МЕЖДУНАРОДНАЯ ЖИЗНЬ

Рашид АБДУЛЛО


Рашид Абдулло, независимый политолог (Душанбе, Таджикистан)


Впервые за период независимости РТ в 2007 году экономический прагматизм доминировал в подходах республики к внешнему миру. Такой подход диктовал руководству страны необходимость проявлять повышенную активность на международной арене, прежде всего относительно развития контактов с Россией, Китаем и Ираном. А важность поддерживать рабочие отношения с Западом и международными финансовыми институтами побуждала правительство страны позитивно реагировать на стремление Вашингтона сохранять активные связи с Душанбе.

Характерной для внешнеполитической активности руководства РТ стала и повышенная концентрация усилий на новом для него направлении — на развитии отношений с такими соседними государствами, как Туркменистан, Азербайджан и Казахстан.

Конечно, руководство республики не упускало из виду и другие направления и регионы. Так, Таджикистан был непременным участником встреч в рамках международных организаций на пространстве СНГ и мероприятий, проводившихся в рамках европейских и прочих структур. Однако в силу того, что экономическая отдача от активности на этом направлении не могла быть существенной, республика проявляла ее лишь в той мере, которая была необходима для поддержания отношений как таковых, но не более того. Даже проведение саммитов СНГ, ОДКБ и ЕврАзЭС 5—6 октября в Душанбе имело для страны скорее церемониальное и имиджевое значение. Лишь контакты с такими влиятельными международными организациями и институтами, как ШОС, МВФ, ВБ, АБР, ЕБРР, ИБР принесли республике хорошие практические результаты.

Таджикистан — Россия

В анализируемом году, как и прежде, наиболее содержательными и многоаспектными оставались таджикско-российские связи. Вместе с тем для их развития была характерна противоречивость. С одной стороны, имело место практически полное взаимопонимание между двумя странами по политическим вопросам и координации усилий по основным международным проблемам, развивались контакты между правительствами и парламентами. С другой — более сухими, формальными и нечастыми (по сравнению с прошлыми годами) стали контакты лидеров двух стран. В условиях, когда институт президентской власти и в Таджикистане, и в России доминирует и определяет политику государства, это свидетельствует о наличии сложностей и проблем в двусторонних связях. В принципе таджикско-российские отношения никогда не были свободными от них. Какое-то время источником проблем и даже напряженности была неурегулированность вопроса о статусе российской 201-й мотострелковой дивизии и ее трансформации в нормально функционирующую военную базу РФ на территории РТ, о переходе государственных границ под таджикскую юрисдикцию и, соответственно, ситуация с российскими пограничниками в республике. Со временем все эти проблемы были решены.

Ряд лет источником проблем в двусторонних отношениях оставалась ситуация с положением таджикских трудовых мигрантов в России. Хотя эта проблема никуда не делась, но в связи с осознанием РФ не только важности для РТ и других постсоветских стран трудовой миграции в Россию, но и ее очевидного значения для Москвы данная проблема перестала обострять двусторонние отношения, по крайней мере на политическом уровне. Но и в прошлом эти проблемы, а также вызываемая ими определенная напряженность, не сказывались негативно на интенсивности и характере связей между лидерами двух стран. Более того, именно благодаря их частым контактам удавалось находить взаимоприемлемые решения по проблемным вопросам.

Среди факторов, обусловивших достаточно сложный характер таджикско-российских отношений в 2007 году, следует назвать изменения геополитической ситуации в Центральной Азии в последние два года. Возникшие после андижанских событий большие сложности между Узбекистаном и Западом, а затем смерть Сапармурата Ниязова и приход к власти в Туркменистане нового лидера сделали ситуацию более благоприятной для России. У нее появился шанс улучшить собственные позиции в регионе. В первом случае — за счет ухудшения положения США и Западной Европы. Во втором — ввиду перспектив, которые открывала смена власти в Туркменистане.

Вместе с тем, как представляется, повышенное внимание России к развитию отношений с Узбекистаном, Туркменистаном, как и ранее с Таджикистаном, было в большей степени не столько следствием ее целенаправленных усилий, продуманного, системного, концептуального подхода к постсоветским государствам, сколько реакцией на неудачные или даже ошибочные действия западных конкурентов Москвы, то есть носило ярко выраженный ситуативный характер. Системный подход позволяет успешно использовать неожиданно возникшие благоприятные возможности, не провоцируя при этом снижения уровня связей с прежними партнерами по региону. Ситуативный же подход, как правило, чреват негативными последствиями для уже наработанных контактов с многолетними политическими союзниками. Как представляется, некоторая сухость в таджикско-российских отношениях в 2007 году в немалой степени обязана данному обстоятельству.

Стремление максимально использовать сложившуюся ситуацию, улучшить отношения с Узбекистаном, занимающим негативную позицию в отношении таджикских гидроэнергетических проектов, отрицательно сказалось на реализации таджикско-российских договоренностей по главному энергопроекту — строительству Рогунской ГЭС. А желание России как можно быстрее использовать открывшиеся перспективы на туркменском направлении (как и в случае с Узбекистаном) не сопровождалось сохранением такого же ее внимания к поддержанию отношений с Таджикистаном.

Реализация энергетических проектов с такими крупными российскими компаниями, как РАО "ЕЭС", "Русал" и "Газпром", складывалась по разному: успешно с РАО "ЕЭС"; ровно, но без заметных подвижек с "Газпромом"; откровенно неудачно с "Русалом". Столь неровная реализация стратегических для Таджикистана энергетических проектов была и следствием противоречивого характера его отношений с Россией, и одной из самых главных причин тому, поскольку именно эти проекты находились в центре двусторонних отношений.

Проект Рогунской ГЭС и вопрос о его реализации, превратившись из сугубо экономического в политический и обретший значение символа для Таджикистана, были в фокусе всех контактов президента Э. Рахмона со своим российским коллегой. Уже этот фактор вполне оправдывает рассмотрение таджикско-российских отношений через призму перипетий вокруг проекта этой ГЭС. На состоявшейся 15 января пресс-конференции первый замминистра иностранных дел Таджикистана Саймумин Ятимов сказал, что еще не потеряна надежда на сотрудничество республики с компанией "Русал" в реализации проекта Рогунской ГЭС. Но уже 24 января министр энергетики и промышленности страны Шерали Гулов заявил диаметрально противоположное. По его словам, за время, прошедшее с момента подписания соответствующих соглашений в октябре 2004 года, "Русал" не выполнила ни одного из своих обязательств. И он тут же выразил свое удовлетворение вкладом РАО "ЕЭС" в строительство Сангтудинской ГЭС-1.

В тот же день компания "Русал" отвергла обвинения в свой адрес и заявила, что она не против строительства 335-метровой плотины, на чем всегда настаивал Таджикистан и с чем компания раньше не соглашалась. Но эту свою готовность "Русал" обусловила выполнением РТ двух условий: республика должна участвовать в финансировании работ по увеличению высоты плотины и согласовать проект со всеми странами бассейна реки Амударья. Таким образом, компания "Русал" впервые озвучила основную причину разногласий с Таджикистаном по проекту — противодействие стран региона, в первую очередь Узбекистана.

В телефонном разговоре, состоявшемся 16 февраля, президенты Э. Рахмон и В. Путин обсудили (наряду с другими вопросами) необходимость использовать новые механизмы для ускорения реализации Рогунского проекта, а также обозначили вопрос о смене его исполнителя.

В беседе с таджикскими журналистами (15 марта) руководитель управления стран Центральной Азии МИД России М. Пешков сообщил, что предполагается подготовить новое соглашения по Рогуну. РФ в этом проекте будет представлена уже не коммерческой компанией, а самим государством. Вместе с тем М. Пешков подчеркнул актуальность согласования вопроса о строительстве ГЭС со всеми соседями по региону. Из этого следовало, что Россия фактически не изменила своей позиции по этому вопросу, которая учитывает скорее ее заинтересованность в приоритетном укреплении отношений с Узбекистаном, нежели в реализации Рогунского проекта.

На пресс-конференции, состоявшейся 4 апреля, посол России в Таджикистане Рамазан Абдулатипов подчеркнул, что нерешенность проблемы Рогунского проекта сдерживает развитие двустороннего сотрудничества.

Министр иностранных дел республики Хамрохон Зарифи заявил 8 апреля, что Россия остается для Таджикистана стратегическим партнером. Но при этом он особо подчеркнул, что республика придерживается принципа прагматизма и желает, чтобы все страны имели равные возможности для участия в развитии ее экономики, нуждаясь в инвестициях, она готова искать их по всему миру.

После встречи с Эмомали Рахмоном член правления РАО "ЕЭС" Андрей Раппопорт заявил 20 апреля журналистам, что компания всегда была заинтересована в реализации Рогунского проекта и если бы фирма "Русал" не вмешалась, то к настоящему времени уже запустили бы первый энергоблок ГЭС. Он также сказал, что проект следует выставить на международный тендер, а если политики определятся со своими позициями, то РАО "ЕЭС" может и должна принять в нем участие.

26 апреля руководитель энергетической компании Таджикистана "Барки точик" впервые заявил о возможном расторжении соглашения с фирмой "Русал" по Рогунскому проекту.

2 мая Э. Рахмон подписал указ о назначении первого вице-спикера нижней палаты парламента Абдулмаджида Достиева послом Таджикистана в России. Помимо всего прочего, назначение такого политического тяжеловеса, как А. Достиев, несомненно, отражало ставшие более комплексными и более сложными отношения между двумя странами, повышение политической значимости проблемы с Рогуном и с таджикскими трудовыми мигрантами, а также стремление некоторых оппонентов правительства РТ, находящихся в России, сделать ставку на таджикскую диаспору. Все это обусловило необходимость повысить уровень самостоятельности и активности таджикского посольства, эффективности его деятельности. Двадцать девятого мая А. Достиев вручил копии своих верительных грамот МИД России и приступил к выполнению своих новых обязанностей.

В начале июня отношения между правительством РТ и компанией "Русал" сильно обострились в связи с тем, что 4 апреля в СМИ распространили пресс-релиз Таджикской алюминиевой компании "ТАЛКО" (бывший ТадАЗ) о вчинении ею в высоком суде Лондона иска "Русалу" на 500 млн долл. "ТАЛКО" обвинила эту российскую фирму в участии в мошеннических сделках с бывшим руководством завода в 1996—2004 годах. "Русал" эти обвинения отверг.

В ходе экономического форума и неформального саммита СНГ (9 июня, Санкт-Петербург) Э. Рахмон встретился с В. Путиным. Но и эта встреча не внесла ясности в вопрос о Рогуне.

В состоявшемся 16 июля телефонном разговоре президенты Э. Рахмон и В. Путин обсудили вопросы, связанные с предстоящими саммитами СНГ, ЕврАзЭС и ОДКБ в Душанбе, а также состояние и перспективы сотрудничества в различных сферах. Вопрос о Рогуне специально не поднимался.

Тем временем судебная тяжба с "Русалом" получила продолжение. 19 июля сообщили, что "ТАЛКО" вчинила иски дочерним структурам этой российской компании, "Руал" и "Эллерей", зарегистрированных на Британских Вирджинских островах, обвиняя их в том, что они сыграли главную роль в мошенничествах 1996—2004 годов. 8 августа "ТАЛКО" сообщила, что получила разрешение на вручение иска к "Русалу" непосредственно суду по месту регистрации этих ее дочерних структур.

На заседании правительства, проходившем 29 августа под председательством Э. Рахмона, было принято решение об одностороннем расторжении соглашения с "Русалом". 4 сентября президент страны подписал соответствующий указ. А днем раньше, Информагентство "Азия-Плюс" со ссылкой на московскую газету "Коммерсантъ" сообщило, что сразу же после принятия решения о расторжении соглашения с "Русалом" в Душанбе прибыл исполнительный директор РАО "ЕЭС" Андрей Раппопорт и провел переговоры с таджикской стороной об участии своей компании в реализации Рогунского проекта. По мнению "Коммерсанта", Россия не намерена отдавать кому-либо свою долю в Рогунском проекте. Министерство энергетики и промышленности Таджикистана не подтвердило, но и не опровергло это сообщение.

11 сентября Э. Рахмон заявил, что ни при каких обстоятельствах "Русал" не будет участвовать в Рогунском проекте. Он также сказал, что на днях Таджикистан посетил вице-премьер РФ Сергей Нарышкин, который информировал, что Россия готовит новое соглашение по Рогуну. 12 сентября РИА "Новости" со слов председателя Комитета по делам СНГ Совета Федерации России Вадима Густова сообщило, что готовится межправительственное соглашение по Рогуну, в соответствии с которым исполнителем проекта будет РАО "ЕЭС".

А сам С. Нарышкин заявил 3 октября, что для реализации проекта Рогунской ГЭС необходимы очень большие средства, поэтому, возможно, надо создать международный консорциум.

5 октября в Душанбе, перед началом работы саммитов СНГ, ЕврАзЭС и ОДКБ, состоялась встреча Э. Рахмона и В. Путина. Они, в частности, обсудили проект нового соглашения по Рогуну. Однако ожидаемое подписание соглашения так и не состоялось. Судя по неофициальным сообщениям, стороны не достигли консенсуса по своим долям в проекте: Россия хотела получить 75% акций будущего СП, а Таджикистан желает, чтобы его доля была не меньше 51%.

На прошедшей 27 ноября пресс-конференции, посвященной проблемам развития отношений между двумя странами, посол России в Таджикистане Рамазан Абдулатипов заявил, что РФ готова участвовать в реализации Рогунского проекта, но только в интересах двух стран. По его словам, Москва уже подготовила проект соглашения по Рогуну, который будет подписан сразу же после согласования сторонами. Слова Р. Абдулатипова можно понять таким образом, что России вообще не нужен международный консорциум. Однако, например, С. Нарышкин и А. Чубайс полагают, что такой консорциум необходим. Из всего этого можно сделать два вывода: во-первых, Россия пока до конца не определилась, в какой форме она желает участвовать в реализации Рогунского проекта; во-вторых, если для одних в РФ, включая посла Р. Абдулатипова, совершенно очевидно, что реализация Россией проекта в полной мере отвечает ее стратегическим интересам в регионе, то для многих других это не столь ясно. Последнее обстоятельство не позволило сторонам приблизиться к решению проблемы Рогунской ГЭС, омрачающей двусторонние отношения.

Таджикистан — Китай

Тон развитию таджикско-китайских отношений задал состоявшийся в январе шестидневный государственный визит Э. Рахмона в КНР. Его итоги способствовали тому, что на протяжении всего года отношения между Душанбе и Пекином характеризовались продолжением линии на привлечение китайских инвестиций в сферу энергетики, транспорта и коммуникаций, а также стремлением сторон диверсифицировать экономическое сотрудничество на основе его выхода за рамки сложившихся приоритетов.

В ходе этого визита, начавшегося 15 января встречей лидеров двух стран и официальными переговорами сторон, подписаны Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве, а также другие документы по развитию двустороннего экономического сотрудничества. В этот же день в ходе переговоров с вице-премьером правительства Китая У И особое внимание было уделено развитию сотрудничества не только в энергетике, но и в весьма важной для Таджикистана горнорудной отрасли.

Затем президент Э. Рахмон встречался с главами крупнейших китайских компаний и банков. В частности, с руководством финансово-промышленной фирмы "Чайна сити групп" он провел переговоры о поставках в республику дизельных локомотивов и о возможных инвестициях в модернизацию и развитие железных дорог РТ, с Эксимбанком КНР — о финансировании инвестиционных проектов в Таджикистане, с "Алкател шанхай белл" — о развитии сотрудничества в сфере телекоммуникаций и т.д.

Таджикская энергетическая компания "Барки точик" и китайская фирма "Синохидро корпорейшн" 17 января подписали в Пекине соглашение о строительстве Яванской ГЭС на реке Зерафшан и ЛЭП-220 от ГЭС к городу Пенджикенту (протяженностью в 60 км). На эти цели китайцы обязались предоставить кредит в 200 млн долл. (на 25 лет под 1% годовых) и завершить реализацию проектов через 36 месяцев после его начала.

Однако именно в связи с этим проектом впервые в своей истории таджикско-китайские отношения подверглись своего рода испытаниям на прочность. 4 марта в Душанбе прибыла делегация Эксимбанка КНР. В ходе встречи делегации с президентом РТ стороны подтвердили готовность ускорить запуск проекта, а 27 марта было заявлено, что специалисты "Синохидро корпорейшн" завершили подготовку ТЭО строительства Яванской ГЭС, в связи с чем Минфин Таджикистана и Эксимбанк подпишут соответствующее кредитное соглашение уже в апреле. Но соглашение так и не было подписано. В дальнейшем выяснилось, что вопрос о реализации проекта уперся в противодействие Узбекистана, выразившего беспокойство по поводу возможного сокращения поступления воды в республику. Затем появились новые сообщения, в которых утверждалось, что КНР ни в коем случае не откажется от достигнутых соглашений, ибо это не в правилах китайцев. Единственное, чего они якобы желают — не стать причиной углубления разногласий между Таджикистаном и Узбекистаном. Если Душанбе и Ташкент достигнут консенсуса по строительству ГЭС, то за Пекином дело не станет.

Наряду с неувязками по ГЭС на Зерафшане, в 2007 году (также впервые в истории двусторонних отношений) в таджикских СМИ появились сообщения о трениях и конфликтах между рабочими КНР, занятыми в инвестиционных проектах, и местным населением. Иногда эти конфликты принимали форму массовых стычек и потасовок, например зафиксированных в г. Кулябе в ноябре. Однако такие неувязки, недомолвки и конфликтные ситуации не сказались негативно на двусторонних отношениях, во многом благодаря проявленной китайцами гибкости. Несколько "притормозив" реализацию проекта ГЭС на Зеравшане, они тут же проявили повышенный интерес к вложению средств в разработку месторождений драгоценных металлов и полиметаллических руд.

По своему значению разработка месторождений драгоценных металлов для Таджикистана сравнима с энергетическими и транспортно-коммуникационными проектами, в реализации которых Китай сумел за два года занять лидирующие позиции. РТ весьма заинтересована в привлечении иностранных инвестиций в эту сферу. В июле компания "Цзицзин" выкупила долю фирмы "Avocet Mining PLC" (75%) в таджикско-британском СП "Зерафшан голд компани". И за два месяца работы китайские инвесторы сумели увеличить ежемесячную добычу золота с 60 до 90 кг. "Цзицзин" намерена инвестировать в СП "Зерафшан" 100 млн долл., довести производство золота на предприятии до 7 т в год, в результате чего она станет самым крупным иностранным инвестором в неэнергетическом секторе экономики РТ.

По всей видимости, готовность китайцев к сотрудничеству и их большая оперативность в переходе от слов к делу объясняется тем, что для Китая, в отличие от других стран, включая Россию, инвестирование в экономики стран Центральной Азии имеет не меньшее а, вероятно, даже большее политико-стратегическое значение, чем экономическое. Такой подход китайцев многократно повышает их привлекательность и конкурентоспособность в Таджикистане и в регионе в целом.

Благоприятно складывающееся инвестиционное сотрудничество обусловлено политическими связями, успешно развивавшимися и в 2007 году. Так, 15 августа, в ходе саммита ШОС в Бишкеке, Э. Рахмон провел двустороннюю встречу с Ху Цзиньтао, высоко оценил финансовую и техническую помощь КНР в реализации ряда проектов. Стороны выразили удовлетворение темпами реализации двусторонних соглашений в гидроэнергетике, горнорудном деле, в финансово-банковской сфере. Э. Рахмон пригласил Ху Цзиньтао посетить с визитом Таджикистан. По приглашению правящей Народно-демократической партии Таджикистана 27—30 августа республику посетила делегация Коммунистической партии Китая, а 13 сентября в Душанбе прибыла делегация парламента КНР.

Пятого декабря президент РТ Эмомали Рахмон второй раз в течение года посетил Китай. Этот краткий визит и проведенные в его ходе переговоры по экономическим вопросам могут стать хорошей прелюдией дальнейшего развития двусторонних отношений.

Таджикистан — США

Развитие отношений с США имеют для Таджикистана такое же большое значение, как и сотрудничество с Россией и Китаем. Но если в контактах с РФ экономическая и политическая составляющие, включая военную компоненту, имеют для РТ равноценное значение, а в отношениях с Китаем явно доминирует экономический аспект, то в отношениях с Вашингтоном роль экономических показателей не сопоставима с той, какую они играют в контактах Душанбе с Москвой и Пекином.

В отличие от прошлых лет в 2007 году руководство республики практически не пыталось серьезно ставить вопрос о развитии двусторонних связей в сфере экономики в форме привлечения финансовых средств США в таджикские инвестиционные проекты. Основное направление в развитии двусторонних контактов — наращивание политического сотрудничества, в рамках которого усиливались и становились все разнообразнее связи между силовыми структурами двух стран. При этом большую активность проявляли скорее Соединенные Штаты. Так, за год ни одна серьезная делегация РТ, ни один ее высокопоставленный чиновник не посетил США специально в рамках двусторонних отношений, а высокопоставленные американские официальные лица достаточно регулярно наведывались в Таджикистан именно для обсуждения аспектов двустороннего сотрудничества как необходимого и важного элемента защиты своих национальных интересов в самом Таджикистане и в регионе Большой Центральной Азии.

14 февраля, находясь в Ашхабаде по случаю вступления в должность нового президента Туркменистана, Э. Рахмон встретился с помощником госсекретаря США по странам Центральной и Южной Азии Ричардом Баучером. Президент выразил Соединенным Штатам признательность за содействие в создании регионального энергетического рынка.

11 апреля в Душанбе с рабочим визитом прибыл Э. Фейгенбаум, заместитель Р. Баучера. Выступая 13 апреля на конференции в Центре стратегических исследований при Президенте РТ, он заявил, что цель США — поддержание стремления республики быть независимым государством, что Соединенные Штаты расположены далеко от региона и не имеют имперских амбиций в его отношении, а национальные интересы США заключаются в том, чтобы совместно с Таджикистаном искать ответы на такие вызовы, как терроризм, наркотрафик, преступность, коррупция, угрожающие безопасности обоих государств.

25 августа президент Э. Рахмон принял министра торговли США Карлоса М. Гутиерреса и помощника госсекретаря Ричарда Баучера. В ходе беседы с ними глава РТ отметил, что развитие отношений с Вашингтоном — один из приоритетов внешней политики Душанбе. 26 августа в присутствии Э. Рахмона, Карлоса М. Гутиерреса и президента Афганистана Х. Карзая был открыт построенный в рамках проекта военных инженеров США мост, соединивший таджикский и афганский берега реки Пяндж.

Естественно, таджикско-американские политические отношения не свободны от проблем, что связано с традиционной для США позицией по вопросам развития демократии, защиты прав человека и т.п. Так, 24 января Министерство юстиции РТ заявило, что не все документы офисов "Фридом хаус" и Национального демократического института в Таджикистане, представленные для перерегистрации, соответствуют требованиям республики. Несмотря на все усилия американской стороны, эти офисы не перерегистрированы. Подобное отношение к ним — прямое следствие "цветных революций" на постсоветском пространстве.

В Отчете о свободе вероисповедания в Таджикистане за 2007 год, подготовленном в октябре Бюро США по вопросам демократии, прав человека и труда, была выражена озабоченность закрытием незарегистрированных мечетей, комнат для молитв и медресе, усложнением процедуры регистрации новых мечетей, запрещением носить хиджаб в образовательных учреждениях страны, а также тем, что в своих проповедях и газетных статьях "некоторые авторитетные мусульманские лидеры выражали обеспокоенность… деятельностью групп религиозных меньшинств… правительство ограничивало распространение христианской литературы" и пр.

Однако эти и другие критические замечания в адрес властей были не более чем дежурным ритуальным действом, рассчитанным скорее на потребление в США, нежели на то, чтобы подвигнуть Душанбе на реальные меры, удовлетворяющие Вашингтон. Гораздо важнее для Соединенных Штатов было не ухудшать политические условия, благоприятствующие успешному развитию сотрудничества силовых структур двух стран.

Одно из важных направлений сотрудничества в этой сфере — контакты политического руководства и глав силовых структур РТ с высокопоставленными представителями силовых структур США, самым высоким военным чином из которых был новый глава Центрального командования США адмирал Уильям Фэллон. В ходе своего первого приезда в Душанбе (19 июня) его принял президент страны Э. Рахмон. Они обсудили возможность таджикско-американского сотрудничества в восстановлении экономики Афганистана, вопросы обеспечения безопасности региона и самого Таджикистана. Адмирал заявил, что его страна готова оказать помощь в подготовке молодых военнослужащих. Через некоторое время, 6 ноября, У. Фэллон еще раз посетил Таджикистан, где вновь был принят Э. Рахмоном, а также министром обороны республики Шерали Хайруллоевым. Адмирал заявил, что Соединенные Штаты готовы оказать финансовую и техническую поддержку в подготовке таджикских миротворцев, в обучении военнослужащих республики в рамках различных программ, а также посредством предоставления им возможности получать соответствующие знания в военных колледжах США.

Интенсивно развивалось сотрудничество двух стран в укреплении потенциала таджикских пограничников по защите государственных рубежей республики. С 28 января по 9 марта морские пехотинцы Соединенных Штатов (впервые в истории двусторонних отношений) обучали подразделения таджикского спецназа и пограничников особенностям тактики борьбы с террористами. 5 апреля посол США Трейси А. Джекобсон подчеркнула, что Соединенные Штаты не только не намерены прекращать сотрудничество с таджикскими пограничниками, а наоборот, готовы расширять его. 13 июня на открытии двух модернизированных застав на Шурабадском участке госграницы с Афганистаном, обновление которых обошлось в 640 тыс. долл., она заявила, что на 2007 год правительство США выделило 20 млн долл. на реализацию программ по обеспечению безопасности госграниц Таджикистана (на создание или модернизацию инфраструктуры, предоставление спецоборудования и снаряжения, подготовку личного состава и т.д.). Первого августа завершился очередной этап подготовки морскими пехотинцами США таджикских пограничников. Он был частью развивающегося партнерства двух стран в наращивании потенциала силовых структур Таджикистана по защите государственных границ и суверенитета республики.

Еще одно направление сотрудничества — укрепление потенциала Национальной гвардии и МЧС Таджикистана. 14 августа 12 офицеров Национальной гвардии завершили обучение на четырехмесячных курсах английского языка, организованных Офисом военного сотрудничества Посольства Соединенных Штатов. Обучение проводили преподаватели Института языков Министерства обороны США. Кроме того, Офис предоставил подразделениям Национальной гвардии современную радиоаппаратуру и другое оборудование на сумму, составившую около 1,3 млн долл.

Менее существенным было сотрудничество США с Министерством обороны РТ. Республика традиционно отдает предпочтение развитию военного сотрудничества прежде всего с Россией. Это позволяет Душанбе, во-первых, не вызывать негативных эмоций у Москвы, во-вторых, удерживать сотрудничество с Вашингтоном в сфере безопасности на приемлемом для себя уровне достаточности.

Таджикистан — Иран

В отличие от двух предыдущих лет таджикско-иранские связи не отмечены особыми достижениями. Но не было в них и того, что могло бы наложить тень на их контакты. Вместе с тем сохранение ровного характера двусторонних отношений, особенно на фоне враждебного давления, оказываемого на Иран западными странами и развернутой ими кампании по подталкиванию международного сообщества к наложению все новых и новых санкций на ИРИ и одобрению их возможных военных действий против Тегерана, само по себе следует отнести к значительным достижениям.

Как и в предыдущем году, в 2007-м главным для Таджикистана в развитии отношений с Ираном было решение двух важнейших задач. Во-первых, как можно быстрее добиться того, чтобы ИРИ приступила к реализации достигнутых ранее договоренностей по стратегическим для РТ инвестиционным проектам в энергетике и сфере транспортных коммуникаций. Во-вторых, обеспечить приток новых иранских инвестиций в экономику республики.

Важнейшим проектом с привлечением иранских инвестиций для РТ на ближайшие несколько лет остается строительство Сангтудинской ГЭС-2 мощностью 220 мегаватт. ИРИ обусловила начало полномасштабной работы по этому проекту предоставлением со стороны правительства Таджикистана гарантий относительно его вклада в строительство объекта. Такие гарантии, а также ряд других аспектов, конкретизирующих условия реализации проекта, а затем и использования вырабатываемой энергии, определены в специальном дополнении к Соглашению о строительстве ГЭС, которое парламент республики ратифицировал 10 января.

В ходе визита в Таджикистан (2—7 июня) заместитель министра энергетики по вопросам  водных ресурсов Ирана Расул Заргар провел переговоры с таджикскими коллегами и проинспектировал выполнение графика строительства Сангтудинской ГЭС-2, а 6 июня его принял президент страны Эмомали Рахмон. На встрече было заявлено о близком завершении подготовительных работ и доставке на объект специальной техники. 3 октября на заседании правительства РТ отмечалось, что подрядчик — "Сангоб компани", приступил к строительству инфраструктурных объектов и в целом работы идут в соответствии с утвержденным графиком.

8 ноября в Душанбе с трехдневным рабочим визитом прибыл министр энергетики Ирана и сопредседатель таджикско-иранской комиссии по экономическому сотрудничеству Сайид Правиз Фаттах, который 9 ноября посетил Сангтуду-2, где по просьбе правительства РТ обсудил возможность сокращения сроков строительства ГЭС с 3,5 до 3 лет. Ранее с аналогичной просьбой Таджикистан обращался к РАО "ЕЭС", возводящей Сангтудинскую ГЭС-1, и к КНР, прокладывающей ЛЭП "Хатлон — Лолазор". В основе этих просьб лежало стремление Душанбе как можно скорее выйти из затянувшегося энергетического кризиса, не допустить роста недовольства жителей страны, социальной и, как следствие, — политической нестабильности в стране. 10 ноября президент Э. Рахмон принял С.П. Фаттаха и обсудил с ним вопросы, связанные с ходом реализации проекта Сангтуда-2 и других совместных проектов. Стороны согласились, что для ускорения реализации этих работ необходимо подписать протокол, в соответствии с которым специализированные структуры двух стран должны за три месяца изучить этот вопрос и предложить свои рекомендации.

7 мая президент Э. Рахмон прибыл с официальным визитом в Иран, где 8 мая провел переговоры с Махмудом Ахмадинежадом. В тот же день его принял верховный лидер Ирана аятолла Сейед Али Хаменеи. Затем состоялись встречи с руководителем парламента ИРИ Голамом Али Хаддадом Аделем и с председателем Совета по целесообразности принимаемых решений Али Акбаром Хашеми Рафсанджани. 9 мая президенты двух стран приняли участие во встрече с таджикистанскими и иранскими предпринимателями. В ходе всех этих встреч и мероприятий Э. Рахмон последовательно акцентировал внимание партнеров по переговорам и собеседников на необходимости дальнейшего расширения экономического сотрудничества, прежде всего в сфере энергетики. В частности, он предложил иранцам не ограничиваться строительством Сангтудинской ГЭС и призвал их к участию в возведении Рогунской ГЭС, реализации проекта Шуробской и Даштиджумской ГЭС.

ИРИ выразила принципиальное согласие с предложениями Э. Рахмона, но дала понять, что сможет приступить к реализации одного из этих проектов лишь после завершения строительства Сангтуды-2 (в 2009 г.). Скорее всего, это будет проект строительства 1 000-мегаватной Шуробской ГЭС на реке Вахш (предполагаемая стоимость 1 млрд долл.) или аналогичный на реках Сурхоб или Хингоу (иранцы сами выберут наиболее подходящий для себя вариант).

К предложению участвовать в строительстве Рогунской ГЭС иранцы как всегда отнеслись осторожно. Например, в ходе упоминавшегося выше ноябрьского визита в РТ министр энергетики Ирана довольно уклончиво заявил, что Тегеран будет готов оказать содействие в завершении строительства Рогунской ГЭС, если Душанбе сделает соответствующий запрос. Очевидно, иранцы рассматривают этот проект как сферу приоритетных политических интересов России и не желают каким-либо образом затрагивать их. Сегодня, когда Иран подвергается массированному политическому давлению со стороны Запада, поддержание партнерских отношений с РФ для ИРИ — один из основных внешнеполитических приоритетов.

Министр энергетики и промышленности Таджикистана Ш. Гулов и министр энергетики и водных ресурсов Ирана С.П. Фаттах подписали 10 ноября соглашение о создании совместного консалтингового предприятия, которое должно подготовить ТЭО строительства Шуробской ГЭС и Айнинской ГЭС на реке Зерафшан.

Двусторонние отношения развивались и в других сферах. Так, в ходе своих встреч с высшим руководством ИРИ президент Э. Рахмон предложил иранской стороне принять участие в планировании и строительстве железной дороги Колхозабод — Панджи Поен (Таджикистан) — Кундуз — Мазари-Шариф — Герат (Афганистан) — Мешхед (Иран) и в создании свободных экономических зон в своей республике, а также выступил с инициативой создания региональной экономической зоны.

Лидеры Ирана выразили принципиальную поддержку стремлению Э. Рахмона к большему взаимодействию фарсиязычных стран. Однако (как и в случае с Рогунской ГЭС и примерно по тем же соображениям) Тегеран пока воздержался от более конкретного ответа на предложения Э. Рахмона. В принципе иной реакции руководство РТ и не ожидало. Для него важна была сама постановка вопроса и возможность показать, что у республики есть варианты, и тем самым добиться больших результатов в отношениях с другими партнерами.

Вместе с тем не вызывает сомнений, что в последние годы для Э. Рахмона курс на более тесное таджикско-иранско-афганское сотрудничество имеет принципиальное значение. Так, 15 августа на саммите ШОС в Бишкеке президент РТ встретился с М. Ахмадинеджадом и обсудил с ним возможность провести очередную встречу глав государств Таджикистана, Ирана и Афганистана. А руководство Ирана, оказывая поддержку экономическим устремлениям Таджикистана, рассчитывало в 2007 году на политическую поддержку РТ в самом важном для ИРИ вопросе — реализации собственного ядерного проекта и противостоянии с западными странами. И такую поддержку Тегеран получил. 9 ноября министр иностранных дел Таджикистана Хамрохон Зарифи заявил, что Иран имеет право развивать свою мирную ядерную энергетику, и подчеркнул, что если в этом вопросе появляются проблемы, то их необходимо решать на основе переговоров.

Региональное сотрудничество

Наличие упоминавшихся выше политически мотивированных ограничений в привлечении в экономику РТ инвестиций из России, Китая и Ирана актуализировало для Душанбе проблему диверсификации их источников. Такими инвесторами для Таджикистана могли бы стать прежде всего Туркменистан, Азербайджан и Казахстан. На этом направлении руководство страны и активизировало свои усилия в 2007 году. Эти усилия приняли форму, прежде всего, интенсивных контактов на высшем уровне.

14 февраля Эмомали Рахмон обсудил в Ашхабаде с новым президентом Туркменистана Гурбангулы Бердымухаммедовым вопросы развития долгосрочного двустороннего сотрудничества, особенно в сфере энергетики. В ходе последующих визитов руководителей профильных ведомств были достигнуты договоренности об экспорте в Таджикистан не менее 1 млрд квт·ч туркменской электроэнергии в осенне-зимний период. 27 июля Г. Бердымухаммедов дал указание туркменской энергокомпании "Гувват" подготовить соответствующее соглашение. Для обсуждения деталей соглашения и его подписания 29 августа в Ашхабад отбыл глава энергокомпании "Барки точик" Шарифхон Самиев.

4 октября президент Туркменистана Г. Бердымухаммедов прибыл в Душанбе с официальным двухдневным визитом. По результатам переговоров был подписан ряд документов: Договоры о дружбе и добрососедстве, о торгово-экономическом сотрудничестве, о взаимной защите инвестиций и др. А 22 ноября Г. Бердымухаммедов принял в Ашхабаде премьер-министра РТ А. Акилова, который выразил заинтересованность республики в импорте туркменских нефтепродуктов. В свою очередь, Г. Бердымухаммедов подтвердил готовность своей страны закупать таджикский алюминий.

9—11 декабря президент Э. Рахмон вновь посетил Туркменистан с официальным визитом, где провел переговоры по вопросам развития двустороннего сотрудничества, а также принял участие в церемонии открытия в Ашхабаде Центра превентивной дипломатии ООН. Интенсифицировавшиеся таджикско-туркменские контакты хотя и не обернулись прямыми инвестициями, все же были успешными. Реализация договоренности по поставкам туркменской электроэнергии позволила обеспечить ритмичную работу компании "ТАЛКО", основного наполнителя бюджета республики валютой в зимний период.

Импульс активным контактам с Азербайджаном дал начавшийся 15 марта официальный визит в Таджикистан президента Ильхама Алиева. По результатам переговоров стороны подписали Договор о дружбе и сотрудничестве, торгово-экономические соглашения, в том числе по взаимной защите инвестиций, сотрудничеству в сфере коммуникаций, железнодорожного транспорта, а также договорились открыть посольства своих стран соответственно в Душанбе и Баку.

13 августа Э. Рахмон прибыл с официальным двухдневным визитом в Азербайджан. В ходе состоявшихся переговоров стороны обсудили возможности дальнейшего развития сотрудничества в сфере энергетики, включая освоение нефтегазовых месторождений Таджикистана, промышленности, переработки хлопка и других сельхозкультур, туризма и т.д. Важным для РТ стало заявление И. Алиева о том, что для его страны финансовый вопрос в развитии сотрудничества с Таджикистаном не является проблемой — у Азербайджана достаточно своих ресурсов, к тому же у него есть возможность привлечь средства международных финансовых институтов. 20 августа Ильхам Алиев назначил послом Азербайджана в Таджикистане Магеррама Алиева, который 21 сентября вручил свои верительные грамоты президенту РТ Эмомали Рахмону.

5 октября президенты Э. Рахмон и И. Алиев, принимавшие участие в Душанбинском саммите СНГ, провели двустороннюю встречу, где обсудили вопрос о реализации соглашений, подписанных в ходе взаимных официальных визитов. 8 ноября информагентства Таджикистана сообщили о переговорах Минэнергопрома с представителями нефтегазовых компаний Азербайджана, которые проявили интерес к вложению средств в нефтегазовую отрасль экономики Таджикистана, в том числе к поставкам оборудования для проведения соответствующих геологоразведочных и буровых работ. Стороны также договорились о том, что в РТ должны прибыть эксперты нефтегазовых компаний Азербайджана уже для обсуждения возможности участия каждой из них в конкретных проектах.

На протяжении всего года руководство Таджикистана активно стремилось придать новый импульс экономическому сотрудничеству с Казахстаном. 13 февраля Э. Рахмон встретился в Ашхабаде с Н. Назарбаевым, где обсудил с ним состояние и перспективы развития таджикско-казахского экономического сотрудничества. Основное внимание на встрече стороны уделили двустороннему сотрудничеству в банковской сфере и инвестициям в таджикскую экономику.

В ходе состоявшегося 29 мая телефонного разговора Э. Рахмон и Н. Назарбаев обсудили состояние и перспективы развития двусторонних отношений, ситуацию в регионе, предстоящий в октябре душанбинский саммит СНГ, а также визит президента Казахстана в Таджикистан. 22 июня министр иностранных дел РТ Хамрохон Зарифи обсудил с послом Казахстана в Таджикистане Е. Абильдаевым аспекты предстоящих визитов в Душанбе министра иностранных дел РК М. Тажина и официального визита в Таджикистан президента Н. Назарбаева. 28 августа премьер-министры двух стран Акил Акилов и Карим Масимов обсудили в Астане вопросы о привлечении инвестиций РК, создании горнодобывающих СП в Таджикистане и подготовке визита Н. Назарбаева в Таджикистан.

Президент Казахстана прибыл в Душанбе 12 сентября, а 13 сентября начался его официальный визит в Таджикистан. По результатам переговоров стороны подписали меморандум о сотрудничестве в сфере инвестиций, торговли и ряд других документов. На пресс-конференции Н. Назарбаев заявил, что достигнута договоренность о создании совместного инвестфонда с уставным капиталом в 100 млн долл., большую часть которых предоставит Казахстан. Средства фонда будут вкладывать в развитие экономики РТ, в первую очередь в энергетику и аграрный сектор.

Накануне визита предполагалось, что стороны подпишут соглашение об участии Казахстана в строительстве Нуробадской ГЭС, мощностью в 160 Мвт и стоимостью 200 млн долл. Однако в ходе визита это соглашение не подписали. К сожалению, и в конце года вопрос не был решен.

Да и в целом, с точки зрения обеспечения притока инвестиций РК в экономику РТ, в 2007 году эффективность двусторонних отношений не соответствовала их потенциалу. Как представляется, это обусловливалось двумя факторами. Первый из них — формально благожелательное, но фактически довольно прохладное отношение РТ к интеграционным проектам президента РК Нурсултана Назарбаева в связи с тем, что они, как и другие проекты интеграции республик ЦА, чреваты угрозой этнической безопасности таджиков, единственного нетюркского этноса региона.

Второй фактор — экономический. В принципе капитал РК готов инвестировать в экономику РТ, но прежде всего в секторы, где можно рассчитывать на достаточно быструю отдачу. В 2007 году Астана проявляла повышенный интерес к банковской сфере, телекоммуникациям, строительству жилых домов и производству стройматериалов, а также к проектам модернизации действующих предприятий, в том числе горно-обогатительных. А Душанбе в первую очередь был заинтересован в инвестициях в крупные, но не сулящие быстрой отдачи энергетические и транспортно-коммуникационные проекты. Участвуя в таких проектах, Россия, Китай и Иран преследуют даже не столько экономические, сколько политические цели. Судя по всему, Казахстан не готов к подобному инвестированию в экономику Таджикистана, во всяком случае, не был готов к ним в 2007 году.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL