ПОЛИТИКА

Гия ЖОРЖОЛИАНИ


Гия Жорожолиани, ассоциированный профессор Тбилисского государственного университета им. Иванэ Джавахишвили (Тбилиси, Грузия)


Главным событием года стала российско-грузинская война. Более того, можно сказать, что она в какой-то мере подвела итоги всего постсоветского политического развития Грузии. События, непосредственно предшествовавшие войне, сами военные действия и последующая ситуация отражают основные возможности и характеристики сложившейся в Грузии политической системы и режима правления. Августовские события подчеркнули теснейшую взаимосвязь внутренней и внешней политики страны.

Война, рассмотренная в более широком геополитическом контексте, с очевидностью показывает, каким хрупким является нынешний геополитический порядок и насколько неэффективными могут быть сложившиеся стереотипы в сфере безопасности и мирных решений как на уровне локальных конфликтов, так и с точки зрения более широкомасштабных региональных и глобальных противостояний. Наконец, эти события продемонстрировали то, как виртуальное может стать реальным, дискурс — практическим действием, конфронтационная риторика — кровопролитной явью.

Президентские выборы

Самый любимый свой праздник — Новый год — грузины встречали не как обычно. Было не до празднований. После осенних бурных протестов общество, разделенное на сторонников и противников власти, замерло в ожидании, страна ожидала предстоящих 5 января выборов президента.

Они были назначены в результате политического кризиса, который начался в Грузии еще в сентябре 2007 года и достиг своей кульминации 7 ноября. Тогда власти, применив силу, разогнали мирных демонстрантов, а затем захватили здание главного оппозиционного телеканала "Имеди". Его вещание было прекращено, а в стране объявили чрезвычайное положение. Силовые действия властей вызвали резко негативную реакцию как в стране, так и за рубежом. Именно благодаря своевременному подключению влиятельных международных структур политическое противостояние не переросло в насилие. Президент М. Саакашвили был вынужден подать в отставку и назначить внеочередные выборы на 5 января 2008 года. Однако назначив их вместо парламентских (что изначально требовала оппозиция), он попытался использовать слабые стороны своих политических противников, которые не имели единого, всеми признанного лидера и объявили своей главной целью в случае победы изменение президентской формы правления на парламентскую. Это, по их мнению, должно способствовать дальнейшему демократическому развитию страны.

Хотя самое обширное объединение оппозиции "Национальный совет", созданное в ноябре 2007 года, и выдвинуло единого кандидата в президенты — Левана Гачечиладзе, в борьбе за пост главы государства участвовали и другие влиятельные оппозиционные кандидаты: Шалва Нателашвили (Лейбористская партия) и Давид Гамкрелидзе ("Новые правые"). В эту борьбу включился и самый богатый оппозиционно настроенный бизнесмен и владелец телекомпании "Имеди" Бадри Патаркацишвили. И хотя определенный разброс в протестном электорате сокращал шансы оппозиционного кандидата добиться победы, он создавал возможности для более полной мобилизации избирателей, что повышало вероятность второго тура голосования.

Несмотря на то что весь предвыборный период был полон противостоянием, включая "войну компроматов", день выборов прошел спокойно. Предварительные итоги, экзитполы (к которым с абсолютным недоверием относились как оппозиция, так и значительная часть населения страны) и параллельный подсчет голосов показывали, что М. Саакашвили получил около 50%, требуемых для победы в первом туре. Он проиграл выборы в Тбилиси, не смог набрать 50% и в большинстве больших городов. Больше всего голосов ему отдали в округах, где традиционно фиксируется самый высокий показатель нарушений.

По окончательным итогам, обнародованным Центральной избирательной комиссией (ЦИК), Саакашвили получил 53,47%, а его основной конкурент — Леван Гачечиладзе — 25,69%. Были объявлены и результаты плебисцита по вопросам вступления Грузии в НАТО и проведения парламентских выборов весной 2009 года: за интеграцию в НАТО высказались 77%, а за проведение выборов весной — 80%.

Оппозиция не признала объявленные результаты президентских выборов достоверными и на состоявшемся 13 января многотысячном митинге потребовала провести их второй тур. Однако влиятельные международные акторы, в первую очередь администрация США, признали результаты выборов и поддержали М. Саакашвили. Это несколько остудило энтузиазм оппозиции, и на многотысячном митинге она, объявив Саакашвили нелегитимным президентом, фактически признала реальность, сообщила о намерении участвовать в парламентских выборах, которые она квалифицировала как "второй тур президентских".

Президентские выборы стали неординарными в истории постсоветской государственности Грузии. Впервые действующая власть и избранный президент не получили поддержку подавляющего большинства населения. По официальным данным, почти 50% граждан, принявших участие в голосовании, были против, открыто выразив свое негативное отношение к властям1.

В отличие от устойчивых демократий, где такой уровень поддержки — достаточная основа для признания легитимности выборов не только победившим большинством, но и теми, кто голосовал против, легитимизация политической власти в Грузии предполагает обязательность гораздо более весомой ее поддержки. Строго мажоритарная, персонифицированная и жестко централизованная система президентской власти в стране не предусматривает ее распределения ни в вертикальном, ни в горизонтальном плане. Поэтому репрезентация меньшинства во время принятия решений практически не реализуется. И если это меньшинство достигает критического уровня, превращаясь в большинство, легитимность власти, принимаемых ею решений и их эффективная имплементация сталкиваются с серьезными трудностями.

Кроме внутренней, Саакашвили имел и сильную внешнюю составляющую легитимизации, которая выражалась в его безусловной поддержке после "революции роз" влиятельными политическими кругами Запада. Однако после ноябрьских событий эта поддержка существенно ослабла (особенно в Европе), даже стала в какой-то степени условной, что, в свою очередь, объясняется стремлением обеспечить стабильность в стране и в целом на Кавказе, а не солидарностью с текущими грузинскими властями.

Таким образом, после выборов президент М. Саакашвили должен был осознавать трудное положение, в котором оказалась власть. Она была вынуждена искать пути для укрепления своей легитимности. С этой точки зрения для Саакашвили было очень важным получить более впечатляющую поддержку как внешних акторов (например, предоставление ПДЧ в НАТО), так и населения страны. Именно в этом плане власть должна была рассматривать и воспринимать предстоящие парламентские выборы.

Парламентские выборы

29 января оппозиция распространила меморандум, согласно которому она выражала готовность сотрудничать с властями для создания справедливых, действительно конкурентных и транспарентных условий в ходе предвыборной борьбы и непосредственно в день голосования.

Вначале власти согласились на диалог с оппозицией и заявили, что готовы найти общие решения путем переговоров. Однако основные требования они не выполнили, переговоры были сорваны, в результате чего оппозиция решила приступить к более радикальным методам борьбы.

Конфигурация оппозиционных сил перед выборами

12 февраля скончался Бадри Патаркацишвили. Несмотря на непростые отношения, сложившиеся у него с оппозицией в предвыборный период, он оставался значимым фактором в стратегии и тактике оппозиционной борьбы, благодаря в первую очередь своим финансовым ресурсам. После его смерти возможность политических противников власти мобилизовать значительные финансовые средства для ведения избирательной кампании практически сошла на нет. Вероятно, и это обстоятельство наряду с другими сыграло определенную роль в решении руководства страны представить известных бизнесменов своими кандидатами в одномандатных мажоритарных округах, которые, строя свою кампанию на использовании значительных финансовых ресурсов, не встречали в этом плане конкуренции.

Потеряв надежду достигнуть выполнения своих требований путем переговоров с властями, 9 марта оппозиция начала голодовку перед зданием парламента. Этой радикальной акцией она пыталась мобилизовать общественную поддержку и с ее помощью повлиять на власти для принятия основных требований меморандума. Однако данная тактика не принесла успеха. Основной причиной неудачи, видимо, было не совсем ясное понимание оппозицией изменившихся условий и соответствующих настроений общества. Во время президентских выборов решался вопрос о власти, а перед парламентскими выборами сложилось впечатление, что этот вопрос уже решен, и, хотя в оппозиционной риторике звучал лозунг о втором туре президентских выборов, подавляющее большинство населения чувствовало, что пик кризиса легитимности власти позади: само проведение парламентских выборов при действующем президенте усиливало подобное понимание ситуации. Соответственно протестный настрой в обществе, возможно, и сохранялся, но был утрачен мобилизационный энтузиазм. Поняв, что оппозиция оказалась в патовой ситуации, власть полностью проигнорировала даже ранее согласованные с ней пункты меморандума. Наиболее важное решение, резко ухудшавшее шансы оппозиционных сил, — отказ от реформирования мажоритарной системы в одномандатных округах на пропорциальную систему в многомандатных округах. К тому же количество таких мандатов увеличилось с 50 до 75, составив половину парламента (всего 150 мандатов, остальные 75 депутатов избирали по национальным партийным спискам по всей стране). Особенно пагубные результаты должны были ожидать оппозицию в мажоритарных округах, разумеется, в случае конкуренции между оппозиционными кандидатами.

Изначально оппозиция планировала выйти на выборы единым списком, однако этого не произошло. Всего в парламентских выборах участвовали 3 избирательных блока и 9 политических организаций. Самым крупным и главным конкурентом правящей партии "Единое национальное движение" выступил блок "Объединенная оппозиция — Национальный совет — Новые". В его состав вошли все восемь политических сил объединенной оппозиции. Отдельно выступили две партии, показавшие значительные результаты на президентских выборах: лейбористы и республиканцы. Сформировались и другие блоки: "Правый альянс" и "Традиционалисты — "Наша страна" — Женская партия". В число политических организаций, участвовавших на выборах самостоятельно, вошло и относительно недавно учрежденное оппозиционное Христианско-демократическое движение, которое возглавил один из руководителей телекомпании "Имеди" Г. Таргамадзе.

Власть перед выборами

Сразу после инаугурации президента руководство страны приступило к мобилизации всех ресурсов для усиления своей поддержки и упрочения легитимности. Сильно пошатнувшийся имидж властей как "маяка демократии" на Западе вынуждал их искать самые эффективные и срочные пути для достижения побед на внешнеполитическом поприще. 14 февраля президент М. Саакашвили направил официальную просьбу Генеральному секретарю НАТО Яап де Хооп Схефферу о предоставлении Грузии ПДЧ.

Было очевидно, что стремление Тбилиси к ПДЧ резко усиливало конфронтационный настрой Москвы, что вызывало настороженность многих влиятельных членов НАТО. С 6 марта Россия начала предпринимать меры об отмене режима блокады конфликтных регионов. Главным лоббистом предоставления Грузии ПДЧ оставались США, что, однако, не смогло переломить противников, и на проходившем 2—4 апреля в Бухаресте саммите Грузии было отказано в предоставлении ПДЧ. Появившуюся в резолюции запись, что Грузия обязательно станет членом НАТО, власти страны постарались представить как более весомую победу, чем предоставление Грузии ПДЧ. Однако оппозиция это восприняла в качестве очередного свидетельства критического отношения международного сообщества к Саакашвили и его политическому курсу.

После этих событий резко усиливается конфронтационная составляющая внешнеполитического дискурса. Власти стараются укрепить внешнюю легитимность, делая акцент не на своей собственной демократичности, а на том, что безопасности маленькой независимой страны угрожает могучий сосед. К тому же наличие внешней угрозы должно было способствовать сплочению общества и власти.

Начиная с президентских выборов власти стремятся изменить приоритеты в повестке политического дискурса. В их предвыборной риторике лозунги о демократии и правах граждан (которые после ноябрьских событий становятся основными в пропагандистском арсенале оппозиции) уступают место более прозаичным: "Грузия без бедности" и "Дела вместо разговоров". Это должно было убедить избирателей, что первоочередной задачей власти считают улучшение социально-экономического положения населения, что в отличие от оппозиции, которая в первую очередь пытается добиться чисто политических целей, значимых лишь для узкого круга политического класса, руководство страны ориентировано на решение насущных проблем населения. В то же время принятие конкретных правительственных решений имело целью показать, что пропаганда партии власти не предвыборное мероприятие, а политика, которая начинает реализовываться. Очевидно, что данный механизм должен был представить руководство страны в более выгодном свете, чем оппозицию, которая не имела подобных возможностей.

Наряду с политикой "пряника" власть активно использовала и политику "кнута". Самым тщательным образом она мобилизовала весь потенциал подотчетного ей административного и финансового ресурса: центральную и местную администрацию, силовые ведомства, связанных с властью бизнесменов, СМИ (особенно телевидение) и т.д.

Итоги выборов

Итоги выборов для оппозиции оказались неутешительными — правящая партия "Единое национальное движение" получила конституционное большинство. По партийно-пропорциональной системе у нее было 48 мандатов, у избирательного блока "Объединенная оппозиция: Национальный совет — Правые" — 15, у Лейбористской партии — 6, у Христианско-демократического движения — столько же. По итогам выборов по мажоритарной системе правящая партия получила 71 мандат, объединенная оппозиция — 2 и Республиканская партия — 2. В предварительной оценке международные наблюдатели отметили, что эти выборы проведены на более высоком уровне, чем президентские, хотя и были выявлены серьезные нарушения2.

Оппозиция заявила, что выборы были сфальсифицированы так же, как и президентские, и начала новую волну протеста, включая уличные акции. Перед зданием парламента состоялась масштабная акция протеста, на которой некоторые представители объединенной оппозиции публично объявили, что не намерены работать в нелегитимном парламенте.

И все же власть добилась определенных политических достижений. Несмотря на довольно существенные критические замечания международных и местных наблюдателей3, а также объявления оппозицией нелегитимными как выборы главы государства, так и парламента, было очевидно, что негативное отношение к власти было выражено слабее, чем в ходе президентских выборов.

Война

После парламентских выборов ничто не предвещало бурю: президент М. Саакашвили получил существенное преимущество и укрепил легитимность своей власти. Оппозиция, не признав легитимным парламент и отказавшись от депутатских мандатов, пока не смогла представить четкую стратегию и тактику своей дальнейшей деятельности. И хотя было очевидно, что значительная часть общества не поддерживает власть и ее политику, наступило некоторое разочарование не только в отношении оппозиционных политических партий, но и в целом в привычных протестных акциях. Казалось, что правительство может функционировать спокойно, не встречая резкого противостояния.

В действительности же политический кризис не был преодолен. Вероятно, это лучше и яснее всего понимала сама власть. Она не могла управлять привычным для нее образом: у нее не было безусловного мандата, то есть ушло время, когда можно было принимать любые решения, зная, что их не будут оспаривать влиятельные политические акторы ни Запада, ни страны. Видимо, именно стремление получить привычный безусловный мандат и стало главной причиной активизации правительства, главной целью которого казалось восстановление поддержки Запада.

Легитимация через конфронтацию

Как ни парадоксально, но после провозглашения независимости Косова в позициях грузинского и российского руководства в отношении этого события было нечто общее. Обе страны не признали независимость Косова, хотя в политической риторике было четко выражено, что этот факт имеет весьма большое значение для их дальнейшего политического курса. Москва, не уставая повторять, что признает территориальную целостность Грузии, начала официально поддерживать сепаратистские режимы, а Тбилиси, твердивший, что это событие ни коим образом не может стать прецедентом в будущем при решении территориальных конфликтов, реально боялся именно такого сценария развития ситуации.

Это подталкивало руководство обеих стран к поиску эффективных мер для достижения своих целей в краткосрочной перспективе. Такие цели не были одномерными и подразумевали достижение результатов по нескольким направлениям. Разумеется, цели у сторон были разные, но, как и в случае с независимостью Косова, отмечалось нечто общее: усиление конфронтации как основы для достижения целей.

Грузия надеялась, что конфронтационность и агрессивность России Запад должен воспринять как угрозу стабильности на Кавказе, что опять-таки должно было подтолкнуть его к усилению поддержки Тбилиси.

Россия, видимо, считала, что конфронтационный настрой грузинских властей мировое сообщество должно оценить как свидетельство их агрессивности и готовности использовать силу для решения конфликтов, что поддержало бы легитимность влияния РФ в регионе для защиты населения.

Особую остроту приобретало временное измерение развития событий в связи с приближающимися президентскими выборами в США4.

Следует подчеркнуть и то, что конфронтационная стратегия резко уменьшала возможность прямых контактов и переговоров Тбилиси с Сухуми и Цхинвали.

Хроника вооруженного конфликта

Война между Москвой и Тбилиси продолжалась с 8 по 12 августа. По данным парламентской комиссии Грузии, в результате конфликта с грузинской стороны погибло 413 человек, в том числе 220 мирных жителей, было ранено 2 234 человека. По окончании боевых действий на территории страны зарегистрировано 131 тыс. 169 беженцев, был утрачен контроль над той частью территории в Цхинвальском регионе и Кодорском ущелье в Абхазии, которые ранее контролировал Тбилиси. Ответственность за военный конфликт грузинское руководство полностью возложило на Россию, подчеркивая, что военную интервенцию Москва готовила задолго до августа. Президент Грузии заявил, что был вынужден отдать приказ о начале ответных военных действий после получения информации о том, что через Рокский тоннель прошло большое количество военной техники и живой силы. По версии же России, вооруженный конфликт начала Грузия, и лишь после этого руководство РФ приняло решение провести в зоне конфликта операцию по принуждению к миру, которая завершилась 12 августа. Однако в резолюции Парламентской ассамблеи Совета Европы, принятой 2 октября 2008 года, зафиксировано, что ответственность за эскалацию возлагается на обе стороны5.

15 августа при посредничестве президента Франции Николя Саркози президенты России и Грузии подписали состоящее из шести пунктов соглашение о прекращении огня и дальнейших мерах по обеспечению безопасности.

12 августа президент Грузии Михаил Саакашвили заявил о решении страны покинуть СНГ.

Результаты войны

26 августа президент России Дмитрий Медведев издал указы о признании независимости Абхазии и Южной Осетии, а 9 сентября Россия установила с ними официальные дипломатические отношения. Признание Россией этих сепаратистских режимов, видимо, имело целью прочно утвердить влияние Москвы в регионе и подчеркнуть ее могущество как глобального геополитического актора. Однако возникают серьезные сомнения, насколько принятое решение будет способствовать достижению намеченных целей в стратегическом плане.

Отношения с Грузией испорчены надолго: ни одно действительно избранное народом правительство не отнесется с пониманием к такому решению и не пойдет на усиление влияния России в Грузии, разве что если используют силой (разумеется, это не будет основано на суверенной воле народа и государства).

Действия России показали, что она не может реализовать свои стремления методом так называемой "мягкой силы" и готова действовать изолированно, игнорируя не только международную общественность и влиятельных геополитических акторов, но и своих как нынешних, так и предполагаемых союзников. Вряд ли предпринятые ею меры будут способствовать конструктивному развитию отношений в рамках и до этого весьма хрупкого объединения СНГ. Неудивительно, что ни одна из стран, входящих в Содружество Независимых Государств, не поддержала решение России о признании самопровозглашенных республик. РФ сегодня не располагает столь великой мощью, как СССР после Второй мировой войны, чтобы получить согласие на свое влияние от стран, на политику которых она старается воздействовать, а также от других крупных акторов мировой политики. Для этого у нее нет ни военно-политических, ни экономических, ни идеологических предпосылок. "Антиамериканизм" или "суверенная демократия" не могут стать значимыми основами внешнеполитических ориентиров и целей Москвы. Подобные предпосылки вряд ли смогут сплотить страны так называемого ближнего зарубежья вокруг России, тем более трудно будет найти серьезных и долговременных партнеров при решении более широкомасштабных внешнеполитических задач. Использовав силу как способ достижения цели, Россия ограничила себя возможностями именно силовых решений, что резко сужает ареал ее внешнеполитических действий.

Для Грузии результаты войны оказались крайне негативными, если не катастрофическими: гибель мирных жителей и военных, потеря подконтрольных территорий (как в Цхинвальском регионе, так и в Абхазии), беженцы и ясное осознание отсутствия возможности обеспечить сколько-нибудь гарантированную безопасность страны и населения. Власти практически потеряли способность отстаивать внешнеполитические интересы страны, и единственная надежда (правда, пока довольно хрупкая) — активизация международного сообщества, в первую очередь Евросоюза.

Цели властей не были достигнуты. Внешняя легитимация М. Саакашвили еще более ослабла. Поднявшийся было в первые дни войны национальный дух постепенно иссяк, и власть, теряя эффективность, утрачивает и тот уровень внутренней легитимности, который был достигнут после парламентских выборов. Кадровые изменения в правительстве (в том числе отставки премьер-министра и министра обороны) больше свидетельствуют о попытке высшего руководства смягчить критическое отношение к нему, чем о его стремлении осмыслить несостоятельность прежнего курса и приступить к поиску возможностей этот курс изменить.

Между тем критическая точка, достигнутая Грузией после почти 20-летнего независимого развития, может стать опорой для более глубокого осознания пройденного этапа и критического анализа возможных вариантов дальнейшего политического развития страны.

В первую очередь это касается отношения к территориально-этническим конфликтам. Переосмысление этих отношений предполагает осознание того, что при строительстве демократической системы правления невозможны силовые решения, игнорирующие фундаментальные предпочтения меньшинств. (Это касается групп населения, объединенных не только по этническим, но и по другим параметрам.) Сложившееся положение как бы подталкивает общество обратиться к сугубо мирным и кооперационным методам решения нынешних противоречий.

Заключение

События года ясно показали, что ключевая необходимость дальнейшего развития грузинского государства — фундаментальное реформирование системы власти. Существующая система не может обеспечивать свою легитимность, проводить эффективную и ответственную политику, репрезентирующую основные группы общества.

Задача обеспечения безопасности требует изменить одномерные конфронтационные и идеологизированные подходы на более приемлемые, прагматичные, многовекторные и плюралистические. Учитывая начавшийся сдвиг основного тренда глобализации к регионализации, особое внимание следует уделить созданию соответствующих механизмов упрочения мира и стабильного развития при активном участии Европы как ключевого регионального актора.

Намеченные цели недостижимы без радикальной трансформации институциональных основ власти в стране. Путь к безопасности лежит через реформирование политической системы к большей демократии, усилению внутренней легитимации через улучшение репрезентации, децентрализации, кооперации вместо мажоритаризма, отчетности, ответственности, что в конечном счете должно обеспечить эффективность политической системы, взаимодействие власти и общества.


1 Сам факт того, что поддержка М. Саакашвили едва превысила 50% при широко распространенном мнении, что власти и на сей раз, как всегда в Грузии, неправомерно использовали административный ресурс, благодаря чему прибавили к своим реальным результатам минимум несколько процентов голосов избирателей, способствовал укреплению в значительной части общества уверенности, что реальная поддержка власти не достигает требуемых законом 50%. к тексту
2 См.: International Election Observation Mission. Georgia — Parliamentary Elections, 21 May, 2008. Statement of Preliminary Findings and Conclusions [http://www.osce.org/documents/odihr/2008/05/31268_en.pdf]. к тексту
3 См.: Georgia, Parliamentary Elections, 2 November, 2003, OSCE/ODIHR Election Observation Mission Report [http://www.osce.org/documents/odihr/2004/01/1992_en.pdf]. к тексту
4 Высказывались весьма противоречивые мнения о роли Вашингтона в эскалации конфликта, вплоть до обвинений Москвой в прямом подталкивании Тбилиси радикальным крылом республиканской партии США. Однако Соединенные Штаты отрицают эти обвинения, более того, их официальные лица не раз заявляли, что Белый дом неоднократно рекомендовал Грузии всеми средствами избегать военных столкновений (см.: Cooley A., Mitchell L.A. No Way to Treat Our Friends: Recasting Recent U.S. — Georgian Relations // The Washington Quarterly, January 2009, Vol. 32, No. 1. P. 27—41). к тексту
5 См.: Resolution 1633 (2008). The Consequences of the War between Georgia and Russia. Parliamentary Assembly [http://assembly.coe.int/Main.asp?link=/Documents/AdoptedText/ta08/ERES1633.htm]. к тексту

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL