РЕЛИГИЯ

Д-р Тадж МУХАММАД


Тадж Мухаммад, независимый исследователь (Кабул, Афганистан)


После ликвидации режима талибов в 2001 году новая администрация Афганистана во главе с Х. Карзаем столкнулась с нелегкой задачей: в рамках создания демократического общества определить место и роль религии, в первую очередь ислама, в трансформируемой стране. Нелегкой, потому что ей предстояло демонтировать тяжелое наследие в виде жесткого, пуританского, средневекового ислама, которое оставили после себя ушедшие с политической арены религиозные экстремисты. Весь мир, за исключением Пакистана, Саудовской Аравии и ОАЭ, отказался признать обскурантистский режим талибов за его насилие над правами человека. Даже "классики" современного правоверия — аятоллы Ирана — осудили талибов за искаженное толкование святой веры.

Пришедшей им на смену новой власти предстояло решить вопрос: как сочетать демократические нормы и ценности с мусульманством, которое испокон веков являлось основой жизни и быта народов, населяющих страну. При этом афганцы никогда не были религиозными фанатиками, а самая крупная этническая группа — пуштуны — вообще чтили собственный кодекс чести пуштунвали больше ислама. Но талибы, воспитанные в жестких условиях воинствующего, непримиримого ислама в пакистанских медресе, успели в течение своего недолгого правления навязать непривычную народу свою интерпретацию религии с ее нелепыми, жестокими ограничениями и запретами.

С падением режима талибов большая часть ограничений была отменена. В первую очередь это коснулось повседневной жизни и быта жителей страны: женщин освободили от обязанности носить чадру, они вновь получили возможность работать и учиться, мужчинам больше не вменяется в обязанность отращивать бороду. Вновь заработало телевидение, разрешена музыка, в том числе западная, кино-, видео- и фотосъемка, быстрыми темпами распространяются Интернет и мобильная связь.

Однако многие нормы навязанного талибами ислама продолжали оставаться в силе, поскольку шариат как законодательная база перестал действовать, а новое светское законодательство еще не разработано. Кроме того, по-прежнему значительное влияние сохранили консервативные клерикальные круги, главным образом Верховный суд во главе с Фазль Хади Шинвари, известным своими проталибскими взглядами. Он был одним из тех, кто в январе 2002 года требовал оставить в силе введенное талибами средневековое наказание за супружескую измену — побивание камнями до смерти. И лишь в 2006 году Х. Карзаю удалось заменить верховного судью и большую часть Верховного суда на более либеральных богословов.

Кстати, эта средневековая, ныне внесудебная практика (побивание) не ушла окончательно из жизни афганцев: последний случай произошел в феврале 2007 года в северо-восточной провинции Бадахшан. Разъяренная толпа по подстрекательству местного муллы жестоко расправилась с женщиной, изменившей мужу. И хотя под давлением общественности (в основном столичной) мулла был арестован и было начато расследование, исход этого инцидента так и остался неясным.

Место и роль религии, в том числе ислама, в новом афганском обществе были определены в принятой в январе 2004 года Конституции на заседаниях Конституционной Лоя джирги. Ислам, как значилось в ее преамбуле, стоит в ряду столпов нового государства, таких как традиционализм, национализм и государственные законы. Статья 1 провозгласила страну Исламской Республикой Афганистан. За такую формулировку боролись исламисты и лидеры джихада, а также некоторые члены Конституционной комиссии. Такое определение государства придавало исламу большое значение и доминирующую роль, особенно в законодательной сфере и системе судопроизводства.

Статья 2 провозгласила ислам государственной религией Афганистана. Она также предоставляла право приверженцам других религий следовать своей вере в рамках закона.

Роль ислама усиливалась и положением о том, что, согласно статье 3, ни один закон не может противоречить догматам и положениям ислама. При этом, в отличие от предыдущих конституций, не сказано о соответствии законов положениям Конституции. Наконец, преподавание в школе и других учебных заведениях, по конституции, должно вестись в соответствии с положениями ислама (ст. 45).

Что же касается политической роли ислама, то, по сравнению с периодами правления моджахедов (1992—1996 гг.) и талибов (1996—2001 гг.), его влияние на государственную политику существенно ограничено. И хотя в структуре органов государственного управления функционируют Министерство по делам религии и хаджа и Совет улемов, они не могут радикально влиять на внутреннюю и тем более внешнюю политику: министерство занимается лишь некоторыми вопросами, связанными с религиозной жизнью страны, а Совет улемов следит за формальным соответствием указов президента и постановлений правительства нормам ислама.

Впрочем, за пределами своих конституционных полномочий духовенство и связанные с ним клерикальные круги имеют немало рычагов воздействия на многие политические процессы и события. Так, еще летом 2002 года они добились увольнения известной в стране общественной и государственной деятельницы Симы Самар с поста заместителя главы переходной администрации, обвинив ее в богохульстве. В дальнейшем клерикалы неоднократно пытались запретить кабельное телевидение в некоторых городах, ссылаясь на то, что по его каналам транслируют передачи, противоречащие исламу. В 2006 году они требовали смертной казни для некоего Абдуррахмана, во время пребывания в эмиграции в Германии перешедшего в христианство. Им удалось организовать массовые демонстрации в столице и других городах в поддержку своих требований. Несчастного спасли от неминуемой расправы лишь в результате вмешательства президента Х. Карзая и глав некоторых западных государств.

Стремясь получить контроль над исполнением религиозных обрядов населением, летом 2006 года мусульманские клерикалы требовали по существу возродить печально известный в мрачные времена правления талибов департамент "поощрения добродетели и осуждения порока" (Амр бе мааруф ва нахи аз мункар) — своего рода "полицию нравов", осуществлявшую надзор за нравственностью. Это требование, выдвинутое Советом улемов, поддержало Министерство по делам религии и хаджа. Президент Х. Карзай, в свою очередь, рекомендовал инициаторам идеи обратиться по этому вопросу в парламент. Талибы в свое время придавали большое значение этому органу, который в 1998 году указом "повелителя правоверных" муллы Омара преобразовали в министерство.

Разъясняя инициативу Совета улемов, заместитель министра по делам религии Г.С. Хамед сказал в интервью Радио "Свобода", что новый департамент будет коренным образом отличаться от прежнего, талибского. "Талибская интерпретация ислама, — подчеркнул он, — отличается от того, как его трактует весь мусульманский мир. Никто не имеет права под предлогом поощрения добродетели и наказания порока наносить ущерб другим. Духовные лица хотят помочь людям приблизиться к Богу всеми возможными способами, такими как образование, молитвы и поощрение. Но это не значит, что, как в прошлом, будет создана специальная полиция и против нарушителей будут использовать тюрьмы".

Однако его объяснения не были восприняты с одобрением. Попытки реанимировать одиозную структуру в новых условиях вызвали негативную реакцию общественности. Особое беспокойство проявила Международная организация "Хьюман райтс уотч". Ее ведущий исследователь в Афганистане С.З. Зарифи опасается, что возрождение департамента морали может послужить инструментом оказания политического давления со стороны клерикалов. "К сожалению, — отметил он, — международное сообщество не оказывает президенту Х. Карзаю достаточной экономической помощи и слабо поддерживает его с точки зрения безопасности. Поэтому на него оказывают давление некоторые круги, которые, как мы считаем, намерены злоупотребить нынешней ситуацией и, прикрываясь религией, оказать нажим на критиков и женщин". Депутат парламента Шукрия Баракзай убеждена, что такой департамент не нужен, разве что он будет бороться с коррупцией в среде бюрократии. "Его название напоминает нам религиозную полицию, созданную во времена президента Б. Раббани, — возмущается она, — ее основной задачей являлась борьба с музыкой и женщинами, и (тогдашние правители) сводили к этим двум вещам мусульманскую культуру… Неужели мы опять движемся к талибскому правлению?" В итоге попытки возродить Департамент морали не нашли широкой поддержки и окончились ничем.

Тем не менее предложения о его возрождении легли на благоприятную почву: они появились в условиях, когда в Кабуле развернулась кампания по борьбе с употреблением спиртных напитков и искоренению проституции. Так, в июле 2007 года полиция Кабула конфисковала и уничтожила 3 тыс. банок пива, 600 бутылок вина и других алкогольных напитков во время рейдов в столице. Одновременно были арестованы и высланы из страны десятки проституток иностранного происхождения.

В июле с требованиями ввести шариат в качестве законодательной базы для пресечения аморальных поступков выступили также 200 богословов и другие представители интеллигенции Герата. На общем собрании они приняли резолюцию из 10 пунктов, содержащую просьбу к правительству ввести в действие мусульманскую систему наказаний (ходуд). Она предусматривает смертную казнь за убийство, отсечение руки за воровство, публичную экзекуцию за прелюбодеяние и аналогичные же наказания за другие преступления. Гератские блюстители морали призвали также к общественной поддержке усилий правительства по восстановлению мира, безопасности и искоренения коррупции. В ответ на мнение о том, что удовлетворение этих требований означает возврат к эре талибов, заместитель главы Совета улемов Герата маулави М. Кабабьяни заявил, что введение мусульманской системы наказаний соответствует интересам всего общества и не имеет отношения к прежнему правлению. Именно богословы, считает он, должны вести народ по пути поощрения добродетели и осуждения порока.

Впрочем, клерикалы используют и вполне привлекательные методы для усиления позиций ислама. Так, аятолла М.А. Мохсени, возглавлявший военно-политическую группировку Исламское движение Афганистана, созданную в 1980-х годах при содействии иранского духовенства и воевавшую против кабульского режима и советских войск в Афганистане, поставил цель защитить афганское общество от влияния "чуждых" культур. В феврале 2007 года он объявил об открытии частного телевизионного канала "Тамаддон" ("Цивилизация") с исламской тональностью.

Говоря о целях нового СМИ, аятолла заявил: "Всеобщая вера людей игнорируется, их обманывают, наши история и культура становятся предметом игры. Наше телевидение — это язык молчаливого большинства… Эти люди хотят хлеба, воды, одежды. Они хотят учиться. Но они не хотят, чтобы ими управляли с помощью индийской культуры. Я хочу участвовать в том, чтобы наши мусульмане в XXI веке стали цивилизованными, поскольку они сошли с (истинного) пути. Мы будем говорить им об этом, с тем чтобы помочь им найти свою идентичность". Предполагалось, что канал будет вещать восемь часов в день, его программы будут включать дебаты по проблемам экономики, образования и воспитания молодого поколения, а также научные дискуссии.

Кроме финансирования телеканала, аятолла выделил из своих средств 14 млн долл. на строительство в Кабуле университета "Хатем уль-Набийен" с исламским уклоном, в котором в 2007 году уже начались занятия. Причем студентами университета являются как юноши, так и девушки. 73-летний аятолла, ветеран джихада, не состоит на государственной службе, но является известным богословом, которого почитают как сунниты, так и шииты. Некоторые правоверные называют его "афганским Хомейни". К нему ежедневно приходят толпы людей за советами, и не только по вопросам веры. В свое время он получил религиозное образование в Неджефе (Ирак) и Куме (Иран) и сейчас открыто осуждает войну США и их союзников в Ираке.

Борьбу за молодое поколение афганцев ведут и талибы. Образование ныне поистине стало полем битвы. 21 января руководство талибов объявило, что намерено открыть религиозные школы в 10 находящихся под их контролем районах на юге страны. При этом они называют сумму, выделяемую на строительство школ, — 1 млн долл. Преподавание в этих школах, заявляют талибы, будет вестись согласно их методам обучения учащихся. Решение экстремистов вызвало острую реакцию правительственных кругов. "Талибы не контролируют 10 уездов, где они могли бы свободно открывать школы, — заявил К. Рахими, представитель администрации президента. — Да и вообще это их намерение — не более чем пропаганда. Экстремисты, — подчеркнул он, — сожгли и разрушили сотни школ и убили десятки учителей и учеников. История их правления показывает, что они не способны или не заинтересованы в развитии системы просвещения".

Кроме того, талибы ведут активную пропаганду в местных медресе. Так, по данным полиции северо-восточной провинции Тахар, агентура талибов проникла во многие местные религиозные школы (всего там свыше 100 медресе) и призывает учащихся отправляться для учебы в пакистанские медресе. Глава уголовного отдела Управления полиции провинции Халиль сообщает: "Сотрудники директората Межведомственной разведки Пакистана (ISI) тайно переправляют учащихся медресе в Пакистан, чтобы обучать их совершать теракты-самоубийства, сбивают их с истинной веры, а затем посылают обратно в Афганистан для проведения операций". По его данным, в последнее время задержали 72 учащихся, пытавшихся пересечь границу с Пакистаном. Всех их возвратили домой. Эти молодые люди утверждают, что направлялись в Пакистан для повышения уровня своего образования в тамошних религиозных школах. Однако глава Совета улемов провинции Тахар говорит: "Мы против того, чтобы посылать наших учеников повышать их образовательный уровень в Пакистан". Но ввиду недостатка хорошей системы просвещения в провинции многие молодые люди предпочитают учиться в соседней стране.

В стремлении противодействовать воинствующему исламизму талибов, постигающих курс религиозного фанатизма в пакистанских медресе, правительство Афганистана тратит немалые средства на строительство религиозных учебных заведений в стране. Так, в сентябре 2006 года министерство просвещения объявило о разработке четырехлетней программы развития мусульманского образования в ИРА и выделило на ее реализацию 200 млн долл., которые пошли в основном на строительство зданий медресе и подготовку для них педагогических кадров.

И уже в январе 2007 года министр просвещения Х. Атмар объявил, что в каждой провинции будет построено медресе и уже приглашены специалисты из Иордании для организации учебного процесса. По мнению министра, правительство несет моральную ответственность за предоставление исламского современного толерантного образования, как того хотят многие родители. На первом этапе реализации программы такую возможность получат 50 тыс. детей. В образовательном процессе 40% времени будет уделено изучению религии, столько же — общим дисциплинам, 20% — изучению иностранных языков и информатике.

Усилия правительства Х. Карзая, направленные на развитие системы просвещения, поддерживают некоторые страны — члены международной антитеррористической коалиции в Афганистане. Это, в частности, США, объявившие о намерении построить сеть супермедресе в стране. Они начали с юго-восточной провинции Пактика, где построили два медресе. В каждой такой супершколе будут жить и получать соответствующее образование около 1 000 учащихся. Руководить этими школами будет Министерство просвещения. Соединенные Штаты планируют, что в этих медресе будет преобладать не религиозное обучение, то есть в них не будут культивировать радикальный ислам. К тому же США финансировали восстановление мечетей в этом районе, надеясь таким образом завоевать симпатии местного духовенства.

Инициативу американцев поддержала Голландия, войска которой в составе Международных сил содействия безопасности (ИСАФ) воюют против талибов в юго-восточной провинции Урузган. По просьбе губернатора провинции в январе 2007 года они изучили возможность строительства коранической школы в г. Таринкот, административном центре провинции. По мнению министра просвещения Х. Атмара, это будет первая "показательная" религиозная школа, где реализуют уже упоминавшуюся схему распределения учебных дисциплин (40% — 40% — 20% (ислам — гуманитарные и естественные науки — иностранные языки и информатика), а занятия будут вести педагоги, "умеренные" с точки зрения ислама. Подобные школы планируется открыть во всех 34 провинциях Афганистана.

В арсенале средств борьбы талибов с правительством важное место занимают акции террора в отношении лояльных режиму религиозных деятелей, которые активно выступают против деятельности исламских экстремистов. В 2007 году они совершили серию убийств служителей ислама. Так, в феврале в Кандагаре был убит заместитель главы Совета улемов города мулла Имам, который часто критиковал как действия талибов, так и правительственных войск и сил международной коалиции. В уезде Марджа южной провинции Гильменд 5 апреля от их рук погиб влиятельный старейшина одного из местных племен и богослов маулави Абдуссалам. Он не состоял на государственной службе, ни с кем не враждовал и пользовался уважением как человек, активно организующий племенные джирги (советы) для улаживания споров и конфликтов.

9 апреля список погибших от рук террористов вновь пополнился: в юго-восточной провинции Хост неизвестными был убит глава провинциального Совета улемов маулави Мухаммад Анвар и ранен его сын. А 6 мая в уезде Браг Матал восточной провинции Нуристан около 2 тыс. жителей нескольких деревень уезда провели демонстрацию протеста в связи с убийством неизвестными лицами местного религиозного деятеля, главы провинциального Совета улемов маулави Фазль Вахида Муслима. Участники демонстрации, среди которых было немало женщин и школьниц, потребовали от правительства выдать им убийц богослова. Все эти убийства были связаны с деятельностью религиозных лидеров, выступающих против исламского экстремизма.

Стремясь утвердить себя в качестве легитимной политической силы, претендующей на государственную власть, талибы приняли в 2005 году конституцию, обнародованную лишь в 2007 году. Заметим, что в период их правления широко муссировали вопрос о разработке и принятии конституции провозглашенного ими Исламского Эмирата Афганистан. В 1998 году содействие талибам в подготовке Основного закона предложили правоведы пакистанской радикальной религиозно-политической партии "Джамиат-е улама-йе ислам". Однако талибы отклонили предложение: в качестве конституции они избрали шариат. И вот теперь они сочли необходимым представить собственный свод законов, которому они рекомендовали следовать всем правоверным.

23-страничный документ рассматривает Афганистан как страну, где женщины по-прежнему носят чадру, не имеют образования, где запрещена "неисламская мысль" и игнорируются права человека, если они "противоречат учению ислама". Этот свой документ движение "Талибан" обнародовало 1 октября, через несколько дней после того, как министр обороны Великобритании Дес Браун заявил на конференции Лейбористской партии, что талибам необходимо участвовать в мирном процессе в Афганистане.

В своде законов талибов, составленном на языках дари и пушту, четко прописано положение о свободе слова: "Каждый афганец имеет право выражать свои чувства посредством высказывания своего мнения, в письменном виде или другими средствами в соответствии с законом". При этом "неисламская мысль" строго запрещена, а "нарушители караются в соответствии с шариатом".

Основной закон, впрочем, предусматривает получение женщинами образования, но только в рамках норм шариата. Государство, говорится в документе, будет следить, чтобы женщины носили предписываемую шариатом чадру, полностью покрывающую женскую фигуру. Это положение косвенно свидетельствует, что авторы конституции, когда они были студентами медресе, вероятно, предпочитали военную подготовку, а не изучение Корана: мусульманский свод законов (шариат) не предусматривает обязательного ношения чадры. Документ, разработанный талибами, подчеркивает значение джихада как обязанности каждого гражданина. В нем выражается также поддержка талибами ООН и соблюдения прав человека, "если они не противоречат учению ислама".

В сфере внешней политики: "Исламский Эмират Афганистан намерен поддерживать хорошие рабочие отношения со всеми соседними странами, особенно с теми, которые оказывают поддержку афганскому народу во время джихада".

Верховная власть в стране, подчеркивается в Основном законе, принадлежит "амир уль-муменину", то есть лидеру правоверных. Как и Конституция ИРА, этот документ констатирует, что ни один закон не может противоречить шариату.

Их конституция, одобренная в 2005 году Высшим советом талибов во главе с муллой Омаром, показывает, что они продолжают считать себя легитимным правительством. Талибы, комментирует известный пакистанский журналист и политолог Ахмед Рашид, впервые столь четко обозначили свои цели. Раньше их единственным руководством к действию был Коран. Теперь их нынешняя конституция, состоящая из 10 глав и 110 статей, опубликованная в виде брошюры и украшенная талибской символикой, признает все остальные конституции недействительными.

В начале октября президент Х. Карзай призвал талибов начать мирные переговоры, но они отвергли это предложение, потребовали вывести иностранные войска из страны и восстановить в ней исламские законы. При этом как правительство Афганистана, так и ООН считают, что условием для мирных переговоров должно стать признание талибами Конституции, подписанной президентом Х. Карзаем в январе 2004 года. Между тем США отказались от контактов с талибами, заявляя, что не ведут переговоров с террористами. При этом они поддерживают идею диалога правительства Х. Карзая с его оппонентами.

Осенью, после скандалов 2006 года, связанных с публикациями карикатур на пророка Мухаммеда в датской газете и историей с афганским вероотступником, перешедшим в христианство, в стране вновь поднялась волна недовольства по поводу неуважительного отношения к исламу. В начале октября военнослужащие США провели ночной рейд в одной из деревень уезда Наранг восточной провинции Кунар, в ходе которого, как утверждают местные жители, разорвали и сожгли Коран. Возмущенные жители деревни блокировали дорогу и устроили демонстрацию протеста, требуя от американцев извиниться и привлечь к ответственности виновных. Командование США провело расследование инцидента и выступило с заявлением, что Соединенные Штаты уважают священную религию ислам и национальную культуру афганцев. В дело пришлось вмешаться и президенту Х. Карзаю, в администрации которого заявили, что в результате проведенного властями страны расследования обвинения в неуважении к исламу не подтвердились. Расследование, проведенное американцами, также не обнаружило свидетельств предполагаемого преступления. "Все это пропагандистские акции наших врагов, — решительно отмел все обвинения Х. Хамидзада, пресс-секретарь президента, — которые пытаются таким способом подорвать позиции иностранных войск в стране". Всей этой историей воспользовался и Иран, который призвал к проведению акций протеста во всем мире.

В начале ноября произошел еще один инцидент, связанный с проблемой ислама. На сей раз возмутителем спокойствия оказался журналист Гаус Залмай, помощник Генерального прокурора, который опубликовал на языке дари свою версию Корана под заголовком "Беглый перевод священного Корана". Его обвинили в искажении буквы и духа священной книги мусульман и арестовали, а издатель бежал и объявлен в розыск. Перевод, сделанный Залмаем, далеко не первый, однако в такого рода изданиях текст на дари всегда подстрочно сопровождался арабским каноническим текстом.

Новый перевод Корана издали тиражом 6 тыс. экземпляров. Генеральный прокурор назначил комиссию по расследованию инцидента. Однако уже в ходе следствия Министерство по делам религии и хаджа, а также обе палаты парламента осудили книгу, потребовав конфисковать весь тираж. Министр по делам религии Нематулла Шахрани отметил, что эта книга — часть широкого заговора против ислама. "Это не случайно, — поучал он собравшихся в ноябре возмущенных богословов со всего Афганистана. — За этой книгой стоят враги ислама… Это заговор международного сионизма и других сил, которые хотят уничтожить ислам".

Издание спорной версии Корана вызвало и общественный резонанс. В Кабуле, Джелалабаде и других городах прокатились демонстрации с требованием предать смертной казни автора и издателя книги. В процесс включилась и научная общественность: 24 ноября в Академии наук страны прошла конференция "Научное расследование причин заговоров по переделке Корана". Ее участники сошлись во мнении, что изданная книга — продукт деятельности врагов ислама на Западе, и мусульмане должны обратить на это внимание.

Итак, несмотря на законодательно зафиксированное отделение ислама от политики, афганское духовенство удерживает прочные позиции в общественной жизни страны и имеет мощные рычаги воздействия на общественные настроения. При этом источником влияния клерикалов являются не только традиции и национальная психология афганцев. Их подпитывает сама среда, в которой сегодня живет Афганистан: отсутствие безопасности, антиправительственная деятельность исламских экстремистов, растущий наркобизнес, тотальная коррупция, недоверие населения к правительству, произвол региональных лидеров, нищета значительной части жителей, поголовная неграмотность, нерешенность проблемы беженцев и многие другие факторы. Ограничить роль ислама и его служителей рамками духовной жизни можно лишь решив перечисленные проблемы.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL