ПОЛИТИКА

Гия ЖОРЖОЛИАНИ


Гия Жоржолиани, кандидат исторических наук, ассоциированный профессор Тбилисского государственного университета им. Иванэ Джавахишвили (Тбилиси, Грузия)


Введение

Можно сказать, что в политической жизни страны самым значимым событием 2006 года стало резкое обострение российско-грузинских отношений и как следствие — резко возросшее недоверие между руководством двух стран. Правящие круги Тбилиси уверены, что Москва готова пойти на многое, чтобы сменить власти Грузии. В свою очередь, руководство РФ убеждено, что правительство М. Саакашвили намерено радикально ускорить процесс вступления страны в НАТО, а до того — продвинуться в решении вопроса территориальной целостности.

При подобном недоверии сторон нет механизмов для нахождения компромиссных вариантов. России не на кого опереться в Грузии, где ситуация отличается от украинской — отсутствуют политически весомые альтернативы политике Саакашвили. В республике нет политических сил, с которыми руководству Грузии пришлось бы считаться. Кроме того, для Саакашвили не представляется возможным идти на уступки и компромиссы, как это произошло в Молдове.

Ключевой фактор, ускоряющий эскалацию двусторонних отношений, — ожидаемое в ближайшей перспективе разрешение проблемы Косово. Для грузинских властей было важно упредить это событие изменением ситуации с конфликтными зонами. Несмотря на различия между Косово и территориальными противостояниями в Грузии, очевидно, что если независимость Косово будет признана, то сепаратистские режимы и РФ смогут рассматривать данный факт как прецедент. Чтобы уйти от этого сравнения, грузинское руководство пыталось и, видимо, будет пытаться представить существующие конфликты как субэлементы более общего российско-грузинского конфликта.

Власть

Заняв главное место в политической жизни Грузии, российско-грузинские отношения стали основной темой и внутриполитической жизни страны. Новая политика Москвы в отношении Тбилиси снизила в Грузии "градус" внутреннего противостояния между оппозицией и властями, что парадоксальным образом привело не к усилению руководства, а к его ослаблению. С одной стороны, смягчение борьбы оппозиции стимулировало некоторую разобщенность в рядах власти: отдельные ее представители пытаются усилить свое влияние. С другой — противостояние с Россией, которое, по логике, должно способствовать сплочению руководства, упрочить его единство и эффективность, приняло весьма жесткий характер, негативно отразившись на состоянии государства и общества как в экономическом, так и в политическом плане.

Президент М. Саакашвили направил свои усилия не на восстановление полного и единоличного контроля, а на создание некоторого баланса между разными группировками.

Как раньше, когда "Национальное движение", будучи в оппозиции, заявляло, что все проблемы исходили от Шеварднадзе, и утверждало: "Уйдет Шеварднадзе, и все будет хорошо", — так и теперь власти стараются рассматривать Россию в качестве ключа для разрешения и проблем территориальных конфликтов, и внутренних неурядиц.

На этом фоне руководство обращалось не только к оппозиции, но и ко всему обществу с призывами оставить в стороне разногласия и объединиться ради общей цели — противодействия данной угрозе. Сделав главными в политической повестке дня внешнеполитические вопросы, по которым у оппозиционеров сходные с руководством страны позиции, власть как бы не оставила поля для деятельности своих политических противников.

В данном контексте знаковое значение принимали усилия властей, направленные на ускорение процесса урегулирования конфликтов и усиление безопасности в республике.

Операция в Кодорском ущелье

Еще в апреле 2005 года министр обороны страны Ираклий Окруашвили принял решение расформировать в Кодорском ущелье отряд местной самообороны "Монадире" ("Охотник"). Однако реализовать его полностью не удавалось больше года: значительная часть указанной структуры не сложила оружия. Видимо, исходя из общего курса руководства на ускорение процесса восстановления территориальной целостности, летом 2006-го силовые ведомства предприняли попытку установить полный контроль над ущельем, и 23 июля часть отряда "Монадире" во главе с Эмзаром Квициани — бывшим командиром отряда и экс-уполномоченным президента — объявила о неповиновении Тбилиси. В конце июля — начале августа в ущелье была проведена силовая операция, и контроль высшего руководства был полностью восстановлен. Ущелье получило новое официальное название "Верхняя Абхазия", и туда решили перевести правительство Абхазии в изгнании, которое до того располагалось в Тбилиси.

Усилия властей "против подрывной деятельности России"

Именно так были официально представлены две значительные акции, осуществленные силовыми ведомствами страны.

  • 1.  Арест сторонников бывшего министра госбезопасности Грузии Игоря Гиоргадзе. Он, уже несколько лет находящийся в розыске по обвинению в организации покушения на Э. Шеварднадзе, и его сторонники, активизировавшиеся весной, хотя и называли себя единственной настоящей и непримиримой оппозицией, в таком амплуа не воспринимались большей частью населения. Оппозиционные партии и общественные группы не поддерживали с ними контактов, а некоторые считали их "пятой колонной", прямо управляемой и финансируемой Федеральной службой безопасности России.
  • Шестого сентября сотрудники МВД Грузии задержали большую группу членов партии Гиоргадзе "Справедливость", которых обвинили в попытке организации государственного переворота.

    Учитывая слабую социальную поддержку этой партии, власти, скорее всего, видят в ней "руку Москвы".

  • 2.  Арест офицеров ГРУ России. 27 сентября по обвинению в шпионаже были задержаны офицеры Главного разведывательного управления России. Было заявлено, что они планировали организовать серьезные провокации, во избежание которых было принято решение об их аресте.
  • Резко негативная реакция Москвы, видимо, оказалась неожиданной для Тбилиси, и через несколько дней задержанных — при посредничестве ОБСЕ — освободили. Тем не менее смягчить позицию России не удалось: сразу после этого РФ объявила Грузии транспортную и экономическую блокаду, которая продолжается по сей день.

    Перестановки в правительстве

    Внешние вызовы обусловили существенные изменения конфигурации внутривластных взаимоотношений, наиболее значимое из которых, несомненно, уход из политики министра обороны И. Окруашвили, давнего соратника президента М. Саакашвили, имевшего самый высокий рейтинг среди грузинских чиновников, а также имидж решительного лидера. Его жесткие политические заявления, в том числе обещание встретить 2007 год в Цхинвали, вызывали беспокойство не только руководства сепаратистов и России, но и значительной части западных политических кругов. Видимо, это и обусловило — после отмечавшегося в конце сентября резкого обострения российско-грузинских отношений — перевод Окруашвили на должность министра экономического развития (10 ноября). Через неделю он — уже по собственному желанию — покинул этот пост и прекратил политическую деятельность.

    Перестановки в правительстве, последовавшие за этим, не имели весомого политического подтекста: министром обороны был назначен бывший глава финансовой полиции Давид Кезерашвили, а министром экономического развития — экс-руководитель Администрации президента Георгий Арвеладзе.

    Таким образом, несколько усилились позиции министра внутренних дел Вано Мерабишвили и представителей группы Института свободы1.

    Поиск путей усиления легитимности власти

    Для режима Саакашвили чрезвычайно важна внешняя поддержка, которая в определенной степени воздействует и на легитимность властей в глазах населения республики. В связи с этим президент был вынужден пойти на некоторые уступки для сохранения благосклонного отношения Запада. Если до того руководство страны старалось обосновать внутреннюю легитимность внешней (высокая оценка "революции роз", позиционирование Грузии как форпоста демократии в регионе и т.д.), то в сложившейся ситуации оно вынуждено исходить из обратного: М. Саакашвили пытается создать на Западе впечатление, что в республике нет серьезной политический альтернативы и основная часть населения безоговорочно поддерживает его политический курс.

    Оппозиция

    Весной определяющим фактором противостояния между властями и их оппонентами стал общественный настрой, а не те или иные политические инициативы оппозиции. Наблюдался новый прецедент — участие ряда групп сугубо общественного толка, не имеющих особых преференций по отношению к политическим партиям, в совместных с последними акциях протеста. Кроме того, более четко проявились потенциал и границы сотрудничества оппозиционных партий.

    Политические события того времени были изначально спровоцированы, казалось бы, далеким от политики происшествием — убийством (на почве личного конфликта) сотрудниками Министерства внутренних дел молодого человека, Сандро Гиргвлиани. По мнению оппозиции, части социума и ряда неправительственных организаций, арест непосредственных "исполнителей" убийства не снял ответственности с властей. Оппозиционные партии провели совместные митинги с требованием отправить в отставку министра внутренних дел. Вторым провоцирующим событием стало введение с 1 марта больших штрафов за неиспользование в розничной торговле кассовых аппаратов, что вызвало волну негодования мелких торговцев. Их протестные уличные акции слились с аналогичными выступлениями, организованными по поводу убийства Гиргвлиани.

    В отличие от многих примеров из прошлого, когда критика оппозицией деятельности власти игнорировалась и делегитимировалась риторикой членов парламентского большинства, в данном случае она вызвала серию действий по выправлению ситуации. Как мы уже отмечали, были арестованы непосредственные "исполнители" упомянутого убийства, приостановлено практическое применение закона о кассовых аппаратах, а также проведен ряд оперативных действий, о которых широко сообщали СМИ, чтобы повысить рейтинг МВД.

    Однако, как оказалось, оппозиция не в полной мере была готова к решению поставленной перед ней задачи: трансформировать общественное возмущение, вызванное вышеописанными событиями, в последовательную политическую позицию.

    Можно предположить, что углубление и расширение сотрудничества оппозиции и социальных групп явилось бы единственно возможным путем формирования репрезентативной политической альтернативы существующей власти. Определенное сдерживающее влияние на активность оппозиции было обусловлено тем, что с апреля главное место в политической повестке дня постепенно стал занимать вопрос российско-грузинских отношений, по которому большая часть оппозиционеров разделяла взгляды руководства страны.

    Май и июнь политические противники власти провели в переговорах об объединении, а парламентская оппозиция начала бойкот заседаний высшего законодательного органа. Был создан Координационный совет, в котором более-менее постоянно взаимодействовали новые правые, консерваторы и республиканцы, эпизодически — лейбористы, промышленники и Партия свободы. Тем не менее сотрудничество оппозиционных партий не привело к созданию соответствующего избирательного блока, и 5 октября правящая партия "Национальное движение" одержала на местных выборах внушительную победу.

    Ближе к концу осени оппозиционные фракции прекратили бойкот и 24 октября приняли участие в заседании парламента. Так как главным вопросом стало российско-грузинское противостояние, то оппозиция, в основном придерживавшаяся внешнеполитических ориентиров, почти полностью совпадавших с курсом правительства, не смогла найти свое особое место на политическом поле, что резко уменьшило ее мобилизационные возможности.

    Местные выборы

    После принятия в 2005 году закона о местном самоуправлении, существенно изменившего в стране системы местного управления и самоуправления, в 2006-м состоялись выборы новых органов местной власти. Это были первые выборы, проведенные режимом Саакашвили в стабильной ситуации, они продемонстрировали, насколько демократической стала страна после "революции роз" и в каком направлении развивается политическая система.

    День голосования долгий срок оставался не определенным ввиду того, что, согласно поправкам к Избирательному кодексу, президент получил право объявить точную дату не позднее чем за 40 дней до выборов. Политические партии, Центризбирком и его местные структуры, а также другие организации, имевшие отношение к проведению выборов, ориентировались на декабрь, который глава администрации президента публично назвал сроком выборов, однако их назначили на 5 октября. Таким образом, власти до конца использовали преимущество, которое они имели перед своими оппонентами, зная раньше других, к какому времени готовиться. Многие партии оказались в трудном положении. Несмотря на интенсивные консультации, оппозиция не смогла объединиться.

    Как до избирательной кампании, так и в ее ходе эксперты и наблюдатели отмечали факты многочисленных формальных нарушений (впрочем, вряд ли они существенно повлияли на конечный результат). Правящая партия получила подавляющее большинство голосов как по всей стране, так и в столице.

    Прошедшие выборы свидетельствуют о следующем: 1) режим Саакашвили поддерживает значительная часть населения и голосует за него; 2) другая часть граждан (возможно, еще более существенная) не поддерживает ни власть, ни оппозицию; 3) правящая партия никогда не допустит равной конкуренции, если в результате она сможет утратить власть (или хотя бы подавляющее преимущество над оппозицией); 4) в сложившейся системе квазипартий государства, когда оппозиции приходится бороться не с правящей партией, а со всем госаппаратом, она вряд ли сможет прийти к власти путем выборов.

    Электоральный процесс, реализованный 5 октября, продемонстрировал, что большая часть населения относится к политической жизни индифферентно. Хотя многие аналитики и сама оппозиция неоднократно подчеркивали, что низкая явка на выборах (особенно в Тбилиси, где в голосовании участвовало менее 40% избирателей) — свидетельство негативного отношения большинства граждан к властям и проводимой ими политике; думается, что нигилизм населения не в меньшей степени показывает, что в сегодняшней оппозиции оно не видит проводника своих интересов и альтернативы политическому курсу руководства страны.

    Общество и СМИ

    Наука и высшее образование

    В первой половине года активизировались различные общественные группы: мелких торговцев, движение работников научных и образовательных учреждений, студенчество, ряд неправительственных организаций. Дело в том, что попытки прямого сотрудничества указанных объединений с правительством, имевшие целью защиту их интересов, к желаемому результату не привели.

    Назначение нового ректора Тбилисского государственного университета (ТГУ) Георгия Хубуа свидетельствует о намерении руководства Министерства образования решительней и радикальней осуществлять начатые два года назад реформы системы высшего образования, в первую очередь в ТГУ (главном по значению вузе страны). Под общими лозунгами евроинтеграции и присоединения к Болонскому процессу, Министерство последовательно проводит курс на маркетизацию и "оптимизацию" высшего образования и науки. В конце 2005 года, несмотря на резкое противодействие руководителей и авторитетных ученых из Академии наук республики, НИИ вывели из состава АН, они перешли под контроль Министерства (как независимые юридические лица публичного права) то есть систему АН практически ликвидировали. На переходный период (с конца 2004 г. до 2007 г.) в вузах упразднены автономия и выборность всех административных постов. Продолжается (а частью уже проведено) существенное сокращение преподавательского состава. Бывший ректор ТГУ Русудан Лордкипанидзе, назначенная в начале 2005-го, начав как сторонник и проводник радикальных реформ, инициированных Министерством образования, с течением времени была вынуждена считаться с недовольством подавляющего большинства профессуры и несколько смягчить резкость решений Министерства. Начавшееся противостояние между Министерством и ректором завершилось отставкой последней. За несколько месяцев в университете произошла радикализация, в частности усилилась конфронтация между большей частью профессуры и новым ректором, а также руководством Министерства образования, на данном этапе завершившаяся полной "победой" Министерства.

    Мердок приходит на грузинский медиарынок

    В конце апреля крупная американская медиакорпорация "News Corp", которой владеет известный магнат Руперт Мердок, приобрела акции телекомпании "Имеди", принадлежавшей грузинскому бизнесмену Бадри Патаркацишвили. Сегодня "Имеди" —наиболее популярный и финансово обеспеченный канал, имеющий высокий рейтинг не только в силу качества вещания, но и за счет того, что ведет сбалансированную эфирную политику. А проправительственные независимые компании "Рустави-2" и "Мзе" за последние два года в значительной степени потеряли доверие телезрителей. Что касается общественного вещания, то оно и прежде не могло конкурировать с независимыми каналами и не имеет существенного влияния на аудиторию.

    Ввиду того что рекламный рынок страны чрезвычайно беден, телевещание является убыточным бизнесом, то есть вряд ли Мердок руководствовался коммерческими интересами. Вышеуказанное событие следует расценивать в первую очередь как политическое, хотя пока еще рано судить о его возможных последствиях для политического расклада сил. В любом случае сложившаяся ситуация усиливает позиции Б. Патаркацишвили как политического "игрока", создавая его телевидению и бизнесу определенный иммунитет.

    Конфликты

    В конце мая в российской официальной позиции относительно территориальной целостности Грузии впервые был поднят вопрос о возможности учитывать принцип самоопределения при разрешении территориальных конфликтов. Главным аргументом опять же выдвигалась необходимость установить единые подходы к их разрешению как в Европе, так и на постсоветском пространстве.

    Во влиятельных политических кругах Запада осознают, что РФ твердо определила (во всяком случае, на ближайшую перспективу) свои взгляды на проблемы Абхазии и Южной Осетии (разумеется, не в пользу Грузии), и на данном этапе стоит задача не ускорения политических решений, а, напротив, стабилизации ситуации, соответственно, смягчения и исключения наиболее конфронтационных моментов в отношениях между Тбилиси и Москвой. Создается впечатление, что западное сообщество настроено в лучшем случае законсервировать территориальные конфликты Грузии на неопределенное время.

    Выборы и референдум в Южной Осетии

    В октябре в Южной Осетии (ЮО) прошли референдум и выборы президента, а наряду с ними — альтернативные выборы. Несмотря на то что власти Грузии не признают легитимными ни те, ни другие выборы, очевидно, что альтернативные организовали из Тбилиси. По замыслу они должны были в первую очередь продемонстрировать мировой общественности, что все обстоит не так, как декларирует сепаратистский режим Кокойты: половину территории бывшей автономии контролирует Грузия, ее поддерживает значительная часть населения ЮО, не желающая независимости и дальнейшей интеграции с Россией.

    Тем не менее альтернативные выборы, возможно, будут иметь и некоторые другие последствия, нежелательные для Грузии: 1) создание подобия альтернативного правительства окажется весомым аргументом в пользу не только присутствия, но и усиления (с соответствующим расширением их функций) миротворческих сил, которые в такой ситуации могут быть только российскими; 2) сепаратистское правительство не только не согласится иметь дело с "альтернативными коллегами", но и поставит под сомнение свои обязательства по ведению переговоров с Тбилиси, так как, пытаясь создать альтернативное правительство, сами власти Грузии как бы отказываются от признания сепаратистского правительства в качестве партнера по диалогу. Это способно еще больше усилить роль и присутствие РФ в зоне конфликта.

    Россия старается усилить влияние в конфликтных зонах

    Шестого декабря Государственная Дума РФ приняла заявление по итогам референдума и выборов в ЮО, а также обращению сепаратистского руководства Абхазии. Госдума полагает, что Россия должна выстраивать свою политику с учетом свободного волеизъявления народов конфликтных зон, к тому же — в соответствии с международно-правовыми нормами и российским законодательством. 22 декабря с аналогичным заявлением выступил и Совет Федерации Федерального Собрания.

    В ответ на это парламент Грузии принял довольно умеренное (по традиционным национальным меркам) заявление, в котором обратился к международным организациям и главам дружественных государств, указывая на несправедливость и правовую несостоятельность принятых в РФ документов. На первый взгляд, довольно сдержанная реакция не только парламента, но и большей части политиков Грузии на столь значительное (если не сказать беспрецедентное) решение России кажется парадоксальной. Упомянутые заявления четко указывают, что в отношении Абхазии и ЮО российская сторона предполагает проводить новую политику, которая может быть де-факто независимой от точки зрения Запада. Теперь РФ готова усилить сотрудничество с сепаратистскими регионами практически во всех сферах, придав ему и определенную "правовую" основу (может, и не признанную международным сообществом).

    Складывается впечатление, что руководство Грузии оказалось в трудном положении. Существующий формат разрешения конфликтов претерпевает серьезные изменения, контуры которых не очерчены. Со стороны эти трансформации кажутся Тбилиси невыгодными, но, что самое главное, власть сама не в состоянии в значительной степени влиять на процесс.

    Исходя из прошлого опыта и результатов, позиция руководства Грузии относительно вывода российских миротворцев из Абхазии и ЮО логична: Россия не нейтральная сторона — она защищает интересы сепаратистских режимов. Хотя на неформальном саммите Россия — ЕС президент РФ Владимир Путин заявил, что Российская Федерация не поддерживает стремления Абхазии и Южной Осетии отделиться от Грузии, однако тут же добавил, что ситуация развивается в направлении возможного кровопролития и грузинские власти тяготеют к восстановлению территориальной целостности военным путем. В. Путин призвал международное сообщество принять меры, чтобы не допустить кровопролития в регионе.

    Москва пытается доказать, что проблема заключается не во взаимоотношениях России с Грузией, а в отношениях последней с ее конфликтными зонами. Стремясь направить международное общественное мнение в это русло, РФ параллельно характеризует существующие противостояния как конфликты "между Грузией и Осетией и между Грузией и Абхазией", чем ставит под сомнение вопрос территориальной целостности Грузии.

    В то же время М. Саакашвили отрицает возможность начала вооруженных действий со стороны Грузии. По-видимому, подтверждением ее мирного курса должен был послужить и уход с поста министра обороны Ираклия Окруашвили, символизировавшего военный сценарий развития ситуации.

    Альтернативой этому патовому положению могут стать отказ противостоящих сторон от стремления найти политическое решение конфликтов на текущем этапе или прекращение воинственной пропаганды и начало процесса примирения между народами (населением).

    Не исключено, что М. Саакашвили и его команда не совсем адекватно оценили ситуацию. Получив после "революции роз" огромную поддержку Запада, особенно Соединенных Штатов и некоторых посткоммунистических государств, они, может быть, ожидали содействия иного рода, которое могло бы привести к урегулированию конфликтов. Руководство страны посчитало, что напряженность отношений США, НАТО и ЕС с Россией достигла критического уровня, при котором Тбилиси получит безоговорочную и всестороннюю политическую и материальную поддержку в конфронтации с РФ. Однако, как и следовало ожидать, это оказалось поверхностным и упрощенным видением весьма сложных (порой и противоречивых) взаимоотношений названных выше влиятельных акторов международной политики. Необходимо отметить, что подобному пониманию также способствовала значительная часть западных политических кругов и экспертного сообщества, неверно трактующих суть "революции роз" и развернувшихся после нее политических процессов.

    Вместо послесловия

    Следует ожидать, что сложившаяся во второй половине 2006 года ситуация, когда внутриполитическая жизнь в основном определялась внешнеполитическими вызовами, станет характерной и для 2007-го, причем, видимо, главную роль опять будут играть российско-грузинские отношения.

    Исходя из сегодняшних реалий, можно сказать, что взаимоотношения между Россией и Грузией перешли в новую стадию. Положение тупиковое и, по-видимому, не подлежит урегулированию дипломатическими методами тех политиков, которые ныне правят этими странами. Напряженность между государствами носит не эпизодический характер, как было раньше, а становится системной и долгосрочной. Как грузинские, так и российские власти оказались заложниками сложившейся ситуации. РФ будет довольно трудно оставить без поддержки сепаратистские режимы, а грузинское руководство не сможет променять территориальную целостность на вступление в НАТО.

    Отношение общества к теперешнему положению, видимо, не претерпит кардинальных изменений. Даже радикальные политические оппоненты правительства Саакашвили одобрили его действия и резко критикуют позицию России. Очевидно, что наличие сильного внешнего противника способствует ограничению в Грузии свободы самовыражения и укрепляет существующие авторитарные тенденции.

    Общая ситуация свидетельствует о том, что руководство республики растеряно: курс на резкое противостояние с Россией не получил поддержки Запада в той степени, в какой оно ожидало (или, во всяком случае, к которой стремилось); в то же время РФ ужесточила свою позицию — все ее действия (от эмбарго на вино, минеральную воду — до цены на газ и постановлений относительно Абхазии и Южной Осетии) указывают на постоянность и планомерность курса, направленного на ослабление уже не только власти М. Саакашвили, но и всего грузинского государства.

    Видимо, Москва разочаровалась в надеждах найти в Тбилиси альтернативные Саакашвили политические силы, приемлемые для сотрудничества. Для России стало очевидным, что в этой роли невозможно задействовать группу Гиоргадзе, а в вопросах российско-грузинских отношений другие оппозиционные структуры мало отличаются от правящей партии. Приняв во внимание и тотальную немощность оппозиции (что, помимо прочего, выразилось в весьма скромной ее поддержке населением на выборах местных органов власти), в РФ полагают, что единственная возможность ослабить режим Саакашвили — обессиливание грузинского государства и его экономики.


    1 О группе Института свободы см.: Центральная Евразия 2005. Ежегодник. Швеция: CA&CC Press, 2006. С. 158—159. к тексту

    SCImago Journal & Country Rank
    Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL