РЕЛИГИЯ

Лола ХАЛИКДЖАНОВА


Лола Халикджанова, редактор IWPR в Таджикистане (Душанбе, Таджикистан)


В отличие от предыдущих лет в 2008 году практически не было заметно стремления властей страны открыто противостоять развитию и углублению процесса, который одни, более умеренные в своих взглядах, называют возрождением ислама в республике или ее исламским возрождением, а другие, более радикальные и жесткие в своих оценках, считают исламизацией государства и размыванием его современных светских устоев. Но все они правы в одном — в Таджикистане ислам занимает то же место, что и во всех других постсоветских мусульманских странах. И это неудивительно, ибо Таджикистан является таким же мусульманским государством1.

Тихий, постепенный, официально не обозначаемый отход власти от курса на противостояние возрастанию роли ислама в стране проявляется в разных формах. Так, пошла на убыль активность руководства РТ, направленная на закрытие мечетей. Даже вновь открыты некоторые мечети, деятельность которых была приостановлена под предлогом несоответствия их учредительных документов законодательству. Из-за очевидной неэффективности практически прекращены попытки воспрепятствовать посещению мечетей несовершеннолетними, прежде всего школьниками. Сходит на нет и "антихиджабская" кампания, в которой власти политически явно терпят поражение. Стремление чиновников запретить девушкам в хиджабах посещать учебные заведения, особенно высшие, лишь добавляет аргументы ее критикам. Но более важно то, что все растущее количество девушек оказываются фактически вне охвата учебой. Это ведет к снижению числа молодых женщин, стремящихся получить образование, что противоречит курсу президента страны на увеличение количества светски образованных женщин.

Все эти факторы религиозной жизни республики связаны с попытками власти найти наиболее эффективные пути адаптации к общему для всего мусульманского мира процессу ослабления светских начал.

Одна из причин развития данного процесса, в частности в Таджикистане, заключается в том, что модель светского развития была не результатом внутренней эволюции общества, а в значительной степени привнесена извне в бывшие республики СССР в форме советской модернизации, политически, идеологически, материально и морально поддерживалась тогдашним руководством единой державы. С распадом СССР, при отсутствии такого внешнего фактора эта модель была обречена на неудачу.

"Великий" раскол

В 2008 году основная интрига религиозной жизни республики заключалась уже не в противостоянии властей и религии в целом, а в развернувшейся открытой борьбе между традиционным для Таджикистана ханафитским и новоявленным салафитским течениями в исламе. В центре дискуссий между сторонниками этих течений оказался вопрос о том, какое из них более правильное и приемлемое для мусульман республики. Поначалу дискуссии сторонников не выходили за пределы мечетей, но во второй половине года они охватили все общество.

В спорах, принимавших зачастую ожесточенный характер, участвовали прихожане и настоятели мечетей, ученые, богословы и духовные лидеры с обеих сторон, общественные деятели, государственные чиновники, представители прессы и политических партий. Другими словами, благодаря повышенному вниманию СМИ к этому вопросу дискуссия стала общенациональной.

В этих дискуссиях и действиях сторонников салафии не было ничего противоречащего законодательству страны. Тем не менее летом сразу несколько прокуроров довольно резко высказались об их работе. В частности, прокурор Согдийской области Хайрулло Саидов заявил на пресс-конференции, что деятельность салафитов взята под усиленный контроль, и призвал ограничить их доступ в мечети. Вслед за ним Генеральный прокурор РТ Бободжон Бобохонов (также в ходе пресс-конференции) упомянул членов движения в одном ряду с экстремистскими религиозными группировками партии "Хизб ут-Тахрир" и ваххабизмом, отмечая при этом, что пока ни одного приверженца салафии в антиконституционных действиях замечено не было2.

Между тем, по мнению некоторых аналитиков, столь резкое неприятие членов нового движения вызвано не столько опасениями властей относительно экстремистского характера салафитов, сколько вполне обоснованным нежеланием влиятельного традиционного духовенства потерять паству, так как приверженцы движения более активны (если не сказать агрессивнее) в религиозных проповедях. В ряде регионов настоятели отдельных мечетей — молодые люди, получившие религиозное образование в зарубежных учебных заведениях (в первую очередь в Саудовской Аравии, Пакистане и Иране), — пользуются все большим авторитетом и популярностью, особенно среди молодежи.

Многие эксперты объясняют это доступностью, простотой и радикализмом учения салафитов, которые каждое свое требование умело аргументируют цитатами из Священного Корана и другой литературы. Представители же традиционного мазхаба пассивно исполняют свои обязанности.

Кроме того, салафиты более чем кто-либо осуждают роскошь и ханжество в проведении религиозных обрядов, ратуя за улучшение жизни бедной части населения, что в условиях Таджикистана, где и до международного финансового кризиса количество бедных официально определялось в 54%, вызывает одобрение и поддержку многих. Вместе с тем, как и представители традиционного ханафитского течения, салафиты выступают против морального разложения и упадка нравов, однако делают они это гораздо эффективнее.

И все же, по мнению ведущего специалиста Управления по делам религии Министерства культуры Ходжиакбара Файзуллаева, обеспокоенность по поводу будущих намерений данной группы может уже сама по себе стать веской причиной для ограничения деятельности движения. "Можно ли им доверять и закрывать глаза на их дела, не принесут ли они нам завтра беду с оружием в руках и требованием стать такими же фанатиками, как и они?" — спрашивает он.

Абдулвохид Шамолов, в 2008 году возглавлявший департамент Центра стратегических исследований при президенте, говорит, что "исламские сообщества с низким уровнем религиозной грамотности оказались наиболее уязвимыми" к влиянию экстремистских групп. К таким сообществам относится и Таджикистан.

Развернувшуюся в СМИ борьбу традиционного духовенства фактически возглавил известный в стране религиозный и политический деятель, бывший руководитель Верховного козиёта Таджикистана, член верхней палаты парламента Ходжиакбар Тураджонзода. Он поднял тревогу по поводу опасности нового движения. По его словам, руководят этим движением молодые люди, получившие образование в мусульманских учебных заведениях Саудовской Аравии, Пакистана и Йемена. Он обвинил сторонников нового движения в экстремизме, в том, что они враждебно относятся к представителям других религиозных течений, в том числе исламских (в частности к шиитам, исмаилитам), а также к христианам.

Х. Тураджонзода предостерег общество от лояльности к членам салафии, утверждая, что молодые люди, составляющие большинство сторонников движения, весьма управляемы, их щедро финансируют, возможно даже западные спецслужбы (подобно "Аль-Каиде"). Они могут представлять значительную угрозу, поскольку их большинство составляют люди не старше 30 лет. "Полуграмотных, молодых, но талантливых людей способных повести за собой других, как когда-то поступали большевики, приглашают и платят им хорошие деньги (по 300—400 долл. в месяц). Кроме того, они выпускают десятки книг, переводят труды салафитских лидеров и теологов на таджикский язык, бесплатно распространяют их. ...Нельзя забывать, что молодые люди могут пойти на крайние меры. .. Они могут осуществлять теракты, организовывать убийства..."3

По словам сенатора, у движения относительно немного сторонников — лишь несколько тысяч. Правда, отдельные эксперты предполагают, что их значительно больше.

По мнению Абдулвохида Шамолова, рост популярности салафизма объясняется тем, что в последнее годы это течение укрепляло свои позиции быстрее, чем традиционный ханафитский мазхаб ислама, хотя в численном соотношении подавляющее преимущество оставалось на стороне последнего. По весьма приблизительным данным, салафитов поддерживало не более 10% населения.

Совет улемов, представляющий официальное духовенство РТ (а таким образом — мусульман-ханафитов), считает, что взгляды салафитов являются чужеродным вмешательством и силой, разжигающей межрелигиозную рознь. Приверженцев нового для республики течения обвиняют в том, что обучение за рубежом и финансирование из тех же источников, в основном из арабских стран и Пакистана, не соответствует традициям ислама в Таджикистане.

Сами же салафиты отвергают все обвинения в экстремизме и заявляют, что полностью поддерживают курс президента и правительства, так как данное Богом правительство не может ставиться под сомнение. Все они в один голос подтверждают, что основная их цель — спасение собственной души и возвращение к духовным истокам ислама4.

Хотя, по общему мнению, салафиты враждебно относятся к шиитскому направлению в исламе, частью которого является исмаилитское сообщество, настоящие противоречия по религиозным вопросам в данном случае лежат между салафитами и их собратьями суннитами.

Приверженцы салафизма считают, что они стали жертвами непонимания и наветов со стороны местного духовенства, обеспокоенного оттоком своих прихожан, поскольку в "чистом" исламе нет надобности в услугах священнослужителей. К тому же они обвиняют духовенство Таджикистана в выхолащивании идей ислама посредством своих неубедительных проповедей и требований чрезмерной платы за проведение свадеб и похорон, говорят о некомпетентности местных мулл, о нарушении ими канонов мусульманства, о поверхностном отношении к религиозным проповедям.

Участники дискуссии — как сторонники традиционного ханафитского течения, так и салафиты — апеллируют к властям, стремятся заручиться их поддержкой. При этом сторонники нового течения постоянно подчеркивают свою приверженность курсу президента страны, законодательным мерам, направленным на упорядочение обрядов и ритуалов, поддерживают его призывы к тому, чтобы денежную помощь, оказываемую мечетям, направляли на строительство школ, поддержку сирот и бедных. А представители традиционного духовенства начали вести речь о том, что ханафитское течение суннизма необходимо защищать на законодательном уровне. В конечном счете этот вопрос Х. Тураджонзода прямо поставил в одном из номеров республиканской газеты "Нигох".

Однако, согласно Основному закону страны, ни одна идеология не может быть доминирующей. Потому нет конституционных основ для реализации этой инициативы. Тем не менее внутрикорпоративные разборки и постоянные дискуссии, приобретающие все больший масштаб, вынуждают руководство республики вмешиваться в эти споры. Так, в сентябре, выступая на торжественном собрании по случаю 17-летия национальной независимости, президент страны Эмомали Рахмон заявил, что 2009 год пройдет в республике под эгидой основателя религиозного течения ханафия имома Аъзама, 1310-летие которого будет тогда отмечаться5. Президент высоко оценил его заслуги в развитии и объединении ислама, подчеркнув, что 97% населения страны придерживаются течения ханафия.

Как отмечает большинство аналитиков, эта инициатива президента, несомненно, означала, что он поддерживает традиционный ханафитский мазхаб и соответственно традиционное духовенство.

По мнению ряда социологов, когда, несмотря на все усилия властей сохранить светский характер государства, основная часть населения активно исламизируется, такая реакция главы государства вполне естественна. В подобных условиях у властей есть два пути: или активно противостоять данному процессу, или позиционировать себя активным сторонником ислама. Президент прагматично избрал второй вариант, объявив следующий год Годом основателя ханафитского мазхаба.

По мнению политолога Рашида Абдулло, в мусульманском государстве такой вариант наиболее приемлем. "Всюду, где правящие силы пытаются рационально адаптироваться к реальности и самим быть на острие этого дискурса, они обеспечивают себе новую легитимность, значительно усиливают свои позиции в обществе и, пользуясь его поддержкой, добиваются существенного прогресса в развитии страны. Так было в Малайзии при Махатхире Мухаммаде, так происходит сегодня в Турции при Реджепе Таип Эрдогане и Абдулле Гуле"6.

Другие события исламской религиозной жизни

В соответствии с квотой, выделенной Министерством хажда Саудовской Аравии, 5 тыс. граждан республики совершили паломничество в Мекку.

Несмотря на многочисленные обращения представителей Партии исламского возрождения Таджикистана, выступления общественных и политических деятелей, Министерство образования РТ по инерции запрещало девушкам в хиджабах посещать занятия в учебных заведениях страны. Глава этого ведомства Абдуджабор Рахимов приравнял ношение хиджаба к пропаганде религиозных идей в светском обществе, а чиновники Министерства объяснили, что на ношение хиджаба наложен запрет в связи с увеличением количества радикальных групп, стремящихся использовать ислам в качестве инструмента для подрыва устоев государства.

В частности, это связано с широким распространением деятельности запрещенной в республике партии "Хизб ут-Тахрир", которая неоднократно привлекала молодых женщин к распространению своих агитационных материалов. По данным Государственного комитета по статистике, за последние два года около 150 женщин привлечены к уголовной ответственности за подобные правонарушения.

Главный редактор журнала "Равзана ба чахон", директор Центра гендерной политики Майрам Давлатова считает, что девушками, носящими хиджаб, манипулируют экстремистские религиозные течения. 

Как уже отмечалось выше, такие действия не столько были полезными, сколько вредными, в частности, привели к тому, что девочки просто-напросто престали посещать школы. Так, на встрече с лидером Партии исламского возрождения Таджикистана, депутатом парламента Мухиддином Кабири, состоявшейся в Согдийской области, родители девочек, которым запретили ходить в школы по этой причине, открыто выражали свое недовольство по поводу нарушения прав их детей. Кстати, ПИВТ неоднократно выступала в защиту девушек, носящих хиджаб, однако это не принесло желаемого результата7.

Правоохранительные органы продолжали преследовать сторонников запрещенной радикальной партии "Хизб ут-Тахрир". По сообщению бывшего главы МВД Махмадназара Салихова, за год арестовали 11 ее последователей.

В 2008 году республику посетил принц Ага Хан IV, прибывший в рамках своего золотого юбилея нахождения у власти в качестве имама исмаилитов. Его посещение вызвало большой резонанс в обществе, особенно тепло и с большим воодушевлением его встретили местные исмаилиты, основную часть которых (свыше 200 тыс. чел.) составляют жители Горного Бадахшана, этнические памирцы.

Проблемы неисламских религиозных течений

Роль неисламских религиозных организаций — появление и переход в которые таджикских мусульман весьма беспокоили правительство и ортодоксальных мусульманских лидеров — была не столь заметна. Тем не менее правительство стремилось ослабить их влияние, используя различные поводы для запрета деятельности этих структур. По оценке Управления по делам религии, за годы независимости страны количество обратившихся в христианство достигло 3 000 чел.8

В первой половине года наиболее заметными событиями религиозной жизни страны стали снос единственной синагоги республики и судебное разбирательство организации Свидетелей Иеговы, подавшей иск по поводу незаконного запрета ее деятельности.

Несмотря на протесты малочисленной еврейской общины и неоднократные публикации в ее защиту как в местной, так и в зарубежной прессе, синагогу снесли, поскольку она мешала планам реконструкции центра Душанбе и строительству нового президентского дворца. В настоящее время в республике проживают не более тысячи евреев, 300 из них — в столице, так что ныне им негде отправлять свои религиозные обряды. Община настаивала на том, чтобы власти полноценно компенсировали снос синагоги, а новую можно было бы построить в предложенном ею другом микрорайоне города. Однако ее голос не был услышан городской администрацией. Сегодня религиозные службы проводят на дому раввина общины. Правда, президент Федерации еврейских общин СНГ Леви Леваев сообщил: "Власти Душанбе уже выделили нам новый участок, и в скором времени начнется строительство новой синагоги, финансируемое Федерацией еврейских общин СНГ, Всемирным конгрессом бухарских евреев, а также на основе личных пожертвований, так что с финансированием проблем не будет".

Свидетели Иеговы, деятельность которых решением органов безопасности в 2007 году была запрещена на территории Таджикистана, в январе обратились в военный гарнизонный суд столицы с жалобой на незаконное изъятие у них свыше 500 тыс. экземпляров религиозной литературы и по поводу несогласия с вынесенным решением о запрете их деятельности. Однако этот суд отказал Свидетелям Иеговы и запретил их деятельность на территории республики, в связи с чем они продолжают судебное разбирательство в других инстанциях.

Свидетели Иеговы появились в РТ в 1997 году, число их сторонников неуклонно растет, причем в организации очень много таджиков, которые сменили мусульманскую веру. 

Ранее деятельность этой общины уже приостанавливали на несколько месяцев, при этом в июле 2007 года Министерство культуры республики, в ведении которого находится Управление по делам религии, внесло литературу Свидетелей Иеговы в список запрещенной на территории республики. Это объясняется тем, что появление в стране значительного количества миссионеров христианских религиозных организаций протестантского толка вызывает раздражение у мусульманского большинства.

Закон "О религии и религиозных организациях" подтверждает право личности на выбор, следование и смену религии, а также защищает право проповедовать свою религию. На практике же он служит основой для государственного контроля, а власти, включая представителей системы правосудия, далеко не всегда обеспечивают исполнение закона на равных для всех условиях.

Продолжались дебаты по поводу инициированного властями страны нового законопроекта о религии и религиозных организациях, который вызвал многочисленные нарекания со стороны последних. Еще в 2006 году представители религиозных групп, гражданского общества и международных организаций выражали свою озабоченность тем, что этот проект закона предполагает многочисленные ограничения. Законопроект открыто не обсуждался, однако представители гражданского общества подняли множество вопросов о положениях, регулирующих регистрацию и правовой статус религиозных групп и ассоциаций, ограничивающих религиозное образование, литературу и другие аспекты религиозного самовыражения. В начале 2008 года лидер Партии исламского возрождения Таджикистана, один из немногочисленных членов парламентской оппозиции, Мухиддин Кабири, представил в нижнюю палату парламента альтернативу правительственному закону о религии. Однако законопроект не обсуждали, вероятно, в нарушение парламентской процедуры. Пока власти не предложили обновленный вариант законопроекта. И хотя религиозная деятельность регламентируется законом от 1994 года, на практике она тщательно контролируется на основе других правовых актов.

Ситуация со свободой совести в Таджикистане вызвала нарекания со стороны правозащитных организаций, о чем, в частности, говорится в ежегодном докладе Госдепа США о свободе вероисповедания, где обращено внимание на ряд нарушений прав верующих.

"Правительство расширило контроль над практически всеми аспектами религиозной жизни, государственные служащие пристально следят за деятельностью религиозных групп, институтов и персон. Политика властей отражает озабоченность исламским экстремизмом, а чиновники используют эту озабоченность в качестве оправдания для наложенных ограничений и постоянного наблюдения. Правительство закрыло много незарегистрированных мечетей и молитвенных залов, но вскоре позволило большинству из них вновь открыться, снесло три незарегистрированные мечети в Душанбе и единственную синагогу в стране. Власти предприняли попытку оказать влияние на деятельность служителей церкви, установив контроль над работой мечетей при помощи регистрации и опосредованного контроля над выборами имамов", — отмечается в этом докладе.

По мнению экспертов, такой контроль в отношении неисламских организаций (в основном христианских протестантского толка) обусловлен обвинениями со стороны ортодоксальных мусульман в том, что руководство страны допускает обращение таджиков в другую веру, но в то же время, запрещает проповедовать и проводить религиозные обряды мусульманским проповедникам, например, сторонникам салафии.

Выводы

Благодаря своей активной антисалафитской позиции известный в республике религиозный и политический деятель Ходжи Акбар Тураджонзода вновь, как и накануне обретения Таджикистаном независимости, оказался в центре всеобщего внимания в качестве лидера традиционного духовенства. А более нейтральное отношение ПИВТ к салафитской тематике и соответственно меньшая ее активность в медийном пространстве способствовали снижению популярности (на несколько пунктов) этой партии.

В целом прошедший год свидетельствовал, что религия играет все большую роль в общественной жизни таджикистанцев. В условиях экономического и морального кризиса людям остается полагаться на веру в Бога, а правительство продолжает попытки контролировать религиозную жизнь, опасаясь экстремизма и радикализации общества больше путем адаптации к новым реалиям, нежели через открытое им противостояние. 


1 Управление по делам религии при Министерстве культуры РТ сообщило, что, согласно официальным данным, 97% жителей страны исповедуют ислам (общее количество населения РТ в 2007 году составляло 7,3 млн. чел.). Около 1% мусульман — шииты, большинство которых исмаилиты и исноашариты. Основная часть исмаилитов проживает в отдаленной восточной ГБАО, а также в некоторых районах Хатлонской области, в Душанбе, Худжанде, Чкаловске и др. Кроме того, действуют суфийские ордена накшбандийя и кадирийя. к тексту
2 См.: Азия-плюс, 23 июля 2008, № 30. к тексту
3 Секрет салафитов // Азия-плюс, 23 июля 2008, № 30. к тексту
4 См.: Салафиты — это праведные мусульмане // Азия-плюс, 10 сентября 2008, № 37. к тексту
5 См.: Азия-плюс, 8 сентября 2008. к тексту
6 Азия-плюс, 18 декабря 2008. к тексту
7 См.: Запрет на ношение платков остается актуальным вопросом // RCA, 14 ноября 2008, № 556. к тексту
8 В Управлении по делам религии при Министерстве культуры зарегистрировано 85 немусульманских групп. В стране приблизительно насчитывается 150 000 христиан, в основном они этнические русские и другие группы, оставшиеся со времен Советского Союза. Самая большая христианская группа — приверженцы Русской Православной Церкви, другие зарегистрированные организации включают баптистскую (пять организаций), Римско-католическую (две), адвентистов Седьмого дня (одна), Свидетелей Иеговы (одна), лютеранскую (данных нет) и корейскую протестантскую, включающую в себя церковь Сун Мин (две). Наряду с зарегистрированными есть много незарегистрированных религиозных структур и течений, деятельность которых, в общем, не запрещена. Все они представляют собой конкретное количество конфессиональных ответвлений. Однако достоверных статистических данных о числе последователей религиозных организаций и об их распространении нет. Есть лишь оценки отдельных общественных институтов о деятельности той или иной структуры, согласно которым, к традиционным и нетрадиционным церквам и неисламским религиозным течениям примыкает от 50 до 70 тыс. населения. Другие религиозные меньшинства включают в себя бахаистов (четыре зарегистрированные организации), зороастрийцев (данных нет) и еврейскую организацию (одна). Все эти группы весьма малочисленны, практически все их приверженцы живут в Душанбе и других крупных городах. Согласно подсчетам, 0,01% населения — атеисты или не принадлежат ни к одному религиозному направлению. к тексту

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL