Гаджиага РУСТАМБЕКОВ


Гаджиага Рустамбеков, Кандидат экономических наук, доцент кафедры международных экономических связей и управления Бакинского государственного университета (Баку, Азербайджан).


ФОРМИРОВАНИЕ МОДЕЛИ ЭКОНОМИКИ АЗЕРБАЙДЖАНА: ТИПОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА И НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ

РЕЗЮМЕ

Национальная идентификация экономики — актуальный аспект трансформационных процессов в постсоветских странах. В этой связи особенно значимы проблемы макроэкономического моделирования на базе рыночных принципов и национальных форм жизни, критерии и приоритеты которого рассматриваются в статье в контексте  реалий Азербайджана. Контуры отечественной модели экономики предполагают интенсивную интеграцию страны в мировое хозяйство при максимальном  обеспечении национальных экономических интересов.

Введение

Процесс глобализации охватил огромную территорию — от Центральной Европы до Юго-Восточной Азии, а в постсоветских странах к тому же приобрел уникальные черты совмещения системной трансформации с государственной суверенизацией. Подобная ситуация порождает исторически беспрецедентный переходный период, одной из главных задач которого выступает формирование национальной модели экономики. Экономическая модель страны способна оказать решающее воздействие и на характер общественно-политических институтов. В таком случае эндогенные (заданные самим объектом) и экзогенные (вводимые в объект извне) переменные модели могут прийти к детерминированному состоянию, обеспечивая устойчивое развитие общества. Первые проистекают из объективных тенденций хозяйственной эволюции, вторые же в переходный период часто находятся в полномочии сил, моделирующих экономику для прагматичного применения. Но есть еще и область научного обоснования модели экономики, в которой будущее теснейшим образом соотносится с прошлыми и нынешними реалиями, национальными и глобальными факторами хозяйственной эволюции. В подобном исследовательском спектре идет поиск ответов на вопросы о том, как и для чего осуществляется моделирование.

Исходные позиции моделирования экономики республики

В своем развитии постсоветская экономика отталкивается от общесоюзной директивно-плановой системы, игнорировавшей все проявления национальной хозяйственной организации в составных частях СССР. Не случайно производственная система союзного государства характеризовалась как "дом без фундамента"1. Разрушение его было объективным, но вместе с тем и неожиданным. Перед новыми независимыми странами предстал широкий спектр актуальных проблем развития, среди которых особое значение имеет определение конечных, модельных рубежей переходного периода. Но этот период альтернативен, до конца не предсказуем, и национальные модели экономики обретают четкие контуры не так быстро. Здесь стоит вспомнить, что  модельно оформленные страны мира прошли продолжавшийся многие десятилетия путь реформаторских проб и ошибок, производственных кризисов и подъемов, научных изысканий и методов совершенствования хозяйственной деятельности. При этом вся история экономической мысли подтверждает, что любая теория имеет  национальные корни, а построенные на их основе модели чаще всего  неприемлемы в иных условиях. В этой связи важной предпосылкой  экономического моделирования выступает теория развития, обобщающая тенденции хозяйственной эволюции постсоветских обществ, и не только периода советизации. Существуют глубинные пласты социокультурных традиций ведения хозяйства и ценностей, влияющих на особенности экономического развития народов, которые, наряду с рыночными отношениями, необходимо рассматривать в качестве принципиальных основ моделирования  рыночной экономики в постсоветских странах.

Рынок в макроэкономическом формате предстает как механизм хозяйствования, обладающий в каждой стране своими неповторимыми чертами. Именно они, а не рыночное хозяйствование само по себе решают проблемы темпов и социальных последствий экономического роста. Развиваясь по законам рынка, только приблизительно шестая часть человечества относится к разряду индустриально развитых и социально благополучных обществ. Отсюда следует еще один круг проблем  постсоветских стран, связанный с тем, к какой группе государств мира будет принадлежать каждая из них, инновационная или депрессивная модель рыночной экономики ожидает их в будущем.

Формирование модели национальной экономики невозможно без интегрированного субъекта хозяйственного целого страны. В этом заключается один из наиболее сложных аспектов моделирования постсоветской экономики. Проблема в том, что переходный период не является продуктом развития каждой советской республики в отдельности. Если первоначально он был обусловлен кризисом  социалистической системы, то преодолевают его уже в независимых государствах. То есть переход здесь происходит не от системы к системе, а от осколков или частей прошлой системы  к множеству национальных хозяйственных организмов, что означает  отсутствие  в исходной позиции моделирования важнейшего звена — макроэкономического институционального единства. Во многих странах роль подобного звена берет на себя государство с сильной инерцией социалистического прошлого. Более прогрессивным видится модельный выбор, базирующийся на объединяющих людей традициях и стереотипах поведения, на моральных убеждениях. Как писал Фридрих Лист, "раз признано существование наций с их условиями бытия и их интересами, необходимо допустить и изменения экономики человеческого общества согласно им"2. Только тогда можно говорить о восстановлении в модельной практике геоэкономического кода  развития, обеспечивающего эффективный рост и функционирование  национальной экономики.

Переходный период, переживаемый государствами, образовавшимися на территории бывшего Советского Союза, отличается и тем, что он  в большей мере испытывает глобальные, нежели формационные, закономерности  развития. Обретение народами независимости означало в данном случае и освобождение от логики развития, задаваемой мировым междуполюсным противостоянием; в политическом плане это увеличивало шансы на защиту суверенитета. По-иному обстояло дело в сфере экономики. Безоглядно открываясь внешним рынкам, дефицитная и несформировавшаяся  постсоветская экономика вступала в незнакомую среду национально организованных рынков, в столкновении с которой бывшие республики СССР теряли и продолжают терять существенную часть своего национального богатства. Рыночный идеализм небескорыстен. В результате вместо модельной координации конкурентных и социальных параметров экономики народы получили причудливый симбиоз партийно-хозяйственных суррогатов с негативами первоначального накопления капитала, что дискредитирует рынок и угнетает экономику, современная модель которой, как правило, обладает механизмами согласования интересов подавляющего большинства граждан. Выход из сложившейся ситуации видится в формировании такой модели экономики, в которой ведущую роль играют общенациональные цели, но в данном случае присутствует одно непременное условие — каждый шаг в достижении этих целей необходимо ориентировать на развитие человека. За самой общей  установкой: "Модель для человека, а не человек для модели" должна следовать более детальная характеристика человеческого потенциала, институционального обеспечения его развития и использования. Национальная модель экономики предполагает "связь хозяйственных явлений со всей жизнью нации, с политическими и социальными событиями и явлениями духовной жизни"33.

Экономические преобразования в восстановивших свою независимость государствах44 в типовой интерпретации выступают как рыночно ориентированные, но при этом сохраняется множество вопросов, касающихся их видового, национального отличия. В связи с этим возникает необходимость нормативного, перспективно-целевого подхода к моделированию форм и методов системного (рыночного) самоутверждения экономики, предполагающего обогащение "норм" универсально-рыночных  связей специфическими национальными характеристиками. Без этого невозможно создать прогностическую картину становления экономики "в себе" и "для себя". При этом важны не столько детализированные проекты, сколько сценарии будущих изменений в их национально-модельной конфигурации.  В практике сегодняшнего дня это означает привнесение в  реальную хозяйственную жизнь тех элементов из будущей модели, которые необходимы для программной деятельности по становлению равновесного макроэкономического целого страны.

Формирование национальной модели экономики в исходной позиции не может обойтись без учета географического положения страны, ее природных ресурсов, сложившейся структуры производства и менталитета нации. В том или ином государстве модель экономики может стартовать, исходя из приоритета одной из этих позиций. Например, российскую модель называют экономикой "большой трубы", имея в виду ее ориентацию в основном на экспорт нефти и газа. Подобное положение присуще и экономике Азербайджана, Туркменистана, а также ряда других постсоветских стран. На энергоресурсы все еще приходится наиболее значительная часть производственного потенциала Азербайджана, а доля ВВП, формируемого за счет сырьевого экспорта, пока достаточно велика (в 2005 г. она составляла 26,6%). Подобные показатели вызваны и объективными факторами: унаследованной от прошлой системы специализацией, слабой конкурентоспособностью готовой продукции на внешних рынках, недостатком источников внутреннего финансирования. Но в переходной экономике эффективность использования природных богатств будет напрямую зависеть от модельной нацеленности экономики. Тогда оценка экспортно-сырьевой специализации производства перейдет в иную  плоскость измерений, предстанет в качестве преимущества догоняющей модели экономического развития.

Типовая характеристика модели экономики страны

Моделирование в постсоветской переходной экономике представляет многовариантный, но очевидный в итоге процесс — формируется рыночная экономика. Но это не означает упрощения ситуации. Известно, что предшествовавшая экономическая система отрицала товарно-денежные отношения  в принципе, поэтому в переходный период старые и новые производственные отношения противоречат друг другу. Наиболее явно это проявляется в бюрократических подходах к управлению развивающимися рыночными отношениями. Доминирование советских традиций  хозяйствования ведет в ряде стран к номенклатурно-корпоративной модели рынка, в противовес ей выступает модель социально ориентированной экономики, где конкурентные отношения  сопровождаются гуманитарной программой развития. Острота переходных противоречий с преобладанием той или иной модельной ориентации экономического развития зависит от многих факторов. Не исключена здесь и смена модельных векторов. В Азербайджане в данном плане переходная ситуация складывалась неординарно, учитывая такие факторы, оставшиеся от  советского прошлого, как насаждение сырьевой специализации, большой объем незавершенных циклов воспроизводства, территориальные диспропорции. Ситуация усугубляется и военным противостоянием, навязанным Азербайджану на его земле — в Нагорном Карабахе. В подобной ситуации модельные установки призваны оградить хозяйственную жизнь от резких мер воздействия, от так называемой "шоковой терапии". Более приемлемым представляется нормативно-целевой градуализм, когда  пролонгированное экономическое и социальное развитие эволюционно подводит общество к новым формам хозяйствования. Одновременно задается алгоритм реформам структурного и институализирующего характера. При этом большое практическое значение имеет изучение международного опыта экономической акселерации, опирающейся на национальные традиции.  Соблюдение адекватности трансформирующейся экономики национальным качествам жизнеустройства создает предпосылки для уникальной практики моделирования. Целевые установки данной модели (ее можно определить как национально-либеральную) ориентированы  на человека в совокупности его материальных потребностей, духовных запросов, поведенческих стереотипов. 

В процессе становления национально-либеральная  модель экономики содержит в себе два уровня: формирование субъектов — инициаторов экономических интересов в системе рыночных отношений и трансформация этих субъектов в носителей как локальных (частных,  корпоративных), так и национальных экономических интересов. В принципе, они оба предполагают поэтапные реформы, постепенно выводящие экономику страны из критического переходного состояния. Как пишет известный социотехнолог Питер Сенге, "Мы приглашаем механиков, в то время как нам нужны садовники. Мы продолжаем "внедрять" реформы, в то время как их нужно "выращивать" …Нельзя просто взять и "выдернуть старое", а на его место воткнуть новое. Обычно новое вырастает и вытесняет старое постепенно"55.  Модель экономики действительно нуждается в "выращивании" на этнокультурной почве, и лишь таким образом можно создать "древо целей", где общенациональные приоритеты не препятствует свободе  субъектов производства. Создание подобной функционирующей модели и является завершающим этапом переходной экономики.

Одна из наиболее сложных сторон моделирования связана со средствами достижения цели. Здесь следует выделить своеобразный модельный блок, включающий следующие составляющие: 1) модели воспроизводственного целого; 2) модели взаимосвязи экономического и социального развития; 3) модели согласования внутреннего и мирового рынка, каждую из которых необходимо рассматривать не отдельно, а в отношении к вышеотмеченным целям. Формы собственности и механизм их реализации, конкурентное производство и его социальная ориентация, равновесие доходов и темпов инфляции — далеко не полный перечень макроэкономических зависимостей, которым следует придать модельный вид.

В экономике постсоветских стран все более заметны различия в методах преобразований, темпах развития, степени вовлечения в глобальные процессы. Это вполне естественно и предполагает формирование разных (и по содержанию, и по темпам экономического развития) моделей рынка. В данном случае неверный выбор может привести к катастрофическим последствиям, эксперименты практически исключены. Все это делает жизненно важным выбор критериев, по которым строится успешная модель экономики.

Критерии выбора модели экономики Азербайджана

Различные модели организации экономической жизни (при их общем движении к рынку) отражают своеобразный поиск баланса между стремлением к динамичной модернизации и существующими социокультурными традициями. При этом необходимо определить, какие модели рыночной экономики уже состоялись в мировой практике. Самые обобщенные их типы приняли национальные названия (американская, шведская, немецкая, японская, корейская). В различной модификации или региональном совмещении их используют не только в научной лексике, но и в практике моделирования. Ни одна из моделей  в чистом виде не может быть применена в Азербайджане, но это не должно мешать пристальному изучению их с точки зрения приемлемости  методов и механизмов, которыми достигается эффективность функционирования современной экономики.

В самых общих чертах американская модель экономики характеризуется приоритетом индивидуальных стимулов роста, поощрением предпринимательской инициативы. Европейские модели отличаются активной социальной политикой государства, а японская еще и внутрикорпоративным патернализмом. Особого внимания заслуживает немецкая модель, где элементы социализации в сфере здравоохранения, образования, пенсионного обеспечения исходят из производственных целей, а не принципов перераспределения. Привлекателен и японский опыт, в котором "хоумизм" (от англ. home — дом, семья) позволяет максимально заинтересовать работников в достижении фирмой высоких производственных показателей. По всей вероятности, оптимальные параметры азербайджанской экономики находятся в промежутке между немецкой и японской моделями, когда ориентация на рост производства сочетается с использованием традиционных институтов. Метод моделирования есть по существу образ мышления, способ понимания  действительных процессов, позволяющих осуществить определенную формализацию экономики. Основные критерии предлагаемой модели экономики Азербайджана состоят из рыночных стимулов роста производства и доходов, а также морально-нравственных норм, восходящих к этническому менталитету.

Историческая приверженность традициям сыграла значительную роль в успешном претворении в жизнь экономических реформ в послевоенной Германии, демонтировавшей тоталитаризм, и в ряде других стран (Испания, Южная Корея, Тайвань). Личный интерес и практика предпринимательской реализации органически стыковались в них с социальными запросами производственного персонала. В силу этого порой жесткое политико-правовое регулирование экономики приобретало дееспособную базу для осуществления. В такой модели роль государства заключается в поощрении предпринимательской инициативы в сочетании с введением ограничительных мер. Последние применяются в том случае, когда хозяйственная деятельность противоречит соображениям макроэкономической рациональности и стабильности. Эти принципы были  заложены и в послевоенную модель "германского чуда". Исследователи отмечают, что "большое значение для возрождения Германии имели немецкий менталитет и европейская культура рыночных отношений, включая уважение к профессии предпринимателя и интеллекту. Немцы в целом трудолюбивы и дисциплинированы, основательны и энергичны, добросовестны в любом деле, у них сильно развиты любовь к порядку, чувство долга и привычка повиноваться властям"66. В этом определении присутствуют основные признаки национально-либеральной модели экономики: рыночная свобода, нравственные ценности, государственное регулирование. В различной комбинации они неоднократно демонстрировали успех  в международной практике. 

"Больше рынка при сильном государстве" — основной лозунг переходных эпох, отвечающий духу современных преобразований и в Азербайджане. В дальнейшем акценты этого лозунга могут меняться касательно соотношения рынка и государства, но ему должны быть  органически присущи нравственные аспекты хозяйственной модели. Они придают экономической жизни эволюционный алгоритм, духовную насыщенность, психологическую комфортность, настрой на решение общенациональных  проблем. Так, например, происходит в Японии, где объединение вокруг "большого дела", концентрация усилий на решении актуальных общих проблем основывается на дзен-буддийском учении о коллективном постижении истины — сатори. Интенсивный тип воспроизводства (и это следует учитывать в формирующихся моделях экономики) отдает приоритет духовным технологиям: преодолевая противоречие между рыночным индивидуализмом и социально-творческой активностью человека, они открывают новую эру  прогресса. Духовный мир человека, немыслимый вне национальных форм  жизни, становится фактором экономического развития и входит в структуру модельных критериев.

Национальная идентификация модели экономики

Экономические модели контекстуальны, то есть рассчитаны на людей, точнее — на граждан конкретного государства. Поэтому модельные разработки в хозяйственной  сфере  следует максимально приблизить к системе ценностей и предпочтений, нормам межличностного общения, что также относится к микроэкономическим, внутрикорпоративным моделям организации и управления. Учет различий в национальных деловых культурах приобретает в современном мире значение одного из главных составляющих успеха хозяйствования. Будучи отражением национальной культуры как источника программирования ума каждого человека77, она (деловая культура) накладывает серьезный отпечаток на систему мотивации, стиль руководства, отношения с партнерами.

С усилением роли человеческого фактора национальные особенности оказывают все большее воздействие на экономические процессы. Для модельных построений они приобретают одно из решающих значений.  Национальная модель прежде всего обозначает первичный ареал интересов хозяйственных агентов на территории той или иной страны. Второй момент заключается в том, что модель складывается под воздействием всех периодов развития национальной общности. В-третьих, модель характеризует экономику страны в качестве субъекта международных экономических отношений. Последние, по существу, — результат взаимодействия (конкуренции) разных  экономических культур. В таких условиях отсутствие модельного оформления делает экономику уязвимой по многим направлениям, но главное — ограничивает реализацию национальных интересов. В глобальной экономической системе идет отчаянное соперничество по поводу присвоения как можно большей доли мирового ВВП, в котором побеждают субъекты лучше организованных рынков. С этой точки зрения проблема модельного оформления  экономики является и мерой обеспечения национальной безопасности.

Азербайджану, обладающему потенциалом для того, чтобы стать одним из геоэкономических лидеров региона, необходим системный подход к реализации и защите национальных интересов. Модель экономики выступает важнейшей составной частью решения этой задачи. И начать здесь следует с характеристики нации как  формы единения людей по экономическим, политическим, духовным признакам, для чего нужно иметь более детальное представление  о человеческом факторе. Проблема эта довольно сложная и мало исследованная. Остановимся лишь на некоторых аспектах ее разрешения в  Азербайджане.

Азербайджанцы — нация, сформировавшаяся на стыке  западной и восточной цивилизаций, под воздействием греко-римского и кавказского субрегионального взаимодействия культур, последовательной эволюции мировоззренческих пластов  зороастризма, христианства и ислама. Именно в этом следует искать первопричины того, что во все времена Азербайджан отличался исключительной толерантностью аборигенного, а на сегодня и титульного народа независимого государства. Страна представляла открытое культурное пространство для проникновения новых идей и учений, выступала ключевым пунктом важнейших международных торгово-экономических коммуникаций. Следовательно, можно говорить о формировании оригинальных и в то же время исключительно коммуникативных этнопсихологических приоритетов азербайджанцев.  Взгляды на жизнь, ценности бытия, представления об окружающей действительности и людских достоинствах — сегодня их пристальное изучение приобретает актуальность в призме диалектики достижений наследуемого и перспектив развития, без них не будет понятна деловая культура — одна из несущих конструкций национальной модели экономики.

Исходной позицией характеристики хозяйственно-деловой культуры  выступает ее соотношение с типами цивилизации, "предопределенными географией", — морская (островная) и сухопутная (континентальная). Подобную оригинальную классификацию приводит президент Азербайджана И. Алиев, который отмечает, что "народы, принадлежащие к морскому типу цивилизации, — традиционно более динамичные, технологически развитые, тяготеющие к эгоизму и индивидуализму, — формируют торговые типы обществ". Противоположный, континентальный тип цивилизации, представляют народы степей, равнин и пустынь, которые более  "статичны, консервативны, созерцательны, но при этом доблестны и придерживаются общинных принципов"88. Тщательный анализ приводит к выводу о наличии заметных элементов "морской" цивилизации в этногенезе и истории азербайджанского народа. В первую очередь это связано с большой ролью  Каспийского бассейна в торгово-экономической и политической жизни Азербайджана еще с древнейших времен. П. Дарабади, отмечая, что "Каспий на протяжении трех тысячелетий играл важную роль в процессе политического, экономического и культурного развития народов, имеющих выход к этому… величайшему замкнутому водоему", подчеркивает, что именно на западном побережье, где горы Кавказа вплотную подходят к морю и пролегает "прикаспийский путь", сложился важнейший элемент экономической системы древнего мира и одна из главных "артерий мощных  этногенетических процессов"99.  Своеобразная "конвергенция миров" привела к наличию моноактивных и полиактивных элементов в деловой культуре, присутствию в поведенческих стереотипах азербайджанцев как индивидуалистских, так и коллективистских начал1010. Все это составляет картину геоэкономического феномена, которому во многом способствовала постоянная и укрепляющаяся система внешнеэкономических связей. На межцивилизационные позиции Азербайджана оказывает влияние и религиозный фактор, но в несколько ином, нестереотипном его понимании. 11

Религия, играя большую роль в истории и культуре народов, способна придать национальной хозяйственной модели своеобразный колорит. В данном случае не составляет исключения и Азербайджан. На наш взгляд, воздействие религиозного фактора на экономическую модель имеет более широкую амплитуду проявления в евроисламском ареале, куда можно отнести также Турцию, Албанию, Боснию и Герцеговину. Значимым приоритетом евроисламской субрегиональной модели взаимодействия национальных, экономических и глобальных факторов развития выступает межконфессиональная толерантность, вызванная многими веками тесных, часто внутри единого государства, взаимосвязей с представителями иных религиозных учений. В Азербайджане межрелигиозная толерантность обладает уникальной формой проявления не только в географической горизонтали межнациональных отношений, но и в исторической вертикали развития самого народа. Все это зримо проявлялось в сфере делового сотрудничества, производственного  партнерства, в торговых и финансовых операциях. Издревле в Азербайджане представители иных народов и верований имели равные с коренным населением возможности хозяйственной деятельности, а иногда даже особые привилегии. В характере евроислама присутствует также высокая степень контактности в сфере взаимных трансфертов культурных и научно-технических достижений, восприимчивости к технологическим  инновациям  извне. В жизни народов указанного региона ислам играл скорее нравственную (морально-этическую), нежели идеологическую и политическую роль.

Все это необходимо учитывать при строительстве  большого "европейского дома", "Европы регионов", в который не привносятся, а органически вписываются евро-исламские элементы. Сказанное следует оценивать и в контексте применения мусульманских правил хозяйствования, способных повысить эффективность национальной модели экономики Азербайджана по ряду направлений. Речь может идти, в частности, об отношении к ресурсам, которые ислам рассматривает как ценность, доверенную людям  в целях использования на благо всех членов общества. Или же в финансовой сфере, где исламские правила вместо ссудного процента допускают equity finance — мобилизацию средств через прямое участие в субсидируемом капитале. Специалисты, и не только в мусульманском мире, все чаще приходят к мнению, что подобная система организации корпоративных финансов наиболее эффективна. Не случайно, что ведущие западные банки ("Чейз Манхэттен", "Голдмэн Сакс", "Номура  Сэкьюритиз") открывают у себя исламские подразделения. Российский исламский коммерческий "Бадр банк" открыт в Москве еще в 1998 году. Несмотря на кризис, поразивший в том же году финансовую систему РФ, этот банк выстоял и зарекомендовал себя как один из наиболее стабильных. Дело в том, что в исламском финансовом секторе рентабельность капитала составляет до 17% годовых, что значительно выше средних общемировых показателей. Вероятно, национальная модель экономики, в том числе и финансовой сферы Азербайджана, может формироваться с учетом перспективности исламского бэнкинга при условии грамотного менеджмента и инновационных подходов. Духовность и традиции составляют не только общий фон, но и выступают как институциональные приоритеты современных моделей рыночной экономики. Однако их реальное воплощение в жизнь предполагает целый ряд организационно-правовых мер.

Заключение

Становление национальной модели экономического развития должно соответствовать вызовам времени, отвечать реальным потребностям, быть гибким и динамичным на практике. Поэтому и в самой теории моделирования следует искать те предпосылки и движущие силы, которые не опровергались бы не столько догмами науки, сколько интересами людей.  А эти интересы являются краеугольным камнем национальной модели экономики Азербайджана, контуры которой обозначают национальную контекстуальность рыночной системы и ее гуманистическую направленность. Вместе с тем формирование подобной модели предполагает активное участие страны и ее резидентов в процессах международного разделения труда и кооперации производства. Речь идет о трансформации межгосударственных хозяйственных связей в фактор реализации национальных экономических интересов, для чего национальная экономика должна обладать модельным иммунитетом противостояния негативным внешним воздействиям.


1 Babayev Ə.P. Müasir iqtisadi nəzəriyyənin metodoloji əsasları // İqtisad elmləri: nəzəriyyə və praktika (Bakı), 2004, № 3—4. S. 12 (Бабаев А.П.  Методологические основы современной экономической теории // Экономические науки: теория и практика (Баку), 2004, № 3—4. С. 12). к тексту
2 Лист Ф. Национальная система политической экономии. М.: Европа, 2005. С. 116. к тексту
3 Ойкен В. Основы национальной экономики. М.: Экономика, 1996. С. 295. к тексту
4 По нашему мнению, нельзя согласиться с понятием "новые независимые государства", так как  постсоветские страны — не абсолютно новые политические образования, берущие начало с момента развала СССР. Они содержат в себе традиции суверенной государственности и достижения социально-экономического и культурного развития за гораздо более значительный период времени, насчитывающий порой тысячелетия. к тексту
5 Сенге П. Как научиться изменяться. Интервью П. Сенге  Алану Веберу // Искусство управления, март 2000. С. 12. к тексту
6 Дергачев В.А.  Международные экономические отношения. М.: Юнити, 2005. С. 56. к тексту
7 См.: Hofstede G. Cultures and Organizations. Software of the Mind. Harper Collins Publishers, 1994. P. 4. к тексту
8 Алиев И. Каспийская нефть Азербайджана. М.: Известия, 2003. С. 372. к тексту
9 Дарабади П. Геостратегия Каспийского региона и геополитика современности. Баку: Элм, 2002. С. 13—14, 25. к тексту
10 Подробнее о типах деловой культуры см.: Льюис Р.Д.  Деловые культуры в международном бизнесе. От столкновения к взаимопониманию. М.: Дело, 1999; Hall E.T., Hall M.R. Understanding Cultural Differences: Germans, French, and Americans. Yarmouth, ME: Intercultural Press, 1990. к тексту
11  к тексту

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL