МЕЖДУНАРОДНАЯ ЖИЗНЬ

Муратбек ИМАНАЛИЕВ, Эрлан АБДЫЛДАЕВ


Муратбек Иманалиев, президент Института общественной политики, Чрезвычайный и Полномочный Посол (Бишкек, Кыргызстан)

Эрлан Абдылдаев, эксперт Института общественной политики, Чрезвычайный и Полномочный Посол (Бишкек, Кыргызстан)


После известных событий 24 марта 2005 года авансированный кредит доверия международного сообщества новому руководству КР во главе с К. Бакиевым был весьма высок. Все еще имеющийся ресурсный потенциал мог бы принести стране, разумеется при грамотном его использовании, а также жесткой и конструктивной демонстрации важнейших элементов внутренней политики, весьма неплохие политические и иные дивиденды.

В этом контексте проведенные руководством Кыргызстана конституционная, административная и экономическая реформы, реальное снижение уровня коррупции, борьба с организованной преступностью (включая жесткое противодействие попыткам криминалитета интегрироваться во власть) и твердая нацеленность на решение других кризисных проблем могли бы прибавить существенный "капитал" не только для внутреннего, но и для гибкого внешнеполитического маневрирования. Однако, к сожалению, руководство республики, поглощенное борьбой с оппозицией за власть, не смогло решить эти проблемы или хотя бы обозначить принципиальные подходы к их решению, и в результате в глазах внешнеполитических партнеров Кыргызстан все больше обретает имидж не только нестабильного, но и непредсказуемого государства. Нередко складывается впечатление, что те или иные решения принимаются не столько под давлением, сколько по подсказке извне.

Ожесточенная борьба за власть, не утихавшая весь год, в определенном смысле объективно отодвинула на второй план решение внешнеполитических проблем, что, по всей видимости, и определило низкую активность, нацеленность и результативность, став причиной размытости и неустойчивости приоритетов руководства КР в этой сфере. Данное обстоятельство зачастую приводило к внешнеполитическим дискурсам, что, несомненно, может иметь долговременное, негативное влияние на отношения Бишкека с внешним миром, так как, к сожалению, отмечались разнонаправленные по своей сути и содержанию заявления и акции руководства государства в контактах с некоторыми внешнеполитическими партнерами.

В складывавшейся внутриполитической ситуации, при возрастающем прессинге со стороны западных стран, выражавших определенное недовольство ходом в КР демократических реформ, ее власти, по-видимому, сделали вынужденный и в целом ожидаемый акцент на укрепление отношений с традиционными и более понятными партнерами, преимущественно с соседними республиками и с другими государствами СНГ. При этом приоритетными международными (в том числе региональными) организациями руководители Кыргызстана называли в основном СНГ, ОДКБ, ЕврАзЭС и ШОС. В своем послании народу Кыргызстана (28 сентября) президент страны К. Бакиев заявил о завершении разработки новой внешнеполитической концепции Кыргызской Республики, в которую, по его словам, внесены соответствующие коррективы и которую он предложил Жогорку Кенешу (парламенту) принять в качестве закона. Однако проект вышеуказанной внешнеполитической концепции до конца года так и не был обсужден в парламенте и не был обнародован.

Пробуксовка преобразований, прежде всего конституционной реформы, а откровеннее — откат от общих демократических ценностей; неопределенность и частые изменения в позиции по дислокации подразделений воинского контингента США на авиабазе Манас; выдворение дипломатов Соединенных Штатов, да и в целом — ухудшение отношений с Вашингтоном; проблема с узбекскими беженцами; периодическая критика отдельными политиками соглашений с Китаем по вопросам государственной границы; обострившаяся в конце года проблема присоединения к программе ХИПК; водноэнергетические и пограничные проблемы с соседями — таков неполный перечень вопросов, которые руководству КР приходилось обсуждать с внешнеполитическими партнерами. К тому же по ряду этих проблем у Бишкека отмечалось явное отсутствие единства взглядов. Однако еще больше удручает то, что нередко внутренние, в принципе естественные разногласия в высших эшелонах власти становились достоянием СМИ и общественности задолго до принятия принципиальных решений (в ущерб внешнеполитическому имиджу страны).

Отсутствие у К. Бакиева прочных внутриполитических позиций, вплоть до потенциальной угрозы досрочного ухода под давлением оппозиции с поста президента, умноженные на его внешнеполитические дискурсы, привели к тому, что большинство внешнеполитических партнеров КР предпочли занять преимущественно выжидательную позицию, либо жестко зафиксировав свои интересы, либо заморозив отношения с Бишкеком на минимально приемлемом уровне. В этом плане показательно, что за весь год Кыргызстан не посетила ни одна делегация на уровне президента или премьер-министра: главы государств и правительств, совершавшие турне по странам Центральной Азии, предпочитали Бишкек не посещать.

Некоторые эксперты отмечают, что внешнеполитическая установка "Возращение Кыргызстана домой — в Центральную Азию", заявленная К. Бакиевым в начале своего президентства, начала работать, но, к сожалению, в негативном для Бишкека русле. В силу неустойчивости диалога с ключевыми партнерами и отсутствия заинтересованности в движении навстречу друг другу внешнеполитическое поле для президента начало сужаться до рамок отношений с Россией, центральноазиатскими соседями, с некоторыми другими странами СНГ и в качестве исключения — с Ираном и Турцией. Активность же на других важнейших направлениях: американском, европейском, азиатском — вряд ли можно назвать позитивной и результативной. Дальнейшее механическое следование реализации вышеуказанной доктрины способно привести к разрушению баланса интересов внешних сил в КР, ее попаданию в зависимость от одного полюса, что в конечном счете способно оказаться причиной потери самостоятельности на международной арене.

Сегодня, как было отмечено выше, уже просматривается тенденция перехода Бишкека от многовекторности к доминированию во внешнеполитических ориентирах и в угоду личным пристрастиям высшего руководства преимущественно одного вектора — северного.

Несмотря на предпринятые руководством республики и лично ее президентом К. Бакиевым настойчивые усилия по сближению с внешнеполитическим партнером номер один — Россией, кыргызско-российские отношения, к сожалению, не получили очевидного развития. Сторонам, прежде всего первым руководителям, по всей видимости, пока не удалось до конца преодолеть синдром неисполнения Бишкеком своих обещаний, в частности астанинского заявления ШОС (июль 2005 г.) по дислокации подразделений армии США на авиабазе Манас. Накануне своего первого официального визита в Россию (апрель) К. Бакиев предпринял попытку исправить положение и вернуть себе симпатии российского руководства, еще раз предъявив жесткие требования к Вашингтону значительно повысить арендную плату за авиабазу или вывести воинский контингент США из страны. Однако Москва довольно прохладно отнеслась к этому жесту К. Бакиева, незамедлительно отреагировав через начальника Генштаба Министерства обороны РФ Ю. Балуевского, заявившего о том, что Россия не видит для себя проблемы в размещении подразделений Пентагона в Кыргызстане. Согласно официальной информации сторон, основной целью состоявшегося 24—25 апреля официального визита президента КР К. Бакиева в Российскую Федерацию был вывод "двусторонних отношений на качественно новый уровень — на конкретизацию взаимовыгодного сотрудничества, прежде всего в торгово-экономической сфере". Сообщалось также, что в ходе визита состоялось обсуждение вопросов реализации (с участием крупнейших российских компаний) конкретных проектов в нефтегазовой сфере, в энергетике, на транспорте, была затронута тема сотрудничества в сфере миграции и культурно-гуманитарных связей. Однако "прорывных" соглашений или контрактов подписано не было, стороны ограничились лишь протоколами о намерениях. К тому же до конца 2006 года ощутимой для экономики Кыргызстана реализации вышеуказанных протоколов не отмечено. В совместном документе, принятом по итогам визита К. Бакиева, преимущественно нашли отражение интересы РФ, а не КР, особенно в части, касающейся военного присутствия России в Кыргызстане, что, по всей видимости, сегодня представляет основной интерес и структурообразующий элемент всей политики Кремля в отношении Бишкека.

Кроме того, в течение года состоялись визиты в КР министра обороны РФ С. Иванова, руководителя Агентства по атомной энергетике С. Кириенко (в качестве сопредседателя Российско-кыргызской межправительственной комиссии), а также визит премьер-министра Кыргызстана Ф. Кулова в Москву. Однако и они не принесли очевидного прогресса в торгово-экономических и иных направлениях двустороннего сотрудничества.

В середине года в кыргызско-российских отношениях неожиданно появился новый раздражитель. В СМИ КР прошла информация о якобы имевшем месте скоротечном визите Б. Березовского в Бишкек и о его встречах с некоторыми официальными лицами Кыргызстана. Несмотря на отрицания Бишкеком и лично К. Бакиевым самого факта приезда в КР главного оппонента президенту России В. Путину, Генеральная прокуратура РФ тем не менее подтвердила данный факт, что явно не способствовало установлению взаимного доверия между руководителями двух стран.

Наиболее показательными, оказавшими значительное влияние на взаимоотношения Кыргызстана с другими внешнеполитическими партнерами, эксперты считают развитие ситуации вокруг упомянутой нами выше авиабазы Манас и в целом тему кыргызско-американских отношений. В отсутствии экономических интересов в Кыргызстане, при практически нулевом товарообороте и нулевых инвестициях со стороны США, интересы Вашингтона здесь в основном сосредоточены в военно-политической сфере и в продвижении демократических реформ. Для Белого дома авиабаза Манас — ключевой элемент не столько американо-кыргызских отношений, сколько военно-политических интересов во всей Центральной Азии. Этим, скорее всего, и объясняется та многозначительная сдержанность, которую проявили США при неоднократных изменениях позиции кыргызского руководства по данному вопросу, в том числе в апреле в связи с ультиматумом о пересмотре соглашения по аренде авиабазы. В июле завершились инициированные Бишкеком переговоры КР с США о дальнейшем использовании этой авиабазы для поддержки антитеррористической коалиции, действующей в Афганистане. По завершении переговоров секретарь Совета Безопасности Кыргызстана М. Ниязов и заместитель помощника министра обороны США Джеймс МакДугал подписали протокол, согласно которому Пентагон намеревался выделить свыше 150 млн долл. в виде общей помощи и компенсации (в следующем году, после одобрения Конгрессом Соединенных Штатов). Однако данный вопрос до конца не решен и по-прежнему остается основным в кыргызско-американских отношениях.

На "похолодание" двусторонних связей повлияло и внезапное объявление (во второй половине года) "персонами нон грата" двух дипломатов Соединенных Штатов. А завершающим ударом стало убийство в начале декабря гражданина Кыргызстана на авиабазе Ганси, что вызвало справедливое возмущение общественности республики.

Главным событием в кыргызско-китайских отношениях стал государственный визит президента К. Бакиева в КНР, отразивший все проблемные вопросы и нюансы сегодняшних взаимоотношений этих стран. Ожидания Пекина были связаны прежде всего с политической составляющей сотрудничества. В ходе визита высшее руководство Китая попыталось максимально прояснить для себя не только позицию К. Бакиева по ключевым вопросам двусторонних связей, региональной и международной политике, но и ее твердость и неизменность в долгосрочной перспективе. В целом для Пекина речь шла о возможности восстановить пошатнувшееся после событий 24 марта 2005 года политическое доверие между лидерами двух стран, в частности в сфере обеспечения безопасности, что всегда определяло (и будет определять) динамику развития отношений в других сферах, прежде всего в торгово-экономической и в реализации крупных экономических проектов.

Подтверждение преемственности и твердой приверженности нового руководства КР ранее достигнутым договоренностям и соглашениям (главные из них — политического характера) и в урегулировании вопроса о границе было ключевым аспектом содержательной части визита К. Бакиева. Его официальное заявление по этим вопросам, в том числе по границе (несмотря на наличие политических оппонентов в самой КР), Пекин оценил как значительный шаг к восстановлению атмосферы взаимного политического доверия.

Вопрос об американском военном присутствии в Кыргызстане в непосредственной близости от китайских границ также был важной темой переговоров. КНР недвусмысленно выступила за определение временных ограничений пребывания подразделений США на авиабазе Манас и против расширения ее мандата за рамки антитеррористической операции в Афганистане. По всей видимости, Пекин сумел убедить Бишкек в обоснованности своей позиции и заручился его поддержкой. В совместной итоговой декларации стороны заявили по данному вопросу, что "не допустят использования третьими странами своей территории в ущерб государственному суверенитету, безопасности и территориальной целостности другой стороны, а также не допустят создания и деятельности на своей территории организаций и объединений, представляющих угрозу суверенитету, безопасности и территориальной целостности другой стороны".

Экономическая составляющая визита К. Бакиева в Китай по большому счету не стала основной в повестке дня переговоров, и как следствие, несмотря на заявления отдельных кыргызских политиков, в этой сфере не было достигнуто прорывных решений. КНР, не рассматривающая КР в числе перспективных экономических партнеров в регионе, в ходе визита ограничилась тем, что предоставила традиционный грант на поддержку кыргызской экономики (70 млн юаней) и правительственный кредит на строительство цементного завода на юге Кыргызстана, в г. Кызыл-Кия. По приоритетным для Бишкека экономическим проектам — строительству железной дороги Китай — Кыргызстан — Узбекистан и экспорту кыргызской электроэнергии в КНР, которые уже не первый год находятся на стадии изучения и обсуждения, Пекин, как и ожидалось, предложил дополнительно изучить их, что может означать отсутствие у него на сегодняшний день заинтересованности в реализации этих проектов.

В целом визит президента КР К. Бакиева в КНР носил преимущественно политический характер и был направлен на завершение затянувшейся паузы в кыргызско-китайских отношениях, образовавшейся после 24 марта 2005 года. Несмотря на отсутствие прорывных решений в экономической области, ожидать которых сегодня вряд ли реалистично, необходимо признать, что цель — восстановление политического доверия между руководством двух стран — в принципе была достигнута. А это можно считать самым важным итогом визита К. Бакиева в Китай.

Официальные визиты главы республики в страны Центральной Азии — в Казахстан (июль) и Узбекистан (октябрь) — имели для К. Бакиева важное значение с точки зрения признания за ним со стороны политических элит Астаны и Ташкента статуса второго легитимного руководителя соседнего государства. Заявленные цели визитов — стимулирование и решение проблемных вопросов двусторонних политических, торгово-экономических и гуманитарных связей — в целом достигнуты не были. Водные, энергетические, пограничные, миграционные, имущественные и другие двусторонние проблемы с Казахстаном и Узбекистаном вряд ли могли быть решены в ходе одного визита. По оценке экспертов и самих участников переговоров, оба визита носили преимущественно характер "зондажа" позиций и поиска возможных компромиссов. Вместе с тем по уже сложившейся традиции после завершения "успешного" визита в Узбекистан Бишкек получил от Ташкента уведомление о повышении в 2007 году цены на газ примерно на 50%.

Отношения с другими внешнеполитическими партнерами — государствами ЕС, Японией, азиатскими и арабскими странами — не были активными и в принципе остались на прежнем уровне. В течение года стороны обменялись редкими визитами, максимальный их уровень — министерский. Состоявшийся в начале ноября визит министра иностранных дел Германии в КР носил скорее ознакомительный характер, но имел целью выяснение позиций Бишкека по партнерству с ЕС в рамках работы правительства Германии по подготовке Стратегии Евросоюза, определяющей отношения с республиками Центральной Азии.

Позиции Кыргызстана в рамках многосторонней дипломатии в целом также остались без изменений. Наиболее важными для руководства страны вопросами сотрудничества с международными организациями (в том числе региональными), способными оказать как позитивное, так и негативное влияние на внутри- и внешнеполитические позиции Бишкека, можно выделить следующие: отношение к программе ХИПК, реформа ООН, председательство в ШОС. Окончательное решение по первому вопросу, вызвавшее в стране накал страстей, перенесено на 2007 год, однако, судя по высказываниям главы правительства и ключевых министров, вопрос практически решен положительно. По второму вопросу в основном Китай и Япония, чьи интересы столкнулись по реформе ООН, пытались оказать давление на Бишкек с целью получить его "за" при голосовании. Но голосование по реформе ООН перенесено на более поздние сроки, тем не менее руководству КР предстоит принять непростое решение по выбору того или иного варианта реформы ООН, за каждым из которых стоят интересы ключевых мировых держав. Председательство в ШОС и проведение его очередного саммита (в 2007 г.) перешло к Кыргызстану согласно уставным документам Организации, то есть в порядке ротации по алфавиту. Бишкеку выпал хороший шанс продвинуть свои интересы в этой структуре и показать себя всему миру.

В 2006 году явно обозначилась еще одна проблема — управление водными ресурсами Кыргызстана в рамках конкуренции между Россией, США и Китаем. Американская компания "AES" уже почти год работает с администрацией К. Бакиева и с соответствующими министерствами по проблеме инвестирования в строительство гидроэнергетических сооружений в КР, обусловливая свои проекты необходимостью диверсифицировать экспорт электроэнергии из республики в государства Южной Азии через Афганистан. Совершенно очевидно, что такая активность американцев связана не только с попыткой Соединенных Штатов перехватить "гидроэнергетическую" инициативу из рук России, но и с тем, что предложенный ими проект — важный элемент формирования так называемой "Большой Центральной Азии". В ходе своего визита в Бишкек (август) помощник государственного секретаря США Р. Баучер в беседе с президентом республики К. Бакиевым также поднимал этот вопрос и обещал всяческую поддержку со стороны Белого дома. В ноябре премьер-министр КР Ф. Кулов подписал протокол намерений о сотрудничестве с "AES".

Реагируя на активизацию американцев, которые до 2006 года не отвечали на отчаянные призывы руководства Кыргызстана оказать содействие в развитии гидроэнергетики, руководство РФ, до сих пор не проявлявшее видимого интереса к Нарынскому гидрокаскаду, также начало инициировать свои предложения по развитию электроэнергетики в КР.

На состоявшемся в августе саммите ЕврАзЭС президент России В. Путин предложил создать так называемый "Евразийский водноэнергетический консорциум", который мог бы управлять водными ресурсами и выстроил бы инфраструктуру производства, потребления и экспорта электроэнергии. По идее РФ, в систему этого консорциума должны войти водноэнергетические хозяйства Кыргызстана и Таджикистана. Совершенно очевидно, что в данном случае цель Москвы — не только попытка нейтрализовать активность Вашингтона, но и стремление взять в свои руки управление соответствующими ресурсами региона — режимом функционирования и пропуском воды. А это означает усиление влияния Кремля, и прежде всего на Ташкент, Астану, Ашхабад, которые напрямую зависят от водных ресурсов Бишкека и Душанбе. Указанная зависимость связана как с производством сельскохозяйственных продуктов, технических культур, прежде всего хлопка, так и рядом других проблемных вопросов, например, с экологическим равновесием и т.д.

Буквально через неделю по "внезапному" приглашению президента Казахстана в Астане собрались руководители четырех центральноазиатских стран, которые по предложению Н. Назарбаева в очередной раз обсудили вопрос о создании водноэнергетического консорциума региона. РК вновь продемонстрировала свои "водные интересы" в регионе, прежде всего в КР. Н. Назарбаев заявил, что Астана готова инвестировать до 2,5 млрд долл. в экономику Кыргызстана, в первую очередь в его гидроэнергетику.

Узбекистан (в силу отсутствия солидных материально-финансовых средств) пока не в состоянии составить конкуренцию России, США и Казахстану в борьбе за водные ресурсы КР. Но при решении этих проблем "газовый поводок" нередко служит важным инструментом давления на Бишкек.

А в декабре Астана озвучила идею создания водноэнергетического консорциума в рамках ШОС.

В заключение следует отметить, что события, происходившие в Кыргызстане в 2006 году, вновь подтверждают вывод, что при ослабленном и нестабильном руководстве, стагнирующей экономике и общем шатком внутреннем положении страна не может проводить сильную и целенаправленную внешнюю политику. К. Бакиев предпринимал попытки маневрировать на сужающемся в результате проведения его собственной политики поле, пытаясь заручиться поддержкой России и Китая (прежде всего), а также ближайших соседей с целью укрепить свои позиции в качестве второго легитимного президента КР и решить внутренние экономические проблемы республики. Однако следует признать, что с точки зрения среднесрочной перспективы, сделанная им ставка на преимущественное развитие отношений с РФ вряд ли сможет в полной мере компенсировать четко обозначившееся ухудшение отношений с западными странами, прежде всего с США. Исходя из этого, не все достижения во внешней политики 2006 года можно занести в актив К. Бакиева.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL