ПОЛИТИКА

Парвиз МУЛЛОДЖАНОВ


Парвиз Муллоджанов, директор Общественного комитета по содействию демократическим процессам в РТ (Душанбе, Таджикистан)


Политика 2008: прогнозы и просчеты

Уже можно сказать, что прогнозы ряда аналитиков и обозревателей, предвидевших в 2008 году дальнейшее повышение социальной напряженности в таджикском обществе, оказались верными. Впрочем, также оправдались ожидания углубления энергетического кризиса и обострения противоречий, вызванных все ухудшающимся положением в сельском хозяйстве1.

Однако прогнозы относительно развития политической ситуации в стране были не столь однозначны и не вполне оправдались. Практически эксперты не сомневались, что дальнейший рост социальной напряженности способен привести к некоторому оживлению политической жизни. Однако открытым оставался вопрос, каким именно образом и в какой форме социально-экономические проблемы отразятся на динамике политических процессов в республике.

Несколько неожиданный характер и специфику развития политических событий в 2008 году можно объяснить влиянием двух объективных факторов.

Во-первых, уровень социальной напряженности в обществе повышался намного интенсивнее, чем предполагалось еще год назад. Так, зима оказалась исключительно холодной, почти два с половиной месяца средняя температура держалась на уровне минус 20—25 градусов Цельсия. Коммунальные службы (как и вся государственная система управления) не были готовы к подобным "капризам" погоды. Дошло до того, что в начале февраля правительство было вынуждено предупредить о возможном введении чрезвычайного положения в стране и обратилось к международному сообществу с просьбой о помощи2. Практически несколько месяцев население республики оставалось без электричества и тепла. В особенно тяжелом положении оказались жители городов и поселков городского типа, которые строили еще в советское время с учетом работы центрального отопления.

Таким образом, энергетический кризис стал для широких слоев населения настоящим бедствием, вызвавшим социальный и психологический шок.

Второй негативный фактор — мировой финансовый кризис, возможность возникновения которого вообще не учитывали при составлении прогнозов на год. Однако уже весной его влияние на экономику РТ было достаточно существенным, в основном в виде галопирующей инфляции. Самое главное (как и год назад) в начале весны резко и неожиданно выросли цены на продовольственные товары первой необходимости (муку, растительное масло, рис, овощи и т.д.), составляющие так называемую продовольственную корзину для наиболее бедных слоев населения, к тому же в масштабах, которые не наблюдались даже в наиболее тяжелые периоды гражданской войны.

Эти два фактора оказали непосредственное влияние на политическую ситуацию в стране, прежде всего они спровоцировали резкое снижение доверия населения к правительству. Действительно, на сей раз практически каждый житель республики независимо от его социального статуса и места проживания ощутил непосредственно на себе негативные последствия кризиса. Несмотря на многочисленные заявления ведущих чиновников, что кризис имеет исключительно объективный характер (т.е. его причины лежат вне республики), в течение всего года среди населения упорно циркулировали ничем не подтвержденные слухи о коррупции в верхах, о нелегальной продаже электроэнергии в Афганистан, а воды — в Узбекистан и так далее. В добавление к этому еще не закончились морозы, как в республике разразился новый скандал, ударивший по имиджу правительства как за рубежом, так и в стране: МВФ обвинило руководство Национального банка РТ в предоставлении недостоверной информации и потребовало, чтобы правительство вернуло 47,4 млн долл., полученных ранее в качестве кредитов. Этот скандал стал достоянием гласности, его растиражировали международные СМИ, а также — чего не было раньше — широко освещала отечественная пресса. В результате рост социальной напряженности и дискредитация правительства обусловили расширение социальной базы для оппозиционных партий, к тому же в гораздо большей степени, чем ожидалось3.

Дело было не в том, что сложившаяся ситуация способствовала росту численности сторонников оппозиционных партий — ощутимого увеличения их рядов не зафиксировано. Однако теперь критика оппозицией руководства страны находила гораздо больший оклик у населения. Если прежде акции и заявления некоторых радикально настроенных лидеров оппозиции встречали скорее настороженное отношение в обществе (в котором еще свежи воспоминания о гражданской войне), то ныне положение постепенно меняется.

И все же на начало года политическая оппозиция выглядела разобщенной и инертной. Именно поэтому мало кто верил в возможность того, что политические партии смогут выступить в качестве мобилизующей и координирующей силы, возглавив акции социального протеста. Многие обозреватели допускали лишь вероятность спорадических стихийных выступлений в отдельных регионах, к тому же только при резком обострении энергетического кризиса и дефиците электроэнергии.

Неучтенный фактор

Следует отметить еще один фактор, долгое время остававшийся вне поля зрения общества. Бывшие полевые командиры, влияние которых уже считалось безвозвратно ушедшим в прошлое, вдруг вновь оказались в фокусе общественного внимания. А ведь в последние годы уже не было сомнений относительно того, что правительству всего за несколько лет после подписания Договора о мире удалось навсегда покончить с данным политическим феноменом.

Как правило, бывших полевых командиров назначали на другие должности, где они теряли свою самостоятельность и становились обычными офицерами правоохранительных органов. Однако со временем подавляющую их часть вытеснили из госструктур, лишив не только их формирований, но и реальной возможности влиять на политическую жизнь в стране. Считалось, что большинство из них уже успешно интегрированы в мирную жизнь; те же, кто не сумел или не захотел этого сделать, изолированы от общества или покинули страну.

Именно поэтому для многих оказалось неожиданным и неприятным открытием, что проблемы, связанные с интеграцией полевых командиров и боевиков в мирную жизнь, еще далеки от окончательного разрешения, а уровень недовольства среди них достаточно высок.

Более того, некоторые события года продемонстрировали, что многие полевые командиры сохранили все еще значительное влияние на местах и при определенных условиях смогут выступить в качестве мобилизующей силы, используя в своих интересах накопившееся в обществе социальное недовольство.

Внутриполитические "сюрпризы"

Учитывая сказанное выше, не удивляет то, что уже в первой половине года в республике произошло несколько инцидентов, во многом неожиданных по составу участников, а также по форме и содержанию.

Первый инцидент подобного рода произошел в поселке Гарм, административном центре Раштского района, в 220 км к востоку от Душанбе. 2 февраля оперативный отряд ОМОНа Министерства внутренних дел неожиданно прибыл в Гарм, где предпринял попытку арестовать Мирзохуджу Ахмадова, начальника райотдела милиции, бывшего полевого командира оппозиции. Однако эта попытка не принесла желаемого результата, произошло боевое столкновение, в результате которого погиб командир правительственного ОМОНа О. Захарченко, несколько его сотрудников получили ранения, а остальных разоружили и отправили обратно.

Через несколько дней МВД выступило с заявлением, в котором всю вину за гибель Захарченко возложило на М. Ахмадова и его сторонников. По версии МВД, бойцы ОМОНа, выехавшие для проведения планового совещания, попали в засаду. Сам же М. Ахмадов утверждал, что он и его люди были вынуждены оказать сопротивление напавшим на них представителям ОМОНа.

Инцидент едва не привел к дестабилизации горного региона, бывшего во время гражданской войны одним из форпостов оппозиции и центром наиболее упорного сопротивления правительству. Согласно неофициальным данным, уже на следующий день после столкновения в Гарме собралось несколько сотен бывших боевиков оппозиции, которые были готовы встать на защиту своих товарищей, если правительство предпримет новую силовую акцию подобного рода.

Практически сразу стороны начали обмен резкими заявлениями. М. Ахмадов, командир средней руки в период гражданской войны, неожиданно стал известен всей стране, на несколько месяцев оказался выразителем интересов части бывших боевиков и членов Объединенной таджикской оппозиции (ОТО), недовольных отношением к ним властей. В своих заявлениях и интервью он не только возлагал ответственность за инцидент на правоохранительные органы и силовиков, но и озвучил претензии своих сторонников в адрес правительства. Так, в своем обращении к президенту страны, он отметил: "Несмотря на то что бывшие бойцы оппозиции уже много лет служат в правительственных войсках, власти по-прежнему относятся к ним с недоверием. К настоящему времени большинство из них уволены или попали под сокращение". Его сторонники были еще откровеннее, утверждая, что многие бывшие бойцы ОТО из-за непрекращающегося давления со стороны силовых органов вынуждены были переехать в горные районы или даже эмигрировать.

Однако, по утверждению официальных органов, инцидент не имел ничего общего с политикой, а был вызван криминогенной обстановкой в регионе.

Не прошло и двух недель после столкновения в Гарме, как внимание республики привлекли сообщения об инциденте в Хороге, центре Горно-Бадахшанской автономной области. Речь шла о том, что 23 февраля группа из семи человек во главе с Мамадбокиром Мамадбокировым, бывшим полевым командиром оппозиции (после тюремного заключения ряд лет он служил в пограничных войсках страны), обстреляла здание ОВД города, а затем, войдя в здание, избила помощника дежурного милиционера. В сообщении из правительственных источников утверждалось, что действия группы Мамадбокирова вызваны исключительно "хулиганскими побуждениями"4. Официальная версия также гласила, "что за день до этого инцидента, группа Мамадбокирова, подъехав к зданию ГЭС "Памир-1", в грубой форме стала выражать недовольство по поводу отсутствия электроэнергии в их домах, на что сотрудники милиции попросили их успокоиться"5. Да и в МВД заявили, что это не единичный случай конфликта данной группировки с властями и представителями правоохранительных органов. Так, почти за два года до того, 17 августа 2006 года, в микрорайоне Верхний Хорог была перестрелка между сторонниками М. Мамадбокирова и сотрудниками ОВД Хорога, прибывшими с санкцией на его арест по подозрению в совершении ряда преступлений.

На сей раз правительство решило продемонстрировать гораздо большую решимость: 26 февраля 2008 года Управление внутренних дел ГБАО выдвинуло ультиматум, согласно которому все вооруженные формирования, оставшиеся в области, должны были к вечеру 27 февраля сложить все имеющееся у них огнестрельное оружие. Тогда же, 26 февраля, около двухсот жителей (в основном женщины) Хорога вышли на санкционированный властями митинг, требуя, чтобы незаконные вооруженные формирования сложили оружие и не угрожали стабильности в мирное время.

Под давлением властей и лидеров местных общин М. Мамадбокиров пошел на уступки и согласился сдать властям имеющееся у его группы оружие; по-видимому, оно было сдано в обмен на гарантии личной безопасности, так как в дальнейшем власти не предпринимали попыток его ареста.

Однако на этом серия инцидентов в ГБАО не закончилась. Уже 14 марта в Рошткалинском районе избили двух сотрудников прокуратуры, которые, по утверждению местных представителей оппозиции, "занимались вымогательством у местного населения".

Вскоре после этого, 17 марта, в областном центре состоялся митинг протеста против произвола со стороны правоохранительных органов, которые занимаются вымогательством среди местного населения6. Лидеры митингующих находились в здании администрации и провели переговоры с руководителем области, прокурором, начальником Областного комитета национальной безопасности и УВД ГБАО.

Еще одно требование митингующих — возвращение шести сел, которые 7 марта решением верхней палаты парламента РТ переданы из состава области Тавильдаринскому району республиканского подчинения. По мнению митингующих, согласно Конституции страны, парламент не имел права изменять границы ГБАО без согласия Горно-Бадахшанского областного маджлиса народных депутатов.

Следующий инцидент произошел в мае — уже на юге республики, в г. Кулябе (Хатлонская область). На сей раз речь шла об аресте бывшего проправительственного полевого командира Сухроба Лангариева, родного брата одного из бывших лидеров Народного фронта Таджикистана Лангари Лангариева. По данным МВД РТ, в правоохранительные органы поступили сведения, что в доме С. Лангариева хранилось больше 100 кг героина. Чтобы проверить эту информацию, милиция попыталась обыскать здание, а когда хозяин отказался впускать оперативников, те решились на штурм, предварительно оцепив дом в радиусе километра и подтянув к нему бронетехнику. Прибывший из столицы спецназ штурмом взял дом, в котором укрывался С. Лангариев вместе с несколькими своими сторонниками. В перестрелке погибли пять человек, в том числе сотрудник службы госбезопасности и случайные прохожие.

Однако наиболее серьезным испытанием для центральной власти стали события июня в Хороге. Так, 14 июня прямо у входа в здание областной прокуратуры произошла стычка между ее сотрудниками и людьми бывшего полевого командира Имомназара Имомназарова, в ходе которой был избит прокурор области Рашид Гулмадшоев7. По утверждению правительственных источников, причина беспорядков — нежелание бывших полевых командиров следовать требованиям закона. Представители же противоположной стороны утверждали, что они выражают чаяния простых людей, недовольных произволом и уровнем коррупции в правоохранительных органах.

Через несколько дней в городе распространились слухи о планируемом направлении в область дополнительных вооруженных формирований, якобы для проведения масштабной спецоперации против ряда местных авторитетов, в основном бывших полевых командиров оппозиции и сил самообороны. Население города и его общины были весьма встревожены возможностью боевых действий в жилых кварталах, и уже 18 июня у здания областной администрации по инициативе местных активистов Социал-демократической партии Таджикистана (СДПТ) началась демонстрация с требованием вывести войска с территории ГБАО.

Представители официальных органов не отрицали сам факт ввода войск в область, объясняя свои действия лишь стремлением обеспечить безопасность президента во время его предстоящего визита в ГБАО (запланированного на конец июня). Однако несколько позже ввод войск они стали оправдывать необходимостью установить надлежащий порядок, который не могут обеспечить местные правоохранительные органы. В ответ лидеры митингующих заявили, что если глава государства не доверяет своим правоохранительным органам, то пусть вводит в области прямое президентское правление.

В любом случае, если "антикриминальная" спецоперация и планировалась, она стала практически невозможной в условиях, когда о ней оповестили все население, а на центральной площади города проходил митинг протеста.

Применение силы для разгона митингующих было бы слишком рискованно, так как могло привести к дестабилизации обстановки в регионе. В конечном счете после серии переговоров митинг прекратили с условием, что он может возобновиться позже, если власти не выведут войска из области.

Политические партии

Политические партии продолжали работать достаточно умеренно и спокойно, во всяком случае, внутриполитические события первой половины года внешне мало отразились на их мероприятиях. Исключение составляла лишь Социал-демократическая партия, чья бадахшанская фракция стала практически основным организатором митингов протеста в марте и июне в Хороге.

Что касается Партии исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ), то ее отделение в ГБАО, уступающее по численности лишь местному отделению правящей Народно-демократической партии, воздержалось от участия в митингах протеста. В частных беседах ее представители объясняли сдержанность партии нежеланием дестабилизировать обстановку в области и стране.

Действительно возникает вопрос, как бы развивались события, если бы за митингами в Хороге стояла не СДПТ (в последние годы она значительно ослабла и потеряла много сторонников), а более крупные и влиятельные политические организации, например, ПИВТ или КПТ (Коммунистическая партия Таджикистана). С другой стороны, осторожность лидеров оппозиции (особенно ПИВТ) вполне объяснима: в республике еще свежа память о гражданской войне, а новый союз между исламистами и демократами выглядел как неприятное "дежавю", напоминая о событиях 1992 года.

В остальном вторая половина года прошла без инцидентов и крупных политических событий. В августе демократы отмечали свой знаменательный день — 18 лет назад состоялся учредительный съезд Демократической партии Таджикистана (ДПТ), которая играла главную роль в первый период гражданской войны. Правда, к этой дате ДПТ подошла расколотой на три непримиримых фракции, яростно оспаривающих друг у друга право представлять ее. Раскол в рядах демократов, судя по всему, принял необратимый характер, что серьезно осложнило их положение, негативно сказываясь на их и без того серьезно упавшем в последние годы рейтинге.

Что касается властей, то наиболее существенным политическим достижением руководства республики во второй половине года стало успешное урегулирование инцидентов в некоторых регионах страны, прежде всего в Гарме и Бадахшане. В ходе поездок в эти регионы президент сумел найти компромисс с местными лидерами. Так, в Гарме он официально амнистировал полковника Мирзохуджу Ахмадова, обвиняемого в убийстве командира правительственного ОМОНа. Бывший полевой командир и шестеро его людей сдали имеющееся у них оружие, перешли в распоряжение МВД, которое должно решить вопрос об их дальнейшем трудоустройстве.

В результате к концу года правительству удалось снять значительную долю напряженности в своих отношениях с регионами, сохранив контроль над ситуацией на местах.

Заключения и выводы

Итак, события первой половины года поставили ряд вопросов: в чем причина сложившейся ситуации, носит ли она случайный характер или отражает некие скрытые тенденции в жизни общества? Есть ли связь между событиями в Гарме, Кулябе и Бадахшане, были ли они кем-то спланированы, а если да, то кто за ними стоит? Но самое главное, что они означают для будущего страны и нужно ли их принимать в расчет, прогнозируя дальнейшее развитие ситуации?

Конечно, сегодня трудно найти однозначные и ясные ответы на большинство этих вопросов. Однако, анализируя вышеупомянутые события, можно сделать несколько предварительных, правда, достаточно условных выводов и заключений.

Так, впервые за постконфликтный период социальные вопросы вышли на главное место, во многом определяя ход и характер политических событий в стране, что обусловило более высокий уровень политической активности населения по сравнению с предыдущими годами. В частности особенность июньских митингов в Хороге — активное участие в их организации местных общин, которые обычно держались в стороне от политики, а также достаточно широкая поддержка среди населения. Если прежде любые протестные акции, связанные с бывшей вооруженной оппозицией, вызывали у простых граждан скорее тревогу, чем понимание, то на сей раз обеспокоенность инициирована действиями и намерениями самого правительства.

В какой-то мере во всех инцидентах прослеживается экономическая подоплека. Например, в Гарме одной из причин конфликта называли обострившуюся борьбу между региональными и центральными элитными группировками за контроль над местным месторождением угля. В Хороге и Кулябе причиной недовольства могли стать проблемы приватизации собственности, в рамках которой возникла вероятность столкновения интересов местных авторитетов и столичных элит.

Вторая наиболее характерная особенность, объединяющая все три инцидента, — состав их участников: речь идет о конфликте властей с бывшими полевыми командирами среднего звена. Прежде они считались вполне лояльными правительству, успешно интегрированными в мирную жизнь, даже в официальные структуры. Это во многом свидетельствует, что процесс интеграции бывших участников гражданской войны в мирную жизнь имел свои недостатки, а некоторые важные вопросы в этой сфере до сих пор не решены.

В целом в течение всего постконфликтного периода большая часть полевых командиров обеих сторон явно демонстрировала свою удаленность от политики, предпочитая заниматься бизнесом и другими "неполитическими" видами деятельности. И в 2008 году они явно неохотно шли в политику, при первом удобном случае предпочитая договариваться с правительством, идя на уступки и требуя от него лишь гарантий личной безопасности. По-видимому, причина их активизации кроется именно в беспокойстве за свое будущее в условиях, когда с ними уже перестали считаться как с влиятельной силой.

За последние годы центральная власть настолько окрепла и стала уверенной в себе, что перестала считаться с оппозицией (которая действительно потеряла значительную часть своего влияния), региональными фракциями и элитами (так называемыми центрами силы), при принятии решений зачастую пренебрегая общественным мнением. Сам процесс принятия решений по-прежнему концентрируется внутри все сужающегося круга политиков верхнего звена, а у общества в целом уменьшаются возможности влиять на этот процесс. В результате баланс в обществе, в частности, между правительством и местными элитами, региональными и политическими группировками, с большим трудом достигнутый в ходе возвращения к мирной жизни, вновь может быть поставлен под угрозу. На местах это часто объясняют чрезмерно агрессивными действиями представителей центральных бизнес- и политических элит, не желающих учитывать объективные условия и интересы некоторых региональных групп.

Однако год показал, что чрезмерная уверенность правительства в своих силах уже не оправдывает себя, тем более при усиливающемся финансовом кризисе и растущих проблемах в сфере энергетики. Наоборот, чем дальше, тем больше будет увеличиваться потребность в расширении социальной базы правящего режима, в том числе путем включения в процесс выработки и принятия решений представителей разных политических партий, региональных и иных элит. В этом, на мой взгляд, и заключаются основные уроки минувшего года.


1 См.: Штерн Д.Л. Обремененные долгами таджикские фермеры говорят, что они заложники ситуации // International Herald Tribune, 14 октября 2008 [http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1224139260]. к тексту
2 См.: В. Панфилова: В Таджикистане остановлены предприятия. Власти готовы ввести в стране чрезвычайное положение // Независимая газета, 24 января 2008 [http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1201130760]. к тексту
3 Претензии Международного валютного фонда сформулированы в крайне сжатом и общем виде. Официально лишь заявлено, что при оформлении кредита от МВФ руководство республики предоставило неточные сведения о финансовых резервах правительства, Национального банка РТ и его кредитной практике. Комментарии российских и западных экспертов более обширны и в целом сводятся к следующему: речь идет об утаивании истинных объемов международных резервов и активов Нацбанка, которые перенаправляли в промышленные секторы, прежде всего в хлопковый. Практически под гарантии Нацбанка финансировали фьючерсные сделки в этом секторе. к тексту
4 Хамрабаева Н. 23 февраля в Таджикистане. Бывший начальник погранзаставы Мамадбокиров организовал вооруженное нападение на ОВД Хорога // Азия-плюс, 25 февраля 2008. к тексту
5 Там же. к тексту
6 См.: Шонавруз А. Акция протеста в Хороге: памирцы возмущены милицейским беспределом // ИА Азия-плюс [http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1205761200]. к тексту
7 См.: Р. Гулмадшоев (прокурор ГБАО): "Нам приписывают вымогательства, чтобы дискредитировать!" // Азия-плюс [http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1214477280]. к тексту

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL