МЕЖДУНАРОДНАЯ ЖИЗНЬ

Аждар КУРТОВ


Аждар Куртов, президент Московского центра изучения публичного права (Москва, Россия)


В канун 2006 года президент страны С. Ниязов сказал, что республика поддерживает дипломатические отношения с 122 государствами мира, является членом 39 международных организаций. В целом год был отмечен усилением внимания к Туркменистану со стороны ряда ведущих мировых сил. В его внешнеэкономических связях доминирующее положение по-прежнему занимает Россия, но существенно утратила свои позиции Украина — второй партнер по СНГ. Зато шаг за шагом активизируется Китай. Не снижают попыток извлечь собственную выгоду из экономических контактов с республикой США, ЕС и Иран.

Поскольку 29 декабря 2005 года Ашхабад подписал соглашение с российской компанией "Газпром" о поставках в 2006 году 30 млрд куб. м природного газа в РФ по 65 долл. за 1 000 куб. м, Киев активизировал свою газовую дипломатическую активность. Именно в тот период обострился конфликт по поводу поставок газа из России в Европу через территорию Украины. Киев несанкционированно отбирал значительные объемы газа для собственных нужд. Перспективы же получения им туркменского газа оказались еще более призрачными, в силу того что последнее туркмено-российское соглашение предусматривало поставку 15 млрд куб. м голубого топлива как раз в первом квартале 2006 года, что, учитывая пропускную способность магистрального трубопровода Средняя Азия — Центр, делало практически невозможными любые иные поставки туркменского газа в Украину.

Уже 2 января в Туркменистан прибыл глава Национальной акционерной компании "Нефтегаз Украины" А. Ивченко и попытался в очередной раз заверить Ашхабад в намерении четко выполнять условия заключенных контрактов, в том числе в аспекте своевременной оплаты за полученный газ. Однако С. Ниязов, последовательный в своей политике "одновременной торговли обещаниями разным партнерам", в телефоном разговоре с президентом России В. Путиным, состоявшемся 5 января, не только подтвердил намерения поставлять газ именно в РФ, но и пообещал прибыть с визитом в Москву 22—23 января.

Поставки газа из Туркменистана в качестве средства влияния на политику в Евразии стали темой переговоров С. Ниязова с представителем Госдепартамента США М. Брайзой и послом этой страны в Ашхабаде Т. Джейкобсон 13 января. Судя по официальному коммюнике, Вашингтон пытался получить согласие Ашхабада на организацию поставок голубого топлива на мировой рынок по альтернативным российским маршрутам. "Газовая" тема стала одной из центральных в двусторонних отношениях. В течение года официальные представители Соединенных Штатов неоднократно обсуждали ее с руководством Туркменистана. Как правило, эти встречи совпадали с различными стадиями заключения (или реализации) соглашений о поставках американской техники (авиационной и сельскохозяйственной) Туркменистану, причем многие контракты весьма внушительны; в частности, договор, заключенный в 2006 году с компанией "Кейс", предусматривал поставку на 55 млн. долл.

Сразу же после того Туркменистан посетила делегация Китайской национальной нефтегазовой корпорации. Ее основная цель — согласование вопросов перед намеченным официальным визитом С. Ниязова в Пекин для заключения крупномасштабного соглашения по поставкам природного газа. Китайский фактор стал одним из центральных во внешней политике Туркменистана в 2006 году. К тому времени Ашхабад и Пекин уже подписали 36 двусторонних соглашений. В Туркменистане было зарегистрировано 37 инвестиционных проектов с участием компаний КНР на общую сумму 382,6 млн долл. и 360 млн юаней.

Растущий экономический потенциал Китая активизировал его внешнюю политику на центральноазиатском направлении. Причем этот экономический гигант наращивает усилия и в рамках двустороннего сотрудничества, и в формате ШОС. По многим важнейшим показателям КНР многократно превосходит аналогичные показатели других членов Шанхайской организации сотрудничества и не входящего в это объединение Туркменистана. Этот фактор Пекин стремится использовать для реализации своих интересов.

Нельзя сбрасывать со счетов и то, что ни одна из соседних с Китаем азиатских стран не смогла серьезно выйти на его рынки. Дело в том, что КНР заинтересована в приходе на свои рынки исключительно сырья, финансовых и банковских капиталов, а также высокотехнологичной продукции, включая современные виды вооружения. Таким образом, и западные соседи Китая — государства Центральной Азии, включая Туркменистан, реально не могут использовать бурное развитие Китая с долгосрочной выгодой для себя. В определенном смысле можно констатировать увеличение риска для этой группы стран в торможении своего развития в наиболее конкурентных сферах экономики и укреплении их роли в качестве сырьевых придатков китайской экономики.

Партнерство с КНР, несомненно, стимулирует экспорт сырья, но при этом дестимулирует экспорт промышленных изделий. Такая ситуация лишь закрепляет роль Туркменистана и стран Центральной Азии как поставщиков первичных энергоносителей и металлов. Китай импортирует из Туркменистана лакричный корень, хлопок, шерсть, кожу, продукцию текстильной, легкой и нефтехимической промышленности. Но вне сырьевых отраслей связи с Китаем не позволяют говорить о наличии большого числа примеров, свидетельствующих о качественном повышении конкурентоспособности экономик стран ЦА, партнеров КНР.

Даже некоторые их традиционные отрасли неэффективны в сравнении с китайскими аналогами. Например, хлопководство — одна из главных отраслей сельского хозяйства Центральной Азии — проигрывает в конкуренции с Китаем. Так, на выращивание одной тонны хлопка в Туркменистане затрачивают в 7,4 раз больше воды, чем в КНР.

Анализ товарооборота республик региона с Китаем, несмотря на его очевидный количественный рост, в качественном отношении свидетельствует, что гораздо большую выгоду от него получает именно Китай. Например, Туркменистан планирует импортировать главным образом природный газ. Поднебесная же экспортирует в государства ЦА значительный спектр товаров перерабатывающих отраслей промышленности: одежду, обувь и другой ширпотреб, изделия химической промышленности, продукцию машиностроения. В ряде случаев эта продукция из-за своей невысокой цены блокирует возможности возрождения промышленности республик Центральной Азии, созданной еще в советское время для выпуска аналогичных товаров. И в отношении интересов увеличения экспорта других стран, включая Россию, в государства региона можно уже говорить о том, что КНР постепенно становится их активным торговым конкурентом на этом рынке. Причем Пекин не только приобретает товары (то же сырье), которые, в частности, традиционно экспортировали из региона в Россию, но и конкурирует за рынок сбыта с российскими предприятиями. Например, контракты Китая с Туркменистаном включают поставки из КНР в данную республику железнодорожных вагонов, тепловозов, оборудования для предприятий текстильной промышленности и сферы связи, которые Ашхабад прежде приобретал в России. (В частности, Туркменистан и китайская компания "Капитал Лонгджи" подписали соглашение о поставке железнодорожных вагонов на сумму 128,6 млн долл.)

Китай стабильно увеличивает экспорт своих товаров, конкурентоспособных в силу их низкой цены, на рынки государств Центральной Азии, чем существенно затрудняет развитие местного производства, в частности предприятий легкой промышленности, основы которой в регионе были заложены еще в советское время. Возможно, в этом отношении пример Туркменистана не столь ярок, как в случае Кыргызстана, Таджикистана и Казахстана. Конечно, Китай принимает участие в проектах функционирования отдельных предприятий легкой промышленности в некоторых республиках ЦА, например в проекте по выпуску панбархата в Туркменистане. Но, во-первых, это единичные случаи, а не система; во-вторых, они обусловлены либо уникальностью таких производств, либо тем, что эти контракты — вынужденные уступки, на которые пошел Пекин в своем торге с руководством конкретной республики по проектам, гораздо более масштабным и сулящим неизмеримо большую выгоду. В том же Туркменистане к таковым относится проект освоения месторождений природного газа и строительства газопровода в КНР. Но даже в этой ситуации Китай не забыл о своих интересах. Фабрика в туркменском городе Рухабат будет выпускать панбархат по китайской технологии (на ее строительство Пекин выделил 40 млн юаней в качестве гранта и 50 млн юаней как кредит правительству Туркменистана).

Столь высокая активность КНР негативно сказывается прежде всего на российских и японских интересах, а потенциально и на интересах США, западноевропейских стран и Ирана. Традиционно с советских времен среднеазиатский газ поступал по магистральным трубопроводам в Россию, но сегодня основные объемы добываемого голубого топлива Ашхабад вынужден продавать структурам российского "Газпрома", которые и занимаются его дальнейшей реализацией, в том числе на рынках третьих стран, получая при этом немалую финансовую выгоду. Несколько лет Туркменистан активно добивался уступок от РФ в вопросах увеличения закупочной цены на газ. В последние два года Москва была вынуждена прислушаться к этим требованиям и резко повысить цены на закупаемый туркменский газ. Не в последнюю очередь на такой шаг она пошла в связи с угрозой переориентации поставок газа с северного (российского) направления на восточное (китайское). КНР же заинтересована в поощрении конкуренции между экспортерами углеводородов, следуя в этом отношении стратегии ЕС и США, которые также пытаются воздействовать на РФ проектами поставок центральноазиатского газа либо в Европу в обход России (транскаспийский проект "Набукко"), либо в Южную Азию (трансафганский проект). Китай уже вытесняет из Туркменистана и японский бизнес (в сфере производства сжиженного газа и полипропилена).

Важнейшим событием года стал состоявшийся в начале апреля визит президента Туркменистана в КНР. В принятой в ходе визита Совместной декларации Туркменистан, идя навстречу китайской дипломатии, подтвердил свою приверженность политике "одного Китая", то есть признал Тайвань неотъемлемой частью территории КНР, а также осудил сепаратизм организации "Восточный Туркестан". Пекин же поддержал политику нейтралитета Ашхабада. Стороны даже подписали специальное Соглашение о сотрудничестве в борьбе против терроризма, сепаратизма и экстремизма.

Но наиболее важным среди подписанных в ходе визита документов стало Генеральное межправительственное соглашение о реализации проекта газопровода Туркменистан — Китай и продаже природного газа из Туркменистана в КНР. Китай обязался закупать его в объеме 30 млрд куб. м ежегодно в течение 30 лет — с момента ввода этой магистрали в эксплуатацию (намечен на 2009 г.). По условиям соглашения ресурсной базой этих поставок должен был стать регион правобережья Амударьи, где разведку и разработку месторождений Пекин обещал осуществлять совместно с Ашхабадом. Однако текст соглашения включал и пункт о том, что при необходимости туркменская сторона гарантирует поставки газа в Китай и с других своих месторождений; это еще раз подтверждает сделанный выше вывод о конкуренции интересов ряда держав в Туркменистане.

По условиям соглашения конкретные объемы закупок газа по годам и сопутствующие организационные, правовые, финансовые и прочие важные условия должны регулироваться отдельными документами. Статья 4 соглашения весьма туманно прописывала принципиальный вопрос о цене: "Цена на природный газ будет устанавливаться на разумной и справедливой основе, исходя из сравнимой цены на международном рынке. Оплата будет производиться исключительно в долларах США". Срок действия соглашения определялся тремя годами. Пока же КНР в рамках другого подписанного соглашения выделила Туркменистану льготный кредит в размере 200 млн юаней. Через две недели после визита в Китай С. Ниязов распорядился создать при Министерстве нефтегазовой промышленности и минеральных ресурсов специальную Дирекцию по туркмено-китайскому сотрудничеству.

Точных данных о проекте этого газопровода пока нет. Но, по информации Министерства энергетики КНР, поступившей в распоряжение "ФК-Новости" осенью 2006 года, уже в октябре 2006-го планировалось начать строительство конкурирующего с российскими поставками газа в Поднебесную туркмено-китайского трубопровода. Строительство якобы будет организовано сразу с обеих сторон: стыковка запланирована на севере Таджикистана.

По данным этого же источника, за счет туркменских поставок КНР сможет обеспечивать до 25% своих ежегодных потребностей в природном газе, а финансирование строительства почти на 60% будет китайским. При этом с транзитными странами (Узбекистаном и Таджикистаном) планируется минимум на 55% расплачиваться газом, а экспортные цены туркменского голубого топлива на этом направлении будут ниже мировых экспортных. Такой вариант, по оценкам специалистов, может составить ценовую конкуренцию для российского газа в КНР, который будут направлять на 85%-м уровне экспортных цен российского газа для Европы. В китайско-таджикском приграничье этот трубопровод должен соединиться с расположенными там крупными месторождениями газа, в результате чего в другие регионы КНР начнут перекачивать и китайский газ. Из сообщений СМИ следует, что Пекин планирует провести газопровод из восточной части Туркменистана на тихоокеанское побережье Китая, в провинцию Гуандун.

Конечно, газовая экспансия КНР в республики ЦА пока имеет ряд ограничений, что не позволяет Пекину развернуться в полную силу, как это делают западные и американские компании. Например, уязвимое место — проблемы все той же ценовой политики. Внутрикитайские цены на первичные энергоносители, несмотря на их заметный рост в последние годы, существенно ниже среднеевропейского уровня. Поэтому сколько-нибудь значительный рост потребления газа в Китае возможен, если правительство возьмет на себя покрытие разницы между закупочными ценами и ценами для личных хозяйств и для промышленных предприятий. Впрочем, возможен и вариант, при котором поставщики газа из Центральной Азии согласятся на фиксацию для КНР особо низких цен на голубое топливо.

В этом случае энергетическое сотрудничество Китая с Туркменистаном и вообще с республиками ЦА обретет дополнительное значение для Пекина, поскольку оно позволит использовать его в качестве рычага нажима на Россию. В этой связи не кажется случайностью, что средства, выделенные КНР по кредитному соглашению, подписанному в мае 2006 года в Ашхабаде, предназначались, в частности, на финансирование закупок оборудования для крупнейшего туркменского месторождения Довлетабад, откуда газ традиционно поставляли в Россию.

Пока же позиции РФ достаточно весомы. В январе состоялся двухдневный рабочий визит С. Ниязова в Москву, в ходе которого он провел переговоры не только с главой "Газпрома" А. Миллером, исполнительным секретарем СНГ В. Рушайло, главой нефтяной компании "ЛУКойл" В. Алекперовым, председателем Совета директоров компаний "Русский алюминий" и "Базовый элемент" О. Дерипаской, но и с руководителями "Нефтегаза Украины". "ЛУКойл" ознакомил С. Ниязова с рядом инвестиционных проектов, а переговоры с О. Дерипаской касались возможностей закупок туркменского кокса. Разумеется, основной частью визита стала встреча С. Ниязова с президентом России В. Путиным. Стороны обсудили вопросы сотрудничества в газовой сфере и подходы к урегулированию правового статуса Каспия.

В начале февраля Ашхабад посетила делегация Ирана, возглавляемая министром иностранных дел Манучехром Моттаки. Еще в конце 2005 года Ашхабад, договорившись с Москвой о новых ценах на экспортируемый газ, заявил, что аналогичные условия будут распространены на всех без исключения иностранных партнеров республики. Переговоры не дали результата, и иранцы взяли перерыв на обдумывание. Через несколько дней глава иранского МИДа по телефону сообщил С. Ниязову, что Тегеран согласен на условия Ашхабада. Соответствующее соглашение было подписано 11 апреля. Оно предусматривало повышение для Ирана цены на поставляемый туркменский газ (с 1 февраля) до 65 долл. за 1 000 куб. м, а также увеличение в 2007 году его поставок до 14 млрд куб. м.

Для Ирана Туркменистан представляется весьма значимым внешнеполитическим партнером. Связи двух народов уходят корнями в глубокое прошлое. Иран всегда оказывал поддержку Туркменистану в его политике нейтралитета, поскольку именно такой вариант более надежно гарантировал Тегерану ситуацию, когда внешнее кольцо стран-соседей Ирана не будет поставлено под контроль США, с которыми у него сложились весьма напряженные отношения. Даже членство ряда государств ЦА в военно-политических блоках, не связанных с НАТО и США (таких, как ОДКБ), еще не означало, что на территории этих республик не могли бы размещаться военные базы и иные объекты Соединенных Штатов, как это произошло в Кыргызстане. Поэтому Туркменистан (и Армения) — соседи Ирана — оставались вне зоны влияния Пентагона.

Реализованный еще в середине 1990-х годов проект соединения железнодорожных магистралей Ирана и государств Центральной Азии (перегон Серахс — Мешхед) хотя и не смог существенно переориентировать грузопотоки с северного на южное направление, тем не менее вносит свою лепту в экономическое сотрудничество двух стран. С 1996 по 2006 год по этой ветке перевезено более 14 млн т транзитных грузов, что принесло Ашхабаду 218 млн долл. В 2006 году объем этого транзита вплотную приблизился к 3 млн т. У данного маршрута есть определенные перспективы, поскольку с введением в строй новых магистралей сам железнодорожный коридор становится короче. В 2005 году в Иране завершилось строительство магистрали Бафк — Мешхед, сделавшей путь к иранским портам в Персидском заливе ближе на 800 километров, а сданная в эксплуатацию в 2006 году железная дорога Ашхабад — Дашогуз сделала этот коридор еще короче.

В июле состоялся официальный визит в Туркменистан президента Ирана Махмуда Ахмадинежада, первый с момента его избрания на этот пост (2005 г.). Иран выступает вторым, после России, импортером туркменского сырья, в основном природного и сжиженного газа, полипропилена и электроэнергии. По заверениям Ашхабада, реконструкция мощностей на магистральном газопроводе позволит с 2007 года увеличить объемы поставок природного газа в Иран до 14 млрд куб. м.

В предшествующие годы Туркменистан и Иран подписали свыше 150 документов, регламентирующих сотрудничество в разных областях. В рамках этого визита заключен еще ряд соглашений. По данным Тегерана, объем взаимной торговли достигает 1,02 млрд долл. Компании ИРИ осуществляли строительство магистрального газопровода из Туркменистана в Иран, а также ирригационных объектов, элеваторов, установок по производству бензина на Туркменбашинском НПЗ и т.д. Однако возможности расширения сотрудничества Ашхабада с Тегераном лимитированы неоднозначным отношением мирового сообщества к политике руководства Ирана, и особенно к его атомным проектам. Мягкая изоляция Тегерана препятствует, например, реализации масштабных проектов экспорта туркменских энергоносителей на внешние рынки через иранскую территорию. Но Тегеран получил от Ашхабада важные гарантии того, что стороны не позволят использовать свою территорию для действий против какого-либо другого государства.

Интерес к туркменскому газу все активнее проявляют и представители Западной Европы. Вслед за иранцами переговоры с С. Ниязовым провел Ян Кубиш, спецпредставитель ЕС по странам Центральной Азии. Он также выразил заинтересованность в поставках туркменского газа в государства Евросоюза.

Фактически в то же время в Ашхабаде состоялось очередное обсуждение вопроса о строительстве трансафганского газопровода, по итогам которого был подписан протокол-дополнение к основному соглашению от 2002 года, зафиксировавший будущие объемы закупок газа Пакистаном и Индией. В частности, представители Дели подтвердили свое предложение стать официальным участником проекта, а также констатировалась достаточность запасов месторождения Довлетабат для реализации проекта (пока газ именно этого месторождения составляет основный объем поставок по трубопроводу Средняя Азия — Центр).

Что касается сотрудничества с Афганистаном, то оно также охватывает снабжение этой страны сжиженным газом и электроэнергией. На переговорах с делегацией Кабула, состоявшихся в апреле, С. Ниязов предложил увеличить поставки электроэнергии в Афганистан, в частности, путем строительства ЛЭП-500 протяженностью 350 км от Марыйской ГРЭС до границы с Афганистаном (данный участок Ашхабад взялся финансировать самостоятельно). Этот проект позволит увеличить подачу туркменской электроэнергии до 800 мегаватт. При этом президент Туркменистана заявил о списании 50% задолженностей Афганистана за поставленную электроэнергию.

В канун праздника Государственного флага (он же день рождения С. Ниязова) Туркменистан посетили глава российского "Газпрома" А. Миллер и делегация ТЭК Украины, на переговорах с которой Ашхабад в очередной раз указал на срыв обещаний Киевом погасить задолженность за поставленный природный газ (порядка 160 млн долл.) и отметил, что столь неконструктивное поведение осложняет переговоры о перспективах сотрудничества между двумя странами. Конкретное соглашение по погашению Украиной задолженности за голубое топливо, поставленное в 2003—2005 годах, было подписано позднее — в конце марта. Уже несколько лет украинские делегации фактически соревновались с российскими в попытках "заслужить" чуть большие симпатии Ашхабада. Обычно их визиты следовали один за другим. При этом Киев явно проигрывал Москве.

В июне, в ходе очередного посещения Ашхабада делегацией "Газпрома", была достигнута договоренность об участии РФ в освоении нефтегазовых ресурсов туркменского сектора Каспийского моря. Но при этом стороны не пришли к согласию о ценах на газ во втором полугодии. Российская делегация несколько раз приезжала в Ашхабад. Первоначально ей удалось согласовать объемы поставок — 25 млрд куб. м на второе полугодие и поставок на 2007 год — 50 млрд куб. м. Однако Ашхабад выдвинул условие — стоимость должна возрасти до 100 долл. за 1 000 куб. м, при этом даже пригрозил полным прекращением экспорта со второго полугодия.

А делегации Украины, прибывшей вслед за россиянами, С. Ниязов заявил, что, так как Киеву не удалось получить у Москвы лицензию на транзит туркменского газа по территории РФ, то заключенный Туркменистаном и Украиной контракт себя изжил. В случае получения такой лицензии Ашхабад мог бы поставлять газ в четвертом квартале также по цене 100 долл. за 1 000 куб. м.

В начале сентября С. Ниязов в очередной раз подписал договор именно с Россией. Стороны согласовали цену и условия поставок голубого топлива на три года — 162 млрд куб. м по 100 долл. за 1 000 куб. м, а согласованную цену решили обновлять каждые три года. Москва согласилась ежегодно закупать 100 млрд куб. м. В связи с этим С. Ниязов отметил, что после завершения срока действующего соглашения от 2003 года РФ может рассчитывать на заключение нового контракта (также на 25 лет). Таким образом, пока только Россия сохраняет с Туркменистаном высокий уровень сотрудничества в газовой сфере.

Договоренности между КНР и Туркменистаном активизировали политику Японии, которая ранее рассчитывала, что газопровод из Туркменистана в Страну восходящего солнца будет проложен через Китай. Когда в Токио поняли, что этого не произойдет, то некоторые представители правительства Японии сделали критические заявления. Ашхабад не оставил их незамеченными, и в ходе визита делегации деловых кругов Страны восходящего солнца, состоявшегося в середине июня, С. Ниязов дал им резкую отповедь: "Фактически за нашей спиной, без нашего на то согласия, политизируется процесс взаимодействия в энергетической сфере, что мы считаем неприемлемым… Если Китай предлагает нам кредиты под 2%, то Япония — до 8%", — отметил он, и заявил, что отклоняет предложения Токио по наращиванию мощностей производства полипропилена в связи с его дороговизной. По-видимому, суть последних разногласий заключалась в том, что японская сторона настаивала на продолжении сложившейся практики распоряжения в течение длительного времени продукцией, выпущенной на предприятиях, построенных на кредиты Токио, Ашхабад же настаивал на иной схеме реализации готовой продукции — на ее продаже по мировым ценам.

Из этого следует, что Туркменистан (как и Казахстан) пытается проводить многовекторную дипломатию, стремясь создать баланс в интересах своих основных внешнеполитических партнеров. При этом нельзя однозначно утверждать, что подобный курс приносит лишь положительные результаты. Все же тоталитарная модель власти республики дает о себе знать и сбоями в ее внешней политике. Так, в экономическом сотрудничестве с другими странами регулярно выявляются факты нарушения законодательства и нанесения ущерба своим же национальным интересам. Например, летом 2006 года стали известны результаты проверки деятельности ряда турецких фирм. Оказалось, что они заключали контракты с профильными министерствами Туркменистана, намеренно завышая расценки, порой на миллионы долларов. Отмечались и другие серьезные конфликты. Так, в июне силовые структуры Туркменистана задержали советника по культуре посольства Франции Энри Томассини и сотрудника представительства ОБСЕ в республике гражданина Франции Бенжамина Морро. Их обвинили в причастности к организации антигосударственных действий, в том числе в контактах с нелегальными антиправительственными структурами и в шпионаже.

Вопреки некоторым прогнозам кончина (21 декабря) главы государства С. Ниязова не привела к сколько-нибудь существенным изменениям во внешнеполитическом курсе республики. Исполняющий обязанности президента страны Г. Бердымухаммедов сразу же сделал заявление о намерении исполнять все заключенные ранее соглашения. За исключением предоставленной туркменской оппозиции возможности выступить с громкими заявлениями в столице Украины, ни одно из ведущих государств мира не попыталось открыто вмешаться во внутренние дела Туркменистана, предпочитая делать предварительные выводы после завершения формирования нового состава его руководства.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL