РЕЛИГИЯ

Бахтияр БАБАДЖАНОВ


Бахтияр Бабаджанов, доктор религиоведения, научный сотрудник Института востоковедения Академии наук Республики Узбекистан (Ташкент, Узбекистан)


В религиозной жизни Узбекистана 2007 года наблюдалась относительная стабильность, то есть ситуация была вполне управляемой. Объявление по инициативе Международной исламской организации по вопросам образования, науки и культуры (ИСЕСКО), являющейся структурой ОИК, Ташкента "Столицей исламской культуры 2007 года" стало для страны одним из основных событий, определившим идеологическую направленность и концепции ряда мероприятий, особенно в столице. Решение ИСЕСКО широко освещали отечественные СМИ как "признание заслуг Узбекистана перед исламской культурой и наукой в вопросах сохранения мировой культуры, памятников и дальнейшего обогащения исламского наследия"1. Более того, пресса отмечала мнение, высказанное Генеральным секретарем Лиги арабских государств (ЛАГ) Амром Мусой, что наделение в будущем города Самарканда аналогичным статусом столицы исламской культуры станет следующим закономерным шагом2.

Весьма значимым событием (хотя не столь широко освещенным в печати) стала и работа (31 марта — 4 апреля) Комиссии Евросоюза во главе с руководителем отдела стран Южного Кавказа и Центральной Азии МИД Германии Р. Шульце, которой предоставили следственные материалы по трагедии в Андижане. Цель этого мероприятия — "обсуждение дополнительных вопросов по событиям", возникших у экспертов ЕС по итогам их посещения Узбекистана 11—15 декабря 2006 года3. В целом комиссия признала работу следственных органов профессиональной, беспристрастной, сохранив (в силу значительной политизированности проблемы) некоторый критический взгляд (по инициативе Великобритании) на действия отдельных подразделений силовых органов. Самое главное — комиссия признала, наконец, вооруженный характер акции.

Что касается религиозных учреждений, то их количество несколько изменилось по сравнению с 2005 годом4, исходя из новых и более объективных подсчетов. Общая численность постоянного населения страны, по предварительным данным Госкомитета по статистике, на 1 июля 2007 года составляла 26,8 млн чел.5 Всего в республике зарегистрировано 17 конфессий. Согласно обновленным данным, мусульмане составляют 88,46 % жителей, из них шииты — 2,3 %, православные — 8,20%, корейцы-протестанты — 0,8%, католики (вместе с сектами католического происхождения) — 0,3%, около 3% — представители других конфессий (в том числе сектантов)6. К наиболее активным (в плане количественного роста и финансовой поддержки от зарубежных организаций) относятся баптисты, Корейская протестантская церковь, адвентисты Седьмого дня, Свидетели Иеговы, библейцы, новоапостольцы, "Голос Божий".

Увеличилось и количество религиозных учреждений (мечетей, церквей и "обществ"). На конец года зафиксировано: мечетей — 2 0527, православных церквей — 37, баптистских церквей — 23, корейских протестантских церквей — 57, церквей библейцев — 21. Остальные — от одного и до десяти религиозных учреждений (всего свыше 180 официально зарегистрированных неисламских религиозных учреждений)8.

Конфессиональные учебные заведения: мусульманских высших и средних учебных заведений — 12; православная семинария, семинария протестантов. Учебные заведения остальных конфессий оказались незаполненными, а желающих учиться отправляют за рубеж.

Приведенные показатели свидетельствуют о достаточном обеспечении свободы религиозного вероисповедания в стране. Правда, есть определенные проблемы, особенно с деятельностью миссионеров, нелегальными экстремистскими и радикальными группами. Реальный межконфессиональный диалог (либо молчаливое разделение сфер духовного влияния по этническому признаку) существует между традиционными конфессиями: мусульманами-суннитами, мусульманами-шиитами, православными христианами, католиками, иудеями и некоторыми традиционными для Центральной Азии христианскими сектами. Некоторые зарубежные миссии (преимущественно христианские) во многих случаях продолжают свою деятельность без официального разрешения. Правда, активность их несколько снижена, что вызвано недовольством основной части местных мусульман, буквально забросавших письмами-протестами Духовное управление и соответствующие службы по религиозной политике.

Неприятие миссионерства основной частью мусульман не только Узбекистана, но и других республик региона — явление естественное. Необходимо иметь в виду, что постсоветская реисламизация в стране и в целом в ЦА протекает в крайне консервативных формах (как реакция на былой атеизм), в той или иной степени снижающих конфессиональную толерантность местных мусульман. Эти факты не могут не учитывать местные структуры власти. Однако они вынуждены исходить не только из конфессиональной ситуации в стране, но и из того, что миссионерство в современном мире давно превратилось в большей степени в способ продвижения политических или корпоративных интересов, в том числе интересов политических групп и т.п. Былая "Миссия просветления темных народов" (тем не менее осуществляемая в политических интересах), кажется, давно канула в вечность, по крайней мере в деятельности большинства миссионерских "обществ" и церквей. Поэтому критика со стороны некоторых зарубежных правозащитных организаций местных органов юстиции (крайне осторожная, с оглядкой на то, что эти органы дают разрешение на деятельность миссионеров) имеет вид политических претензий, граничащих с вмешательством во внутренние дела суверенной страны. Вместе с тем миссионерские организации проявляют достаточную активность.

Правда, не менее активна и жизнь приверженцев ислама. Духовное управление мусульман, богословы и имамы мечетей участвуют в пропагандистских мероприятиях государства, особенно в многочисленных конференциях, связанных, как часто формулируют, с "исламскими ценностями". В 2007 году таких мероприятий было особенно много (см. ниже) в связи с уже упомянутым нами объявлением Ташкента "Столицей исламской культуры". "Официальное духовенство", которое в действительности представляет подавляющее большинство мусульманского населения, всячески поддерживает такие мероприятия государства, оценивая их как истинное воплощение свободы религиозного вероисповедания.

Деятельность "неофициальных"9 религиозных структур в последнее время несколько переориентирована. Ныне они предпочитают пропагандировать свои позиции в легальных и нелегальных изданиях, а также в Интернете. Самая одиозная фигура среди таких религиозных деятелей — шейх Мухаммад-Содик Мухаммад-Юсуф. Он активно публикует свои работы в стране и регионе10. Его личный сайт11 — один из наиболее посещаемых и фактически служит "исламскому образованию" молодежи.

Существует ряд других сайтов12 тех нелегальных организаций (в том числе партии "Хизб ут-Тахрир"), которые также поставили целью использовать Интернет для пропаганды своих идей, критики "немусульманского образа жизни" и т.п. В их число входят те, кто остается на позициях крайнего экстремизма и радикализма, но есть и те, кто внешне пропагандирует лишь "религиозные предписания". Хотя неагрессивность так или иначе заменяется гипертрофированной идеей о "чистом исламе" или "исламском образе жизни" в быту и обществе, что давно обрело все признаки отчуждения от всех "неверных" и, по нашим наблюдениям, стимулирует в лучшем случае критическое отношение ко всем общественным и политическим явлениям, не исходящим из предписаний Корана и Сунны Пророка. Это вполне соответствует общемусульманской идее "мирной исламизации" планеты, согласно предписанному правилу "дава". Практически все эти сайты финансируются зарубежными фондами, в первую очередь исламскими, что вовлекает внешних игроков в пропаганду за влияние в регионе. Между тем современные богословы ЦА научились применять современные средства информационных коммуникаций, которые нередко используются как инструмент интересов крупнейших держав, противостоящих друг другу. Не исключено также, что богословы сознательно участвуют в "Большой игре" (особенно в ее информационной составляющей), пытаясь обосновать и отстоять собственный "исламский интерес". В какой-то мере это естественный результат политизации части исламских лидеров ЦА.

На фоне этой "пропагандистской активности" исламистов разных направлений государство пытается взять "исламскую инициативу" в свои руки, активно включая в идеологические мероприятия по "возврату духовности" религиозный фактор, который обычно формулируется как "возрождение исламских ценностей". В этом плане 2007 год оказался наиболее продуктивным по организации массы конференций, семинаров, презентаций и иных мероприятий, пропагандирующих "исламские ценности", "исламскую культуру" и т.д.

Все это выглядит как дань нынешней конфессиональной ситуации в регионе, но вместе с тем порождает некоторые неразрешимые противоречия. Например, уже очевидно, что излишне активная пропаганда государствами ЦА религиозных ценностей в том виде, как его понимают идеологические структуры (т.е. в качестве духовной альтернативы), а затем восприятие их в среде мусульман может превратить религию в идеологию, которая, в свою очередь, влияет на формирование жизненных ориентиров, в том числе на политические предпочтения значительной части граждан. Между тем повторяем, что по ряду причин постсоветская реисламизация протекает в крайне консервативных формах. Эти факторы, естественно, приводят к скрытому конфликту ценностей и ориентиров (особенно, если учитывать разную природу либеральных светских и исламских ценностей). И любое государство, избравшее светский путь развития, при наличии значительного числа верующих в стране всегда находится на этой самой малозаметной грани.

Возможно по этим причинам и в целях стимулирования реформации ислама либо его приспособления к реалиям глобализации, президент страны И. Каримов выдвинул идею о "просвещенном исламе", или даже "узбекской модели просвещенного ислама"13. Однако понимание этой идеи в разных стратах населения неодинаковое, даже противоречивое. Например, большинство интеллигенции апеллирует к опыту реформаторов XIX — начала ХХ веков, которых в научной литературе называют джадидами. Между тем названные круги не изучают и, соответственно, не понимают религиозного контекста идеологии джадидов. Действительно, большая часть джадидов ратовала за повышение роли светских наук, усиление религиозного рационализма и прагматизма, призывала к заимствованию политических структур Запада, их технологий, при сохранении национальной и религиозной идентичности. Однако при этом они апеллировали к идее "чистого ислама" времен Пророка, а некоторые реформаторы даже говорили о восстановлении Халифата времен первых четырех последователей Пророка. Большинство же современных религиозных деятелей (де-факто оставаясь на консервативных позициях) не воспринимают идеологии джадидизма, главным образом по той причине, что часть наиболее именитых лидеров джадидов прошли серьезную трансформацию и в свое время напрямую сотрудничали с ранними большевиками, а некоторые их представители в свое время даже вошли в Коммунистическую партию. С другой стороны, для поддержки "просвещенного ислама" в политическом истеблишменте возникла идея не ограничиваться обращением к положительному опыту собственной истории, а изучать наследие технологически развитых мусульманских стран, например Малайзии. Другими словами, пока идет только поиск законченной формы и концепции идеи "Просвещенного ислама".

Этот год знаменателен и тем, что приступил к работе новый советник президента по религиозным вопросам14 Б.А. Абдухалимов (назначен 1 декабря 2006 г.), седьмой по счету советник по делам религии за годы независимости республики. Причем за последние три года на этой должности сменилось три человека, что, на мой взгляд, свидетельствует о поиске подходящей кандидатуры, более или менее отвечающей идее президента о "просвещенном исламе" на столь ответственном участке.

Ясно, что назначение на такую должность не обходится без тщательного изучения биографии кандидата на предмет его соответствия стратегической линии внутренней и отчасти внешней политики страны. Полагаю, что с точки зрения воплощения названной стратегической задачи президента страны, Б.А. Абдухалимов — наиболее удачный выбор, несмотря на то что в своей научной деятельности он современными религиозными проблемами не занимался вплотную, хотя в силу своей специальности весьма о них осведомлен. Чтобы понять мотивы назначения г-на Абдухалимова, а также яснее оценить некоторые особенности и направления религиозной политики республики, следует осветить некоторые детали его научной биографии. Итак, Бахром Абдурахимович Абдухалимов родился в 1959 в Ташкенте, выпускник восточного факультета Ташкентского государственного университета, доктор наук, ученик выдающегося востоковеда П.Г. Булгакова (ум. в 1994 г.), который, в свою очередь, был учеником знаменитого российского исламоведа и переводчика Корана академика И.Ю. Крачковского. Б.А. Абдухалимов прекрасно владеет арабским, английским, русским и другими языками, весьма эрудирован, автор ряда академических работ15. Хорошая школа дала ему возможность быстро сделать приличную научную карьеру, да и другие его качества тоже оказались пригодными на новой должности. Он контактен, достаточно осторожен, не склонен к поспешным и необдуманным решениям, тверд в своих действиях, неконфликтен, целеустремлен. Обе диссертации г-на Абдухалимова посвящены истории естественных наук в исламском мире (особенно в Центральной Азии), то есть истории того самого "просвещенного ислама", концепцию которого он старается воплотить в жизнь.

В завершение нашего анализа предлагаем краткий обзор проведенных мероприятий, связанных с объявлением Ташкента "Столицей исламской культуры 2007 года".

В начале года (12 января) в Ташкентском исламском университете был проведен семинар "Ташкент — мировая столица исламской культуры", организованный Институтом истории АН Руз, Институтом востоковедения АН РУз, Национальным университетом и Духовным управлением мусульман республики. Фактически семинар стал своеобразным консультативным совещанием, определившим круг задач и организаций, вовлеченных в предстоящие мероприятия, связанные с объявлением Ташкента "Столицей исламской культуры 2007 года".

В продолжение этого в марте в Ташкентском университете мировой экономики и дипломатии состоялся "круглый стол" на тему "Ислам и толерантность. Пример Узбекистана" (с участием МИД страны, представителя ЮНЕСКО, сотрудников посольств мусульманских и европейских стран, а также религиозных деятелей). В приватной беседе атташе одной из европейских стран отметил, что ему трудно судить, насколько это и подобные мероприятия реально стимулируют толерантность религиозных деятелей, однако они ясно демонстрируют желание руководства страны содействовать религиозной и этнической толерантности.

Семинары и практические конференции с похожими названиями и в качестве репетиций предстоящих масштабных международных форумов были проведены в структурах Управления мусульман Узбекистана, в том числе в учебных заведениях. Это, например, практический семинар в медресе Кукалташ, Ташкент ("Выдающиеся богословы Узбекистана и их вклад в развитие исламских наук мусульманского мира"), также аналогичные семинары в других религиозных учебных заведениях (Бухара, Ургенч, Шахрисабз, март — июнь), в организации которых участвовали и местные кадияты.

Самым значимым мероприятием в религиозной и общественной жизни Узбекистана стала международная научно-практическая конференция "Вклад Узбекистана в развитие исламской цивилизации" (Ташкент, Самарканд, 14—15 августа), при участии более 100 докладчиков из 37 стран, работавших в шести параллельных секциях. Это мероприятие поддержали правительство страны, ряд зарубежных исламских организаций и ЮНЕСКО. Общая тематика заседаний сводилась к освещению вклада ученых, в свое время родившихся на территории современного Узбекистана и в других нынешних республиках ЦА, в исламскую и в целом в мировую цивилизацию. На пленарных и иных специальных заседаниях, на встречах на правительственном уровне выступил президент страны И. Каримов, в частности особо подчеркнувший значение религиозного наследия в духовном возрождении народов Узбекистана и всего региона. На пленарных заседаниях выступили Генеральный секретарь ОИК Экмелиддин Эхсан-оглу, Генеральный секретарь Лиги арабских государств Амр Муса, другие официальные лица международных, местных религиозных и общественных организаций. Основная идея выступающих вполне согласовывалась с названием конференции: почти все ораторы подчеркивали как положительный фактор отказ от атеистической политики в постсоветских государствах и возрождение забытых имен мусульманских ученых из ЦА.

Параллельно работали различные тематические секции, на которых ученые разных направлений (исламоведы, историки, искусствоведы и др.) делились результатами своих научных исследований.

Другой достаточно крупный научный форум "Узбекистан — родина великих мыслителей исламского мира" состоялся 12—14 ноября в Самарканде и Бухаре при участии одного из подразделений Исламской конференции — ИСЕСКО. Кроме того, в организации конференции участвовали Служба советника президента Узбекистана по религиозным вопросам, Фонд им. Ал-Бухари, Институт востоковедения, мэрии Самарканда, Бухары и др. Этот форум также был приурочен к объявлению Ташкента центром исламской культуры. Здесь особый акцент был сделан не только и даже не столько на вкладе местных улемов в исламскую теологию, сколько (что отмечалось почти во всех выступлениях и докладах) на роли ученых Средней/Центральной Азии в развитии естественных и других наук, в том числе исследующих вопросы исламской цивилизации.

Почти параллельно (15—16 ноября) в Ташкентском исламском университете состоялось заседание региональных экспертов ИСЕСКО на тему: "Роль официальных и неправительственных организаций в диалоге и дружбе между цивилизациями", на котором с докладами выступили эксперты из Ирана, Казахстана, Малайзии, Пакистана, Узбекистана и других стран. На эту встречу были приглашены не только мусульманские богословы, но и представители других конфессий и конфессиональных групп, активных в Узбекистане. Основная цель мероприятия — подчеркнуть, что религиозная и духовная жизнь возрождается в стране не в ущерб другим конфессиям, а напротив, предполагается взаимное уважение и терпимость.

К объявлению Ташкента центром исламской цивилизации были приурочены и другие мероприятия, в том числе научные конференции, в частности, конференция "Исламские ценности Центральной Азии: толерантность и гуманизм", организованная Французским институтом центральноазиатских исследований (ФИИЦА/IFEAC) и Ташкентским исламским университетом (26—27 июля). Тот же Французский институт спонсировал и организовал (совместно с Институтом востоковедения АН РУз и Исламским университетом) еще одну интересную в научном отношении конференцию "Пути хаджа из Центральной Азии и зийарат" (сентябрь 2007, отель "Дедеман"). Обе конференции прошли весьма продуктивно, с интересными и бурными дискуссиями ученых из девяти стран, которые представили на обсуждение в академических кругах новейшие темы и направления исследований.

Еще одно мероприятие (октябрь), ставшее традиционным, связано с именем широко известного в исламском мире выдающегося богослова-законоведа Бурхан ад-Дина ал-Маргинани (ум. в 1197 г.). Торжества и конференции по этому поводу вот уже почти 10 лет проводятся на родине ученого в г. Маргилане. А в связи с объявлением Ташкента центром исламской культуры этому мероприятию и проведенной конференции был придан особый размах, вновь подчеркивалось значение трудов ал-Маргинани для юридической практики многих мусульманских стран.

Это событие имело и другое актуальное международное звучание. В октябре в рамках Диалога высокого уровня Генеральной Ассамблеи ООН по поощрению межрелигиозного и межкультурного взаимопонимания и сотрудничества на благо мира в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке состоялась конференция "Межрелигиозное согласие и межкультурный диалог: опыт Узбекистана". Среди приглашенных были исполняющий обязанности председателя 62-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН Хамид ал-Баяти, заместитель Генерального секретаря — руководитель офиса главы ООН В. Намбиар, другие официальные лица Организации Объединенных Наций, главы дипломатических миссий государств-членов при ООН, представители академических, аналитических и общественно-культурных кругов США. Основные темы обсуждения: сохранение мира, стабильности, межнационального и межконфессионального согласия. В частности, отмечалось, что "опыт Узбекистана явился оптимальным ответом на многие вызовы современного мира... с первых дней независимости страны вопрос укрепления межрелигиозного и межкультурного согласия был определен руководством республики в качестве приоритетной задачи государственной политики"16.

К упомянутому событию были приурочены и другие мероприятия, проведенные в академических и учебных учреждениях республики. Например, в октябре Институт истории провел презентацию сборника, подготовленного совместно с итальянскими учеными, с довольно символической темой: "Ислам в Узбекистане: история, обычаи и социальная жизнь". По словам директора Института проф. Дилором Алимовой, сборник приурочен "к самой значимой дате года — объявлению Ташкента центром исламской культуры и цивилизации".

К этому же событию были приурочены мероприятия, проведенные Институтом востоковедения АН Руз (наряду с упомянутыми выше), в которых он выступал в качестве соорганизатора. Это, в частности, совместные собрания с другими институтами АН республики, посвященные датам рождения или смерти выдающихся ученых ЦА. Кроме того, институт организовал ряд выставок, например, "Исламское рукописное наследие ЦА" (Ташкент, сентябрь) с демонстрацией богатейшего на Востоке рукописного наследия, хранящегося в фондах института. В этом же научном учреждении весь год работала специальная выставка с образцами древнейших рукописей, миниатюр и документов, в свое время подготовленных местными каллиграфами и художниками. Ее посетили практически все участники названных выше форумов, проводимых в Ташкенте.

Аналогичные мероприятия прошли и в Ташкентском национальном университете, в том числе семинары на факультетах и кафедрах (либо в их сочетании) с той же темой года: вклад ученых богословов и народов Узбекистана в развитие исламской цивилизации, либо роль исламского искусства в истории народов Узбекистана и т.п. (апрель, май, октябрь).

Наконец, упомянем об инициированной Духовной семинарией Ташкентской епархии Русской Православной Церкви научно-практической конференции (май), посвященной юбилею и памяти известного знатока Туркестана периода колонизации Н.П. Остроумова (1846—1930). Он был довольно противоречивой и сложной фигурой, особенно в плане отношений с местными религиозными реформаторами17, хотя по его инициативе и при его же покровительстве выходила в свет газета на староузбекском языке "Туркистон овози" (Голос Туркестана). Во всяком случае выбор этого человека Ташкентской епархией как символа толерантности, очевидно, не совсем удачен, так как местная пишущая интеллигенция относится к Н. Остроумову открыто неприязненно18. Тем не менее конференция была проведена с ведома (и, очевидно, с разрешения) Комитета по религиозным культам при Кабинете министров РУз, с приглашением соответствующих официальных лиц этого учреждения. С другой стороны, это мероприятие подспудно еще раз обозначило историческое присутствие православия в ЦА, сложившееся в этом учреждении уважение к мусульманам и, естественно, не гласное, но совершенно отчетливое правило — взаимное невторжение в сферы духовного влияния друг друга. Такая форма сосуществования (которой иногда дают не вполне точное определение в стиле западной политкорректности — "диалог") стала традиционной и в местных условиях вполне себя оправдывает как наиболее приемлемая.

Краткий вывод

Таким образом, 2007 год в религиозной жизни страны был весьма насыщенным, а по масштабности и значимости некоторых упомянутых мероприятий выходил не только за национальные, но и за региональные рамки. Основная идея почти всех этих мероприятий — вновь продемонстрировать значение Узбекистана и региона в истории мусульманской цивилизации, роль местных выдающихся ученых в развитии исламской и мировой науки, искусства и т.п., еще раз подчеркнуть особое отношение правительства к исламу (естественно, при уважении прав и свобод представителей других конфессий).

И, несмотря на то что факты о выдающемся вкладе местных мусульманских ученых в исламскую и мировую цивилизацию давно уже известны, особенно научной общественности многих стран, новое обращение к ним — свидетельство переоценки своего места в мировой истории (особенно в истории ислама). А это, в свою очередь, имеет не только внутренний идеологический контекст с соответствующим резонансом. По предположению организаторов, видимо, не на последнем месте были прагматические и естественные ожидания положительных результатов внешнего резонанса большей части названных масштабных мероприятий. Например, положительная оценка мусульманскими странами изменений в республике и естественное ожидание прямых инвестиций в ее экономику либо формирование собственного положительного имиджа среди этих государств, что может иметь желаемые для Узбекистана результаты в сложных перипетиях современной глобальной политики. В этом плане, исходя из конфессиональной солидарности, особое значение имели бы надежды на перспективную экономическую поддержку богатыми мусульманскими странами. Однако о реальных результатах таких ожиданий и надежд говорить еще рано (если вообще целесообразно), так как многие преуспевающие мусульманские государства руководствуются в своей внешней политике не сугубо идеологической (конфессиональной) солидарностью, а вполне прагматическими соображениями. Так, они охотнее вкладывают солидные средства в Китай, нежели в отдельные мусульманские страны, экономика которых ныне находится в процессе реформирования и не сулит скорейшей отдачи.

Что касается внутреннего контекста и целей названных форумов и конференций, то они, можно сказать, вполне реализованы, главным образом потому, что основная часть мусульман (как богословов, так и простых верующих) оценила их положительно. Широчайшее освещение большинства названных мероприятий в СМИ страны, по нашим наблюдениям, достаточно эффективно популяризировало названные мероприятия среди большинства мусульман республики.

К тому же практически на всех названных мероприятиях постоянно подчеркивалось (чаще всего в виде специальных выступлений официальных лиц) толерантное отношение государства ко всем существующим в стране конфессиям, что также вызвало их положительную реакцию.


1 Толерантность — основа стабильности // Народное слово, 20 марта 2007. к тексту
2 См.: Международный форум в Узбекистане в фокусе зарубежных СМИ // Правда Востока, 21 августа 2007, № 161. к тексту
3 См.: Сообщение пресс-службы Генеральной прокуратуры Республики Узбекистан [http://www.gov.uz/ru/content.scm?contentId=26819]. к тексту
4 См.: Этноконфессиональный атлас Узбекистана. Ташкент: Картография, 2005. к тексту
5 См.: Нигматуллин Р. Численность населения Узбекистана составила 26,8 млн чел. // UzReport. ББВ, 11 сентября 2007, № 109. к тексту
6 Между прочим, впервые в статистике появился показатель — около 0,07% тех, кто не причислил себя ни к какой конфессии, указав лишь на этническую/национальную принадлежность. к тексту
7 Основные претензии зарубежных экспертов к местным правоохранительным органам основаны на том, что в республике мало мечетей. При этом они ссылаются на значительное количество мечетей в некоторых соседних республиках, при явно меньшем числе мусульман. Однако здесь не учитываются следующие факторы. 1) Подавляющее большинство мечетей Узбекистана во много раз превосходят (по вместимости) мечети соседних стран. К тому же свыше 90% их обладают статусом пятничных. 2) Сравнение окажется не вполне уместным, если вспомнить, что мечеть сохраняет свои функции сбора подношений. Как отметил в приватной беседе один из отставных имамов: "Мечеть для нас (имамов и чиновников от религии) — это средство к существованию". По результатам наших исследований финансовой деятельности мечетей, доход (чаще скрытый) с "религиозной деятельности" имамов весьма существенный. Иными словами, при обследовании районов с "плотной застройкой мечетей" в южных областях Кыргызстана и Казахстана мы отметили, что для многих имамов так сказать "финансовый интерес" стоит отнюдь не на последнем месте. И этот фактор, между прочим, весьма серьезно стимулирует рост количества мечетей, особенно по инициативе молодых людей, закончивших отечественные и зарубежные религиозные учебные заведения и де-факто оставшихся не у дел, потому инициирующих сбор подписей в пользу открытия "новой мечети". В названных районах уже давно отмечается конкуренция имамов за приход, от количества которого прямо зависит сумма пожертвований. Традиционные способы привлечения верующих: более профессиональная подготовка имама, эмоциональная, порой даже скандальная хутба/"проповедь", индивидуальная "работа" с верующими и пр. Но есть, так сказать, и "новые способы" стимулирования пожертвований от верующих. Например, после полуденной и пятничной молитв из всех соседних мечетей на улицу выбегают представители имамов и активно зазывают верующих, возвращающихся из других мечетей, приговаривая: "Здесь тоже есть "кутича" (ящики для пожертвований), и это тоже дом Аллаха". Многие простые верующие не без юмора окрестили такой "новый обычай" стимулирования пожертвований как "масжидлар савдоси" (торговля мечетями). к тексту
8 Здесь не учтены религиозные учреждения, которые ведут свою деятельность неофициально. к тексту
9 Определение "официальные" и "неофициальные" в статусе религиозных деятелей (с легкой руки советского профессора-атеиста Л. Климовича подхваченное А. Бенигсеном и его последователями) мы считаем не вполне корректным, так как реально эти определения искусственно разделяют тех богословов и имамов, кто осуществляет деятельность "официально", и тех, кто вне этой "официальной" системы. Однако между ними фактически нет таких границ, а мозаика их взаимоотношений, диспутов намного сложнее. к тексту
10 Большинство его работ (особенно опубликованные) написаны под влиянием материалов таких современных мусульманских богословов арабского мира (иногда с широчайшими заимствованиями), как Рамадан ал-Бути, ал-Бурсави, иногда авторов-салафитов. к тексту
11 [http://www.islam.uz]. Основан в 2003 году. к тексту
12 Открываются ключевыми словами: "halol", "islomnuri", "hizb" и др. к тексту
13 См.: Толерантность — основа стабильности. к тексту
14 Полное название этой должности: "советник по вопросам межнационального и религиозного согласия". к тексту
15 Одна из последних монографий Б.А. Абдухалимова: "Байт ул-хикма" ва Марказий Осиё олимларининг Багдоддаги фаолияти ("Байт ул-хикма" и деятельность центральноазиатских ученых в Багдаде). Тошкент: Ислом университети, 2004. к тексту
16 Межнациональное и межконфессиональное согласие: опыт Узбекистана — конференция в Нью-Йорке // Интернет-журнал "Оазис", 17 ноября 2007 [http://www.ca-oasis.info/news/?c=5&id=22985]. к тексту
17 В свое время Н. Остроумов выступал за духовное закрепление присутствия русских в регионе. Он настаивал на расширении сетей русских школ, крайне недоверчиво и с неприязнью относился к так называемым "новометодным" школам, которые были инициированы джадидами, не смог до конца преодолеть внушенные ему еще на миссионерском факультете Казанского университета представления о "дикости" и "некультурности" мусульман, даже их враждебности. И любую попытку синтеза исламского духовного начала и современных достижений науки и прогресса он воспринимал как посягательство на саму идею "великой миссии" православия (см.: Алексеев И.Л. Н.П. Остроумов о проблемах управления мусульманским населением Туркестанского края // Сборник русского исторического общества (Москва), 2002, № 5 (153). С. 89—95). к тексту
18 Часть современной библиографии Узбекистана по этому вопросу см.: Бабаджанов Б.М. Журнал "Haqiqat" как зеркало религиозного аспекта в идеологии джадидов. Токио: Islamic Area Studies, 2007. С. 31—32. к тексту

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL