ПОЛИТИКА

Аждар КУРТОВ


Аждар Куртов, президент Московского центра изучения публичного права (Москва, Россия)


Одно из направлений внутренней политики Туркменистана, отличающее его от других государств — бесплатное предоставление населению ряда продуктов. Практика, принятая в этой сфере, вызывает гордость властей республики, которые утверждают, что такой подход отражает их истинную заботу о жителях страны. Однако с точки зрения экономической теории и вообще здравого смысла столь примитивная практика снабжения населения натуральными продуктами первой необходимости свидетельствует как раз о слабости укоренения в стране рыночных отношений. Деньги как всеобщий эквивалент стоимости заменены натуральным продуктом не только в силу стремления к большей справедливости и социализации государственной политики.

Подобная логика отчасти могла бы быть признана справедливой в период резкого падения производства и демонтажа прежней системы хозяйственных связей, то есть сразу после распада СССР. Ее продолжение в 2006 году, когда, по утверждению руководства республики, ВВП на душу населения якобы достиг 8,5 тыс. долл., заставляет усомниться в официальной мотивации системы натурального распределения некоторых благ. Эта практика, помимо очевидного аспекта, связанного с идеологией государственного патернализма, воплощенного в гении конкретной личности — президента страны Сапармурата Ниязова — и присущей этой идеологии пропагандой, призвана прикрывать неэффективность, а точнее, консерватизм ряда сторон созданной экономической системы.

Государство бесплатно предоставляет населению природный газ и электроэнергию (для бытовых нужд в пределах установленных ограничений потребления), воду, пищевую соль (на нее также есть лимиты). Ранее в этот список входила и мука. Нетрудно заметить, что газ и электроэнергия, вырабатываемая, в частности, на газовых ТЭЦ, — ресурсы, которыми страна обладает в избытке, поэтому бесплатная раздача их незначительной части необременительна для госбюджета. Например, в 2006 году, по предварительным данным, население бесплатно получило 3,920 млрд куб. м голубого топлива, то есть примерно 5,5% от запланированной его добычи.

Поставки электроэнергии для аналогичных целей были запланированы в объеме 2,3 млрд кВт часов (при общей мощности действующих электростанций, позволяющей вырабатывать до 18 млрд кВт часов). Йодированной поваренной соли намечалось раздать около 30 тыс. т. Конечно, и эти объемы можно было продать, в том числе экспортировать. Но тогда для сохранения политической стабильности властям пришлось бы существенно увеличить заработную плату, социальные пособия и пенсии населению, чего они делать как раз и не хотят. Им выгодно сохранять натуральную форму зависимости удовлетворения потребностей граждан, поскольку эта система маскирует низкий уровень благосостояния основной части населения республики, а также безобразное расходование огромных средств, полученных от продажи природных ресурсов страны. Ведь переход к нормальной системе, основанной на денежных, а не натуральных расчетах, заставит отвечать на ряд вопросов.

Например, почему столь велика разница между приведенным выше показателем ВВП на душу населения и доходами на одну семью. Официальная туркменская статистика, постоянно преувеличивающая успехи политики президента страны С. Ниязова, уверяет, что за 2006 год средний доход на семью был равен 48 млн туркменских манатов. В пересчете по коммерческому курсу это составит примерно 2 040 долл., то есть менее 25% заявленного параметра ВВП. Но поскольку статистика рассчитывает доходы на семью, а не на человека и в туркменской семье, как правило, свыше 5 человек, то становится понятно: население получает жалкие крохи от того, что оно могло бы иметь при реализации государством действительно более ориентированной и справедливой социальной политики. Основные средства уходят не на повышение благосостояния народа, а на возведение объектов, не всегда насущно необходимых республике, или же просто оседают на личных счетах главы государства и его приближенных. Другими словами, нынешняя экономическая модель республики обеспечивает дополнительную стабильность не прогрессивному развитию, а комфортному положению верхнего слоя правящей элиты.

Вместе с тем власти Туркменистана, следуя старой советской традиции, постоянно проводят массовые совещания по отдельным проблемам, связанным с жизнедеятельностью граждан. В январе такое совещание, проходившее в здании столичного сельскохозяйственного университета под председательством С. Ниязова, было посвящено вопросам развития сельского хозяйства и системы высшего образования. В своей речи С. Ниязов отметил не только успехи животноводства, хлеборобов, но и серьезные недостатки в развитии хлопководства, для устранения которых он предложил, в частности, увеличить срок обучения студентов-аграрников с четырех до пяти лет. (Позднее, 30 января, на заседании правительства президент поставил перед аграрниками задачу добиться 20%-го ежегодного прироста продукции.) Стремясь выглядеть заботливым вождем нации, С. Ниязов подарил сельхозуниверситету 100 тыс. долл., а также поменял министра сельского хозяйства Б. Атамырадова, обвиненного в причастности к спекуляции мукой. Его место занял как раз ректор сельхозуниверситета Э. Оразгельдиев. Кроме того, были назначены новые чиновники высшего ранга: министр образования (Ш. Аннагылыджова), председатель Государственной таможенной службы (М. Анналыев), управляющий делами аппарата президента (Ы. Паромов) и заменены председатель Госкомитета по рыбному хозяйству, ректор педагогического института, хяким Дашогузского велаята, хякимы ряда этрапов и многие другие чиновники.

В начале февраля был опубликован текст новой редакции закона о пенсиях. Право на пенсию на общих основаниях в Туркменистане имеют мужчины при достижении возраста 62 лет и женщины — 57 лет. Но при этом требуется длительный стаж работы в организациях, отчисляющих средства на государственное социальное страхование. Хотя данный закон не содержит откровенно дискриминационных норм, его применение вызвало большой резонанс. По многочисленным сообщениям из республики, местные органы власти отказывались признавать трудовой стаж многих групп граждан, вышедших на пенсию, мотивируя это необходимостью документального подтверждения соответствующих отчислений. Поскольку данные претензии адресовались в основном пенсионерам старших возрастов и предполагали поиск справок о работе еще в советский период, чаще всего они были невыполнимыми. В республике распространились слухи о прекращении выплат пенсий тем, кто не сможет представить требуемые документы, что вызвало массовые обращения граждан в органы управления. Из сообщений, исходящих от туркменской оппозиции, следовало, что при этом многие пенсионеры умирали в очередях на прием к чиновникам. Официальные власти эти сведения опровергали.

В апреле С. Ниязов освободил от должности генерального прокурора Курбанбиби Атаджанову с формальной формулировкой "в связи с выходом на пенсию". Однако в СМИ просочились сведения, что истинной причиной ее отставки стала причастность ближайших родственников к наркобизнесу. К. Атаджанова, известная своими обвинительными речами против покушавшихся на жизнь С. Ниязова оппозиционеров (осень 2002 г.), долгое время считалась надежным проводником репрессивной политики президента. Но и ее постигла участь большинства приближенных Ниязова. Новым претендентом на пост генерального прокурора стал Мухаммедгулы Огшуков. Меджлис в тот же день единогласно поддержал это представление главы государства.

Через несколько дней С. Ниязов снял с должности прокурора столичного Ахалского велаята Н. Аннаоразова за злоупотребления служебным положением. А в конце апреля президент провел совещание в Генеральной прокуратуре, где подверг резкой критике деятельность К. Атаджановой, которую обвинил в поощрении коррупции в органах прокуратуры, незаконных обысках и задержании граждан, а также в создании группы доверенных лиц, занимавшихся "крышеванием" частного бизнеса. Традиционно Ниязов привел факты, обличающие провинившегося чиновника в личной нескромности и стяжательстве: у Атаджановой изъяли роскошный дом, автопарк автомобилей, "зарытые в землю миллионы долларов" и т.д. Ниязов упомянул и о наркобизнесе ее приемного сына и брата, а ее зятя обвинил в контрабанде аппаратуры в Узбекистане. Кроме того, по словам С. Ниязова, были арестованы многие работники прокуратуры, причастные к различным преступлениям (у арестованных конфисковали свыше 6 млн долл.).

В мае Туркменбаши подписал еще один указ об отставке генерального прокурора Атаджановой, лишив ее классного чина, льгот, привилегий и государственных наград. В конце июня своих постов лишились прокуроры Дашогузского и Марыйского велаятов.

Масштабная чистка в органах прокуратуры, не являвшаяся чем-то из ряда вон выходящим в кадровой политике руководства республики в годы независимости, тем не менее отражала несколько примечательных тенденций. Президент страны стал чаще использовать репрессивный аппарат против тех, кто имел какое-либо отношение к организации хозяйственной деятельности и торговле. Скорее всего, это было обусловлено тем, что возросшие доходы от бизнеса разжигали криминальные аппетиты чиновников и толкали их к обогащению, невзирая на очевидную опасность возможных репрессий.

Участившиеся случаи выявленных серьезных по своим масштабам и уголовной тяжести коррупционных, а также других должностных преступлений явно свидетельствовали о значительных недостатках в работе государственного механизма, созданного в республике. Тоталитарный контроль не мог эффективно бороться с правонарушениями во властных структурах, реагировал на них постфактум. А демократический контроль, вопреки утверждениям официальной пропаганды, во властной системе напрочь отсутствовал. В июне на расширенном совещании в столице С. Ниязов, касаясь ситуации в текстильной промышленности, отметил, что отныне назначение руководителей предприятий с численностью персонала в тысячу человек и выше передается в компетенцию правительства.

Наконец, участившиеся факты репрессий против высших государственных чиновников выявили усиление интереса к ним со стороны спецслужб, которые собирали материалы не только по конкретным финансовым преступлениям, но и в отношении проводимой этими чиновниками кадровой политики. В середине мая С. Ниязов был вынужден провести специальное заседание кабинета министров с обсуждением только одного вопроса: выражение недоверия своему заместителю по правительству Дортгулы Айдогдыеву. Тогда обвинения в его адрес, изложенные министром национальной безопасности Г. Аширмухаммедовым, звучали весьма показательно. Д. Айдогдыев, занимавший одновременно должность министра текстильной промышленности1, по словам выступавшего, "окружил себя недостойными людьми, из числа которых подбирал кадры для последующего административного роста". Эти факты позволяют предположить, что за ними стояло стремление представителей спецслужб ограничить концентрацию в руках гражданских чиновников финансовых и других ресурсов, которые они могли бы использовать в борьбе за власть при наступлении форс-мажорных обстоятельств (например, смерти главы государства). Возможно, не случайно новым министром текстильной промышленности был назначен Ыклымберды Паромов, историк по образованию, не имевший отношения к хозяйственному сектору, но в свое время работавший в Министерстве национальной безопасности.

Одна из сильных сторон политики центрального руководства — строительство современных магистралей, призванных связать регионы страны. В силу природно-ландшафтных и исторических особенностей в прошлом Туркменистан не имел развитой сети автомобильных и железных дорог, что сдерживало экономическое и социальное развитие республики. За годы независимости отставание в транспортной инфраструктуре начали активно преодолевать. Так, проложены железнодорожные магистрали: Теджен — Серахс с дальнейшим продолжением к иранскому городу Мешхед, дорога Туркменабат — Атамурат, трасса Ашхабад — Каракумы — Дашогуз. В планах правительства на ближайший период предусмотрено строительство еще нескольких трасс: Туркменбаши — Дашогуз, Тахтабазар — Атамурат — Магданлы, шоссе Туркменбаши — Фараб, автодорога Ашхабад — Мары, автодорога Ашхабад — Дашогуз, кольцевая автомобильная дорога вокруг Ашхабада, обводная железная дорога возле столицы республики с формированием крупного грузового узла Овадандепе.

Совершенствовалась и политико-властная сфера. В 2006 году вступили в силу нормы законов о местных органах власти, принятых в конце 2005-го: "О велаятском халк маслахаты", "О выборах членов велаятских халк маслахаты", "Об этрапском, городском халк маслахаты", "О выборах членов этрапских, городских халк маслахаты", "О Генгеше" (орган местного самоуправления), "О выборах членов Генгешей". По утверждению руководства республики, эти акты стали выражением решительного движения к новой фазе народовластия. Официальная пропаганда заявляла, что реализуется поэтапный процесс децентрализации и перераспределения властных полномочий от центра к регионам и местным структурам. Новые законы действительно корректировали формальную сторону властных институтов на местах, но при этом оставляли неизменным тоталитарный стержень системы, не допускающей свободы действий в стране разных по идейно-политической платформе организаций.

Новое законодательство устанавливало, что в состав этрапского халк маслахаты должно входить 40 человек, избираемых населением. Хякима этрапа избирают из состава этрапского халк маслахаты. В велаятский халк маслахаты входят 80 человек, представители городов и населенных пунктов велаята, избираемых его жителями. Если прежде на одно место выдвигался единственный кандидат, то отныне закон требует, чтобы выборы обязательно проводили на альтернативной основе. На первом после выборов заседании данных халк маслахаты избирают хякима этрапа или города и его заместителей. Но полномочия этих лиц становятся юридически значимыми лишь после утверждения данных людей указом президента.

Новые законы сократили срок полномочий Генгешей с пяти до трех лет. Количество членов Генгешей, избираемых населением, отныне составляет от 5 до 12 человек. Из представителей Генгеша открытым большинством голосов избирают арчина (главу администрации), который руководит работой Генгеша, осуществляет исполнительную власть на местах. При этом он подотчетен Генгешу, но за состояние дел на подведомственной территории несет ответственность непосредственно перед президентом, меджлисом, аппаратом халк маслахаты велаята и этрапа.

Выборы в Генгеши состоялись 23 июля. В республике ныне насчитывается 625 Генгешей: в Ахалском велаяте — 116, Балканском — 58, Дашогузском — 142, Лебапском — 143, Марыйском — 166. Создано 5 322 избирательных округа по выборам в Генгеши, из которых 4 550 расположены в генгешликах (сельских населенных пунктах), 686 — в поселках городского типа, 86 — в городах этрапов. Кроме того, образовано 1 152 избирательных участка. На момент завершения регистрации было выдвинуто 12 208 кандидатов: по округам Ахалского велаята — 2 072, Балканского — 1 044, Дашогузского — 3 635, Лебапского — 2 540, Марыйского — 2 917. Официальную регистрацию получили 12 200 кандидатов, что реально означало не слишком большую конкуренцию на этих выборах, немногим более двух человек на место в среднем по стране. По данным ЦИК, в тот период в республике насчитывалось 1 904 981 избирателей. По итогам голосования было избрано 5 320 членов Генгешей; зафиксировано только два случая, когда ни один из соискателей не набрал требуемых законом более 50% голосов, и в этих округах 30 августа состоялись повторные выборы. Однако ЦИК республики традиционно не опубликовала в СМИ подробных статистических данных ни о результатах голосования, ни о составе избранного корпуса органов местного самоуправления.

Выборы членов этрапских и городских халк маслахаты состоялись 3 декабря. Для выборов было сформировано 2 640 избирательных округов: в Ашхабаде — 200, в Ахалском велаяте — 400, Балканском — 440, Дашогузском — 360, Лебапском — 720, Марыйском — 520. В целом по республике на 2 640 мандатов членов данных органов власти выдвинули 6 142 кандидата, из них в Ашхабаде — 566, в Ахалском велаяте — 1 092, в Балканском — 898, в Дашогузском — 1 058, в Лебапском — 1 449, в Марыйском — 1 079. По официальным данным, традиционно в выборах участвовало практически все население, обладающее избирательным правом, — 96,95%.

В конце октября в Ашхабаде прошло заседание XVII Халк Маслахаты республики, которое совпало с празднованием 15-й годовщины ее независимости. В связи с этим в столице был проведен военный парад. Одним из значимых документов, принятых на данном заседании, стало постановление об утверждении программы по развитию нефтегазовой промышленности страны на период до 2030 года. Среди прочего эта программа предусматривает модернизацию предприятий отрасли, создание транспортных комплексов, обеспечивающих доставку газа потребителям, в том числе специального флота для перевозки нефтепродуктов и сжиженного газа по международным морским и речным путям. В программе определен ряд этапов: до 2010-го, 2015-го, 2020-го, 2025-го и 2030 года. В целом работа отрасли должна обеспечить 50% общегосударственного дохода. (Остальные 50% рассчитывают получить за счет текстильной, машиностроительной и других отраслей промышленности, от аграрного сектора.) С докладами на заседании выступали министр нефтегазовой промышленности и минеральных ресурсов К. Атаев и президент страны С. Ниязов. Он, в частности, сообщил, что с 2007 по 2030 год в республике будет добыто 1,19 млрд т нефти, из которых 648 млн т пойдет за рубеж. Прибыль от ее экспорта должна составить 259,2 млрд долл. За эти же годы планируется добыть 4,91 трлн куб. м природного газа, из них на экспорт — 2,884 трлн куб. м, благодаря чему Ашхабад рассчитывает получить 288 млрд долл. На национальные нефтеперерабатывающие предприятия будет отправлено 398 млн т нефти, ожидаемая прибыль от этого составит 133,2 млрд долл. За расчетный период республика намерена произвести 41 млн т сжиженного газа, из них 28,5 млн экспортировать; прибыль от этого составит 10 млрд долл.

Еще одной темой обсуждения на заседании Халк Маслахаты стало совершенствование выборных институтов на различных ступенях государственной власти и местного самоуправления, но здесь качественных изменений не планируется. Халк Маслахаты принял постановление об одобрении политики развития избирательных основ национальной государственности, проводимой под мудрым руководством Туркменбаши. Отдельным постановлением одобрена внутренняя и внешняя политика С. Ниязова. В таких же подобострастных формулировках Халк Маслахаты принял еще один документ — Обращение к туркменскому народу, в завершающих строках которого значилось: "Пусть вечен будет мир и вечен в нем любимый наш Сердар, родной Президент Сапармурат Туркменбаши Великий, даровавший нам навеки суверенное государство — независимый нейтральный Туркменистан и обеспечивший его незыблемость в веках!"

Одновременно с проведением Халк Маслахаты был обнародован указ президента о продлении до 2030 года безвозмездного предоставления населению природного газа, электричества, воды и поваренной соли. Вскоре после данного форума выяснилось, что многие государственные чиновники к его открытию намеренно исказили информацию о положении дел в сельском хозяйстве, чем сорвали, в частности, посевную кампанию озимых. В ответ на это последовала очередная волна чисток, в ходе которой свою должность потерял и глава Ассоциации по хлебопродуктам.

Но самые важные события года были связаны с президентом Туркменистана. В середине мая С. Ниязов проходил плановое медицинское обследование с участием иностранных врачей, по итогам которого они официально объявили "о стабильно хорошем состоянии сердечно-сосудистой системы, опорно-двигательного аппарата, зрения, всех других жизненно важных органов главы туркменского государства". Довольно скоро понадобилось еще одно обследование, состоявшееся 23 октября. И опять врачи публично заявили об "отличном состоянии здоровья" Ниязова. Однако через три недели вновь понадобиться обследование — 17 ноября врачи опять отрапортуют о полном порядке. Но столь частые обращения к медикам, конечно же, свидетельствовали о нарастании проблем со здоровьем президента Туркменистана.

Ночью 21 декабря глава государства С. Ниязов внезапно скончался. Его смерть моментально обросла домыслами: была ли она естественной, не ввергнется ли республика в пучину внутренних конфликтов, в частности, не придет ли к власти оппозиция, либо военная хунта, либо новый региональный клан. Поскольку Туркменистан является закрытым государством, то достоверной информации о положении в республике внешний мир практически не имел, что породило массу спекулятивных слухов и версий.

Но ни один из этих домыслов не подтвердился. В опубликованном на следующий день заключении правительственной медицинской комиссии было сказано, что причиной смерти С. Ниязова стала острая сердечная недостаточность. Коллапса государственной власти не произошло. Ситуация была взята под контроль и отнюдь не военной хунтой. Внешне действия руководства республики выглядели вполне цивилизованно, хотя и не обошлось без эксцессов. Утром 21 декабря состоялось совместное заседание Государственного совета безопасности (органа, до того не афишировавшего свою роль в управлении страной) и кабинета министров, участники которого рассмотрели меры по поддержанию стабильности и правопорядка в стране. Была определена дата созыва высшего представительного органа страны — Халк Маслахаты — 26 декабря. Центральным пунктом стало решение о назначении заместителя председателя правительства Гурбангулы Мяликгулыевича Бердымухаммедова временно (до проведения выборов) исполняющим обязанности президента республики. Он же стал ответственным за организацию похорон С. Ниязова.

Следует отметить, что согласно действующему законодательству исполняющим обязанности президента должен был стать председатель Меджлиса О. Атаев. Но в отношении него сразу же было возбуждено уголовное дело, в связи с чем его назначение не состоялось. При этом конкретные обвинения Атаеву даже не были озвучены. Позднее, 22 декабря, на специально созванном заседании парламента выяснилось, что они смехотворны: Атаеву инкриминировали потворство родоплеменной розни. Он якобы препятствовал браку своего пасынка и девушки из племени нохур (небольшого по численности, проживающего в горах Копеддага вблизи иранской границы) и довел невестку до попытки самоубийства. Любой человек, мало-мальски знакомый с традициями этой части Азии, знает, что подобная практика — подчинение детей воле родителей в вопросах брака — распространена повсеместно. Любопытно также, что, по версии властей, еще в сентябре С. Ниязова информировали о действиях Атаева. Меджлис покорно снял его с должности председателя и назначил на этот пост Акджу Нурбердыеву, которой, однако, не поручили исполнять обязанности главы государства.

Вопрос же о том, почему преемником С. Ниязова избран малоизвестный министр здравоохранения и медицинской промышленности Г. Бердымухаммедов, в прошлом врач-стоматолог, так и остался без ответа. Версия о том, что он внебрачный сын С. Ниязова, вряд ли соответствует действительности. Захват власти военной хунтой — кем-то из руководителей силовых структур, с одной стороны, был бы встречен с непониманием во всем мире, с другой — стимулировал бы внутренние раздоры. В этом контексте вариант с Г. Бердымухаммедовым хотя бы временно смягчал напряжение: он, как и С. Ниязов, из племени теке, самого многочисленного в республике. К тому же руководство страны не отказывалось от проведения выборов президента, то есть формально речь не шла о прямой узурпации власти. Наконец, в малой известности личности Г. Бердымухаммедова и отсутствии фактов прямой его причастности к репрессиям крылась некая интрига: возможность будущего изменения политики государства.

Что же касается версий о приходе к власти оппозиции, то она действительно попыталась использовать столь уникальную возможность — кончину С. Ниязова. Но из этого ничего не получилось, да и вряд ли могло получиться. Ныне у туркменской оппозиции нет реальной силы и возможности воздействовать на ход политического процесса в стране. Эта оппозиция представлена несколькими группами, зачастую имеющими названия политических партий и движений, но фактически представляющими собой небольшие по численности диссидентские группировки, вынужденные функционировать за пределами республики, а возможность их возращения на родину власти в свое время заблокировали административными мерами.

Оппозиционное движение "Ватан" и Республиканская партия Туркменистана даже выдвинули на президентские выборы единого кандидата. Им стал лидер "Ватана", бывший вице-премьер и председатель Центрального банка республики Худайберды Оразов, уже много лет проживающий в Швеции. А руководитель Объединенной демократической оппозиции Туркменистана, бывший министр иностранных дел Абды Кулиев выдвинул другого кандидата на этот пост — Нурберды Нурмамедова, руководителя созданного в начале 1990-х годов оппозиционного движения "Агзыбирлик".

В этих условиях некоторые представители оппозиции попытались заручиться помощью других стран, в частности Украины, куда прибыла делегация туркменских оппозиционеров. Председатель оппозиционной Республиканской партии Нурмухаммед Ханамов, бывший посол Туркменистана в Турции, выступая в столице Украины отметил: "Мы прибыли в Киев не случайно, мы хотим заявить, что если мы как оппозиция придем к власти, то тех безобразий, которые творились с поставками газа при президенте Ниязове, не будет". Однако украинская власть оставила это заявление без ответа. Н. Ханамов даже распространил слухи о том, что в Ашхабаде якобы арестован министр обороны Агагельды Мамедгельдыев.

Власть республики выдержала испытание. Уже в качестве временно исполняющего обязанности президента Г. Бердымухаммедов издал ряд указов, а С. Ниязова похоронили в мавзолее в его родовом селении Кипчак.

Здесь также уместно отметить, что на заседании XVIII Халк Маслахаты были приняты изменения в Конституцию, де-юре закрепляющие факт передачи полномочий президента (т.е. в том случае, когда глава государства не может исполнять свои обязанности) одному из заместителей председателя правительства и открывающие возможность Г. Бердымухаммедову принимать участие в выборах. Кроме того, был принят закон "О выборах президента Туркменистана".

Делегаты Халк Маслахаты единогласно приняли решение и о проведении 11 февраля 2007 года выборов главы государства. Затем состоялось выдвижение претендентов на этот пост президента. По два кандидата выдвинули от столицы (кстати, согласно Конституции, Ашхабад не обладает специальным статусом, уравнивающим его с другими велаятами), Ахалского, Балканского, Дашогузского и Лебапского велаятов, то есть Марыйский велаят в этот перечень не вошел. Его представители предпочли поддержать выдвинутого Демократической партией и движением "Галкыныш" Г. Бердымухаммедова. Голосование проводили по каждой кандидатуре, единогласно поддержали только Г. Бердымухаммедова. Всего же Халк Маслахаты своим постановлением утвердил выдвижение шести кандидатов: и.о. президента Г. Бердымухаммедова, хякима города Абадан Ахалского велаята О. Гараджаева, хякима Карабекаульского этрапа Лебапского велаята М. Гурбанова, заместителя министра нефтегазовой промышленности и минеральных ресурсов И. Нурыева, первого заместителя хякима Дашогузского велаята А. Атаджыкова, хякима города Туркменбаши Балканского велаята А. Поманова.

На первый взгляд произошедшее отражает положительные сдвиги в политическом развитии страны, но эти слабые ростки могут быстро зачахнуть. В целом же ситуация в Туркменистане в достаточно критический момент его истории не вышла из-под контроля властей.


1 В текстильной промышленности Туркменистана занято свыше 30 тыс. чел. Хотя за годы независимости в республике появились новые производственные мощности, объемы перерабатываемого на месте хлопка пока невелики — порядка 100 тыс. т. к тексту

SCImago Journal & Country Rank
  •  Закись азота  Прайс-листы на спецтехнику и тюнинг автомобилей. Форум любителей. smehgas.ru
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL