ПОЛИТИКА

Парвиз МУЛЛОДЖАНОВ


Парвиз Муллоджанов, директор Общественного комитета по содействию демократическим процессам в РТ (Душанбе, Таджикистан)


В новейшую историю страны 2006 год войдет в качестве одного из самых знаковых, так как он характеризует переход РТ к новому этапу развития. Предыдущий период, начавшийся с заключения Договора о мире (июнь 1997 г.) и продолжавшийся почти девять лет, можно назвать постконфликтным. В его ходе республика перешла от хаоса гражданской войны к политической стабильности и относительной предсказуемости во внутренней и внешней политике.

Новый этап, начавшийся с прошедших осенью президентских выборов, это, во-первых, период уже сильной централизованной власти и устоявшегося соотношения между различными "центрами силы" внутри страны. К его началу завершился процесс концентрации власти в руках президента Эмомали Рахмонова и его ближайшего окружения; Объединенная таджикская оппозиция (ОТО) и полевые командиры окончательно ушли со сцены, а существующие оппозиционные партии, отодвинутые на второй план, ныне не в силах бросить вызов правительству. Во-вторых, если в переходный период политика часто выступала впереди экономики, то сегодня на первый план выходят социально-экономические проблемы. Именно от их решения будет зависеть сохранение столь нелегко достигнутой политической стабильности. В-третьих, это период, когда на смену однозначного доминирования пророссийского направления во внешней политике страны приходит более сбалансированный, многовекторный вариант и налаживание связей с новыми геополитическими партнерами.

В целом политическая ситуация в стране и геополитическая обстановка вокруг нее весьма способствуют реализации социально-экономических реформ и притоку внешних инвестиций. Причем такая "тепличная", по выражению одного из российских политологов, обстановка может сохраниться на достаточно долгий срок, что во многом зависит от способности нынешнего руководства эффективно воспользоваться складывающимися благоприятными условиями и новыми возможностями.

Президентские выборы

Несколько последних лет президентские выборы 2006 года оставались основной интригой таджикской политики, правда, с заведомо известным исходом.

Интрига же заключалась в том, кто выступит в качестве основных соперников действующего президента, и не послужит ли эта избирательная кампания источником обострения политического противостояния в стране, что произошло относительно недавно в соседнем Кыргызстане. Большинство оппозиционеров, в первую очередь руководство Партии исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ), вплоть до начала регистрации кандидатов на пост главы государства не определили своего отношения к выборам. Неожиданно трудным для них оказалось найти в партийных рядах желающих выставить свою кандидатуру на выборы с заранее предсказуемым результатом.

На этом фоне исключением была Социал-демократическая партия Таджикистана (СДПТ). Еще задолго до выборов ее председатель, Рахматулло Зойиров, от имени своей партии отказался признать их легитимность. Он, в частности, заявил: "…согласно Конституции РТ период полномочий Президента Рахмонова уже давно закончился. Поэтому он не имеет законных прав на участие в выборах и их результаты будут в этом случае нелегитимными"1. Впрочем, инициативу СДПТ по бойкоту выборов не поддержали другие политические партии, так или иначе признавшие право Э. Рахмонова баллотироваться на следующий срок.

Однако особый интерес в обществе вызывала позиция ПИВТ и Демпартии — основных "наследников" ОТО 1990-х годов. Для них обеих 2006 год оказался во многом переломным — ПИВТ пережила смену руководства, когда после кончины Саид Абдулло Нури партию возглавил его заместитель Мухиддин Кабири; Демпартия же подошла к выборам обезглавленной (ее председателя М. Искандарова осудили на длительный срок тюремного заключения) и расколотой на две фракции, вступившие друг с другом в ожесточенную борьбу, которая продолжается и до сих пор, отнимая у них больше времени и усилий, нежели сама оппозиционная деятельность.

В начале года ПИВТ заявила о намерении выставить своего кандидата на пост президента РТ. Однако на своем съезде, созванном в сентябре специально для определения позиции относительно предстоящих выборов, активисты партии заявили об изменении ее стратегии. В конечном счете партия отказалась от участия в выборах, что обосновала нежеланием обострять политическую обстановку в стране. Так, новоизбранный лидер партии Мухиддин Кабири заявил: "Для многих наличие исламского элемента в политической борьбе рассматривается как угроза демократическим ценностям. Одно только появление среди кандидатов нашего ставленника вызвало бы пересуды о возрождающемся в Таджикистане противостоянии. Так, например, было на парламентских выборах. Сейчас мы дали возможность светским демократическим партиям доказать приверженность декларируемым демократическим ценностям. Если им удалось, то нам остается их поздравить и подкорректировать свою программу. А если нет, то, значит, все разговоры по поводу исламской угрозы в Таджикистане — миф, которым пользуются, чтобы прикрыть свою не очень чистую политическую игру"2. Среди других причин, повлиявших на решение партии, М. Кабири назвал отсутствие четкого законодательства о выборах, а также отсутствие доверия между основными политическими силами. В то же время ПИВТ оставила своим членам право голосовать на предстоящих выборах по собственному усмотрению3.

В отличие от ПИВТ, Демпартия изначально не ставила под сомнение свое участие в выборах. Однако, не сумев выставить единого кандидата, она была обречена на неудачу — кандидат от новообразованной фракции, признанной Минюстом в качестве единственно законного представительства ДПТ, не собрал необходимое количество подписей, и его не допустили к борьбе за пост президента. А непризнанное крыло ДПТ бойкотировало выборы.

В результате ни одна из трех действительно оппозиционных партий не выставила своих кандидатов, что позволило большинству международных наблюдателей усомниться в реальной альтернативности выборов. Но с юридической точки зрения они не были безальтернативными. Наряду с действующим президентом Э. Рахмоновым, выдвинутым от правящей Народно-демократической партии Таджикистана (НДПТ), своих кандидатов выставили так называемые "про- и околоправительственные" партии, из которых лишь Компартия имела реальный политический вес в обществе.

Своих кандидатов выдвинули Аграрная партия и Партия экономических реформ Таджикистана, созданные относительно недавно — в 2005 году, по утверждению некоторых их политических оппонентов, при непосредственной поддержке правительства. От Аграрной партии баллотировался ее председатель, академик Амир Каракулов, от Партии экономических реформ — Олимджон Бобоев, ректор Института транспорта. Коммунистическая партия была представлена депутатом парламента РТ Исмоилом Талбаковым. Проправительственное крыло Социалистической партии Таджикистана (СПТ) — в 2004 году партия раскололась на две части — выдвинуло кандидатом своего лидера Абдухалима Гафарова, а непризнанная ее фракция присоединилась к бойкоту, объявленному социал-демократами4.

Таким образом, из восьми зарегистрированных партий пять приняли участие в выборах, при этом три оставшиеся за бортом представляли оппозицию.

Голосование состоялось 6 ноября. Следует отметить, что это были первые президентские выборы, прошедшие под наблюдением ОБСЕ. А в целом при голосовании и подсчете голосов присутствовало около 170 международных наблюдателей из 32 стран-участниц Организации, а также наблюдатели от стран СНГ.

В итоге действующий президент РТ Эмомали Рахмонов получил 79,3% голосов (из 91% избирателей, участвовавших в выборах).

Результаты выборов признаны легитимными со стороны международного сообщества, подавляющего числа наблюдателей и экспертов. Наиболее положительно оценили их наблюдатели от стран СНГ, признавшие выборы полностью демократичными и прозрачными. Несколько сдержаннее отнеслись к результатам наблюдатели от ОБСЕ, высказавшие ряд достаточно резких критических замечаний. Так, в своем официальном заявлении они зафиксировали, что "президентские выборы, состоявшиеся 6 ноября 2006 года в Республике Таджикистан, не позволили полностью проверить демократическую и избирательную практику в Республике Таджикистан, предусмотренную в Обязательствах ОБСЕ, ввиду отсутствия истинного выбора и значимого плюрализма. В ходе кампании были выявлены существенные недостатки"5.

На состоявшейся в Душанбе пресс-конференции Киммо Кильюнен, специальный координатор краткосрочной миссии наблюдателей ОБСЕ отметил: "…слабая предвыборная кампания и отсутствие серьезных альтернатив подорвали, в какой-то степени, доверие к этим выборам, а также не позволили Таджикистану обеспечить их соответствие нормам истинно демократических выборов… местные СМИ находились под контролем правительства, частные СМИ также испытывали давление властей, а в целом чувствовалась широкомасштабная негласная цензура во время предвыборной гонки"6.

По мнению наблюдателей ОБСЕ, требование представить подписи 5% зарегистрированных избирателей в поддержку кандидата — значительное препятствие для участия в выборах. В этой связи они выразили сомнение, что большинство претендентов действительно смогли собрать необходимое количество подписей (всего шесть участвующих кандидатов представили 1,5 млн, или 47% от общего количества избирателей) для своей регистрации, учитывая краткие сроки и сложные процедуры, предусмотренные для этого процесса.

Внутри страны результаты выборов вызвали гораздо меньше критики, если не считать заявлений представителей трех оппозиционных партий, объяснявших легкую победу президента отсутствием реальных соперников.

Вместе с тем, несмотря на отдельные недостатки избирательной кампании, ее итоги в целом отражают реальную расстановку сил в республике. Это означает, что даже при участии в выборах кандидатов от оппозиции результаты голосования не изменились бы радикально, возможно, они не были бы столь впечатляющими, но тем не менее — с большим преимуществом действующего президента. Достаточно высокий рейтинг Э. Рахмонова обусловлен объективными причинами.

Во-первых, в общественном мнении не изжит страх перед повторением гражданской войны. На этом фоне в глазах среднего избирателя, уставшего от вооруженного противостояния, политическая стабильность ассоциируется с действующим президентом.

Во-вторых, фактор политической стабильности в последние годы подкрепляется достаточно высокими макроэкономическими показателями. Так, за последние пять лет ВВП увеличился на 60% — в среднем на 9,4% в год. Внешний долг, в 2000 году составлявший 108% ВВП, уменьшился до 31% в настоящее время. Если в 2001-м бюджет страны был равен 600 млн сомони, то в 2005-м — более 1,6 млрд сомони, а в 2006-м, по предварительным данным, — 2,2 млрд сомони7.

Правда, на реальных доходах и на уровне жизни населения рост макроэкономики еще практически не сказывается, да и многие ее показатели (в пересчете на твердую валюту) достаточно скромны. Однако за послевоенные годы социально-экономическая ситуация развивалась от плохого к лучшему (чего не скажешь, например, о соседнем Узбекистане, где ситуация складывалась — при изначально более высоком уровне жизни — от лучшего к худшему). Это обусловило доминирование в обществе социального оптимизма, стимулируя и рост популярности президента.

В-третьих, сегодня в стране еще (или уже) нет политиков, настолько популярных и "раскрученных", чтобы составить реальную конкуренцию президенту. В распоряжении Э. Рахмонова не только административный ресурс, но и наиболее крупный и самый эффективный политический механизм — партия власти в лице правящей Народно-демократической партии. В то же время в силу объективных и субъективных причин оппозиционные структуры в Таджикистане ныне не имеют возможности обеспечить своему кандидату пиар, необходимый для победы на выборах главы государства.

С другой стороны, для большинства оппозиционеров (кроме наиболее радикальных) кандидатура Э. Рахмонова изначально представлялась достаточно приемлемой, во всяком случае на фоне ряда политиков из окружения президента, которых в кулуарах и в независимых интернет-изданиях называли в качестве его возможных преемников. За многие годы правления Э. Рахмонова в отношениях власти и оппозиции установились свои "правила игры", что гарантирует определенную предсказуемость в политической жизни страны. Для основных же партий, в первую очередь для ПИВТ, такая предсказуемость сегодня гораздо предпочтительнее неопределенности, которую неизбежно вызовут любые серьезные перемены в руководстве страны.

Формирование нового правительства

Вопрос обновления структур исполнительной власти после президентских выборов активно обсуждался в кулуарах еще задолго до их проведения. Если кандидатура будущего президента в принципе не вызывала сомнений, то состав нового кабинета министров оставался неизвестным вплоть до последнего момента. В околоправительственных кругах ходили слухи о намерении президента после своей победы полностью обновить собственную команду. Некоторые эксперты говорили о возможном приходе во власть нового, более молодого постсоветского поколения управленцев с более рыночным и прозападным мышлением.

После своей победы Э. Рахмонов не стал затягивать с новыми назначениями, уже в конце ноября началось обновление состава правительства, а 1 декабря его основные черты были определены.

В целом обновление команды и органов исполнительной власти прошло по нескольким направлениям.

1. Реорганизация структуры исполнительной власти

Количество исполнительных органов власти уменьшилось — часть министерств утратила свой статус, войдя в состав других в виде отдельных структур (из 19 министерств сохранилось 14). В целом общее количество министерств, государственных комитетов и агентств сокращено с 40 до 298. Так, Минсвязи упразднено и включено в состав Министерства транспорта; упразднено Министерство промышленности, став составной частью Минэкономики; Комитет охраны госграницы (КОГГ) упразднен как отдельная структура и передан бывшему Министерству национальной безопасности, которое получило новое название — Государственный комитет национальной безопасности.

На Министерство культуры возложены функции упраздненного Комитета по делам религии9, на Министерство энергетики и промышленности — обязанности бывших министерств энергетики и промышленности, а также вопросы бывшего Минсельхоза, связанные с пищевой промышленностью. МВД передали функции Министерства труда и социальной защиты населения в части вопросов трудовой миграции населения. Фактически, упразднения избежали лишь министерства юстиции, внутренних дел, иностранных дел, образования, финансов, обороны, здравоохранения и культуры.

2. Кадровые перестановки

В той или иной степени они затронули практически все органы исполнительной власти. Предвыборные прогнозы не оправдались в отношении главы правительства А. Акилова и вице-премьеров, которые остались на своем посту. Также вопреки прогнозам сохранил свой пост председатель Нацбанка М. Алимардонов. Из наиболее значительных кадровых перемен — уход на пенсию министра внутренних дел Х. Шарипова и министра иностранных дел Т. Назарова, работавшего на этом посту почти с середины 1990-х годов. На его место назначен Х. Зарипов, бывший представитель Таджикистана в штаб-квартире ОБСЕ (Вена), а затем посол РТ в США. Неожиданным оказался перевод на второстепенные должности министра юстиции Х. Хамидова и генерала С. Зухурова, бывшего министра безопасности, до последнего времени занимавшего пост председателя Госкомитета по охране границы. Свои должности потеряли также М. Зиеев — министр по чрезвычайным ситуациям, в прошлом ведущий полевой командир от оппозиции, и З. Саидов — министр промышленности10. С их уходом фактически завершилась эпоха высокопоставленных "тридцатипроцентников" — чиновников, пришедших во власть в рамках 30%-й квоты, выделенной ОТО согласно Договору о мире 1997 года.

Одно из значительных нововведений — создание Агентства по борьбе против коррупции и экономических преступлений при Президенте РТ (в январе 2007 г. переименованное в Агентство по государственному финансовому контролю и борьбе с коррупцией РТ).

Волна кадровых перемен охватила и региональную номенклатуру. Давно предсказываемой, но тем не менее неожиданной оказалась отставка руководителя Согдийской области К. Касымова, получившего взамен пост председателя Областного отделения правящей партии — НДПТ. Руководитель Хатлонской области А. Миралиев ушел на повышение, став главой администрации президента. Значительно изменился кадровый состав администрации Горно-Бадахшанской автономной области.

В целом же относительно структурных и кадровых изменений в системе исполнительной власти можно на сегодня сделать два пока еще предварительных вывода.

Во-первых, реформа структуры правительства была явно произведена если не под давлением, то под прямым влиянием международных донорских организаций: Всемирного банка и МВФ. Много лет о сокращении госаппарата как необходимой меры для повышения эффективности исполнительной власти и снижения бюджетных расходов говорилось практически во всех их рекомендациях и обзорах. А реформа 2006 года — наиболее масштабное сокращение госструктуры за весь период независимости. Вместе с тем еще трудно сказать, насколько она окажется эффективной — сокращение количества органов власти далеко не всегда означает уменьшение числа чиновников.

Во-вторых, прогнозы по кардинальному обновлению кадров не оправдались. Президент предпочел сохранить основной состав своей команды и на следующие семь лет. В конечном счете все назначения свелись лишь к простой перетасовке старых кадров, правда, в гораздо больших масштабах, чем обычно. Не оправдались и прогнозы о приходе в новую президентскую команду молодого поколения рыночников-западников. Возможно, им неоткуда было прийти, ибо в республике еще доминируют экономисты советской школы. Ввиду этого вполне объяснимо, почему практически все основные чиновники, отвечавшие в течение последних лет за экономику страны, остались в президентской команде.

В общем, создается впечатление, что многие кадровые назначения оказались лишь вынужденным следствием структурных изменений. Действительно, когда количество органов исполнительной власти сокращается почти в два раза, значительные кадровые перемещения чиновников неизбежны. Вопрос в том, насколько перемена слагаемых скажется на конечном результате.

Кончина Саида Абдулло Нури и выборы нового председателя ПИВТ

Саид Абдулло Нури, председатель ПИВТ, скончался 9 августа, незадолго до президентских выборов. Со времени своего первого ареста в 1986 году и до последнего дня своей жизни он оставался одним из наиболее известных и влиятельных таджикских политиков. Его смерть знаменовала конец эпохи 1990-х годов — политики митингов, вооруженного противостояния и поиска компромисса. Наряду с президентом РТ Эмомали Рахмоновым и лидером Афганистана Ахмад шах Масудом Саид Абдулло Нури был одним из инициаторов таджикского мирного процесса, приведшего к заключению Договора о мире, под которым он поставил свою подпись как глава ОТО.

Под его руководством ПИВТ прошла долгий и трудный путь — от разрозненных подпольных ячеек, первого съезда партии, аморфного объединения митингового и полувоенного образца начала 1990-х до сегодняшней конституционной партии.

В конце 1990-х Саид Абдулло Нури, осознав необходимость скорейшей внутренней перестройки, ввел в руководство партии ряд светски образованных молодых управленцев, которые за несколько лет практически с нуля создали эффективную партийную структуру. Сейчас ПИВТ — партия вполне современного образца, имеет свои представительства практически во всех районах страны.

В последние два года, будучи тяжело больным, Саид Абдулло Нури почти отошел от непосредственного руководства партией, передав бразды правления Мухиддину Кабири, своему первому заместителю и основному реформатору ПИВТ. Таким образом, избрание М. Кабири председателем стало достаточно формальным закреплением уже сложившегося расклада сил в ее рядах.

Раскол в стане демократов

Демократическая партия Таджикистана также является символом таджикской оппозиции 1990-х годов. Созданная через год после февральских беспорядков 1990-го, она была практически первой официально зарегистрированной оппозиционной политической организацией в РТ. Демпартия и ее лидеры — зачинатели и "мозговой центр" почти всех основных мероприятий и митингов 1991—1992 годов, инициировали в начале 1992-го митинговый марафон, вылившийся в конечном счете в вооруженное противостояние между сторонниками правительства и оппозиции.

После военного поражения оппозиции (декабрь 1992 г.), когда ее вооруженные силы передислоцировались в Афганистан, влияние ДПТ в оппозиционном блоке резко пошло на убыль. Отдельные ее представители еще играли значительную роль в ОТО, особенно в ходе мирных переговоров и в процессе заключения Договора о мире (1997 г.). Однако к моменту подписания мирных договоренностей сама ДПТ подошла в раздробленном и аморфном состоянии, практически без четкой партийной инфраструктуры и существенных финансовых источников. После своей легализации (в конце 1990-х) она так и не смогла полностью преодолеть недостатки организационного характера и проводить политику эффективного партийного строительства, что удалось сделать ПИВТ.

В 2005 году М. Искандарова, председателя ДПТ, арестовали по ряду обвинений политического и коррупционного характера (в рамках 30%-й квоты он несколько лет занимал пост председателя ГУП "ТаджикГаз"). Но партия не признала арест своего лидера законным, объясняя его сугубо политическими мотивами.

В 2006 году в ДПТ произошел новый раскол, возможно наиболее серьезный за весь период ее истории. В апреле часть демократов создала фракцию "Ватан" и выступила с резкой критикой политики руководства партии. В свою очередь, большинство руководителей ДПТ не признало эту фракцию, и в августе она провела "общепартийный внеочередной съезд", на котором ее лидер Махмуд Собиров был объявлен новым председателем партии. Но его в этом качестве отвергли остальные члены ДПТ, сохранившие лояльность арестованному М. Искандарову и обвинившие М. Собирова в фальсификации списков подписавшихся для созыва чрезвычайного съезда. Вскоре после этого "искандаровцы" провели свой съезд, на котором сняли его с должности "за бездеятельность".

Таким образом, в партии наступило двоевластие. Минюст РТ сначала отказал новой фракции в регистрации, но когда "искандаровцы" приняли решение бойкотировать президентские выборы, то признал ее единственно законным представителем ДПТ. Правда, ее кандидата не допустили к президентской гонке, так как он не собрал 160 тыс. подписей, необходимых для своей регистрации.

Раскол в партии, не преодоленный до сих пор, практически парализовал деятельность. Но даже если ее фракции и договорятся друг другом, она, скорее всего, надолго покинула ряды ведущих политических партий республики.

Раскол в стане демократов отражает общий затяжной кризис в РТ так называемой "светской" демократической оппозиции, которую с ослаблением ДПТ ныне представляет практически лишь Социал-демократическая партия, также переживающая не лучшие свои дни — недавно из нее вышли несколько ведущих членов (и одна фракция Социалистической партии).

Геополитика: новые перспективы

В 2006 году перед страной открылись новые заманчивые перспективы в сфере геополитики. Таджикистан стал более активно налаживать контакты с новыми внешнеполитическими партнерами (наряду с дальнейшим укреплением связей с РФ).

Частично это вызвано субъективными причинами, прежде всего изрядной долей разочарования, которое многие в РТ испытывают после не слишком удачного сотрудничества с представителями крупного российского бизнеса, в первую очередь с компанией "Русал" (Русский алюминий).

Еще в 2004 году руководство России, стремясь удержать Таджикистан в сфере своего влияния, заявило о своем намерении инициировать в РТ ряд крупных совместных инвестиционных проектов. Как исторический прорыв оценивались тогда итоги визита в республику президента России В. Путина (октябрь 2004 г.), в ходе которого были подписаны крупные экономические контракты на рекордную сумму, составившую около 2 млрд долл.

Российские инвестиции предусматривали строительство в РТ двух крупных гидроэлектростанций: Рогунской (мощностью 3 600 мегаватт и годовой выработкой электроэнергии 13 млрд квт·ч) и Сангтудинской-1, а также строительство нового алюминиевого завода и реконструкция старого11.

Однако вскоре выяснилось, что правительство РФ не желает выделять на таджикский проект бюджетные средства12, а российский крупный бизнес не собирается жертвовать практической выгодой ради абстрактных геополитических интересов. Например, с самого начала РАО "ЕЭС-России" определяло свое участие в проекте в качестве подрядчика, но не основного инвестора.

Что же касается "Русала", то для этой компании проект изначально представлялся выгодным и безопасным (с точки зрения исключения коммерческого риска) лишь при минимизации расходов на строительство, взятия под свой контроль большей части алюминиевого производства и энергетического сектора страны, что неприемлемо для руководства РТ.

В результате строительство Рогунской ГЭС до сих пор не сдвинулось с мертвой точки. В конце концов правительство Таджикистана заявило о намерении отказаться от услуг "Русала" в достройке ГЭС. В ответ Москва предложила Душанбе заменить в проекте "Русал" на РАО "ЕЭС" в качестве подрядчика. В этом случае РФ готова вложить в проект 1 млрд долл. из госбюджета, но в обмен на 50% акций Рогунской ГЭС13.

Затягивание решения по проекту вызывает упреки таджикской оппозиции. В частности, председатель ПИВТ М. Кабири заявил: "Россия не хотела брать на себя обязанность, переложив все на частные структуры, в данном случае на "Русал"… а вот нам не столь важно, кто строит Рогун, Россия или кто-то другой… Если бы изначально Таджикистан позволил бы другим участвовать в проекте, он давно был бы завершен"14. Видимо, в последнее время раздражение начинает испытывать и таджикское правительство. Так, в начале декабря президент Таджикистана заявил, что страна будет достраивать Рогунскую ГЭС на свои средства, ни слова не упомянув о российских партнерах15.

Однако многовекторная внешняя политика страны обусловлена и более объективными причинами. В последние годы растет интерес к Таджикистану со стороны иностранных инвесторов. Правда, он в основном продиктован не только и не столько экономическими, сколько геополитическими соображениями. Так, Запад со значительной долей обеспокоенности следит за участившимися визитами в РТ высокопоставленных российских, иранских, китайских чиновников и бизнесменов, а также увеличивающимися государственными инвестициями этих стран в таджикскую экономику. Для государств Запада, в первую очередь США, особенно неприемлемо усиление в регионе Ирана и предоставление ему свободного доступа к таким стратегическим видам сырья, как таджикский уран (в первую очередь), алюминий и хлопок. Между тем за последние годы в отношениях между Душанбе и Тегераном наметилось значительное улучшение сразу по нескольким направлениям. Иран постепенно становится одним из основных иностранных инвесторов и потенциальных потребителей местного сырья. На сегодняшний день иранские компании уже построили Анзобский тоннель и собираются приступить к сооружению Шахристанского — стратегического для РТ проекта, связывающего южную и северную части страны. Кроме того, Иран приступил к сооружению ГЭС Сангтуда-2, проектной стоимостью 220 млн долл. Однако настоящий прорыв в их отношениях произошел в июле 2006 года, когда президенты Таджикистана и Ирана подписали шесть соглашений о расширении сотрудничества в сфере туризма, торговли и по созданию свободных экономических зон. Тогда же было объявлено, что в ближайшие месяцы основные препятствия на пути реализации этих соглашений должны быть устранены.

Стратегическое значение РТ для Запада значительно возросло и в связи с осложнившейся в 2006 году ситуацией в Афганистане. По данным ООН, сегодня через Таджикистан проходит около 60% всей гуманитарной помощи мирового сообщества Афганистану, и она имеет тенденцию к росту.

В результате международное сообщество все больше поворачивается к Таджикистану (в какой-то мере под давлением обстоятельств), инициируя и финансируя реформирование его экономики и политической системы по западному образцу. Так, в 2006 году РТ посетили сразу три высокопоставленных западных чиновника: министр обороны США, министр обороны Франции и помощник госсекретаря Соединенных Штатов по вопросам Южной и Центральной Азии, — обсудившие с руководством республики вопросы сотрудничества, региональной безопасности и постконфликтного восстановления Афганистана. В мае, во время встречи президента РТ Эмомали Рахмонова с руководством энергетической компании "AEC" (США) было заключено соглашение о строительстве ЛЭП для транспортировки электроэнергии из Таджикистана в Афганистан.

Таким образом, геополитическая конкуренция создает в РТ благоприятный инвестиционный климат, возможности которого руководство республики использует все более умело. Еще несколько лет назад ее правительство не могло найти ни одного реального инвестора для своих макропроектов. Но постепенно складывается ситуация, когда в перспективе оно получит возможность выбирать уже из нескольких предложений, ставя во главу угла интересы Таджикистана.

Что дальше?

В целом 2006 год не принес особых неожиданностей, хотя многие предвыборные прогнозы не подтвердились. Будущая же внешняя и внутренняя политика страны выглядит более предсказуемой, что несколько необычно в свете недавних масштабных структурных перемен в системе исполнительной власти. Однако в связи с тем, что команда и окружение президента остались практически прежними, можно с большой долей вероятности предположить следующее.

В ближайшие годы в стране будет укрепляться система так называемой "управляемой демократии", для которой характерна сильная централизованная власть, регулируемая оппозиция, СМИ и гражданское общество. Это означает, что общественные организации и структуры неправительственного сектора будут иметь свободу действий (в определенных рамках), то есть до тех пор, пока не начнут представлять реальной угрозы существующему режиму (в таком случае их деятельность будет самым решительным образом пресекаться).

В целом речь идет об обществе с активно развивающейся макроэкономикой и значительно отстающей микроэкономикой, малым и средним бизнесом. В экономико-социальном плане это означает, с одной стороны, существенно растущий бюджет, всестороннюю интеграцию страны в систему международной торговли и экономики (минуя во многих случаях Россию), ускоренное внедрение современных технологий и инфраструктур. С другой стороны, это обусловит возрастающий разрыв между богатыми и бедными, замедленное формирование среднего класса, относительно управляемую, но высокую инфляцию. К сожалению, 2006 год так и не принес желаемого успеха в борьбе с коррупцией, которая остается одним из основных барьеров на пути становления эффективной экономики. Создание одного (даже нескольких) государственных агентств вряд ли способно решить проблему, требующую комплексного подхода: формирования свободной судебной власти, независимого и многостороннего общественного контроля, обеспечения прозрачности в организации и проведении тендеров и т.д.

При сохранении нынешних благоприятных внешних геополитических условий складывающаяся в стране политико-экономическая система достаточно устойчива: возникающее в обществе социальное напряжение будет разряжаться за счет массовой трудовой миграции в Россию и в другие республики СНГ, а политическая стабильность в соседних странах (прежде всего в Узбекистане и Афганистане) позволит контролировать распространение таких радикальных партий, как ИДУ и "Хизб ут-Тахрир".

В любом случае избранный президент, вероятно, впервые за годы независимости получил уникальную возможность реализовать большинство своих планов: в его распоряжении послушный парламент, уставший от войны народ, политическая стабильность и широкие конституционные полномочия. При этом в случае неудачи у него нет возможности сослаться на "сложный постконфликтный период".


1 Хамдам Х. Мурури руйдодхои сиесии соли 2006 дар Точикистон // Би-би-си, 28 декабря 2006 (цит. по: [http://civil-taj.info]). к тексту
2 Панфилова В. Неучастием в выборах ПИВТ пытается развеять миф о религиозном экстремизме // Независимая газета, 28 ноября 2006. к тексту
3 См.: Хамрабаева Н. ПИВТ будет участвовать в президентских выборах как наблюдатель // ИА Азия-плюс, 26 сентября 2006, 11:03. к тексту
4 См.: Гуфронов Д. Счастливчики & неудачники 2006-го // Информационное агентство "Азия-плюс", 28 декабря 2006, 10:07. к тексту
5 Миссия ОБСЕ по наблюдению за выборами, "Заявление о предварительных выводах и заключениях", Центр ОБСЕ в г. Душанбе [www.osce.org/odihr]. к тексту
6 Хамрабаева Н. ОБСЕ делает серьезные замечания // ИА Азия-плюс, 7 ноября 2006. к тексту
7 См.: Паеми Президенти Чумхурии Точикистон ба Мачлиси Олии Чумхурии Точикистон, 20 апрели соли 2006 // Минбари халк (Нашрияи Хизби халки-демократии Точикистон), 22 апрели соли 2006, № 29 (396). С. 1. (Послание Президента Республики Таджикистан Маджлиси Оли Республики Таджикистан, 22 апреля 2006 // Народная трибуна (печатный орган Народно-демократической партии Таджикистана), 22 апреля, № 29 (396). С. 1.) к тексту
8 См.: Пирназаров Н. В Таджикистане сформирована новая структура правительства // Азия-плюс, 1 декабря 2006, 08:30. к тексту
9 Решение, позитивно воспринятое ПИВТ: "Такой шаг означает соединение религии, в частности ислама, с культурой, так как религия сама по себе объединение культурных ценностей, и от этого общество только выиграет" // ИА Вароруд, 2 декабря 2006. к тексту
10 См.: Бабаханов У. Выбор президента // Азия-плюс, 7 декабря 2006. к тексту
11 См.: Д. Медведев: Рогун должен быть коммерческим проектом // Азия-плюс, 8 декабря 2006 [civil-taj/info]. к тексту
12 На встрече с участниками Первого форума национальных СМИ СНГ и Балтии в Москве 4 декабря 2006 года вице-премьер России Д. Медведев заявил: "На мой взгляд, в данном случае нет смысла тратить деньги из бюджета. Проект строительства ГЭС должен реализовываться на коммерческой основе. Думаю, и с таджикской стороны подход к Рогуну должен быть коммерческим" // Азия-плюс, 8 декабря 2006. к тексту
13 См.: Россия предлагает Таджикистану поменять "Русал" на РАО "ЕЭС" // Финам, 5 декабря 2006 [civil-taj.info]. к тексту
14 Панфилова В. Указ. соч. к тексту
15 См.: Россия предлагает Таджикистану поменять "Русал" на РАО "ЕЭС". к тексту

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL