируя ее обвинения, звучавшие и на последующих заседаниях, А. Саяф, один из тех, кому они были адресованы, заявил, что парламент отражает существующую реальность. Спикер парламента Ю. Кануни занял примирительную позицию: "Проблема "уорлордов" принадлежит прошлому Афганистана. Надо уважать выбор народа".

Серьезные разногласия внутри представительной ветви власти проявились во время дебатов по вопросу утверждения нового состава правительства, представленного Х. Карзаем в середине марта. Президент основательно перекроил состав кабинета министров, предложив восемь новых кандидатур и три перемещения (в том числе в связи с учреждением нового поста — старшего государственного министра, который будет курировать работу аппарата советников президента). Среди новых кандидатур министров одна женщина. Список членов кабинета включал 25 человек.

Наибольший резонанс в политических кругах вызвало отсутствие в списке министра иностранных дел д-ра А. Абдуллы, занимавшего эту должность с декабря 2001 года. По слухам, причина тому — противоречия между ним и Х. Карзаем по поводу назначения послов в афганских посольствах за рубежом. А. Абдулла пользуется широкой известностью в мире. Он был лицом и рупором Северного альянса, одним из ближайших соратников его лидера Ахмад Шаха Масуда. У него сложились хорошие отношения с лидерами ведущих государств мира, особенно тесные — с Индией, где до сих пор находится его семья. Преемником А. Абдуллы стал называющий себя умеренным прагматиком д-р Рангин Дадфар Спанта, советник президента по внешней политике, в 2005 году вернувшийся из Германии, где он жил в эмиграции.

Д-р Абдулла был последним из числа лидеров Северного альянса, кто занимал пост министра (ранее, в 2004 г., Х. Карзай удалил из правительства министра обороны маршала М.К. Фахима и министра просвещения Ю. Кануни). Его уход подвел окончательную черту под политическим доминированием в правительстве Северного альянса (таджиков-панджширцев). В новом кабинете ключевые посты (обороны, финансов, внутренних дел и по борьбе с наркотиками) заняли пуштуны. Но окончательно с политической арены лидеры Северного альянса не сошли: маршал Фахим получил пост сенатора, Ю. Кануни стал спикером парламента, а А.Р. Дустом — начальником штаба Вооруженных сил при Верховном главнокомандующем. Впрочем, с потерей прежнего влияния лидеров Альянса сама структура фактически распалась.

Дебаты по вопросу утверждения нового кабинета начались в парламенте в апреле. Вотум о доверии выносили не списку министров, а каждому из них отдельно. Поэтому процесс их утверждения растянулся на несколько недель. Каждый член кабинета выступал с отчетом о своей деятельности и с предложениями на будущее. Да и новые кандидаты на пост министра должны были представить свои планы и предложения. Депутаты ставили жесткие вопросы претендентам в стремлении определить степень их компетентности и профессионализма. Так, министру экономики М.А. Фархангу пришлось столкнуться с критикой его работы за неспособность правительства внедрить систему свободного рынка в экономику, негативную деятельность неправительственных организаций (НПО), низкие темпы создания новых рабочих мест, незначительную поддержку национальной промышленности и слабую защиту национальной валюты.

Обсуждение кандидатов в парламенте носило острый характер и временами заканчивалось патовой ситуацией. Так случилось 22 апреля, когда депутаты не могли определить значение термина "большинство голосов": три кандидата — министры связи А. Сангин, по делам беженцев А. Акбар и развития городов Ю. Пуштун — не набрали 50% голосов. Было предложено несколько вариантов решения проблемы, но в конце концов после повторных дебатов на следующий день их утвердили простым поднятием рук. При этом 20 депутатов в знак протеста покинули зал заседания.

20 апреля парламент утвердил 20 из 25 кандидатов, внесенных Х. Карзаем. Это косвенно свидетельствовало о том, что сторонники президента в парламенте численно превосходят его противников. Утверждение на ключевых постах (министров обороны, внутренних дел, финансов и иностранных дел) сторонников Х. Карзая — его несомненный успех и поражение разрозненной оппозиции во главе со спикером парламента Ю. Кануни. Но этот успех достигнут нелегкой ценой: пять кандидатур отклонили. Две из них — министр по делам женщин С. Собхранг (единственная женщина-кандидат) и министр информации и культуры С. Рахин — существенная потеря для президента. С. Собхранг, известная активистка движения за права женщин, и либерально настроенный С. Рахин натолкнулись на противодействие клерикально-консервативного большинства парламента. Позднее, в августе, Х. Карзаю удалось заполнить все эти посты, остававшиеся вакантными. В числе "новых" оказался бывший министр экономики М.А. Фарханг, кандидатуру которого парламент отклонил весной.

Серьезная борьба в парламенте развернулась вокруг утверждения нового состава Верховного суда, представленного президентом. Он предложил оставить в качестве Верховного судьи Ф. Шинвари, соратника лидера консерваторов А. Саяфа, в прошлом саудовского протеже. О нем нельзя сказать, что он опытный судья и известный богослов. В последнее время его обвиняют в коррупции и непотизме, в нарушении прав человека и ущемлении свободы слова, критикуют за медленный темп судебной реформы, крайний консерватизм в отношении прав женщин. Ф. Шинвари широко использовал свои привилегии и конституционные положения для назначения судей, разделяющих его экстремистские взгляды, запретил кабельное телевидение, арестовывал журналистов за богохульство, в свое время вынудил уйти в отставку министра по делам женщин Симу Самар, также обвинив ее в богохульстве.

Тем не менее президент предложил его кандидатуру парламенту в стремлении обеспечить себе поддержку консервативного духовенства в противовес талибам. Чтобы показать Западу судебную реформу в действии, Х. Карзай сменил весь остальной состав Верховного суда (восемь человек), предложив на их места квалифицированных судей. Но депутаты проголосовали против кандидатуры Ф. Шинвари. Повторная попытка президента протащить консерватора через парламент не удалась. И лишь после каникул, в июле, парламент утвердил нового Верховного судью — Абдуссалама Азими, получившего образование в США. Несомненным успехом правительства можно считать назначение в июле генеральным прокурором А.Д. Сабеты, который развернул беспощадную борьбу с коррупцией. Он не боится затронуть даже "неприкасаемых" всесильных "уорлордов", хотя, по его признанию, еще не имеет достаточных рычагов для их обуздания.

Новое правительство унаследовало тяжелый груз нерешенных проблем, начиная с экономики и кончая борьбой с террором. При этом часть населения негативно оценивает деятельность правительства. Недовольство афганцев вызывают медленные темпы восстановления страны, плохая система управления и неспособность главы государства справиться с тотальной коррупцией и наркобизнесом. Частично это можно объяснить тем, что были слишком высоки ожидания. Причем неудачи правительства народ ассоциирует с личностью президента. Для большинства афганцев и зарубежных спонсоров Х. Карзай казался идеальным человеком на посту главы государства. Будучи лидером пуштунского племени, он олицетворял также разрыв с традиционным прошлым страны: он, скорее, президент, заботящийся больше о национальном благосостоянии, нежели "уорлорд", думающий о своем кармане. И, конечно же, его справедливо воспринимали как проамериканского деятеля, способного обеспечить приток миллиардов долларов иностранной помощи на реконструкцию страны. Однако ныне многие афганцы, включая значительную часть пуштунов, осуждают его чересчур осторожный, соглашательский стиль управления страной, то, что он позволяет процветать коррупции и делает недостаточно для ликвидации наркоторговли. Когда потоком идут сообщения о том, что полиция грабит пассажиров на автотрассах, правительственные посты продаются тому, кто больше заплатит, наркобизнес продолжает процветать, а иностранная помощь уходит неизвестно куда, то уже не вызывает удивления снижение уровня общественного доверия к Х. Карзаю.

Оппозиция правительству носит многогранный характер: легитимная (парламентская) и нелегитимная (внепарламентская), лояльная и нелояльная, либеральная и радикальная, непримиримая. Парламентская оппозиция представлена консервативно настроенными депутатами: бывшими полевым командирами моджахедов, вчерашними талибами, исламистами, светскими радикалами консервативного толка, националистами. Ее контуры неотчетливы, состав — аморфный. Фактическим лидером оппозиции является спикер парламента Ю. Кануни, хотя после избрания на этот пост он формально отошел от руководства оппозицией, заявив о поддержке политики Х. Карзая (ныне разделяет умеренные взгляды).

Парламентская оппозиция не структурирована, но в ее среде существует несколько самостоятельных групп, наиболее известна из них группа М. Каземи, бывшего министра торговли в переходной администрации Х. Карзая. Она представляет преимущественно интересы хазарейцев. Среди депутатов нижней палаты есть довольно известные деятели оппозиции: бывший министр планирования Р. Башардост, один из лидеров хазарейской партии "Хезб-е вахдат" (Партия единства), также бывший министр планирования М. Мохаккек, премьер-министр в правительстве Б. Раббани А.Ш. Ахмадзай. Да и за пределами парламента есть несколько оппозиционно настроенных общественных деятелей, в том числе бывший министр внутренних дел А.А. Джалали, ныне проживающий в США, а также издатель газеты "Паям-е моджахед" (Послание моджахеда) А.Х. Мансур.

Последний, жесткий критик Х. Карзая, в апреле опубликовал в своей газете компрометирующие материалы о большинстве членов кабинета министров, подвергнув сомнению их квалификацию и компетентность. Здесь и новый министр иностранных дел Д. Спанта, и ряд других министров: обороны — А. Вардак, внутренних дел — З. Мокбел, финансов — А. Ахади, просвещения — Х. Атмар, информации и культуры — М. Рахин. Все они отвергли эти обвинения, а советник президента по СМИ А. Хоррам назвал публикацию политически мотивированной и аморальной, обвинив издателя в нарушении журналистской этики. Автор статьи и издатель газеты А.Х. Мансур, бывший председатель Комитета по радио и телевидению Афганистана, в свое время был снят со своего поста за то, что запретил женщинам исполнять песни по телевидению. Он член Исламского общества Афганистана — крупнейшей политической партии, которую возглавляет бывший президент страны Бурхануддин Раббани. После ликвидации режима талибов партия, являвшаяся ядром Северного альянса и состоящая в основном из "уорлордов" и бывших полевых командиров моджахедов, контролировала важнейшие посты в правительстве. Однако в последнее время она теряет влияние. По мнению ряда обозревателей, с уходом д-ра Абдуллы и другими изменениями в правительстве доминирующие позиции моджахедов в структуре государственной власти заметно пошатнулись.

В категорию оппозиционеров, чья лояльность правительству весьма формальна, входят и некоторые влиятельные фигуры регионального масштаба — "уорлорды", занимающие посты губернаторов провинций, начальников округов и уездов, начальников полиции и сил безопасности. Многие из них обладают полнотой власти на местах, по-прежнему содержат свои вооруженные отряды, зачастую безнаказанно чинят произвол и насилие в отношении местных жителей.

И хотя путем сложных манипуляций Х. Карзаю удалось укротить наиболее одиозных из них (А. Дустом, М. Исмаил-хан, маршал М. Фахим, бывший губернатор Кандагарской провинции Г.А. Шерзай), в провинциях остается созданная ими система власти и влияния, неподконтрольная Кабулу, всесильная — благодаря доступу к иностранной помощи, оружию, сбору налогов, природным ресурсам и нелегальной торговле наркотиками. Окружив себя преданной клиентелой, "уорлорды" становятся источниками коррупции. Многие из них связаны с наркобизнесом, а некоторые — и с талибами. Получая финансовую подпитку от США, "уорлорды" лишь укрепляют свою власть, ослабляя позиции правительства, чем помогают экстремистам расширять свое влияние. В результате власть президента ныне реально не выходит за пределы Кабульской провинции. Он вынужден мириться с всевластием "уорлордов", поскольку в отсутствие сильной и лояльной армии и профессиональной полиции лишь они могут обеспечить безопасность в зонах своего влияния.

Наконец, наибольшую угрозу безопасности и самому процессу восстановления страны представляет непримиримая оппозиция — талибы и их союзники (Исламская партия Афганистана во главе с бывшим премьер-министром Г. Хекматьяром, а также другие экстремистские группы), выступающие за ликвидацию режима Х. Карзая и вывод иностранных войск из страны. После начала войны в Ираке весной 2003 года талибы получили некоторую передышку, которую использовали для реорганизации и перевооружения своих отрядов. Они существенно изменили и тактику вооруженной борьбы: вместо ранее распространенного метода "нанесение удара — быстрый отход" стали использовать террористов-самоубийц — явление, нехарактерное для Афганистана, при этом 85% жертв составляют мирные жители. К тому же талибы применяют взрывные устройства с дистанционным управлением. В 2006 году было осуществлено 115 акций-самовзрывов, жертвами которых стали 225 мирных жителей и 40 военнослужащих НАТО. Наряду с этим талибы стали формировать отряды численностью до 100 и более человек, которые открыто нападают на посты правительственных войск. Меняется и психология талибов: они становятся более радикальными и жестокими. В целом в 2006 году масштабы вооруженной борьбы экстремистов чрезвычайно возросли.

Территория четырех южных провинций, где отмечаются наиболее интенсивные столкновения, разделена талибами на зоны боевых действий или зоны ответственности самых крупных полевых командиров. Так, на юге — в провинциях Гильменд, Кандагар, Урузган и Заболь силами талибов командуют мулла Дадулла и Сайфулла Мансур. На юго-востоке (в провинциях Хост, Пактия, Газни и Пактика) этими отрядами командует ветеран войны Дж. Хаккани, воевавший еще против советских войск, а в период правления талибов поддерживавший дружеские отношения с бен Ладеном. Он пользуется большим влиянием среди ханов местных пуштунских племен. Весной Хаккани получил от лидера талибов муллы Омара большие полномочия, денежные средства, массу оружия и боеприпасов и, что важнее всего, сотни молодых людей, обучавшихся методам партизанской войны в Ираке. Впрочем, его отряды воюют не только на юго-востоке, но и в других районах страны. По рангу он числится выше других командиров талибов и координирует подготовку террористов-смертников. На востоке, в провинции Нангархар во главе талибов стоит А. Моджахед, сын маулави Юнуса Халеса, лидера Исламской партии Афганистана (умер 19 июля 2006 г.). Там же, на востоке, в пограничных провинциях Кунар и Нуристан воюют отряды союзника талибов, бывшего премьер-министра Г. Хекматьяра.

Усиление интенсивности боевых действий ведет к возрастанию потерь как среди экстремистов, так и среди военнослужащих Национальной армии, подразделений международной антитеррористической коалиции, а также мирных жителей. В частности, в ходе трехдневных боев в мае на юге страны в рамках военной операции "Горный прорыв" погибли 200 экстремистов и несколько сотен получили ранения. В последние месяцы талибы все чаще дислоцируются в населенных пунктах, прикрываясь местными жителями как живым щитом. Бомбардировка же их позиций американской авиацией ведет к большим потерям среди местного населения и вызывает растущее недоверие к США, переходящее в массовое недовольство. Так, с июля по август отмечалось увеличение числа вооруженных столкновений на 60% — с 85 до 136 на всей территории Афганистана. За этот период число жертв увеличилось в четыре раза; среди мирного населения — в три раза, только в июле потери составили 93 человека, в августе — 104.

В июле крупные силы талибов смогли захватить даже два уезда (Гармсир и Нава-и Баракзай, которые удерживали в течение суток) в провинции Гильменд, где дислоцированы 2 300 британских солдат и офицеров. В августе, в ходе двухнедельных боев талибам удалось захватить уезд Панджваи в провинции Кандагар, где размещены 2 200 канадских военнослужащих.

Особенно ожесточенные бои между талибами и войсками НАТО развернулись в сентябре на юге провинции Кандагар (в рамках военной операции "Медуза"). Тогда погибло более 260 мятежников. При этом талибы захватили и удерживали несколько часов два уезда — Панджваи и Жари. В целом за год потери превысили 3 тыс. чел., что более чем вдвое превышает показатели 2005 года, а войска коалиции за этот год потеряли свыше 200 человек.

Между тем география движения сопротивления режиму Х. Карзая постепенно расширяется. Летом отмечались вооруженные столкновения в западных провинциях Фарах и Герат, до того считавшихся спокойными. Спорадические вспышки такого рода столкновений были и на севере страны.

В последнее время талибы усилили пропагандистскую войну против Кабула. Они широко используют средства, запрещавшиеся ими в период пребывания у власти: видеотехнику, Интернет, мобильные телефоны. На пакистанских и афганских рынках свободно продаются DVD кассеты с речами и заявлениями бен Ладена, его заместителя аль-Завахири, муллы Омара, со сценами расправы с мирным населением (с теми, кто сотрудничает с режимом Х. Карзая), подготовки добровольцев в отряды талибов и террористов-смертников. Кроме того, талибы распространяют листовки с призывом к джихаду, с угрозами в адрес "крестоносцев" (западных войск) и афганцев, с ними сотрудничающих. Пропагандистские материалы талибов размещаются на 30% сайтов и радиостанций исламистов, общее число которых в мире перевалило за 4 тыс.

Влияние талибов среди населения южных провинций Афганистана, потерявшего надежду на лучшее будущее, быстро растет. В ряде районов они создают параллельные органы власти, собирают налоги, вершат правосудие на основе шариата, рекрутируют добровольцев, ставят свои блокпосты на дорогах. У талибов мощная мобилизационная база — тысячи пакистанских медресе, где из числа юношей, нашедших приют в лагерях афганских беженцев, готовят террористов. В ряды талибов вливаются и пакистанские добровольцы, арабы, чеченцы, узбеки. Их ближайшая стратегическая цель — захват Кандагара, бывшей вотчины муллы Омара, откуда они планируют дальнейшее расширение своего контроля вплоть до захвата столицы страны.

По-прежнему основной операционной базой движения талибов остается "полоса независимых племен" (FATA) Северо-западной провинции Пакистана (СЗПП). Оттуда их отряды проникают на территорию Афганистана, где они получают поддержку не только от ханов местных пуштунских племен и исламистских партий, имеющих большинство мест в провинциальной законодательной ассамблее. Им симпатизируют и оказывают негласную помощь часть армейского генералитета пакистанской армии и ISI (Межведомственная разведка Пакистана). Они сотрудничают с местными, пакистанскими талибами, которые контролируют власть на значительной территории округа Северный Вазиристан СЗПП.

Кабул неоднократно обвинял Исламабад в попустительстве талибам, которые нашли убежище на пакистанской территории, требовал закрыть лагеря подготовки террористов, пресечь их инфильтрацию в Афганистан через афгано-пакистанскую границу. Однако каждый раз Исламабад отвергал все обвинения, отрицая факт поддержки талибов со стороны различных политических и военных кругов Пакистана и, в свою очередь, обвинял Х. Карзая в неспособности справиться с собственными проблемами. Впрочем, П. Мушарраф, находясь под давлением военных и исламистов, с одной стороны, и США — с другой, поддерживает усилия международного сообщества по борьбе с терроризмом. Вашингтон оказывает ему значительную финансовую помощь и считает самым близким партнером в войне с террором.

В рамках своего участия в этой войне Исламабад в 2005 году ввел на территорию FATA, не находящуюся под юрисдикцией центральной пакистанской администрации, 80-тысячный армейский корпус для борьбы с экстремистами. В ходе вооруженных столкновений с ними пакистанская армия потеряла около 600 человек убитыми. Однако ситуация в двух округах СЗПП — Северном и Южном Вазиристане — не улучшилась: процесс их "талибанизации" зашел слишком далеко. Местные талибы практически контролируют власть на значительной части этой территории. В стремлении умиротворить их П. Мушарраф пошел на беспрецедентный шаг: в сентябре 2006 года он подписал с проталибски настроенными ханами местных племен "соглашение о мире", в соответствии с которым они обязались прекратить вооруженные столкновения с правительственными войсками и предотвращать пересечение границы экстремистами. В ответ президент начал вывод войск с территории FATA, выпустил из тюрем арестованных ранее талибов и других экстремистов, вернул им оружие и выплачивает компенсацию за нанесение ущерба. Однако, как и следовало ожидать, интенсивность боевых действий на территории Афганистана лишь увеличилась, поскольку это соглашение усилило власть местных талибов и политический вес их афганских собратьев.

Талибам противостоят Афганская национальная армия (АНА), национальная полиция, силы международной антитеррористической коалиции. АНА создается на добровольных началах усилиями и на средства США. К 2008 году планируется довести ее численность до 70 тыс. чел. (На конец 2006-го в ней насчитывалось 32 тыс. солдат и офицеров.) В ее состав входят 5 армейских корпусов, состоящих из 44 мотострелковых батальонов. Однако пока она не способна вести самостоятельные боевые действия и воюет при поддержке сил коалиции. Хотя США недавно выделили ей 2 млрд долл. на вооружение и технику, она слабо вооружена, в основном устаревшими образцами советского легкого стрелкового оружия, не имеет бронетанковой техники и авиации. Низкий уровень зарплаты солдат — 70 долл. в месяц (талибы платят своим боевикам до 300 долл.) служит одной из причин массового дезертирства. В 2006 году оно составило 15% личного состава (в 2005-м — 25%). АНА многонациональна, но в последнее время наметился крен к большему набору пуштунов.

В национальной полиции, созданием которой занимается Германия, насчитывается 54 тыс. чел. Она действует в чрезвычайно тяжелых условиях: плохо укомплектована, приобщена к употреблению наркотиков, не имеет самой обычной полицейской инфраструктуры. У нее нет униформы, бронированных автомобилей, оружия, боеприпасов; уровень ее обучения достаточно низок. Ей приходится противостоять жесточайшей преступности талибов; бороться с межплеменной и фракционной враждой — своего рода кровной местью, которая сохраняется между племенами и семейными кланами в борьбе за ресурсы (вода, драгоценности, наркотики, контрабанда древесины, права на пастбища и т.д.). Но она не может функционировать, если нет стратегии создания современной системы правосудия. Без единой системы правосудия и правоохранительных органов как инструмента внутренней безопасности политическое и экономическое развитие страны невозможно. Однако национальная полиция и правосудие ныне находятся в жалком состоянии. Зарплата полицейских — одна из самых низких в стране, 40 долл. Отсюда нелояльность полиции, ее тотальная коррумпированность, тесные связи с наркобизнесом.

Силы международной коалиции в Афганистане в 2006 году тоже провели реорганизацию: в августе командование ими перешло от США к НАТО. Часть американских войск (8 тыс. чел.) под собственным командованием осталась на юго-востоке и востоке страны, где ведет бои против талибов в провинциях Нангархар, Кунар, Пактия, Пактика и Хост. В основном эти подразделения по-прежнему базируются на юге. Кроме того, в южных провинциях Гильменд, Кандагар, Заболь и Урузган, где идут самые ожесточенные бои с талибами, действуют подразделения армий Великобритании, Канады и Голландии. По состоянию на ноябрь 2006 года общая численность войск коалиции под командованием НАТО составила 32 тыс. чел., из них подразделения армии США — 12 000, Великобритании — 5 200, Германии — 2 900, Голландии — 2 100, Канады — 2 300, Италии — 1 800, Франции — 1 000, Румынии — 750, Испании — 625, Турции — 475, а также Норвегии, Дании, Бельгии, Венгрии, Португалии, Болгарии, Латвии и других стран — всего 36 государств, в том числе не входящих в НАТО (Швеция, Австралия, Новая Зеландия, Хорватия, Македония, Финляндия и т.д.).

Однако военная кампания сил НАТО пока неэффективна. Несмотря на крупные потери, которые несут экстремисты, их численность и интенсивность боевых действий не уменьшаются. Западные союзники Афганистана постепенно приходят к выводу, что они проигрывают войну с террором и зашли в тупик. Бесперспективность военного решения этой проблемы, растущие антизападные, в первую очередь антиамериканские настроения, открытое недовольство политикой режима Х. Карзая вынуждают Кабул и его западных покровителей пересматривать стратегию антитеррора, искать альтернативные пути. Одно из средств в новом арсенале — попытки объявить амнистию боевикам, сложившим оружие. Это мероприятие поддержали США. В 2005 году была создана Комиссия по национальному примирению во главе со спикером сената С. Моджаддиди. Однако результаты оказались довольно скромными: к концу 2006 года на сторону правительства перешли 1 400 боевиков. Х. Карзай выступил с критикой в адрес американцев и их союзников по поводу массового физического истребления талибов ("они сыны нашего народа") и предложил заняться обнаружением и ликвидацией их финансовой и материальной базы. Наконец, он выдвинул идею диалога с лидерами пуштунских племен по обе стороны афгано-пакистанской границы путем проведения племенной джирги (совета).

Запад, в свою очередь, начал активно муссировать предложение о необходимости смены приоритетов в борьбе с террором: в стремлении получить поддержку населения наряду с увеличением численности войск коалиции предлагается перенести акцент с боевых действий на реконструкцию страны. Конечная цель — одержать победу в борьбе за "сердца и умы" населения. И это вполне правомерно: за время, прошедшее после свержения режима талибов (2001 г.), Соединенные Штаты потратили на содержание своих войск в стране около 80 млрд долл., а на реконструкцию Афганистана — 7,2 млрд. Поэтому одновременно с военными действиями подразделения коалиции строят школы и больницы, восстанавливают разрушенные жилища, оказывают гуманитарную помощь местным жителям.

Наконец, еще одна серьезная угроза безопасности и всему процессу восстановления страны — процветающий наркобизнес. Несмотря на усилия мирового сообщества и правительства Х. Карзая, решить эту проблему пока не удается: в 2006 году урожай опия-сырца увеличился по сравнению с предыдущим годом на 49% и достиг 6 100 т (92% мирового производства). Доход от наркобизнеса составляет 2,8 млрд долл., то есть 1/3 национального дохода страны. Афганистан неумолимо скатывается на грань трансформации в наркогосударство. Наркобизнес порождает коррупцию, служит одним из источников финансирования талибов и других подобного рода террористов. Катастрофически быстро растет число потребителей наркотиков в самом Афганистане: за 2006 год оно увеличилось с 54 до 920 тыс. чел.

Находясь в отчаянной и даже безнадежной ситуации, Афганистан завершает год с растущим пессимизмом. Об этом свидетельствуют результаты опроса общественного мнения, проведенного радиостанциями "Эй-би-си ньюс" и "Би-би-си уорлд сервис" в октябре. В целом иностранное военное присутствие встречает поддержку, чего нельзя сказать о талибах; поддержкой пользуется и нынешнее афганское правительство. Но новые вызовы и глубокие проблемы, с которым не могут справиться мировое сообщество и правительство Х. Карзая, порождают всеобщий пессимизм.

Так, 40% опрошенных свидетельствуют о росте насилия, в том числе убийств, обстрелов, уничтожения школ и правительственных зданий, вооруженных столкновений с правительственными войсками или силами коалиции. При этом в южных провинциях Гильменд и Кандагар так считают 80%; 15% жителей помогают талибам деньгами и продовольствием, в Гильменде и Кандагаре — 30%; 57% респондентов называют талибов главной угрозой для страны, в 2005 году таких было 16%; 40% опрошенных считают допустимым производство опия, если нет другого способа заработать на жизнь (в южных провинциях наркопроизводство поддерживают 59%), в 2005 году — 26%; 75% полагают, что талибы патронируют наркотрафик.

На 22% (с 77% до 55%) уменьшилось число людей, считающих, что страна движется по правильному пути, на 17% — что после свержения талибов безопасность улучшилась, на 17% (с 75% до 58%) — тех, кто питает оптимизм в отношении следующего года. Парламенту доверяют на 18% меньше людей, президенту Х. Карзаю — на 15%. С 77% до 59% снизилось число тех, кто считает, что парламент работает на благо народа. США поддерживают 57% (в 2005-м поддерживали 68%). 80% приветствуют военное присутствие в стране Соединенных Штатов и их союзников. Однако 25% убеждены, что американцы должны покинуть страну в течение года (в 2005-м — 14%). 88% предпочитают правительство Х. Карзая режиму талибов. Талибов поддерживают 5% населения, в большей степени в юго-восточных провинциях. 93% сомневаются в том, что талибы могут обеспечить безопасность. С 22% до 9% уменьшилось количество тех, кто считает "уорлордов" главной угрозой для страны.

Более позитивный взгляд у афганцев на социальные проблемы. Так, 74% опрошенных считают, что их условия жизни улучшились по сравнению с периодом правления талибов (на 11% ниже, чем в 2005-м). Менее 50% полагают, что имеют достаточный доступ к медицинскому обслуживанию и хорошие экономические возможности; 80% считают коррупцию важной проблемой; 79% отмечают, что ситуация с правами женщин стала лучше, чем при талибах (при этом 60% одобряют насильственные браки). Взгляд на экономику мрачнее: число полагающих, что она находится в хорошем состоянии, за год снизилось с 41% до 31%.

Завершая 2006 год с ухудшившимися показателями в основных сферах политической и социально-экономической жизни, Афганистан и его народ все же не теряют надежду на возрождение. Для этого есть определенные основания: несмотря на все ошибки и просчеты, правительство Х. Карзая пользуется поддержкой значительной части населения и, приобретая опыт, ищет оптимальные пути управления страной и решения сложных задач. Мировое сообщество, в свою очередь, полно решимости увеличить помощь Афганистану и добиться мира и стабилизации в стране, что отвечает интересам не только региональной, но и международной безопасности.


SCImago Journal & Country Rank
  •  Домофон  Продажа домофонов, электронных ключей и др. Установка домофонов avtoshop.od.ua
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL