ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА

Фархад ТОЛИПОВ


Фархад Толипов, кандидат политических наук, представитель журнала "Центральная Азия и Кавказ" в Узбекистане (Ташкент, Узбекистан)


2006 год был для Узбекистана драматичным периодом "икс", то есть временем принятия судьбоносного решения об очередных президентских выборах и временем демонстрации конца так называемого "пресловутого переходного периода". Однако ни этого решения не приняли, ни этой демонстрации не произошло. Не отмечено и серьезных (прорывных, инновационных) изменений и во внешней политике.

Внешняя политика

Условно с 2004 года страна все более увязает в геополитической путанице. В высказанном в январе 2005 года тезисе президента о том, что в Центральной Азии сложилась "стратегическая неопределенность", находит свое отражение не только объективный факт столкновения геополитических интересов крупнейших мировых держав и соседних с Узбекистаном стран, но и субъективный факт растерянности государства в "геополитических дебрях". В конце концов это сказывается и на международном положении страны.

В 2006 году Европейский союз не отменил санкций по отношению к Узбекистану, установленных в ответ на его отказ провести международное расследование событий мая 2005 года, когда при подавлении террористического мятежа в Андижане погибло несколько сотен мирных жителей. А Госдепартамент США включил республику в число стран, в которых нарушают права верующих. По сути, период, прошедший после андижанских событий, был, так сказать, испытательным сроком для Узбекистана.

В 2006 году Узбекистан посетили официальные представители ряда иностранных государств, среди которых обращают на себя внимание визиты помощника госсекретаря США Ричарда Баучера (август) и премьер-министра Японии Д. Коидзуми (сентябрь).

На пресс-конференции по итогам визита Р. Баучер подчеркнул, что Соединенные Штаты не собираются затевать игры в этом регионе и считаются с интересами России, Китая и других государств. В то же время он признал наличие принципиальных разногласий в вопросах о правах человека, о функционировании организаций Соединенных Штатов в Узбекистане и др. Но главным посланием Баучера, думается, было следующее: США заинтересованы в укреплении независимости Узбекистана. В этом послании заключен огромный смысл. Вместе с тем мы должны заметить, что политическая путаница, возникшая из-за недоверия между Ташкентом и Вашингтоном, не повлияла на взаимные представления и отношения простых людей на уровне гражданского общества. В Узбекистане по большому счету нет ни антиамериканских, ни антироссийских, ни антикитайских, ни иных анти-настроений.

Поэтому хочется выразить надежду, что узбекско-американские отношения нормализуются, так как от изоляции Республики Узбекистан проигрывает только население региона, а не население Запада. Как бы то ни было, какими бы ни были взаимные обвинения двух государств, ясно, что из двух сторон лишь одна должна поменять свою политику как внутри, так и вне страны. И это Узбекистан. Потому что принципиальных изменений в политике США в отношении Узбекистана не отмечалось. Изменилась геополитическая ситуация в регионе, что и вызвало столь внезапный и ничем не обоснованный поворот во внешней политике республики.

Обращает на себя внимание и то, что визит Коидзуми состоялся сразу после поездки Р. Баучера в Ташкент. Напрашивается мысль, что Япония — стратегический союзник США — может сыграть роль некоего посредника в процессе сближения Запада с Узбекистаном. Однако вряд ли это возможно без включения в повестку дня любых переговоров на эту тему вопросов о правах человека и демократическом развитии в Узбекистане. Видимо, между Каримовым и Коидзуми определенный обмен мнениями по этим проблемам все-таки состоялся и японский гость, помимо прочего, дипломатично подчеркнул важность обеспечения прав человека для укрепления стабильности и процветания страны, а также для предотвращения экстремизма.

Журналисты и аналитики обратили внимание и на то, что премьер-министр Японии выразил надежду на восстановление дружественных отношений Узбекистана с Соединенными Штатами и Европейским союзом. Он даже вспомнил историю собственной страны, которая, потерпев поражение в войне, стала прислушиваться к мнению мирового сообщества и всегда поддерживала теплые отношения с США.

Кроме того, в 2006 году фактически завершился разворот внешней политики Ташкента в сторону Москвы. Узбекистан вступил в организацию ЕврАзЭС (которая является по своей сути "СНГ в СНГ"), а также вернулся в Организацию договора о коллективной безопасности (ОДКБ). Многие СМИ и аналитические издания (и узбекские, и российские) оценили эти события как прорывные, как открытие новых возможностей реинтеграции постсоветских государств. Речь, как всегда, идет о едином таможенном пространстве, единой энергосистеме, общем валютном рынке, единой системе безопасности и т.д. Однако, не сумев (или не успев) реализовать эти же цели в составе "родной" ОЦАС, способны ли Узбекистан и другие страны ЦА всерьез рассчитывать на их реализацию в более широком и более сложном составе?

"Стратегический разворот" внешней политики Узбекистана в сторону России почти ежедневно ощущается и внутри страны. Помимо крупных экономических соглашений, заключенных этими государствами, особенно в газовой сфере, в Ташкенте усиленно создается атмосфера узбекско-российской дружбы. Иногда это выглядит странно, поскольку дружба на уровне простых людей, деятелей науки и искусства с обретением независимости и не исчезала.

Следует отметить, что в 2006 году Узбекистан не участвовал в очередном саммите тюркоязычных государств, тем самым не только проявив отсутствие солидарности с братскими странами, но и проигнорировав важный внешнеполитический ресурс для демонстрации независимости. Дело в том, что саммиты тюркских государств были инициированы в самом начале независимости и служили, помимо своих основных целей и задач, еще и средством демонстрации исторического и современного политического единства этих стран. Другими словами, саммиты были "вещью в себе" как некая ценность, как международное явление.

Таким образом, многие внешнеполитические действия Ташкента, особенно в отношениях с ведущими державами мира, свидетельствуют, что республика оказалась "меж двух огней", то есть между Востоком и Западом. Государство отошло от своих принципов построения внешней политики, введенных президентом, согласно которым "сближение Узбекистана с одним государством не означает удаление от другого". Эта ситуация особенно видна в отношениях Узбекистана с США и РФ. Сегодня весьма важно, чтобы эти три страны избежали трех, так сказать, "ре": реверсионизма Узбекистана, ревизионизма США и реваншизма России. Первое означает полный разворот от одной державы в сторону другой; второе — полный пересмотр и отказ от политики стратегического партнерства; третье — полное восстановление прежнего статуса в регионе, для чего нужно лишь использовать удобный случай.

Внутренняя политика

В октябре многие ожидали объявления о начале кампании по выборам президента страны, поскольку нынешний глава государства был избран в декабре 1999 года и вступил в должность 22 января 2000-го. Но этого не произошло. Даже если считать датой истечения срока правления президента 22 января 2007 года (а не один из дней декабря 2006-го), все равно эта кампания должна была начаться за три месяца до того. На удивление, в стране наложено негласное табу на обсуждение возникшей проблемы, что породило множество слухов, домыслов, даже международных публикаций об истинной продолжительности президентского срока. Тем самым в политико-правовой системе Узбекистана возник юридический казус.

В начале независимости многие аналитики говорили о якобы имевшем место соперничестве между Узбекистаном и Казахстаном за лидерство в регионе. Несмотря на несостоятельность такого представления, все же в 2006 году Узбекистан фактически негласно признал лидерство Казахстана, так как отставал от него по многим параметрам экономического развития, в плане политических реформ и того имиджа, который каждое государство приобрело на международной арене.

Во внутренней политике обращает на себя внимание инициатива президента республики И. Каримова о принятии конституционного закона "Об усилении роли политических партий в обновлении и дальнейшей демократизации государственного управления и модернизации страны". Согласно этому законопроекту фракции политических партий, а также депутаты, избранные от инициативных групп электората, не разделяющие курс и программу вновь сформированного правительства или отдельные ее направления, могут объявить себя оппозиционными. Фракция политической партии, объявившая себя парламентской оппозицией, имеет право (наряду с полномочиями, предусмотренными законом для фракций) вносить альтернативные редакции проекта закона.

Несмотря на внешне инновационный характер законопроекта, его реализация вызывает некоторые сомнения. Проблема здесь заключается не столько в наличии (или отсутствии) в парламенте фракций политических партий, которые могут называть себя оппозиционными, сколько в принципе формирования в стране самой партийной системы. К тому же понятие "оппозиция" включено в текст Конституции 1992 года, то есть это понятие отнюдь не новое.

Во внутриполитической пропаганде сегодня много говорится о гражданском обществе. В идеологический арсенал даже включен лозунг "От сильного государства к сильному гражданскому обществу", однако пока государство остается сильным, а гражданское общество слабым. В 2006 году в республике продолжало уменьшаться количество представительств западных НПО, а деятельность местных неправительственных организаций остается незаметной (или малозаметной) в жизни гражданского общества. Все это позволяет оценить сложившуюся ситуацию в стране как политическую стагнацию, при этом политические реформы оказались заторможенными.

Нынешнее положение Узбекистана — результат драматического стечения как субъективных, так и объективных обстоятельств. Причем последние (объективные) усилили первые (субъективные). Суть в том, что те, кто делает политику, руководит государством и т.д., работают не в вакууме и, так сказать, не в "стерильных условиях", а в непростой ситуации как внутреннего политического процесса, так и внешнего. Центральноазиатский и международный контекст, в котором живет и развивается государство и государственность Узбекистана, напрямую воздействует на характер и содержание принимаемых политических решений. Для Ташкента этот контекст сегодня складывается далеко не благоприятным образом. Достигает своего апогея геополитическое соперничество великих держав в регионе (так называемая "Большая игра"), причем несущее с собой больше деструктивного, чем конструктивного, так как ведется оно по правилу "баланса сил" или "игры с нулевой суммой".

Иными словами, то, что происходит в Центральной Азии и находит свое отражение во внутренней и внешней политике Узбекистана, есть часть более крупного, глобального, глубинного процесса мировой перестройки.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL