ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА

Аждар КУРТОВ


Аждар Куртов, президент Московского центра изучения публичного права (Москва, Россия)


Феномен Туркменистана привлекает постоянное внимание сторонних наблюдателей, но в подавляющем большинстве случаев не находит серьезного объяснения. Обычно пишущие об этом государстве тяготеют к двум крайностям.

Для первой из них, менее распространенной, характерно некритическое отношение к материалам, в изобилии публикуемым пропагандистским аппаратом властей республики. Последние, в силу особенностей тоталитарного политического режима страны, не только не допускают свободы мнений и информации, но и жестко насаждают в СМИ устоявшиеся пропагандистские клише. С их помощью окружение президента Сапармурата Ниязова оправдывало проводимую им политику, даже пыталось сделать ее предметом если не подражания, то зависти у других народов мира. Объективности ради следует отметить, что в выполнении этой задачи особых успехов не наблюдается.

Вторая крайность, намного чаще встречающаяся на практике, выражается в излишне эмоциональных и преимущественно политизированных оценках состояния дел в республике, чему способствует доминирование в информационном потоке сообщений о Туркменистане европейских, североамериканских СМИ, а также СМИ постсоветских государств. Внимание зарубежной прессы объясняется, как правило, ее интересом к отдельным аспектам ситуации в стране и просто большей развитостью. При этом характер подходов, суждений и оценок этого блока информации явно или неявно детерминирован собственными целями. Европейские и североамериканские авторы традиционно резко осуждают Ашхабад за антидемократичность и отсутствие элементарных свобод человека, часто используя информацию, предоставляемую различными группами туркменской оппозиции в изгнании. Естественно, для самих этих групп такая информация, зачастую весьма тенденциозная, — одно из средств достижения целей их борьбы с режимом Туркменистана.

Не всегда бывают объективными и СМИ постсоветских государств. Правда, их позиция часто мотивируется иными причинами: им выгодно акцентировать внимание на негативных аспектах ситуации в Туркменистане, поскольку такой подход позволяет косвенно оправдывать прегрешения в своих странах. Обывателям приятно сознавать, что есть страна, где дела, по сообщениям СМИ, обстоят гораздо хуже, чем у них.

Такая ситуация сложилась прежде всего из-за информационной закрытости республики. К тому же пока нет весомых оснований полагать, что в ближайшем будущем положение в этой сфере улучшится. Наоборот, в 2006 году Ашхабад существенно ужесточил систему "железного информационного занавеса"; в частности, затруднил выезд из республики лиц, подозреваемых в потенциальной нелояльности режиму, то есть способных "развязать языки" за границей. Кончина С. Ниязова и стремление сохранить порядок вели к тем же действиям.

Все эти факторы затрудняют объективное и научно достоверное исследование ситуации. Как нам представляется, обе отмеченные выше крайности дают все же не вполне адекватное представление о реальном положении дел. Республика отнюдь не является "впечатляющим примером чудесного прогресса во всех областях жизни", как об этом неустанно твердит ее официальная пропаганда. Но вместе с тем она и не является "провальным государством", на котором можно "поставить крест", так как ничего, кроме очередных откровенных глупостей его правителя, там не происходило.

Выпадение страны из общего ряда трансформации постсоветских государств не перечеркивает ее развития, в том числе очевидного прогресса в некоторых сферах жизни. Оно лишь создает особый феномен, изучение которого может быть продуктивным лишь при условии избавления от чрезмерно политизированных подходов к анализу.

Эта неоднозначность феномена Ашхабада еще раз подтверждена в 2006 году. Так, в экономической сфере (параллельно с несомненными успехами, в частности, это касается разведки и добычи основного богатства республики — углеводородов, а также ввода в строй действующих ряда важных объектов промышленности и инфраструктуры) обозначились откровенные провалы, например в аграрном секторе. Не выполнены широко разрекламированные в начале года задачи, поставленные самим президентом С. Ниязовым: достижение валового сбора пшеницы в 3,5 млн т, хлопка-сырца — 2 млн т. А ведь на решение этих задач, в том числе на приобретение новой сельхозтехники, направлены дополнительные финансовые ресурсы. В середине июля в республике торжественно отметили сбор 3 млн 514 тыс. 621 т зерна, в связи с чем С. Ниязов даже заявил, что в 2007 году будет взят новый рубеж — 4 млн т. Но затем выяснилось, что успех оказался "дутым" и на самом деле имели место, как и в советское время, тривиальные приписки.

Аграрный сектор по-прежнему слабо реформируется и не позволяет населению республики чувствовать себя социально защищенным. Властям не удается решить даже проблему продовольственной безопасности, хотя, казалось бы, существенно возросшие доходы госказны от продажи энергоносителей позволяют это сделать. Однако в конце года в стране отмечались существенные перебои в снабжении хлебом.

Впрочем, и в сфере добычи углеводородов в 2006 году успехи традиционно оказались скромнее планировавшихся. Так, не удалось выйти на уровень экспорта 78—79 млрд куб. м газа, о чем в начале года заявлял С. Ниязов.

Сбои в экономической сфере отчасти объясняются именно особенностями туркменского политического режима. Президент республики фактически "царствует" во всех сферах: согласно Конституции, он возглавляет правительство и определяет основные направления его деятельности. Чрезмерная концентрация полномочий в руках главы государства и главы исполнительной власти соседствует с незыблемой верой в его величие, прозорливость, мудрость и непогрешимость. Это приводит к тому, что все решения, исходящие от президента, не могут подвергаться сомнениям на стадии их разработки. И только когда они начинают воплощаться на практике, часто выявляются их недостатки. Однако в силу все той же непогрешимости центральной фигуры во властной иерархии ответственность за эти просчеты "переваливают" на конкретных чиновников правительственного аппарата, но не на самого президента. Год от года С. Ниязов публично и жестко критиковал чиновников за упущения в работе, демонстративно снимал их с занимаемых должностей, даже подвергал уголовным преследованиям (в Туркменистане угроза административных и уголовных репрессий официально часто закладывается при назначении чиновника на должность), но это не приносило положительных результатов. Иными словами, тоталитарный характер власти постоянно негативно сказывается на экономическом развитии страны.

Еще одно свидетельство ограниченности возможностей использования тоталитарного ресурса в сфере экономики — постоянные расхождения между экономическими планами и результатами их выполнения. Тоталитарная власть стремится преподнести гражданам страны свою деятельность исключительно в положительном ключе, используя для того даже обещания достижения фантастических рубежей в развитии государства. Спекуляции на обещании будущего "рая земного" были характерны для многих политических (или религиозных) лидеров и течений в прошлом, в том числе для сторонников коммунистических идей. Власти республики, беззастенчиво эксплуатирующие теорию "золотого века туркмен", преследует ту же цель: при помощи грандиозной идеи возвеличить личность президента. И точно так же, когда необходимо организовать проверку процесса достижения обещанных целей, власть искусно уходит в тень, отказываясь признавать провалы в собственной политике.

В начале 2006 года С. Ниязов торжественно заявлял, что в интересах народа мощности топливно-энергетического комплекса республики существенно вырастут; в частности, обещал довести добычу нефти до 10,3 млн т, природного газа — свыше 80 млрд куб. м, что означало бы практическое достижение уровня добычи в советское время. Правда, при этом, что также характерно для тоталитарного туркменского режима, президент закрывал глаза на очевидные противоречия в приводимых им же показателях развития. Ведь тогда же он заявил, что в 2006 году экспорт газа достигнет 78—79 млрд куб. м. А поскольку внутренние потребности республики в голубом топливе варьируются от 11,5 до 13 млрд куб. м, то приведенные планируемые показатели добычи и экспорта весьма явно противоречили друг другу. Но эти сомнения перекрывались суммой обещанных доходов от экспорта — 5 млрд долл.

Вместе с тем в 2006 году руководство страны реализовало ряд инфраструктурных проектов, способствующих росту ее экономики. В их числе: железнодорожная магистраль Ашхабад — Дашогуз; нефтепровод Корпедже — Балканабат; Сейдинский НПЗ (второй по значимости в республике) с июля стал получать нефть, доставляемую по железной дороге с Иолотаньских месторождений, распложенных в Марыйском велаяте. Этот НПЗ, построенный в канун распада СССР, долгое время не мог выйти на плановый ритм работы, поскольку был рассчитан на переработку российской нефти с месторождений Сибири, а поступающая нерегулярно нефть из Узбекистана по своим химическим характеристикам не подходила для установленного на заводе оборудования и часто выводила его из строя.

К значимым достижениям года относится серьезное укрепление отношений между Ашхабадом и Пекином. В Центральной Азии появился новый сильный игрок, способный существенно повлиять на характер внешнеполитических связей государств региона. В этом плане проникновение Китая в Туркменистан, который не входит в ШОС, свидетельствует о далеко идущих амбициях КНР.

В 2006 году власти страны дважды с большой помпой проводили избирательные кампании, призванные убедить окружающий мир в демократичности режима: 23 августа — выборы в Генгеши (органы местного самоуправления), 3 декабря — выборы членов этрапских и городских халк маслахаты (местные органы власти). Внешняя, формальная сторона механизма выборов действительно претерпела позитивные изменения: увеличилась формальная конкурентность — возросло число кандидатов на один мандат, выборы стали больше освещать в СМИ, расширилась практика встреч кандидатов с населением. Однако эти новшества не затронули сущностных черт режима, не привели к укоренению элементов демократии в политической жизни республики. По-прежнему отсутствовал политический плюрализм, членами органов власти могли стать лишь люди, предельно лояльные идеологии и практической деятельности С. Ниязова. Отсутствовала конкуренция между партиями: в рядах Демократической партии Туркменистана (единственной в стране) насчитывалось (на конец 2006 г.) 143 247 чел., состоящих в 5 велаятских, 13 городских, 47 этрапских и 4 830 первичных организациях. Однако ни эта партия, ни другие массовые общественные движения и организации республики не играют значимой роли в ее общественно-политической жизни, что, в частности, показали состоявшиеся 16—17 декабря совместные заседания съездов Общенационального движения "Галкыныш" и Демократической партии Туркменистана. На этом форуме были приняты лишь обращения к народу и к главе государства, безмерно восхвалявшие политику президента.

Тоталитарный политический режим держит под жестким контролем не только политическую, экономическую, социальную жизнь людей, но и религиозную сферу. Так, хадж могут совершать лишь немногие туркменские мусульмане (в 2006 г., по сведениям священнослужителей республики, таковых было лишь 188). Весной глава государства заявил, что тот, кто трижды прочтет его книгу "Рухнама", станет умным, поймет природу, законы и человеческие ценности. И после этого попадет прямо в рай. С. Ниязов утверждал, что он сам просил Аллаха о таком способе выявления праведников. С точки зрения классического ислама подобные высказывания считаются отступлениями от канонов веры. Но послушные туркменские имамы вынуждены в своих проповедях и при иных общениях с верующими всемерно восхвалять гений президента и его книгу "Рухнама". Так, наставления С. Ниязова приведены в изданной в 2006 году единственной в своем роде книге муфтията республики "Национальные религиозные обычаи туркмен от древности до наших дней". Назначенный летом 2006 года новый руководитель Совета по делам религий при президенте Туркменистана Чарыгельды Серяев получил этот пост не случайно: в свое время он служил в мечети в родном селе Ниязова.

Даже в государственный гимн республики трижды включена строфа о том, что Туркменистан — "великое создание Туркменбаши". В конце года Туркменбаши не стало, и ныне у страны появилась возможность выбора: продолжать ли прежний курс либо отойти от него, постепенно двигаясь к либерализации и демократизации системы? Но 2006 год так и не дал однозначного ответа на вопрос, какое будущее ждет республику.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL