МЕЖДУНАРОДНАЯ ЖИЗНЬ

Рашид АБДУЛЛО


Рашид Абдулло, независимый политолог (Душанбе, Таджикистан)


В 2006 году руководство республики, впервые за весь период независимости не обремененное внутриполитической чрезвычайщиной, получило возможность сосредоточиться на создании внешнеполитических условий, благоприятствующих поступательному экономическому развитию страны. В этом же году фактически завершился и процесс формирования постсоветской национальной таджикской государственности, несущей конструкцией которой стал институт сильной президентской власти. Черту под этим растянувшимся на 15 лет процессом подвели подготовка и проведение очередных выборов главы государства.

Ни в республике, ни за ее пределами не было ни малейших сомнений, что главным претендентом на этот пост станет Э. Рахмонов. Но сам президент и его команда стремились к тому, чтобы избиратели голосовали за него как за лидера-миротворца и за руководителя, способного добиться наилучших результатов в реализации стратегически важных для республики экономических проектов. Эту задачу они решали, сосредоточив свои усилия прежде всего на создании условий, позволяющих обеспечить выполнение крупных проектов, по которым уже были достигнуты договоренности с внешними инвесторами. Такими для Таджикистана были (и останутся на ближайшую перспективу) проекты в энергетической и транспортно-коммуникационной сферах, а также проблемы пока стихийно развивающейся массовой трудовой миграции. Политические задачи — обеспечение победы действующего главы государства и успешной реализации проектов развития — настолько переплелись друг с другом, что решались, по сути дела, в едином пакете.

Успешное решение обеих задач прямо зависело от дальнейшего развития связей прежде всего с Россией, Соединенными Штатами, Китаем и Ираном. При этом, стремясь к достижению поставленных целей, руководство республики весьма рационально и умело использовало в интересах страны не только постоянно усиливавшееся соперничество между РФ и США в Центральной Азии, но и все более растущий интерес к региону со стороны Китая, Ирана, Индии, Пакистана, Японии и государств Западной Европы.

Таджикистан — Россия

Наиболее интенсивно в 2006 году развивался российский вектор внешней политики РТ преимущественно в политической и экономической сферах. Естественно, в двусторонних политических контактах прямо или косвенно доминировала тема президентских выборов. Руководство Таджикистана рассчитывало на поддержку Россией кандидатуры Э. Рахмонова, а РФ уже в начале года заявила о поддержке действующего президента РТ. Именно такой подход в наибольшей степени гарантировал обеспечение национальных интересов обеих стран.

Перед началом заседания Межгосударственного совета Евразийского экономического сообщества, состоявшегося в Санкт-Петербурге 25 января, президенты Э. Рахмонов и В. Путин обсудили развитие двусторонних отношений. А накануне, 24 января, посол России в Таджикистане Р. Абдулатипов провел в Душанбе пресс-конференцию, на которой заявил, что у Э. Рахмонова нет оппонентов. Его выступление вызвало острую реакцию оппозиции: 6 февраля представляющие ее Демократическая, Социал-демократическая и Социалистическая партии Таджикистана обнародовали совместное заявление, фактически инкриминировавшее послу РФ вмешательство во внутренние дела республики. Однако демарш этих партий не имел серьезных последствий для таджикско-российских отношений.

20 апреля президент Э. Рахмонов обратился к парламенту со своим ежегодным Посланием, в котором, в частности, квалифицировал сотрудничество с РФ как стратегическое партнерство. В нужное для руководства республики время Москва четко определила свою позицию в отношении президентских выборов. 24 августа председатель Совета Федерации Федерального Собрания РФ Сергей Миронов прибыл в Таджикистан во главе большой делегации российских парламентариев, руководителей ряда областей, а также предпринимателей РФ. Самым важным результатом визита для руководства РТ стало сделанное 25 августа публичное заявление С. Миронова о том, что Таджикистан имеет своего лидера — действующего главу государства, что в республике сложилась многопартийная система и что у России нет вопросов к Таджикистану по его демократической и политической системе. Слова, сказанные буквально накануне официального начала предвыборной кампании одним из наиболее влиятельных руководителей РФ, были не чем иным, как поддержкой его страной выдвижения Э. Рахмонова кандидатом в президенты и внесли весомый вклад в его победу на этих выборах.

15 сентября Э. Рахмонов встретился с премьер-министром России М. Фрадковым, принимавшим участие во встрече глав правительств стран ШОС, и обсудил с ним широкий круг вопросов. Пребывание М. Фрадкова в Душанбе в разгар предвыборной кампании также было выражением политической поддержки действующего президента РТ.

В дальнейшем сотрудничество Душанбе и Москвы, связанное с президентскими выборами в РТ, развивалось по двум направлениям. Первое — обеспечение участия наблюдателей на выборах от СНГ и Межпарламентской ассамблеи (МПА) стран-членов Содружества. Второе — создание для граждан Таджикистана, находившихся в день выборов на территории России (а это большой электоральный массив), условий для голосования.

26 сентября Владимир Гаркин, заместитель Исполнительного секретаря СНГ, открыл в Душанбе офис наблюдателей за президентскими выборами от Содружества. 18 октября представители Международного института мониторинга развития демократии и соблюдения избирательных прав граждан стран-членов Межпарламентской ассамблеи СНГ заявили, что на этапе выдвижения кандидатов политическими партиями, сбора ими подписей в поддержку своих претендентов и их регистрации в Центральной комиссии по выборам и референдумам не зарегистрировано серьезных нарушений действующего законодательства. 4 ноября в Душанбе прибыл Исполнительный секретарь СНГ Владимир Рушайло, он взял на себя руководство работой миссии наблюдателей от СНГ, а 5 ноября в Душанбе прибыл вице-спикер российской Госдумы Владимир Пехтин, возглавивший работу наблюдателей от МПА СНГ.

Как мы уже отмечали, российские власти содействовали организации участков для голосования граждан Таджикистана на территории РФ. Для этих целей были созданы избирательные участки в 27 городах страны: Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Волгограде, Красноярске, Новосибирске, Иркутске, Перми, Ульяновске, Самаре, Саратове, Тольятти, Тюмени, Астрахани, Твери, Туле, Казани, Краснодаре, Калининграде, Рязани, Оренбурге, Пензе, Кемерово, Новокузнецке, Калуге, Челябинске и Ярославле.

После обнародования предварительных результатов голосования (7 ноября) В. Рушайло признал выборы легитимными и свободными. В. Пехтин, также назвав их демократичными, резко отозвался о позиции Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе: "Наблюдатели от ОБСЕ выполняли на сегодняшних выборах роль не наблюдателей, а ревизоров, придираясь к разным мелочам. Стандарты ОБСЕ не приемлемы даже во многих европейских странах, не говоря уже об РТ, где существует свой менталитет и традиции. Навязанная демократия никому еще пользы не приносила..." Эти слова В. Пехтина были не только выражением российской поддержки Э. Рахмонова, но и акцией по нейтрализации критических замечаний и возможных претензий со стороны западных наблюдателей.

Кульминацией всей российской линии в вопросе о выборах в Таджикистане стали телефонный разговор, в ходе которого В. Путин поздравил своего таджикского коллегу с победой, и официальная поздравительная телеграмма президента РФ Э. Рахмонову.

Менее ровно, нежели в политической области, развивалось таджикско-российское сотрудничество в энергетической сфере. Характер и содержание политических взаимоотношений между Таджикистаном и Россией в 2006 году в значительной мере определялись необходимостью разрешения то и дело возникавших проблем в этой области.

Таджикистан и Россия имеют подписанные соглашения по двум энергетическим проектам: Сангтудинской ГЭС-1 и Рогунской ГЭС. Первый проект выполняется успешно: официально строительство возобновлено еще в апреле 2005 года. К 2006-му была создана модель сотрудничества задействованных в этом проекте организаций обеих стран, реанимирована инфрастуктура, созданы условия для развертывания основных работ.

12 января было объявлено, что российская компания "Силовые машины" выиграла тендер на поставку генераторов и другого оборудования для первых трех энергоблоков Сангтуды-1. Э. Рахмонов отметил16 января, что проблем с финансированием проекта нет. 12 апреля он принял руководителя РАО "ЕЭС" Анатолия Чубайса, заявившего, что Россия выполняет свои обязательства, даже досрочно перевела 200 млн долл. на строительство ГЭС.

29 сентября поступило сообщение, что в Москве вице-премьер РТ А. Гуломов обсудил с А. Чубайсом ход работ на Сангтуде-1, определена примерная дата перекрытия русла реки Вахш. А 15 декабря в присутствии президента Э. Рахмонова и А. Чубайса реку перекрыли и началось возведение плотины. Успехи в реализации проекта обеспечивались участием в нем в качестве исполнителя контролируемого государством РАО "ЕЭС", финансированием из российского госбюджета и необходимым уровнем политической поддержки с обеих сторон.

Что же касается проекта Рогунской ГЭС, то его реализация так и не сдвинулась с мертвой точки. Это обусловливалось тем, что стороны разошлись в определении вклада Таджикистана, а это вся инфраструктура и высота плотины. Душанбе настаивал (и настаивает) на том, что стоимость уже созданной инфраструктуры приближается к 900 млн долл., "Русал" же, основной инвестор проекта, оценивает ее не более 300 млн долл. РТ хочет, чтобы плотина ГЭС была каменно-набросной и высотой в 335 м. "Русал" — бетонной и не выше 280 м. При этом российская компания утверждала, что исходит из сугубо экономических предпосылок, а РТ была уверена, что вопрос обрел политическое измерение.

По мнению таджикских экспертов, в частности Рустама Хайдарова, выдвигаемые российской стороной резоны были призваны скрыть политические расчеты Москвы в отношении Ташкента. В октябре 2004 года, когда подписывались соглашения по Рогунской ГЭС, а Узбекистан еще ориентировался на США, отношение РФ к проекту было одним. Однако оно изменилось после резкого охлаждения узбекско-американских связей и возникшей на этом фоне перспективы возможного стратегического партнерства России с Узбекистаном.

Но в реализации Рогунского проекта есть и другие проблемы. Таджикская сторона представлена в данном проекте государственными структурами, а российская — частной компанией. К тому же у этих структур РТ до сих пор не складывается эффективное сотрудничество с крупными частными компаниями. Сангтуда-1 является для обеих сторон в большей степени проектом политико-экономическим. Именно с этих позиций таджикская сторона подходила к проекту Рогунской ГЭС и к возникавшим в связи с его выполнением проблемам. Для "Русала" же Рогун является прежде всего коммерческим проектом, имеющим лишь некую политическую составляющую, что и осложняет решение вопроса.

На состоявшейся 26 мая в Сочи встрече Э. Рахмонов и В. Путин обсудили аспекты развития стратегического партнерства, составной частью которого является участие РАО "ЕЭС", "Русала" и "Газпрома" в проектах в РТ. Однако разногласия по Рогуну вновь не были преодолены. На проходившей 6 июня в Душанбе пресс-конференции посол РФ в Таджикистане Р. Абдулатипов заявил, что с "Русалом" или без него Россия построит Рогунскую ГЭС. Это заявление стало первой публичной политической реакцией Москвы на проблемы строительства Рогунской ГЭС. РФ констатировала серьезность ситуации и стремление сохранить в своих руках проект, реализация которого будет способствовать укреплению ее стратегического влияния в регионе.

Как вариант решения проблемы возникла идея финансировать строительство Рогунской ГЭС из российского бюджета. 20 июня вернувшийся на пост министра энергетики республики Абдулло Еров заявил, что в ходе телефонного разговора, состоявшегося 18 июня, к такой договоренности пришли президенты РТ и РФ, что создана правительственная комиссия по данному вопросу и вскоре будет подписано новое соглашение. На состоявшейся 22 июля в Москве встрече Э. Рахмонова и В. Путина президент России подтвердил намерение РФ участвовать в строительстве Рогунской ГЭС. И все же 2 августа представитель "Русала" в Таджикистане заявил, что слова В. Путина не следует понимать как обещание финансировать строительство этой ГЭС из бюджета РФ.

Вопрос о Рогуне вновь обсуждался на встрече двух президентов, проходившей в Сочи 17 августа. 20 сентября посол Р. Абдулатипов озвучил позицию премьер-министра РФ М. Фрадкова, изложенную в ходе встречи с Э. Рахмоновым: Душанбе и "Русалу" следует все же достичь по Рогуну разумного компромисса, который должен отвечать как национальным интересам РТ, так и коммерческим целям российской компании.

На открытии Международного энергетического форума (27 октября) Э. Рахмонов впервые заявил о возможности реализации Рогунского проекта самой РТ. При этом он подчеркнул, что двери для любых инвесторов всегда открыты. А 30 октября первый заместитель руководителя компании "Барки Точик" ("Таджикэнерго") А. Силантьев детализировал позицию таджикской стороны: "Реализация Рогунского проекта откладывается вот уже два года. Условия соглашения не выполняются. Цели, преследуемые "Русалом", не отвечают нашим интересам... Если "Русал" откажется строить Рогун, Таджикистан вернет ему затраченные средства и найдет новых инвесторов".

Однако 31 октября замминистра энергетики П. Мухиддинов несколько смягчил позицию Душанбе, отметив, что соглашение с "Русалом" по строительству Рогуна никто не расторгал. Тем не менее он подчеркнул, что, если условия этого соглашения не будут соблюдены, таджикская сторона может пересмотреть его. Демарш был подкреплен состоявшейся в рамках упомянутого форума встречей главы государства с министром энергетики Пакистана, который заявил о заинтересованности своей страны участвовать (инвестициями) в реализации Рогунского проекта.

На протяжении всего постсоветского периода Пакистан и потенциальные инвесторы из других мусульманских стран проявляли интерес к таджикским энергопроектам. Однако руководство РТ предпочитало вести соответствующий разговор исключительно с РФ. Лишь с 2004 года, когда стала очевидной ее неконкретность относительно капиталовложений в эти проекты, республика позитивно реагирует на предложения других возможных партнеров. Но и в этом случае Душанбе отдает предпочтение тем из них, кто не имеет политических проблем с Россией или не угрожает российским интересам в Таджикистане. Такую последовательность РТ не всегда адекватно воспринимают в РФ. Свидетельство тому — и озвученная 4 декабря первым вице-премьером российского правительства Д. Медведевым позиция, фактически поддерживающая подход "Русала" к решению проблемы Рогунского проекта.

Таджикистан — США

На протяжении всего года для отношений между РТ и США была характерна обоюдная заинтересованность в сохранении и приумножении достигнутого прежде уровня взаимопонимания и сотрудничества. Этому способствовали традиционно неконфликтные связи между двумя странами, а также стремление заручиться поддержкой друг друга в решении задач по обеспечению своих национальных интересов. Для США — в Центральной Азии и Афганистане; для Таджикистана — в упрочении независимости, национального суверенитета, обеспечении благожелательного отношения международных финансовых институтов.

В 2006 году двусторонние контакты развивались "точечно", то есть концентрировались на ограниченных направлениях, не отличаясь особой интенсивностью. Как правило, инициативы шли с американской стороны, фактически нацеливаясь на снижение влияния России не только в республике, но и в Центральной Азии в целом, а также на сдерживание развития таджикско-иранских отношений и, возможно, на более плотное вовлечение Душанбе в проект Вашингтона в Афганистане. Решению этих вопросов были призваны способствовать контакты на политическом уровне, сотрудничество на двусторонней основе и в рамках партнерства с НАТО в военной сфере, оказание технической и прочей помощи МВД, таджикским погранвойскам, реализация проектов МВФ, ВБ, АБР, в которых влияние США весьма ощутимо. Задачи РТ заключались в том, чтобы как можно эффективнее воспользоваться заложенным в американских инициативах потенциалом укрепления независимости и внешнеполитической многовекторности, сохраняя при этом положительное сальдо в своих отношениях с Россией и Ираном, и не допустить такого вовлечения в афганские дела, которое могло противоречить национальным интересам республики. К тому же необходимо было обеспечить позитивное отношение США к подготовке и проведению выборов президента и к их ожидаемым результатам.

Поддерживая политические контакты с Белым домом, президент Э. Рахмонов 11 января обсудил в Астане с министром сельского хозяйства США Майклом Йоханнсом не только (даже не столько) перспективы развития двусторонних связей, сколько вопросы обеспечения региональной безопасности и ситуацию в Афганистане. В послании парламенту (21 апреля) Э. Рахмонов оценил таджикско-американские отношения как важное политическое достижение, подчеркнув, что Таджикистан выступает за дальнейшее расширение сотрудничества с США в различных отраслях экономики, включая гидроэнергетику.

К значимым событиям в двусторонних связях относится и состоявшаяся 8 мая в Душанбе встреча Э. Рахмонова с заместителем госсекретаря США по странам Южной и Центральной Азии Р. Баучером. В его интерпретации приоритеты Вашингтона в отношениях с Душанбе — оказание помощи в укреплении собственной безопасности, в борьбе с наркотрафиком, возможность участия США в строительстве Даштиджумской ГЭС на реке Пяндж, содействие в создании потенциала экспорта электроэнергии из Таджикистана в Афганистан, что должно способствовать экономическому развитию ИРА и сокращению в ней производства наркотиков.

Вместе с тем, затрагивая проблему сотрудничества стран региона с Ираном, Р. Баучер озвучил идеи, прямо диссонирующие с его заявлением о важности укрепления суверенитета республик ЦА: "...конечно, мы понимаем, что государства, соседствующие с Ираном, будут иметь отношения с этой страной, но мы должны быть уверены, что эти отношения основываются на коммерческой основе". Здесь налицо стремление диктовать государствам региона, в том числе Таджикистану, с кем и как им следует выстраивать свои отношения. Именно поэтому в каждый данный момент времени РТ чрезвычайно важно поддерживать с США и с другими большими странами такой уровень отношений, который не позволяет возникать ситуациям, ставящим под удар ее суверенитет.

10 июля Э. Рахмонов провел в Душанбе переговоры с министром обороны США Д. Рамсфельдом, в ходе которых они обсудили вопросы борьбы с наркотрафиком из Афганистана, охраны таджикско-афганской границы, восстановления экономики Афганистана и ядерную проблему Ирана. Что касается последнего вопроса, то изложенная президентом Э. Рахмоновым позиция Таджикистана сводится к тому, что из реального "ядерного" кризиса в отношениях между Вашингтоном и Тегераном есть только один рациональный выход — продолжение диалога и поиск дипломатических решений, любые же попытки силового его решения приведут лишь к росту напряженности.

6 октября Э. Рахмонов вновь встретился с Р. Баучером. Они обсудили вопрос о двустороннем экономическом сотрудничестве, а также между РТ и ИРА, особенно в сфере энергетики. США выразили готовность помочь Таджикистану в привлечении инвестиций и в развитии экономики в целом. Но самым главным было выражение надежды, что предстоящие выборы президента "станут еще одним шагом вперед на пути соблюдения международных норм, а также создания институтов, которые будут способствовать стабильности в Таджикистане". Это означало, что у США нет реальных претензий к РТ как в отношении подготовки и проведения выборов, так и их результатов.

Данное пожелание, а также направленное послом США в Таджикистане Э. Рахмонову поздравление в связи с его переизбранием на пост главы государства, сотрудничество двух стран в сфере безопасности, благожелательное отношение международных финансовых институтов к Таджикистану, выразившееся в том числе списанием МВФ значительной (около 100 млн долл.) части долгов, наметившиеся перспективы экономического сотрудничества — реальное позитивное достижение, которого можно было добиться в отношениях с США, не ухудшая отношений с Россией, КНР и Ираном.

Таджикистан — Китай

Год также оказался самым плодотворным в истории отношений Таджикистана и Китая. Заинтересованность КНР в развитии отношений с РТ и другими республиками Центральной Азии резко возросла после 11 сентября 2001 года, когда стало реальностью военное присутствие в регионе Соединенных Штатов и их западных союзников по антитеррористической коалиции. Актуализировавшаяся в связи с этим проблема обеспечения своей военно-политической безопасности побудила Пекин активнее включиться в решение проблем стран ЦА как на двусторонней основе, так и в рамках ШОС.

Для Таджикистана важность сотрудничества с Китаем определялась двумя факторами. Во-первых, КНР в состоянии уравновесить влияние РФ и США в регионе и в республике. К тому же поведение Китая после андижанских событий 2005 года показало, что он может быть надежным политическим союзником стран ЦА. Во-вторых, после этих событий КНР настроена предоставлять данным странам значительные средства на реализацию их экономических проектов. В связи с тем, что солидные западные инвесторы не проявляли к Душанбе серьезного внимания, он принял решение использовать появившуюся возможность привлечь китайские инвестиции для весьма затратных проектов в энергетике и в сфере транспорта.

Для ознакомления с деятельностью китайского госпредприятия по выпуску оборудования для ГЭС и проведения переговоров по энергетическим проектам 16 февраля делегация энергетиков Таджикистана отбыла в КНР. По результатам переговоров китайская сторона выразила намерение участвовать в модернизации Кайракумской ГЭС (на севере РТ).

27 марта из Душанбе в Пекин направилась представительная делегация, возглавляемая вице-премьером Таджикистана А. Гуломовым. В нее вошли министры экономики, торговли, финансов и представители руководства Нацбанка. Цель визита — обсуждение с руководством "Эксимбанка" КНР условий получения льготного кредита в рамках принятого еще летом 2005 года решения Пекина выделить 900 млн долл. для стран ШОС. В ходе переговоров на рассмотрение китайской стороны были переданы инвестиционные проекты в сфере энергетики, транспорта, телекоммуникаций.

Через две недели, 11 апреля было объявлено, что в соответствии с достигнутым кредитным соглашением КНР намерена предоставить РТ кредит в 269 млн долл. (под 2% годовых) на реконструкцию шоссе Душанбе — Худжанд — Чанак (410 км). 19 апреля компании "Барки точик" ("Таджикэнерго") и "Чайна тебан электрик аппаратус сток Ко (СTEAS)" подписали в Душанбе два контракта общей стоимостью в 340 млн долл. для строительства в Таджикистане ЛЭП-500 "Юг — Север" протяженностью в 350 км (281 млн долл.) и ЛЭП-220 "Лолазор — Оби Мазор" на юге страны, протяженностью в 93 км (59 млн долл.).

Для участия в работе Шанхайского саммита ШОС 14—15 июня президент Э. Рахмонов посетил с визитом КНР. 14 июня он встретился с лидером Китая Ху Цзинтао и обсудил перспективы развития двустороннего сотрудничества. По результатам их переговоров было подписано Соглашение о реконструкции шоссе Душанбе — Худжанд — Чанак, включая строительство тоннеля Шахристан, и уже 11 июля в присутствии президента Э. Рахмонова началась практическая реализация этого проекта. 22 августа Э. Рахмонов принял участие и в церемонии начала строительства Шахристанского тоннеля протяженностью в 5 км.

Пик активности в таджикско-китайских отношениях пришелся на сентябрь. 14 сентября Э. Рахмонов принял главу Китайского банка развития (КБР) Чэнь Юаня и обсудил с ним перспективы совместных действий правительства республики и КБР по развитию энергетики, аграрного сектора и легкой промышленности Таджикистана. В тот же день Нацбанк РТ и КБР подписали соглашение о предоставлении китайским банком Таджикистану кредита (10 млн долл.) для аграрного сектора. Тогда же председатель НБ Таджикистана М. Алимардонов и один из руководителей "Эксимбанка" Китая Ли Ган подписали соглашение об инвестициях в энергетику, транспорт и телекоммуникации РТ.

15 сентября в Душанбе состоялось III заседание таджикско-китайской комиссии по торгово-экономическому сотрудничеству, в ходе которого стороны особое внимание уделили модернизации Нурекской ГЭС, реконструкции Головной ГЭС и Душанбинской ТЭЦ, строительству каскада малых ГЭС на Зеравшане. Одновременно в Душанбе проходил форум предпринимателей двух стран, где, в частности, отмечалось, что КНР входит в пятерку основных торговых партнеров РТ, а к концу года товарооборот между ними возрастет на 45% (по сравнению с предыдущим годом) и превысит 200 млн долл. На следующий день, 16 сентября, президент РТ Э. Рахмонов и премьер-министр КНР Вэнь Цзябао приняли участие в официальной церемонии начала строительства ЛЭП-500 "Юг — Север".

В присутствии Э. Рахмонова и посла КНР в Таджикистане Ли Хуэйлая 20 октября началось строительство тоннеля "Шар-Шар" протяженностью в 2,23 км (стоимость работ — 37 млн долл.). 30 октября премьер-министр РТ А. Акилов обсудил с генеральным директором китайской корпорации "Синохайдро" Фан Цзисяном возможность строительства ГЭС на Зеравшане.

Новый импульс получило и сотрудничество в военной сфере. Так, 24 апреля министр обороны Таджикистана генерал-полковник Ш. Хайруллоев отбыл в КНР для участия в заседании Совета министров обороны стран ШОС, которое состоялось в Пекине 26 апреля. Наряду с проблемами обеспечения региональной безопасности, ситуации вокруг иранской ядерной программы, борьбы с терроризмом и экстремизмом он обсудил со своими китайскими коллегами и вопросы двустороннего сотрудничества. В частности, речь шла о проведении на территории РТ таджикско-китайских учений в рамках Шанхайской конвенции по борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом и Плана военного и военно-технического сотрудничества двух стран на 2006 год.

25 июля С. Сайфуллоев, первый заместитель председателя Госкомитета по охране госграниц РТ провел переговоры с находившимся в республике с визитом заместителем командующего Управления военно-воздушных сил КНР. Переговоры касались вопросов предоставления технической помощи таджикским погранвойскам и обучения в Китае таджикских пограничников.

11 сентября в аэропорт Куляба стали прибывать военно-транспортные самолеты КНР с китайским военнослужащими для участия в первых в истории двух стран совместных учениях "Взаимодействие-2006", которые прошли на полигоне Мумирак (на юге РТ).

Таджикистан — Иран

Суть интереса Душанбе к развитию отношений с Тегераном в 2006 году заключалась в стремлении обеспечить приток иранских инвестиций в национальную экономику: электроэнергетику, создание транспортной инфраструктуры, машиностроение и т.д.

4 января Э. Рахмонов обсудил с послом ИРИ Н.С. Порсо вопросы, связанные с его предстоящим официальным визитом в Иран. Для подготовки к подписанию совместных документов 11 января в Тегеран отбыла высокопоставленная правительственная делегация РТ, в которую вошли министры экономики, транспорта, энергетики, заместители руководителей Нацбанка и Министерства юстиции.

Во главе представительной делегации 16 января Э. Рахмонов отбыл с официальным визитом в Иран, а 17 января в Тегеране состоялись переговоры президентов двух стран — Э. Рахмонова и М. Ахмадинежада. Они обсудили основные направления развития двустороннего сотрудничества, уделив особое внимание реализации проектов строительства Сангтудинской ГЭС-2, Анзобского тоннеля, реструктуризации долга Таджикистана Ирану. По завершении переговоров (18 января) были подписаны восемь Меморандумов по экономическим связям. В ходе визита Э. Рахмонова принял Верховный лидер ИРИ аятолла Хаменеи, который заявил о твердом намерении своей страны способствовать развитию Таджикистана.

В присутствии президента Э. Рахмонова, спикера иранского парламента Г.Х. Аделя, министров энергетики Ирана и Афганистана С.П. Фаттаха и М.И. Хана 20 февраля состоялась церемонии начала строительства Сангтудинской ГЭС-2. В своем выступлении Э. Рахмонов подчеркнул, что следующим совместным энергетическим проектом может стать строительство самой большой в регионе Даштиджумской ГЭС на реке Пяндж. По результатам встречи министров энергетики РТ, ИРИ и ИРА (21 февраля) было подписано трехстороннее соглашение о строительстве ЛЭП из Таджикистана через Афганистан в Иран и Пакистан.

Летом начался очередной этап таджикско-иранской дипломатической активности. В рамках саммита ШОС, состоявшегося 15 июня в Шанхае, Э. Рахмонов встретился с М. Ахмадинежадом и обсудил с ним аспекты развития экономического сотрудничества, реализации энергетических и ряда других проектов, а также перспективы саммита персоязычных стран в Душанбе. А 25 июля М. Ахмадинежад прибыл в столицу РТ. В тот же день состоялись таджикско-иранские переговоры в узком и широком составе. По их результатам было подписано шесть двусторонних документов в таких сферах, как энергетика, транспорт, землепользование, совместное производство тракторов, наука и образование. 26 июля оба президента присутствовали на церемонии официального открытия Анзобского тоннеля. Сегодня Иран — единственная страна, которая на свои средства, своими инженерами и строительной техникой, начав фактически с нуля, довела до ввода в эксплуатацию реализацию крупного и стратегически важного для Таджикистана проекта. Анзобский тоннель обеспечит круглогодичное транспортное сообщение промышленно развитой северной Согдийской области со столицей, с центральным и южным регионами республики. В этом проекте Тегеран зарекомендовал себя надежным партнером, который не выдвигает предварительных требований и условий политического характера. В этот же день, 26 июля, в Душанбе состоялся саммит президентов Таджикистана, Ирана и Афганистана, в ходе которого они обсудили проблемы борьбы с наркотрафиком, возможности строительства ЛЭП из Таджикистана в Иран, развития транспортной инфраструктуры в Афганистане, а также вопросы региональной безопасности и ряд других тем.

8 сентября Э. Рахмонов, а затем и руководитель Верхней палаты парламента страны М. Убайдуллоев провели встречи и переговоры со спикером иранского парламента Г.Х. Аделем, прибывшим в Душанбе для участия в празднествах по случаю 15-й годовщины независимости Таджикистана (это было его второе посещение республики в течение года). В тот же день состоялась встреча спикеров трех парламентов: таджикского — С. Хайруллоева, иранского — Г.Х. Аделя и афганского — Ю. Кануни. 8 сентября в Душанбе открылся бизнес-форум персоязычных народов. А 14 сентября Э. Рахмонов принял вице-президента ИРИ А. Саидлу и обсудил с ним аспекты дальнейшего развития сотрудничества.

Таким образом, в течение года президент Таджикистана встретился со всеми высшими руководителями Ирана. Если к этому добавить, что спикеры обеих палат парламента, главы силовых структур и руководители ведущих министерств Таджикистана плодотворно общались со своими иранскими коллегами, то можно говорить о том, что иранское направление было одним из главных внешнеполитических и внешнеэкономических приоритетов руководства РТ на протяжении всего года.

К сказанному следует добавить, что встречи руководителей государств, глав парламентов и министров энергетики трех персоязычных стран, а также бизнес-форум персоязычных народов были знаменательными для Таджикистана не только тем, что они стали первыми контактами такого рода в истории этих государств, причем именно в Душанбе. Можно утверждать, что внешняя политика РТ перестала лишь более-менее оперативно реагировать на события и процессы, происходящие в мире. Впервые Таджикистан продемонстрировал свою способность выработать и проводить в жизнь независимую линию поведения, к тому же оказывающую определенное влияние на международную жизнь, хотя бы и на региональном или субрегиональном уровне, то есть РТ впервые обрела элемент субъектности.

Сотрудничество с другими странами

Разумеется, наряду с государствами "большой четверки" Таджикистан поддерживал отношения и с другими странами. Так, 19 января начался официальный визит Э. Рахмонова в Турцию, в ходе которого он встретился с ее президентом А. Сезером, премьер-министром Р. Эрдоганом, руководителем парламента Б. Арынчем и обсудил с ними перспективы торгово-экономического сотрудничества и привлечения турецких инвестиций в экономику РТ. Еще несколько лет назад Турция была весьма значимым экономическим партнером республики. Однако после 2004 года ввиду своих незначительных финансовых возможностей Анкара стала теряться на фоне Москвы, Пекина и Тегерана. Тем не менее она сохраняет свое значение с точки зрения привлечения кредитов ИБР и других международных исламских финансовых институтов, ибо они более охотно выделяют средства для инвестиционных проектов, так сказать, "под Турцию", то есть при ее участии в реализации этих проектов.

4—5 мая Э. Рахмонов посетил с официальным визитом Казахстан — страну, обладающую большими финансовыми возможностями, с бурно развивающейся экономикой, привлекательную для РТ как источник потенциальных крупных инвестиций в его народное хозяйство и принимающую таджикских трудовых мигрантов, страну, чья модель экономического подъема больше других известных моделей может подойти Таджикистану.

В ходе этого визита Э. Рахмонов обсудил с Н. Назарбаевым вопросы двусторонних связей, а также сотрудничества в рамках региональных и международных организаций, призвав казахские деловые круги вкладывать средства в экономику РТ. На этот призыв откликнулись "Казкомерцбанк", "Туран алем банк", "Казинвестминерал", Казахстанский банк развития, Казахстанский инвестиционный фонд, Фонд устойчивого развития "Казына" и др. В 2006 году они активно анализировали варианты приложения своих возможностей в Таджикистане. Появились и первые результаты. Так, 17 июля компания "Казинвестминерал" приобрела на аукционе горно-обогатительный комбинат "Адрасман" и заявила о своем намерении вложить 12—15 млн долл. в его модернизацию. 19 июля Нацбанк Таджикистана сообщил, что Казахстанский банк развития выделит Таджикистану 26 млн долл. на строительство текстильного предприятия и 5 млн долл. на приобретение минеральных удобрений. Посольство РК в Душанбе заявило 17 октября о намерении казахских инвесторов вложить в таджикскую экономику около 800 млн долл., прежде всего в энергетические проекты.

7 августа Э. Рахмонов прибыл с официальным визитом в Дели, где он и президент Индии А. Калам, премьер-министр М. Сингх, лидер Индийского национального конгресса Соня Ганди, а также бывший премьер-министр и лидер оппозиции А.Б. Ваджпай обсудили аспекты двусторонних отношений. В фокусе интересов РТ были вопросы расширения двустороннего экономического сотрудничества и привлечения интереса Индии к инвестиционным проектам в Таджикистане.

Значение визита определялось тем, что он может стать важным шагом в создании определенных предпосылок большого участия Индии в экономическом развитии Таджикистана. Проблема заключается в том, что в роли инвесторов способны выступить лишь индийские частные компании. Но, как показал упомянутый выше опыт с "Русалом", в республике не очень удачно складывается сотрудничество с зарубежными частными структурами, преследующими свои сугубо коммерческие интересы.

Энергетическая составляющая была основной в активности Таджикистана и на пакистанском направлении. Делегация РТ, возглавляемая вице-премьером А. Гуломовым, посетила 8—9 мая Исламабад, где обсудила проблемы финансирования экспорта электроэнергии в Пакистан, включая строительство до его территории ЛЭП-500 из Афганистана. А 28 июня спикер верхней палаты Таджикистана М. Убайдуллоев сообщил, что в ходе переговоров со своим коллегой М.М. Соомро пакистанская сторона заявила, что готова вкладывать средства в строительство Рогунской ГЭС. Этот и другие вопросы развития двусторонних отношений Э. Рахмонов и премьер-министр Пакистана Ш. Азиз обсудили 15 сентября в Душанбе. Возможное участие Исламабада в строительстве Рогунской ГЭС и в других энергетических проектах Таджикистана Э. Рахмонов обсуждал и с министром водных ресурсов и энергетики Пакистана Л.А. Джатоем в ходе их встречи в Душанбе в конце октября.

И хотя развитие отношений с обозначенными в этом разделе государствами не имели существенного значения для решения основных задач, стоявших перед страной в 2006 году, они были важны с точки зрения создания предпосылок для более интенсивного развития двустороннего сотрудничества в будущем. Договоренности с Казахстаном о его возможном участии в энергетических и других проектах имеют неплохие шансы уже в ближайшей перспективе трансформироваться в нечто реальное. Порукой тому то, что между РТ и РК нет непреодолимой ментальной стены и серьезных политических противоречий. Астана заинтересована инвестировать свои растущие средства в достойные экономические проекты, способна подвигнуть любые казахские структуры на более активную и серьезную работу, соответствующую национальным интересам своей страны на таджикском направлении. Возможность же трансформации предварительных договоренностей с Индией и Пакистаном в конкретные солидные проекты зависит, скорее всего, от того, как сложится геополитическая ситуация вокруг Таджикистана.

Что касается отношений с европейским странами, то в 2006 году они не столько развивались, сколько поддерживались на ранее достигнутом уровне, что вполне удовлетворяло Душанбе, ему нужно было лишь адекватно реагировать на инициативы самих европейцев. Среди этих инициатив отметим, во-первых, визит принца Великобритании Эндрю 7—8 июля, во-вторых, министра иностранных дел Германии Франка-Вальтера Штайнмайера (3 ноября), в-третьих, министра обороны Франции Мишель Альо-Мари (18 декабря).

Значение визита принца Эндрю заключается в том, что это было первое в истории Таджикистана посещение страны представителем королевского дома Великобритании. Что же касается визита министра иностранных дел Германии, то, принимая во внимание традиционно значимую роль руководителя внешнеполитического ведомства этого государства и его влияние на принятие решений, председательство страны в ЕС (2007 г.), а также ее повышенную озабоченность проблемами безопасности, можно надеяться в перспективе на более активное участие как минимум самой Германии в экономических проектах в Таджикистане. Визит Мишель Альо-Мари экономически был более продуктивным. Она прибыла в Душанбе с предложением Франции выделить грант (7 млн евро) и льготный кредит (17 млн евро) на реконструкцию и модернизацию столичного аэропорта, где дислоцируется небольшой контингент французских военнослужащих, поддерживающих действия международной антитеррористической коалиции в Афганистане.

Резюмируя сказанное выше, следует еще раз подчеркнуть, что в 2006 году внешнеполитическая активность руководства страны была прагматичной. Основные задачи: обеспечение положительной реакции внешнего мира на подготовку и проведение президентских выборов и их результатов, реализация важнейших энергетических и транспортно-коммуникационных проектов — решались достаточно успешно, что позволяет оценить внешнеполитическую деятельность руководства РТ как вполне эффективную.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL