МЕЖДУНАРОДНАЯ ЖИЗНЬ

Аждар КУРТОВ


Аждар Куртов, научный сотрудник Российского института стратегических исследований (Москва, Российская Федерация)


В 2008 году получили свое дальнейшее развитие определенные изменения во внешней политике страны, наметившиеся еще в 2007-м. Конечно, речь не идет о кардинальном повороте на 180 градусов внешнеполитического вектора Ашхабада, что могли ожидать разве лишь весьма далекие от центральноазиатских реалий субъекты. Те же, кто знаком с хитросплетениями "восточной" политики, подобных иллюзий не питают. Матрицы, с успехом применяемые в Европе, по большей части малопродуктивны для осознания процессов, происходящих в Туркменистане.

Рискнем высказать при этом не очень популярную мысль. Модель правления, сложившаяся при С. Ниязове и модифицированная при Г. Бердымухаммедове, несмотря на ее причудливость, не является исключительно плодом деспотического сознания автократического лидера нации. Если бы это было так, то от властей можно было бы ожидать резких перемен во внешнеполитическом курсе страны. Но дело в том, что и властная модель в целом, и ее внешнеполитическая компонента построены вполне логично и подчинены определенным целям.

И логика эта во многом не менее рациональна, чем логика действий властей в парламентских странах Европы. Может показаться, что, высказывая подобные суждения, автор этих строк стремится выступать неким адвокатом режима Ашхабада. На самом деле это не так. Но объективности ради нельзя не отметить, что внешняя политика руководства республики весьма расчетлива, продумана и рациональна в рамках утвердившейся тоталитарной модели. На совещании президента с дипломатическим корпусом страны, состоявшемся 20 марта 2008 года, отмечалось, что в Туркменистане разработаны основные направления реализации внешнеполитической стратегии страны на 2008—2012 годы1. В своей внешней политике Ашхабад шаг за шагом выстраивает систему взаимоотношений с другими субъектами международной жизни, которую считает выгодной для себя, исходя из доминирующих ныне в стране представлений.

Поэтому мы должны отделять наш анализ внешней политики республики от оценочных суждений относительно далеко не для всех привлекательной модели туркменского тоталитаризма. Признание положительной динамики, успехов ряда начинаний властей отнюдь не означает полной солидарности исследователя со всем, что происходит в Туркменистане.

В 2008 году можно выделить несколько значимых моментов в его внешней политике. Во-первых, как и в 2007-м, наблюдался устойчивый рост числа дипломатических контактов руководства. По официальной информации МИДа, за год республику посетили 422 иностранные делегации2, то есть в среднем более одной в день. Сам по себе этот факт имеет большое значение, поскольку свидетельствует, что дипломатической изоляции Туркменистана как ответной меры мирового сообщества на явные нарушения прав человека в стране и на авторитарную политическую практику, на что надеются оппозиционные туркменские группы в эмиграции, не отмечается. К тому же в Ашхабад зачастили представители стран, традиционно относящихся к демократическому лагерю. Никогда ранее, например, столица не встречала столь много представителей государств Европейского союза.

При этом в определенной степени изменился и качественный состав иностранных делегаций. Если в годы правления С. Ниязова подконтрольные власти СМИ, подробно освещавшие визиты в страну чиновников далеко не самого высокого ранга, а то и просто представителей бизнес-структур, навязывали населению мнение о внимании мирового сообщества к Туркменистану, то при Г. Бердымухаммедове чаще становились гостями делегации, возглавляемые руководителями иностранных государств и правительств. Хотя объективности ради отметим, что востребованы и прежние пропагандистские уловки СМИ страны. За 2008 год республику с визитами посетили 14 делегаций, возглавляемые лицами высшего и высокого уровня. Они представляли Объединенные Арабские Эмираты, Россию, Хорватию, Иорданию, Китай, Латвию, Азербайджан, Турцию, Болгарию, Венгрию, Южную Корею, Литву, Малайзию. Кроме того, Туркменистан посетили делегация Индии во главе с вице-президентом этой страны, 28 делегаций других стран, возглавляемых вице-премьерами и министрами, а также 10 делегаций на уровне министров иностранных дел.

Во-вторых, существенно возросла и "дипломатическая мобильность" как главы туркменского государства, так и властного механизма в целом. Г. Бердымухаммедов окончательно, как нам представляется, отошел от традиции, свойственной в этом плане его предшественнику, президенту С. Ниязову. Последний предпочитал принимать иностранных гостей у себя на родине, а не совершать визиты в другие страны, стремясь тем самым еще раз подчеркнуть собственную значимость (даже, наверное, в его понимании величие) и независимость от кого бы то ни было со стороны. А нынешний президент страны все активнее практикует собственные визиты, в том числе не только официальные, примером чему стало посещение Олимпийских игр в Пекине. Год был весьма примечателен и тем, что многократно возросли зарубежные поездки делегаций республики разного уровня, в том числе на мероприятия, непосредственно не связанные с туркменской внешней политикой.

В-третьих, внешнеполитическая деятельность Ашхабада постепенно обретает традиционную для этой сферы отношений устойчивость и своеобразный позитивный консерватизм. Под последним автор этих строк понимает следование правилам, сложившимся в мировой дипломатической практике. Например, несомненный приоритет для любой нормальной страны — укрепление отношений с ее ближайшими соседями, то есть с теми, с кем имеется общая граница. В 2008 году Туркменистан сумел значительно продвинуться по пути улучшения своих отношений с каждой из соседних стран. Особенно примечательным стало улучшение отношений с Азербайджаном. В 2008 году было открыто посольство Туркменистана в Баку. Еще одно посольство Ашхабад открыл в Саудовской Аравии. Новые послы Туркменистана были назначены в Литву, Египет, Швейцарию, Израиль, Италию и на Кубу. За этот период послы 17 иностранных государств, получившие назначение в Туркменистан, вручили свои верительные грамоты в Ашхабаде3.

В этом же ключе следует оценивать и возросшую активность республики в налаживании сотрудничества с ведущими международными организациями. Ашхабад стремится заявить о себе на мировой арене различными дипломатическими методами, например, инициируя принятие (19 декабря) резолюции "Надежный и стабильный транзит энергоносителей и его роль в обеспечении устойчивого развития и международного сотрудничества". За нее, кстати, проголосовали делегаты Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций. Параллельно страна продолжала контакты по линии размещенного в Ашхабаде в декабре 2007 года Регионального центра превентивной дипломатии ООН для Центральной Азии, а также укрепила связи с ЮНИСЕФ. При этом за год Туркменистан присоединился к шести международным конвенциям, и ныне в его "послужном списке" таковых насчитывается почти 100. К тому же Г. Бердымухаммедов гораздо благосклоннее своего предшественника относится к участию республики в СНГ, он посещал саммиты Содружества, даже заявил, что видит в СНГ эффективный механизм межгосударственного сотрудничества.

Отдельно следует отметить, что в СМИ республики уже появляются материалы о событиях в зарубежных странах, чего ранее не было. В июне в Ашхабаде открылся Центр по изучению иностранных языков. Тогда же были введены новые паспорта с биометрическими данными для выезда граждан за рубеж. Начали отмечать памятные даты, учрежденные международными организациями.

В страноведческом аспекте руководство Туркменистана продолжило развивать контакты прежде всего со своими основными внешнеполитическими партнерами. Вопреки распространенной в мировом общественном мнении версии, Туркменистан, обладающий статусом нейтрального государства, де-факто считает своим самым главным партнером во внешнем мире Россию, а не какую-то иную страну, однако Ашхабад старается не фиксировать данный факт в знаковых документах. Это породило не только в экспертной и журналистской среде, но и в стане политиков и дипломатов несколько искаженное восприятие ситуации. Так, заговорили о возможности кардинального изменения внешней политики Ашхабада. Сразу после смерти С. Ниязова многим казалось, что при новом руководстве Туркменистана Россию, его главного исторического партнера, оттеснят на вторые, а может быть, и третьи роли страны Запада и Китай. Действительно интенсивность визитов в Ашхабад геополитических конкурентов Москвы резко возросла. Тем не менее новое туркменское руководство не поставило крест на своем прежнем курсе в отношениях с Москвой. Отнюдь. Отношения с Россией по-прежнему относятся к числу приоритетов, которыми руководствуется глава Туркменистана Г. Бердымухаммедов. Более того, диалог Москвы с Ашхабадом во многих отношениях даже стал более продуктивным для обеих сторон. Прежде всего отметим, что выросла не только его интенсивность: встречи глав государств, глав правительств, руководителей внешнеполитических ведомств стали проводиться куда чаще, чем во времена Ниязова. Главное в другом: за последний период принят ряд стратегических документов. Так, Россия, Туркменистан и Казахстан подписали соглашение о строительстве Прикаспийского газопровода, а с участием этих стран и Узбекистана — соглашение о реконструкции газопровода Средняя Азия — Центр, предусматривающее создание новых мощностей по транспортировки голубого топлива стран региона в РФ.

Весь год десятки делегаций из стран Европейского союза в ходе своих встреч и переговоров с руководителями Туркменистана пытались переориентировать газовые потоки страны с северного (российского) направления на западное, предполагающее строительство трубопроводов в Европу, минуя территорию России. Из чисто экономических эти проекты превратились в политические, что лишь усиливало отчаянную дипломатическую борьбу. Проект "Набукко", рассчитанный на поставки азербайджанского и центральноазиатского газа в Европу через территорию Турции и балканских стран, буквально фетишизировали. Усилиями пропаганды он обрел черты мессианской затеи, несоразмерной с той ролью, которую мог бы сыграть в энергообеспечении государств Европы. А поскольку одним из кардинальных вопросов был и остается вопрос о поиске необходимой ресурсной базы для заполнения этого газопровода, то Туркменистан получал уникальную возможность извлекать выгоду от многократно усилившейся борьбы за его ресурсы голубого топлива. Сторонники трубопровода "Набукко" предпринимали титанические усилия для привлечения страны к данному проекту. Власти Ашхабада в этом отношении проявили изрядную восточную хитрость: они решительно не отказывались от предложений поставлять туркменский газ в проектируемую трубу.

Более того, время от времени президент Г. Бердымухаммедов даже давал расплывчатые обещания выделить в неопределенном будущем порядка 10 млрд куб. м газа для поставок в Европу по западному маршруту. Было очевидно, что, наблюдая за обостряющейся конкурентной борьбой претендентов за его газовые ресурсы, Ашхабад выжидал все более и более выгодных ему предложений от участников этой схватки. Однако 2008 год показал, что конкурентам России так и не удалось склонить чашу весов по этой проблематике в свою пользу. Хотя и с некоторым опозданием, но северное направление (поставки туркменского газа в Россию) не только подтвердило свое стратегическое значение, что предусматривалось еще соглашением от апреля 2003 года, но именно это направление получало дополнительное развитие как по мощности трубопроводных артерий, так и по их маршрутам.

Помимо традиционного региона, выступающего ресурсной базой поставок в Россию — юго-востока страны, стал оформляться в качестве второй такой базы запад республики — регион Прикаспия, а в перспективе и морские участки шельфа Каспийского моря. Последнее обстоятельство, как нам представляется, имеет большое значение. Если за ресурсную базу юго-востока продолжают бороться Россия и Китай, а другие игроки — Иран, Афганистан, Пакистан, Индия — безнадежно отстали, то за ресурсную базу западного Туркменистана продолжают бороться Россия, Иран, Азербайджан и государства Запада (ЕС и США). Но и в этом соперничестве пока преимущественные шансы на победу имеет Россия. Она сумела убедить туркменские власти в больших преимуществах развития отношений Ашхабада с Москвой. Не случайно, что президент Туркменистана именно эти вопросы обсуждал в ходе своих встреч с руководителями России на состоявшемся в феврале неформальном саммите СНГ в Москве.

В итоге уже свыше пяти лет без серьезных сбоев, столь характерных для 1990-х годов, продолжается реализация долгосрочного соглашения о поставках туркменского природного газа в Россию (подписано 10 апреля 2003 г., срок действия — 25 лет). Несмотря на усилия всех других заинтересованных субъектов, "Газпром" был и остается главным стратегическим партнером Ашхабада в газовой отрасли. Никто не в состоянии оспорить очевидный факт: по своим параметрам ни один из новых обсуждаемых проектов транспортировки туркменского газа не может сравниться с объемами газа, которые уже на регулярной основе поставляют в Россию.

В подтверждение этого приведем ряд доказательств. В отличие от некоторых других партнеров РФ по СНГ Туркменистан в настоящее время не инициирует прекращения действия прежних двусторонних соглашений. Наоборот, Договор о дружбе и сотрудничестве между Россией и Туркменистаном от 23 апреля 2002 года наполняется конкретным содержанием. После состоявшегося в декабре 2007-го в Ашхабаде Российско-туркменского экономического форума, в котором приняли участие представители деловых кругов и торгово-промышленных палат 17 регионов РФ, произошло то, что мы вправе охарактеризовать как естественную диверсификацию экономических контактов на двустороннем уровне. С Туркменистаном ныне сотрудничают 59 субъектов Российской Федерации. В феврале 2008 года в Москве создан Российско-туркменский совет бизнес-кругов двух стран. Такое развитие событий является не только следствием активизации внешней политики Москвы в отношении Ашхабада, но и реализацией экономических реформ, инициированных Г. Бердымухаммедовым и предусматривающих возможность преобразовать традиционные и развивать новые сферы народного хозяйства республики. Очевидно, что одним из партнеров Ашхабада в этой сфере становится Москва.

Вместе с тем РФ интенсивно наращивает и другие направления сотрудничества с Туркменистаном. Российская авиакомпания S-7 (Сибирь) организовала регулярные рейсы из Москвы в Ашхабад. Свыше полумиллиона граждан Туркменистана пользуются услугами российской компании мобильной связи МТС, руководство которой планирует вложить в развитие сети мобильной связи в Туркменистане еще свыше 150 млн долл. Специалисты из Санкт-Петербурга участвуют в реконструкции Марыйской электростанции, оснащая ее новым оборудованием. Только в 2008 году Ашхабад подписал многомиллионные контракты с такими российскими фирмами, как "Трубная металлургическая компания", "Стройнефтегаз", "Итера" и с Астраханским судостроительным заводом. По данным на середину года, в стране работали 113 предприятий с участием российского капитала, реализовывались 116 проектов и контактов с участием компаний из РФ.

В 2008 году товарооборот между этими странами впервые после распада СССР превысил 5 млрд долл. Это выше того, что имеет РФ со многими государствами ЕврАзЭС, где введены особые торговые и таможенные преференции. А учитывая, что темпы роста этого товарооборота весьма высокие — увеличение примерно на треть в 2007 и в 2008 годах, то нетрудно прогнозировать, что он будет расти и впредь. Ведь, как мы уже отмечали, ныне контакты развиваются не только на федеральном, но и на региональном уровне. В 2008 году Ашхабад посетили делегации Астраханской области и Республики Татарстан. В свою очередь, президент Туркменистана посетил Казань. А 4—5 июля состоялся визит в Туркменистан делегации РФ по главе с президентом страны Д. Медведевым. Среди обсуждавшихся вопросов были отнюдь не только относящиеся к сфере топливно-энергетического сотрудничества. Ашхабад проявлял большую заинтересованность в налаживании производственной кооперации по различным направлениям. Г. Бердымухаммедов особо отмечал возможности взаимодействия в транспортной сфере, в частности в рамках проекта коридора "Север — Юг". В итоге подписано соглашение о поставке в Туркменистан огромной партии большегрузных автомобилей КамАЗ. Это можно расценить как серьезный прорыв, поскольку за долгие годы до того республика, реализуя большую программу строительства, закупала необходимую технику в основном в Японии. Для обслуживания своих автомобилей КамАЗ открыл в Туркменистане учебно-сервисный центр стоимостью 7 млн долл., который в ходе своего визита посетил президент России Д. Медведев. Специально отметим, что до 50% российского экспорта в Туркменистан составляет продукция машиностроения. В известном смысле все это свидетельствует, что при новом главе Туркменистана российско-туркменские экономические связи вышли на более высокий уровень.

Расширяются и гуманитарные контакты. При помощи РФ началось строительство нового здания российско-туркменской средней общеобразовательной школы имени Пушкина на 800 мест ("Газпром" выделил на эти цели 20,79 млн долл.). С 1 сентября функционирует филиал Российского государственного университета нефти и газа имени И.М. Губкина. По взаимной договоренности увеличены квоты на обучение для туркменских студентов в российских вузах.

Вопреки регулярно появляющимся в СМИ сообщениям о стремлении Туркменистана сблизится с НАТО и чуть ли не предоставить свою территорию для баз Североатлантического альянса Г. Бердымухаммедов продолжает подчеркивать, что основой внешней политики страны остается постоянный позитивный нейтралитет. Такая позиция находит не просто понимание, но и поддержку руководителей России.

Еще один весьма значительный аспект внешней политики Ашхабада — нормализация отношений с Баку. Проблема задолженности Азербайджана за поставки туркменского газа, 13 лет сдерживавшая сотрудничество двух стран, в 2008 году нашла свое компромиссное решение. Баку признал сам факт этих долгов и согласился выплатить свыше 48 млн долл. Ашхабад же не стал настаивать на возмещении штрафов и пени по этой задолженности.

Урегулирование проблемы долгов должно было стать необходимым условием при решении более масштабных вопросов. Очевидно, что целями Баку было согласие Ашхабада на подключение к Транскаспийскому магистральному газопроводу, который, в свою очередь, должен был стать частью продвигаемого ЕС проекта "Набукко". Но существенного прогресса на этом направлении достичь не удалось. Не в последнюю очередь в силу того, что в очередной раз споткнулись на проблематике спорных месторождений Каспия.

И все же президенты этих стран Ильхам Алиев и Гурбангулы Бердымухаммедов нашли в себе волю не следовать слепо прежним путем. 20 мая Азербайджан посетил с визитом президент Туркменистана. В Азербайджанском государственном университете состоялась торжественная церемония присвоения ему звания почетного доктора этого вуза за выдающийся вклад в укрепление туркменско-азербайджанских отношений, развитие науки и образования, а также вручения соответствующего диплома и мантии.

Однако в ходе этого визита значимых соглашений по принципиальным вопросам так и не было подписано. Заключили лишь несколько второстепенных соглашений, в том числе о международных комбинированных грузовых перевозках, о сотрудничестве в сфере молодежной политики и спорта, о международном автомобильном сообщении, о сотрудничестве по стандартизации, метрологии, сертификации и аккредитации.

Не привел к существенным прорывам в отношении Транскаспийского трубопровода и официальный визит президента Азербайджана в Ашхабад, состоявшийся в ноябре. И все же можно ожидать дальнейшего развития двусторонних отношений, так как эти соседние страны избавились от части прежних фобий. Свидетельство тому — ряд мероприятий, в частности организованный в июне туркменско-азербайджанский экономический форум в Ашхабаде и туркменско-азербайджанская конференция, состоявшаяся в Баку в сентябре. Азербайджан вышел на шестое место в списке основных торговых партнеров Туркменистана.

Позитивная динамика наблюдалась и в отношениях с другим соседом Туркменистана — Узбекистаном. После охлаждения отношений между ними, связанных с покушением на президента С. Ниязова в 2002 году, Ашхабад и Ташкент постепенно укрепляют торговые связи, прирост которых ныне достигает 50% в год. Так, в начале года в Ашхабаде прошли заседания Туркменско-узбекской комиссии по торгово-экономическому, научно-техническому и культурному сотрудничеству, а также была организована Национальная выставка Республики Узбекистан. В марте президент Туркменистана посетил с государственным визитом Узбекистан. Хотя плотность экономических контактов по-прежнему невелика — в Туркменистане зарегистрировано всего 10 предприятий с участием узбекского капитала.

Улучшаются и отношения Ашхабада с Душанбе. А в начале года приступила к работе Межправительственная комиссия. Правда, обещанные Туркменистаном поставки электроэнергии и природного газа в Таджикистан полностью выполнить не удалось, не в последнюю очередь из-за позиции Ташкента, находившегося по ряду вопросов в острой конфронтации с Душанбе. Тем не менее в тяжелый период зимних холодов были налажены поставки дизельного топлива.

Продолжились контакты с Кабулом, с которым Ашхабад подписал 20 двусторонних соглашений. В апреле Г. Бердымухаммедов совершил визит в Афганистан.

Не были забыты и другие традиционные, а также новые важные партнеры Ашхабада на международной арене. В марте глава государства посетил с визитом Турцию, с которой Туркменистан связывает 100 двусторонних соглашений. Турция занимает четвертое место в туркменском экспорте и первое место в импорте (объем товарооборота — 1,3 млрд долл.). В Туркменистане действует около 500 компаний с участием турецкого капитала — треть от общего числа таких бизнес-структур, а Турция — один из крупнейших инвесторов в экономику, а также партнеров республики в гуманитарной сфере, достаточно сказать, что в стране есть 14 школ с обучением на турецком языке.

Ашхабад активизирует и китайское направление своей внешней политики, получившее дополнительные стимулы во время посещения в августе президентом Туркменистана Олимпийских игр в Пекине и в ходе состоявшегося тогда же официального визита председателя КНР Ху Цзиньтао в Ашхабад. Тем не менее КНР пока занимает лишь пятое место в списке основных торговых партнеров Туркменистана. Но в самом ближайшем будущем это положение может существенно измениться, так как в Пекине Г. Бердымухаммедов заявил об увеличении пропускной способности строящегося газопровода в Китай, в конце августа это решение стороны закрепили соответствующим рамочным соглашением. Оно предусматривает увеличение мощности трубы с 30 до 40 млрд куб. м газа в год. Однако по-прежнему остается открытым вопрос о цене на туркменский газ для КНР. По-видимому, Ашхабад и здесь оставляет за собой последнее слово, надеясь сыграть на противоречиях между своими торговыми партнерами, стремящимися заполучить его газ. Нет полной ясности и в вопросе о том, сможет ли республика обеспечить весь заявленный объем поставок природного газа в Китай.

Наконец, год был отмечен такими событиями, как участие главы государства в работе форума НАТО, встречи на уровне министров иностранных дел стран ЕС и республик Центральной Азии в столице Туркменистана, присутствие миссий иностранных наблюдателей на парламентских выборах, состоявшихся в конце года. Все это также можно расценивать как знак, свидетельствующий об изменениях во внешней политике Ашхабада.


1 В этот же день президент подписал указ о создании Института международных отношений — вуза для качественной подготовки дипломатов. к тексту
2 Следует отметить, что этот показатель ниже того, что имел место в 2007 году, когда Туркменистан посетило около 600 иностранных делегаций. к тексту
3 Всего, как отмечалось на совещании президента Г. Бердымухаммедова с дипломатическим корпусом страны 20 марта 2008 года, Туркменистан поддерживает дипломатические отношения со 125 государствами и является членом свыше 40 международных организаций. В зарубежных странах на отмеченную дату действовали 15 дипломатических и консульских представительств, а в Ашхабаде функционировали 28 иностранных дипломатических миссий, а также 18 представительств международных организаций и союзов. к тексту

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL