ПОЛИТИКА

Виктор КОРГУН


Виктор Коргун, доктор исторических наук, заведующий сектором Афганистана Института востоковедения Российской академии наук (Москва, Российская Федерация)


Страна встречала 2007 год с нараставшей тревогой и неуверенностью в том, что ситуация улучшится. Особое беспокойство вызывала военно-политическая обстановка: хотя войскам НАТО удалось провести несколько удачных боевых операций, талибы в последние месяцы сумели расширить зону своего влияния, временами захватывая и удерживая под контролем ряд населенных пунктов, в том числе центры некоторых уездов. При этом остались нерешенными важные социально-экономические проблемы, постепенно принимающие хронический характер: растущая безработица, тотальная коррупция, крепнущий наркобизнес, архаичные системы здравоохранения и судопроизводства, чрезвычайно низкий уровень жизни подавляющего большинства населения. Однако важнее оказался политический фактор: центральное правительство по-прежнему не контролирует ситуацию в стране, фактически отдав власть в провинциях на откуп местным лидерам (в основном бывшим полевым командирам, уорлордам), некоторые из которых в условиях полной безнаказанности продолжают чинить произвол и беззаконие в отношении местных жителей.

И все же, несмотря на трудности становления новой государственности, все более уверенно начинают функционировать политические институты: парламент, политические и общественные организации, армия, формирующиеся правоохранительные органы, независимые СМИ. В частности, парламент все более активно, порой агрессивно, заявляет о себе как об одном из ключевых участников внутренней общественно-политической и международной жизни, временами позиционируя себя влиятельной силой, противостоящей исполнительной власти.

20 января президент Х. Карзай открыл вторую сессию Национальной ассамблеи (парламента), призвав страну объединиться в борьбе против талибов, поддерживаемых "определенными кругами в Пакистане". Он подвел итоги 2006 года, назвав его годом "надежд и проблем". По-прежнему главной проблемой остается терроризм, который связан с "зарубежными интригами", подчеркнул президент, имея в виду, что действия экстремистов — дело рук "некоторых элементов" в соседнем Пакистане. Он обвинил "врагов независимости Афганистана" в продолжающемся вмешательстве во внутренние дела страны. Группы террористов, отметил глава государства, "при поддержке определенных пакистанских кругов продолжают убивать наших детей, ученых, учителей, инженеров, врачей, религиозных деятелей, государственных служащих". Отношения между двумя странами осложняются ширящимся насилием.

Президент напомнил, что именно Пакистан помог талибам прийти к власти и до сих пор не оставил надежды поработить афганцев. Режим талибов был ликвидирован благодаря усилиям иностранных войск, "вырвавших Афганистан из оков беззакония, в котором были взращены террористы". В результате был расчищен путь к первым в истории демократическим президентским и парламентским выборам. Парламент, подчеркнул Х. Карзай, обязан мобилизовать все "финансовые и интеллектуальные ресурсы" для прекращения иностранного вмешательства, а также активизировать борьбу против наркопроизводства. Он завершил свою речь призывом к объединению.

Однако у парламента оказался свой взгляд на актуальные проблемы и стоящие перед ним задачи. В условиях ширящихся требований общественности привлечь к ответственности лиц, совершивших в последние 25 лет военные преступления и нарушения прав человека, парламент занялся разработкой законопроекта об их амнистии. Так, 31 января нижняя палата парламента утвердила проект закона (хартии) о национальном примирении, действие которого (амнистия) распространяется в том числе на многих депутатов, в прошлом полевых командиров, а также на лидера талибов муллу Омара и его союзника, главу Исламской партии Афганистана Гульбуддина Хекматьяра. По словам секретаря парламента Хасиба Нури, проект закона был принят в интересах мира и примирения. В основном речь идет о периоде гражданской войны 1992—1996 годов. Первая статья закона гласит: "Джихад, сопротивление и справедливая борьба народа в защиту своей страны и религии должны считаться подлинной национальной гордостью и оцениваться с (предоставлением) соответствующих привилегий".

Реакция на закон была неоднозначной. На следующий день после его принятия верхней палатой парламента, 20 февраля, инициаторы закона организовали в поддержку амнистии многочисленный митинг — около 25 тыс. человек собрались на кабульском стадионе с портретами лидеров моджахедов, требуя от президента подписать законопроект. Выступая перед собравшимися, депутат парламента, один из таких бывших лидеров, лично заинтересованных в амнистии, Абдуррасул Саяф заявил: "Кто выступает против моджахедов, тот выступает против ислама и является врагом нашей страны". На митинге присутствовали также известные государственные деятели, в прошлом руководители Северного альянса: бывший президент страны Бурхануддин Раббани, вице-президент Абдул Карим Халили, советник президента по безопасности маршал Мухаммад Касем Фахим, лидер узбеков генерал Абдуррашид Дустом, министр энергетики и водных ресурсов Исмаил-хан и другие. Эти лица в основном и фигурируют как обвиняемые в совершении военных преступлений и нарушении прав человека. После митинга его молодые участники прошли по городу с лозунгами "Смерть врагам Афганистана!", "Смерть Америке!"

Однако принятие этого законодательного акта вызвало негативную реакцию многих его противников. С его осуждением выступило представительство ООН в Кабуле, заявившее, что "никто не имеет права прощать совершивших нарушение прав человека, кроме самих жертв преступлений". Кроме того, акцию парламента осудила международная организация "Human Rights Watch". Аналогичную позицию заняла и Миссия ООН по содействию Афганистану (МООНСА), выступившая 1 февраля со специальным заявлением. Во время принятия закона небольшая группа депутатов в знак протеста покинула зал заседаний. С критикой решения парламента выступил также высший орган мусульманского духовенства Афганистана — Национальный совет улемов. Резолюцию парламента осудил и глава внешнеполитического ведомства страны Рангин Дадфар Спанта. "У нас есть международные обязательства, — заявил он в интервью агентству "Рейтер". — В соответствии с международными законами преступления против человечности, систематическое нарушение прав человека не подлежат амнистии". Жесткий критик уорлордов в парламенте депутат Малалай Джуя высказала предположение, что, опасаясь повторить судьбу незадолго до этого казненного Саддама Хусейна, заседающие в афганском парламенте уорлорды, обвиняемые в преступлениях, поспешили обзавестись иммунитетом. Несколько позже, в связи с годовщиной "Саурской революции" 27 апреля 1978 года под руководством НДПА и "Исламской революции" моджахедов 28 апреля 1992 года, с исключительно резким заявлением в адрес военных преступников выступила Революционная организация женщин Афганистана (RAWA). "Поддерживаемые США и Карзаем высокопоставленные преступники из Северного альянса…, — говорится в заявлении, — не привлечены к суду. Вместо этого правительство позволило этим негодяям принять гнусный закон о так называемом "национальном примирении", который проложил путь к снятию с них обвинений".

Согласно Конституции страны, чтобы утвержденный парламентом законопроект стал законом, его должен подписать президент. Решение парламента поставило Х. Карзая перед сложной дилеммой. Накануне он протянул оливковую ветвь талибам, приглашая их к диалогу в рамках курса на национальное примирение. Вместе с тем он не мог не считаться с мнением мирового сообщества, которое в интервью французской газете "Монд" высказала верховный комиссар ООН по правам человека Луиз Арбор. Она выразила убеждение, что "парламенту не следовало объявлять амнистию виновным в военных преступлениях". Отвергнув законопроект, президент рисковал обострить отношения с влиятельными людьми из своего окружения, в первую очередь в парламенте и правительстве. Подписав же его, он мог вызвать недовольство тысяч жертв военных преступлений. Поэтому он попытался найти "соломоново решение" — передал проект закона для изучения экспертам-юристам, а затем, сам изучив его, вернул в парламент с поправками, которые предусматривают, что жертвы преступлений могут привлекать совершивших их к судебной ответственности. И хотя нижняя палата утвердила проект с поправками, в конечном счете президент так и не подписал его.

Что же касается последующей реакции международной общественности, то ООН и правительства западных стран, поддерживающие Х. Карзая, вскоре прекратили призывы к расследованию преступлений военного времени в Афганистане, предпочитая больше рассуждать о том, что сегодня важнее направить усилия на сохранение политической стабильности.

Вопрос о принятии этого проекта имел довольно громкие последствия, вылившиеся, в частности, в скандал. Парламент проголосовал за лишение депутатских полномочий одной из наиболее известных в стране женщин-законодателей Малалай Джуя. Депутаты были оскорблены ее телевизионным интервью, в котором она сравнила коллег с "ослами и коровами". Критика представительницы афганского прекрасного пола, лишь сравнительно недавно получившей доступ в политику, была направлена против бывших лидеров моджахедов, заседающих в парламенте. Джуя обвинила их в массовом нарушении прав человека в ходе гражданской войны, начавшейся после вывода советских войск в 1989 году. Она сказала, что чувствует себя в парламенте, как на "скотном дворе". "От коров и ослов по крайней мере есть польза: первые дают молоко, а вторые перевозят грузы", — быть может, не совсем политкорректно заявила молодой политик.

Это решение депутатов вызвало серию протестов. В поддержку Малалай выступили многие известные деятели культуры из стран, участвующих в войне в Афганистане. Сама Джуя хладнокровно отнеслась к решению лишить ее депутатских полномочий, расценила его как "политический заговор" против нее. "С тех пор как я начала борьбу за гражданские права в Афганистане, за права женщин, эти преступники, эти наркоконтрабандисты выступили против меня, когда я впервые подняла свой голос на Лоя джирге", — заявила она, имея в виду свое выступление в 2004 году на конституционной Лоя джирге, вызвавшее бурю эмоций. Бескомпромиссная позиция молодого парламентария привела к появлению у нее многих врагов. Так, на состоявшемся в феврале митинге в поддержку амнистии военным преступникам тысячи бывших боевиков кричали: "Смерть Малалай Джуя!" Впрочем, она сама получила довольно мощную массовую поддержку: в Кабуле, Джелалабаде, ее родном Фарахе и в ряде других городов прокатились демонстрации женщин (многие из которых были в чадре), требовавших вернуть ее в парламент. Участницы манифестаций несли лозунги "Долой фундаментализм!", "Долой преступников, заседающих в парламенте!"

В последующем консервативное большинство парламента, стремившееся к самоутверждению, все более явственно демонстрировало свое противостояние исполнительной власти. Такая позиция проявилась уже в мае, когда нижняя палата выразила вотум недоверия двум министрам: по делам беженцев — Мухаммаду Акбару Акбару и иностранных дел — Рангину Дадфару Спанте. При этом за снятие с поста Акбара проголосовало большинство депутатов, а голосование по Спанте "зависло": сторонники вотума недоверия имели перевес всего в один голос, который был признан недействительным. Однако через несколько дней при повторном голосовании Спанта лишился поста большинством голосов. Акбара обвинили в том, что не смог обеспечить жильем и работой десятки тысяч афганских беженцев, депортированных из Ирана, а Спанту — в том, что не мог уговорить Тегеран не высылать беженцев в столь сжатые сроки.

Действительно, в течение трех недель (перед обсуждением этого вопроса в парламенте) из Ирана в пограничную провинцию Нимруз выдворили 85 тыс. беженцев. Естественно, Афганистан оказался не в состоянии абсорбировать такое количество людей в столь короткие сроки. По данным Верховного комиссариата ООН по делам беженцев (УВКБ ООН), в Иране проживает около 2 млн афганцев, из них около 1 млн нелегально, то есть не имеют регистрации. Эта проблема обострилась в мае. Иранские власти заявили о решимости насильственно депортировать всех афганских нелегалов к марту 2008 года. Похожая ситуация сложилась и в отношениях с Пакистаном, где в лагерях также размещаются 2 млн зарегистрированных афганских беженцев. Исламабад заявляет о намерении ускорить их возвращение на родину. Кабул, в свою очередь, опасается, что в этом случае возрастет преступность: по данным УВКБ ООН, 82% беженцев не желают возвращаться домой. При этом 2/3 из них — моложе 28 лет, столько же не имеют никакого образования, что делает их восприимчивыми к экстремизму.

Министр иностранных дел Р.Д. Спанта довольно хладнокровно отнесся к решению парламента, заявив, что как человек, приверженный демократическим нормам, подчинится воле законодателей. Действия иранских властей, объяснил он парламентариям, мотивированы некоторыми экономическими факторами: речь идет о проблемах, возникших вокруг использования обеими странами вод реки Герируд. Впрочем он не стал скрывать более важные обстоятельства политического характера: "На нас оказывают прямое давление в связи с подписанием соглашений о партнерстве в сфере безопасности (с США и НАТО)".

Позиция Х. Карзая по этому вопросу оказалась вполне предсказуемой. Согласившись на отставку министра по делам беженцев, он выступил в поддержку главы МИД, который до этого работал советником президента по вопросам внешней политики. Х. Карзай мотивировал свое решение тем, что Р.Д. Спанта как министр иностранных дел не имеет прямого отношения к проблемам беженцев, и передал вопрос на рассмотрение Верховного суда, при этом сроки принятия решения высшим судебным органом не были оговорены. Лишь в начале июня Верховный суд постановил считать решение парламента неконституционным. В итоге Спанта сохранил свой пост, и парламент к этому вопросу уже не возвращался.

В 2007 году серьезно обогатилась политическая система страны: 31 марта объявило о своем появлении на свет новое политическое объединение — Национальный объединенный фронт Афганистана во главе с экс-президентом страны, депутатом парламента Б. Раббани. В новой организации, провозгласившей себя оппозиционной силой, объединились 15 партий и отдельные активисты. В состав ее руководства вошли известные политические и государственные деятели самых разных взглядов и позиций — бывшие лидеры Северного альянса вице-президент страны А.З. Масуд, советник президента маршал М.К. Фахим, спикер парламента Ю. Кануни, глава партии "Национальное исламское движение Афганистана" генерал А.Р. Дустом, второй вице-президент страны, лидер партии "Исламское единство Афганистана" А.К. Халили, министр энергетики Исмаил-хан, депутат парламента, бывший министр торговли С.М. Каземи, два видных деятеля времен правления Народно-демократической партии Афганистана — бывший министр внутренних дел С.М. Гулабзой и бывший командующий армейским корпусом в Кандагаре генерал Н.Х. Олуми, а также внук бывшего короля Афганистана Мустафа Захер. Основной состав движения — бывшие моджахеды, участники войны против советских войск 1979—1989 годов.

Своей целью новый альянс объявил стремление к достижению национального единства, а также радикальное изменение системы правления — оппозиционеры собираются создать парламентскую систему вместо президентской. Кроме того, они предлагают на выборах в парламент голосовать по партийным спискам, ввести выборы губернаторов провинций и мэров городов вместо их назначения президентом. В их программе также поиски путей примирения с талибами, искоренение коррупции и борьба с наркобизнесом.

В политических кругах страны появление новой организации оценили неоднозначно. Правительство уклонилось от прямого комментария этого события: пресс-секретарь президента лишь отметил, что это признак растущей демократии. Каждый человек имеет право создавать политические партии и движения, пояснил он, и это будет содействовать усилиям правительства в продвижении демократии. Говоря о лидерах организации, политический аналитик М.К. Ахгар не скрывает возмущения: "Они воевали друг с другом долгие годы, а теперь у них общая цель — избежать возмездия за то, что они натворили за прошедшие 25 лет, и обрести иммунитет". Издатель и аналитик Ф.М. Орья считает, что от этого движения не будет никакой пользы правительству и народу, это попытка Исламского общества Афганистана во главе с Б. Раббани захватить власть. Эту мысль разделяет и студент Кабульского университета Яма: "Люди, которые должны быть привлечены к суду, бегут от него. Народ никогда не забудет лидеров джихада и коммунистов. Им нет места среди людей. Они правили страной много лет и ничего путного не сделали. Чего же можно ожидать от этого альянса?" Многие считают, что этот альянс будет недолговечным: народ знает подлинное лицо его лидеров и не окажет им поддержки, убежден он.

На появление новой оппозиционной организации довольно болезненно отреагировал и президент Х. Карзай. Он заявил, что у него есть информация относительно причастности к созданию данной структуры посольств трех соседних стран. Не называя их, президент обвинил Иран, Советский Союз, Россию и Пакистан, поддерживавшие различные враждующие фракции, в разжигании гражданской войны в Афганистане в 1992—2001 годах. Касаясь целей Национального объединенного фронта, Х. Карзай подчеркнул, что они противоречат Конституции, и отверг возможность учреждения поста премьер-министра. Он напомнил историю 1990-х годов, когда премьер-министр Г. Хекматьяр выступил против президента Б. Раббани, в течение нескольких месяцев подвергая столицу ракетным и артиллерийским ударам. Тогда число жертв действий премьер-министра составило 50 тыс. человек. Что же касается выборов губернаторов, то такой порядок, по мнению Х. Карзая, может привести к формированию федеративной системы управления, когда "мы сами будем приглашать соседние страны назначать наших губернаторов, формировать администрацию и натравливать племена друг против друга".

Между тем военно-политическая обстановка в стране продолжала ухудшаться, что было связано в первую очередь с активизацией талибов. И хотя пропагандировавшееся ими широкомасштабное весеннее наступление не состоялось, в течение года они существенно расширили зону своего влияния. Отряды экстремистов захватывали и удерживали под своим контролем ряд уездов на юге и юго-западе страны. Так, в феврале они захватили г. Мусакала, уездный центр в провинции Гильменд, нарушив соглашение, заключенное в октябре 2006 года с командованием войск Великобритании, дислоцированных в провинции, о передачи города под управление главам местных племен. Экстремисты установили там свою власть и ввели в действие законы шариата. Лишь в декабре правительственным войскам при поддержке частей НАТО удалось освободить город.

По мере нарастания вооруженной борьбы исламские экстремисты постепенно меняли тактику, все больше делая ставку на отдельные акты подрывного и террористического характера. Так, 19 июля они захватили в заложники 23 южнокорейских миссионера, которые оказывали гуманитарную помощь Афганистану. За их освобождение требовали выпустить из тюрем такое же число экстремистов. Судьбы заложников решали в высоких кабинетах Кабула и Вашингтона. Пока шли переговоры с террористами, двое заложников были убиты. Освободить всех захваченных миссионеров удалось лишь путем вывода корейских военнослужащих из Афганистана.

Однако наибольшее распространение получило использование талибами террористов-смертников, что приобретает поистине массовые масштабы. Так, в 2003 году террористами-смертниками совершено 2 акции, в 2004-м — 4, в 2005-м — 21 акция, в 2006-м — 139 акций. Организация "Human Rights Watch" дает другие данные: в 2006 году было совершено 189 такого рода акций, в результате которых погибли 492 мирных жителя.

2007 год был отмечен особо крупным числом жертв террористов-смертников: так, 17 июня террорист взорвал себя в автобусе, перевозившем преподавателей Полицейской академии Кабула. В итоге погибли 35 человек, в том числе 7 иностранцев. 5 ноября террорист подорвал себя в г. Баглан, на севере страны, в толпе людей, приветствовавших группу депутатов парламента во время посещения ими сахарного завода. В результате погибли 64 человека, в том числе 6 депутатов парламента, пять их телохранителей, а также 50 школьников. Среди погибших — видный политический деятель, бывший министр торговли Сеид Мустафа Каземи.

Затянувшаяся война с экстремистами, неопределенность ее исхода, растущие потери, в том числе среди мирных жителей, вынуждают правительство Х. Карзая искать альтернативные пути урегулирования кризиса. Один из них — достижение компромисса с талибами, попытки направить их активность в политическое русло. Еще в 2005 году президент объявил амнистию боевикам, готовым сложить оружие и перейти на сторону правительства. За это время численность таковых превысила 2 тыс. человек. Некоторые из них стали крупными правительственными чиновниками, даже депутатами парламента. В январе 2007 года президент вновь выступил с призывом к талибам начать мирные переговоры и достигнуть национального примирения. Его призыв был поддержан обеими палатами афганского парламента и Госдепартаментом США. В апреле Х. Карзай заявил, что вступил в контакты с представителями талибов.

На встрече с Дж. Бушем и президентом Пакистана П. Мушаррафом, которая состоялась в сентябре 2006 года в США, Х. Карзай, пытающийся наладить диалог с исламистами, высказал идею организовать афгано-пакистанскую джиргу (совет) мира, которая могла бы содействовать прекращению военных действий в Афганистане. Она состоялась в августе 2007 года в Кабуле. В этом был заинтересован и Пакистан: Исламабад обеспокоен "ползучей талибанизацией" его Северо-Западной пограничной провинции, населенной пуштунами, где нашли убежище афганские исламские экстремисты. Тогда же, в сентябре, П. Мушарраф заключил соглашение с проталибскими главами местных племен о пресечении деятельности экстремистов в регионе. В ответ он отвел пакистанские войска из этих районов, которые несли большие потери в боях с исламистами. Однако соглашение лишь развязало руки экстремистам, которые расширили масштабы инфильтрации через границу на территорию Афганистана.

Афгано-пакистанская джирга готовилась несколько месяцев. На ее заседание прибыли около 650 делегатов из двух государств: министры, парламентарии, главы племен, религиозные деятели, преимущественно из зоны племен обеих стран. Выступая на открытии джирги, президент Х. Карзай выразил надежду, что эта встреча поможет "сделать мирной и безопасной совместную границу, положить конец вооруженной деятельности движения "Талибан" и террористической организации "Аль-Каида". Джиргу бойкотировали талибы, которые, собственно, и не были официально приглашены. Руководство "Талибана" назвало джиргу "пустой формальностью". В заявлении исламских экстремистов утверждается, что Афганистан "не является независимым государством, так как его оккупируют войска США и НАТО, а у власти находится марионеточный режим". Не приехали и ханы пограничных пуштунских племен Пакистана, которые, по общему мнению, в свое время предоставили убежище талибам.

На джирге предполагалось разработать ряд конкретных мер по урегулированию кризиса, в частности, заменить части НАТО воинскими контингентами стран-членов Организации Исламская конференция. Однако исход джирги оказался достаточно неопределенным. Было очевидно, что этот форум вряд ли сможет обеспечить мир в Афганистане или зоне племен Пакистана, так как один из главных игроков — талибы — был отстранен от участия в нем. К тому же обе стороны не спешили назначить членов совместной комиссии (каждая по 25 чел.) по выполнению решений джирги. Эта комиссия получила право инициировать переговоры с исламистами, стремящимися свергнуть режим Х. Карзая и добиться вывода войск США и НАТО из страны, наблюдать за выполнением решений джирги и выработать договоренности о проведении следующей подобной джирги в Пакистане.

Неувязки возникли и вокруг условий проведения переговоров с мятежниками. Сопредседатель джирги, бывший министр иностранных дел Афганистана д-р Абдулла считал, что переговоры следует вести только с теми вооруженными группами, которые сложат оружие и признают легитимным правительство Х. Карзая. Но это противоречило декларациям джирги, которая не содержала никаких условий для ведения переговоров. Талибы и их союзник — Исламская партия Афганистана Г. Хекматьяра — еще накануне джирги заявили, что не пойдут на переговоры, пока иностранные войска не покинут Афганистан. А ведь предложение о переговорах с талибами было главным пунктом решений джирги, даже рассматривалось как некий прорыв в попытках достижения национального примирения. Однако предлагать талибам сложить оружие и признать режим Х. Карзая означало бы для них не возражать и против военного присутствия НАТО в стране. Без сомнения, это было бы отвергнуто талибами и Г. Хекматьяром. В общем по ряду параметров джирга мира выглядела как крупный семинар с важными дискуссиями, но с необязательными или неопределенными решениями. Как и можно было ожидать, на эти решения талибы ответили увеличением числа атак на силы НАТО. Впрочем, важно было уже то, что впервые удалось посадить за один стол представителей пуштунов, проживающих по обе стороны границы, а в этой зоне необходимо прекратить войну и установить мир.

Особую позицию при этом занял оппозиционный Национальный объединенный фронт Афганистана, пытавшийся перехватить инициативу. Его лидер Б. Раббани заявил о намерении Фронта вступить в контакт с талибами. Афганистан никогда не сможет достигнуть мира, подчеркнул экс-президент, если талибы и Хекматьяр не будут участвовать в политическом процессе и не получат свою долю в управлении государством.

Тем временем глава государства предпринял попытку практической реализации решений джирги мира: 9 сентября он вновь призвал талибов и Исламскую партию к диалогу, даже счел возможным предоставить им места в структуре государственного управления. Президент заявил о готовности встретиться с лидером талибов муллой Омаром и главой Исламской партии Г. Хекматьяром. При этом он поставил условие: переговоры возможны только с афганскими талибами. Из этого процесса должны быть исключены иностранные боевики и силы, связанные с "Аль-Каидой".

Экстремисты позитивно откликнулись на предложение — официальный представитель "Талибана" Ю. Ахмади заявил о готовности движения начать переговоры с правительством. История показывает, что переговоры и заключение политических сделок в Афганистане являются общепринятой практикой. Сегодняшние враги завтра могут стать друзьями, и наоборот. Тем более что речь идет об одной общей для ведущих политических фракций цели: создании мирного исламского государства. Светские сегменты общества страны немногочисленны и достаточно слабы, чтобы сформировать секуляристский режим власти.

Однако, согласившись на переговоры, талибы выдвинули неприемлемое условие — немедленный вывод войск международной коалиции из Афганистана. Они заявили, что освобождение страны от иностранных оккупантов является главной целью их борьбы. Правительство отклонило эти требования, согласившись лишь гарантировать представителям талибов неприкосновенность во время переговоров. "Всем должно быть предельно ясно, — решительно заявил Х. Карзай, — пока наши дороги не будут заасфальтированы, пока мы не получим электричество и хорошую воду, пока не будет создана национальная армия и национальная полиция, я не хочу, чтобы хоть один иностранец покинул страну". В итоге идея о продолжении диалога с мятежниками надолго повисла в воздухе. Лишь в конце ноября возобновились контакты между ними и правительством.

К тому же не все в Афганистане и за его пределами поддерживают идею переговоров. Так, некоторые аналитики считают, что лидеры Северного альянса, другие непуштунские группы, Иран, Россия и Индия видят в этих переговорах угрозу своим интересам. Они подозревают, что такого рода усилия являются не частью плана по возвращению мира в Афганистан, а намерениями по возвращению Афганистана под гегемонию Пакистана и пропакистанских пуштунов. Они направлены на то, чтобы исключить этнические группы севера из структуры власти, окружить Иран и создать коридор для союзников США из Южной в Центральную Азию. И до тех пор, пока эти группы будут считать, что переговоры преследуют именно такие цели, национальные меньшинства Афганистана будут вынуждены идти под защиту Северного альянса, который, в свою очередь, будет искать защиту у Ирана и России, а Тегеран и Москва сделают все, чтобы переговоры не достигли успеха. Увеличивающаяся риторика по поводу конфликта вокруг Ирана лишь усиливает эти опасения.

Наконец, картина внутриполитической ситуации будет неполной, если не коснуться проблемы наркотиков. В 2007 году Афганистан продолжал оставаться мировым монополистом по производству и контрабанде опиума и героина: объем производства наркотиков достиг 8 200 т — на 34% больше, чем в 2006-м (6 100 т), что составляет 93% мирового объема производства героина. В условиях продолжающейся борьбы с этим злом (в 2007 г. 13 из 34 провинций страны прекратили выращивать опий) общая площадь под посевы опийного мака увеличилась со 165 тыс. до 193 тыс. га (на 17%). На 14% увеличилась доля населения, занятая выращиванием опийного мака, что неудивительно: опий пока остается единственным источником существования миллионов семей. К тому же его выращивание намного прибыльнее производства традиционных культур. Так, стоимость урожая опия с одного гектара составляет 4 600 долл., а пшеницы — не больше 530 долл. с га. Основную часть (80%) опия выращивают в нескольких пограничных с Пакистаном провинциях, где как раз происходят самые интенсивные боевые действия. Так, одна лишь провинция Гильменд производит 48% всех афганских наркотиков.

При этом наркотики не только поставляют в Россию, в страны Европы и в США, используют в качестве источника финансирования военных операций исламских экстремистов, но и все шире потребляют в самом Афганистане. Уровень их потребления, согласно данным ООН, с 2003 года резко возрос — до почти 4% населения, из которых 120 тыс. женщин и 60 тыс. детей. Из них примерно 150 тыс. потребителей опиума, 50 тыс. — героина, 520 тыс. — марихуаны.

Афганское правительство и его зарубежные спонсоры используют разные методы борьбы с наркобизнесом: уничтожение опийных плантаций, создание альтернативных хозяйств, поощрение фермеров, прекращающих сеять опий, подготовка наркополицейских и специальных судов, различные карательные меры, пропаганда выращивания традиционных культур. Однако пока все эти меры не приносят желаемых результатов. В этой ситуации все большее внимание привлекает предложение "Совета Сенлиса! — Международного исследовательского центра (Лондон) — лицензировать производство наркотиков и выкупать их у фермеров для изготовления болеутоляющих медицинских препаратов (например, морфина). Эту идею уже поддержал Европарламент. По имеющимся данным, в 2007 году США и Великобритания выделили на борьбу с наркобизнесом в Афганистане около 800 млн долл. Наряду с этим подсчитано, что на покупку опиума у фермеров на корню достаточно выделить не более 1 млрд долл. В свое время по этому пути пошла Индия, благодаря чему сумела полностью избавиться от нелегального наркопроизводства.

2007 год завершался в Афганистане в условиях крайне неспокойной обстановки, характеризовавшейся расширением масштабов действий исламских экстремистов и террористов, падением авторитета правительства Х. Карзая, потенциальной бесперспективностью военных усилий США и НАТО, ростом наркопроизводства и наркобизнеса, тотальной коррупцией госаппарата и правоохранительных органов, растущей "талибанизацией" соседнего Пакистана (по мнению многих западных аналитиков, доля Афганистана в борьбе с террором на конец года составляла 60%, Пакистана — 40 %). В некоторых западных СМИ вопрос стоял уже не о том, придут ли талибы к власти в Кабуле, а о том, когда это произойдет. Все эти обстоятельства не дают повода для оптимизма.

Становится все более очевидным, что усилия западной коалиции для решения проблемы явно недостаточны, необходимо вовлечь в этот процесс Россию и всех соседей Афганистана, которые как самостоятельно, так и в рамках региональных организаций (ОДКБ, ШОС) способны существенно повлиять на ситуацию в Афганистане. Они имеют несравненно больше, чем Запад, общих интересов с этой страной. Сегодня западные партнеры Кабула начинают все более отчетливо осознавать, что только коллективными усилиями можно выработать механизм политического урегулирования затянувшегося конфликта.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL