Оксана РЕЗНИКОВА


Оксана Резникова, кандидат исторических наук, научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений Российской академии наук (Москва, Россия).


ПЕРСПЕКТИВЫ МИГРАЦИЙ НА ПОСТСОВЕТСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ

РЕЗЮМЕ

В статье рассматриваются два главных для постсоветских государств миграционных процесса: во-первых, порожденное распадом СССР и формированием на базе бывших советских республик независимых государств "великое переселение народов"; во-вторых — трудовые миграции, стимулируемые большими разрывами в уровне социально-экономического развития новых государств и, соответственно, материального положения широких масс населения.

Введение

Масштабная межстрановая миграция представляет собой устойчивую тенденцию современного мирового развития. В силу исторических причин постсоветское пространство оказалось в эпицентре трансграничных миграций. По данным ООН, в 2005 году в странах СНГ насчитывалось 26 млн чел., родившихся за пределами республик своего проживания. В том числе в России таковых было 12,1 млн чел., а по абсолютному числу лиц указанной категории она занимала второе место в мире после США, опережая занявшую третье место Германию. Украина с 6,8 млн жителей, родившихся за рубежом, находилась на четвертом месте, а Казахстан с 2,5 млн — на 17. В Узбекистане, как и в Беларуси, за рубежом родились более 1 млн чел.1 Согласно оценкам Всемирного банка, несколько отличающимся от данных ООН, по этому показателю Россия занимает второе место в мире после США, Украина — четвертое, Казахстан — девятое2. Распад СССР и формирование на основе бывших советских республик самостоятельных государств привели к интенсификации миграционных процессов, которые можно квалифицировать как "великое переселение народов". В значительной мере эти реалии были подготовлены всем предшествующим периодом развития.

Направление и динамика межреспубликанских миграционных потоков в "позднем" СССР

В советской системе межреспубликанская мобильность населения была сравнительно высокой, причем зачастую она вызывалась административными и/или насильственными методами. Некоторые народы подверглись фактически поголовной депортации из традиционных мест своего проживания. При этом на протяжении длительных периодов времени, уходящих в досоветскую эпоху, некоторые республики выступали в качестве как доноров, так и реципиентов граждан. Примерно до 1960-х годов основные людские и трудовые потоки формировались в направлении от России, Украины, Белоруссии (в меньшей степени) в другие республики3. Движение в обратном порядке было намного слабее.

На определенных исторических отрезках времени эта миграция значительно влияла на демографическую динамику и этнонациональную структуру населения некоторых республик. Как отмечают казахстанские авторы, на протяжении целого столетия — с 1870—1880-х годов и по 1960-е годы — центральная часть империи "сбрасывала" сюда потоки крестьян4. В отдельных случаях массовая миграция принципиально изменила национальный состав жителей республик, принимавших трудовые и иные людские контингенты. Так, в конце 1950-х годов удельный вес численности нетитульных национальностей достиг в совокупном населении Казахстана 70%, Кыргызстана — 60%. Для сравнения: в 1926 году — перед началом интенсивного советского освоения Средней Азии — соответствующие показатели составляли 39% и 34%.

Значительно, хотя и в меньшей степени, увеличилась численность пришлого населения в Таджикистане. Потоки переселенцев в Грузию и Туркменистан были сравнительно малочисленными, однако и эти республики приняли относительно большое число мигрантов. Среди неевропейских субъектов бывшего СССР только два — Азербайджан и Армения (особенно) — оказались почти выключенными из процессов межреспубликанской миграции.

Направленность и интенсивность миграций между советскими республиками в 1961—1989 годах (см. табл. 1) отражают быстрый рост центробежных тенденций в СССР задолго до его формального распада. Самым чутким "барометром" в этом плане оказались субъекты Кавказа. Уже в 1960-х годах в Азербайджане и Грузии наблюдается отток преимущественно нетитульного контингента.

В 1970—1980-х годах отмечается не только интенсификация межреспубликанской миграции, но принципиальное изменение ее направления. Реципиентом нарастающих миграционных потоков становится Россия, которая только за пять лет (1976—1980 гг.) приняла 725 тыс. чел. После длительного периода демографического донорства она становится центром притяжения населения.

Таблица 1

Динамика межреспубликанской и межстрановой миграции в СССР и на постсоветском пространстве (тыс. чел.)

Таким образом, примерно с начала 1970-х годов национальные миграционные потоки в СССР становятся центростремительными — за редкими исключениями наблюдается ускоренная концентрация этносов на "своих" республиканских территориях5.

В 1980-х годах (особенно со второй половины десятилетия) миграция из советских республик в Россию и в Украину (в меньшей степени) приняла обвальный характер. В 1979—1988 годах нетто-миграция из Казахстана достигла 5,3% от его населения на 1979 год. Для Азербайджана и Кыргызстана аналогичный показатель составил 4,4%, Узбекистана — 3,25%, Туркменистана — 3%, Таджикистана — 2,6%. Отток русских из этих республик был даже интенсивнее, особенно активно они покидали Таджикистан, Кыргызстан, Узбекистан и Туркменистан.

По официальным данным, за тот же период из Армении убыло свыше 10% жителей. Столь высокий показатель, характерный главным образом для ее коренного населения был вызван (помимо растущего социально-экономического неблагополучия) сокрушительным землетрясением в Спитаке, разразившимся в декабре 1988 года. В 1988—1989 годах республику покинуло около 200 тыс. чел.

От советских республик к национальным государствам

В конце 1980-х, а особенно в первой половине 1990-х годов, "великое переселение народов" достигает своего апогея. Центрами притяжения мигрантов остаются Россия и политически спокойная Беларусь. За 1989—1995 годы чистая миграция в РФ превысила 2,5 млн чел. (см. табл. 1).

За указанный период из Казахстана выехало 1,2 млн чел. (7,7% его населения по состоянию на 1989 г.), из Узбекистана 626 тыс. (3,1%), Грузии — 601 (11,1%, Кыргызстана и Таджикистана по 360 тыс. чел. (т.е. 8,4% и 7% населения).

Во второй половине 1990-х годов эмиграция в Россию из других бывших союзных республик заметно сокращается. Однако из Казахстана, Грузии и Узбекистана интенсивный отъезд жителей продолжается.

Особо следует сказать об Армении. Данные по этой республике, вошедшие в табл. 1, построены на основе официальной статистики, которая полностью несостоятельна: ее экспертные оценки намного точнее отражают реальный процесс. Так, согласно данным Главного управления гражданской авиации, только за 1992—2000 годы численность убывших превзошла количество прибывших на 644 тыс. чел. По другим, еще более драматичным оценкам, в 1991—2000 годах из-за официального и нелегального выезда количество населения Армении уменьшилось почти на 1 млн 270 тыс. чел.6 Если опираться на эти данные экспертов, то в 1990-х годах чистая миграция из республики составила от 21% до 38% от ее жителей по состоянию на 1989 год.

Одно из важнейших последствий "великого переселения народов" — усиление моноэтничности новых независимых государств, которая выражается в опережающем росте или более медленном сокращении численности титульных наций в сравнении с нетитульными. Во всех постсоветских государствах, исключая Россию, повышается доля титульного этноса в совокупном населении. Наряду с миграцией этому процессу способствуют ассимиляция, а также различия в уровнях естественного воспроизводства разных народов. Однако в настоящей работе мы абстрагируемся от этих двух факторов — тем более что в большинстве бывших советских республик численность русских (и другого нетитульного населения) сокращается или стабилизируется минимум два-три последних десятилетия.

Кавказ. Жители региона, особенно Армении, были традиционно менее интенсивно втянуты в межреспубликанские миграционные обмены. Накануне Второй мировой войны доля русских в совокупном ее населении составляла всего 4%, в Азербайджане — 16,5%, в Грузии — 8,7%. При этом для других нетитульных этносов равнялась соответственно 13,2%, 25,1% и 29,9% (см. табл. 2).

Одна из причин такой "изолированности" заключалась в резистентности семейно-бытовой сферы. Подтверждение тому — сравнительно низкий индекс распространения в этих трех республиках этнически смешанных семей. В 1989 году в Азербайджане, Армении и Грузии этот показатель был самым низким среди всех 15 союзных республик7. Конечно, в значительной мере это обусловливалось высокой этнической однородностью их населения. И все же в 1959—1989 годах Армения была единственной республикой, где данный индекс снижался. В Азербайджане он изменился в пределах статистической ошибки8. К настоящему времени Армения фактически превратилась в моноэтническую страну, где удельный вес численности титульного этноса в совокупном населении приближается к 100%.

Таблица 2

Динамика этнонациональной структуры населения республик Южного Кавказа

Центральная Азия. С начала 1970-х годов до 2003-го Казахстан характеризовался отрицательной нетто-миграцией. В 1989—2000 годах из республики выехали 3,3 млн чел., а прибыли в нее 1,2 млн. С 2004 года РК имеет небольшое положительное сальдо миграции. Всего за 1989—2006 годы республику покинули 3,8 млн чел., а въехали 1,6 млн.

За 1989—2006 годы валовая миграция (сумма эмиграции и иммиграции) достигает примерно трети, а чистая миграция (эмиграция минус иммиграция) — 14% от численности населения республики на 1989 год, то есть не менее 10% жителей РК не проживали в республике на момент обретения ею независимости. Естественно, в стратах экономически и политически активного населения эта пропорция заметно выше.

Главным следствием столь массовой миграции стало изменение этнонационального облика Казахстана. В конце XX века казахи стали численно преобладающим этносом, а в 2007 году их доля в совокупном населении страны приблизилась к 60%. Кстати, еще в 1959 году русские были самым многочисленным этносом Казахской ССР, а казахи в ее совокупном населении составляли лишь 30%. К 2007 году количество русских снизилось примерно до 25%.

Насколько естественен этот процесс в еще недавно самой русской из всех бывших советских республик, кроме России? Ответ на этот вопрос во многом зависит от выбора начальной точки отсчета. Первая перепись населения России, проведенная в 1897 году, зафиксировала, что удельный вес численности казахов на территории, которая впоследствии составила Казахскую ССР, достигала 85%, а русские составляли менее 10% совокупного населения. Переселенческая политика первой половины XX века (особенно советский эксперимент) кардинально изменили сложившийся этнодемографический баланс. Пропорционально численности людские потери кочевого и полукочевого казахского этноса оказались самыми масштабными среди всех крупных народов, вошедших в СССР. В 1959 году абсолютная численность казахов была ниже уровня 1897-го. Однако постепенное возвращение к норме ведет к восстановлению исходного этнодемографического баланса. Следовательно, с исторической точки зрения эволюция этнического состава Казахстана в последние десятилетия представляется вполне естественной. Другое дело, что и этот процесс наполнен драматизмом, только иного рода.

В четырех других республиках региона— Кыргызстане, Таджикистане, Туркменистане и Узбекистане — разворачиваются процессы, сходные по направленности с казахстанскими. В Таджикистане, Туркменистане и Узбекистане доля титульных этносов в совокупном населении приближается к 80%. Доля русского населения колеблется от 1,1% (в Таджикистане) до 5% (в Узбекистане) и 6,8% (в Туркменистане).

В совокупном населении Кыргызстана доля кыргызов достигает почти 65%. При этом на начало ХХ века в республике еще оставалось более 600 тыс. русских (не исключено, что это число завышено), то есть 12,5% жителей страны. Провал государственности и продолжающаяся в республике социально-экономическая катастрофа способствовали тому, что эмиграция из КР — после некоторого затишья во второй половине 1990-х годов — в 2001—2005 годах возобновилась с новой силой (см. табл. 1). Наряду с Кыргызстаном миграция реанимируется и в Узбекистане, который также все глубже увязает в повальной нищете.

Наблюдаемое возобновление миграции позволяет предполагать, что к концу нынешнего десятилетия численность русских снизится в Кыргызстане до 300—400 тыс., в Узбекистане — до 800—900 тыс. чел. В Туркменистане, даже при частичной либерализации его политического режима, усилится отток русских и русскоязычных жителей. К 2010—2015 годам в этих четырех республиках ЦА совокупная численность русских снизится до 1—1,5 млн чел.

Беларусь, Россия, Украина. Постсоветская Россия все 1990-е годы и первую половину текущего десятилетия активно как принимала, так и "отдавала" мигрантов. В 1989—1994 годах в страну в среднем ежегодно въезжали около миллиона, а в 1995—1997-х — более полумиллиона человек. Ближе к середине 1990-х годов абсолютные потоки как иммигрантов, так и эмигрантов сократились, однако при этом эмиграция из РФ снизилась заметно сильнее. В целом за период 1989—2006 годов страну покинули 5,8 млн, а въехали 10,4 млн чел.

Как и Россия, Беларусь периода независимого развития была реципиентом мигрантов, хотя и в более скромных масштабах. Украина же, напротив, является миграционным донором. Судя по данным последних переписей, в Беларуси и Украине наблюдается повышение доли титульных этносов в совокупном населении. Параллельно в обеих республиках наблюдается снижение совокупной доли трех славянских народов. Воспроизводственные демографические характеристики белорусов, русских и украинцев достаточно близки. Это наводит на мысль о том, что повышение доли белорусов и украинцев в совокупном населении их стран может являться статистическим артефактом. Не исключено, что при последней переписи многие представители славянских народов указанных республик изменили свою этническую принадлежность, идентифицировав себя с титульной нацией.

Россия — единственное государство на постсоветском пространстве, где наблюдается не только сокращение абсолютной численности титульного этноса, но и снижение его доли в совокупном населении. Причем это происходит, несмотря на солидный миграционный приток контингента из бывших советских республик, значительная (если не подавляющая) часть которого представлена русскими. Советский эксперимент подорвал (а может, и разрушил) механизм демографического воспроизводства русского народа.

Страны Балтии. Этнодемографическая структура населения в республиках Балтии за годы независимости меняется в пользу титульных этносов. В начале 2000-х годов доля литовцев в совокупном населении Литвы достигла 83,4%, в Эстонии доля эстонцев — 67,9%, в Латвии латышей — 57,7%. И хотя абсолютная численность титульных наций во всех этих странах сокращается, их моноэтничность растет в результате более быстрого сокращения численности нетитульных этносов, особенно русских.

Перспективы дальнейшей концентрации народов в рамках "своих" государственных территорий на постсоветском пространстве. В 2000—2001 годах численность русских в бывших советских республиках, исключая Россию, снизилась до 18 млн чел. по сравнению с 25 млн в 1989-м. Вне трех славянских стран оставались 16,7 млн русских. На наш взгляд, официальная статистика Казахстана, Кыргызстана и Молдовы завышает количество ныне проживающих в этих республиках русских. Тем не менее даже при этом, казалось бы, "великое переселение народов" может продолжаться еще 10—15 лет. Однако в силу того, что средний возраст русских, оставшихся в бывших республиках СССР, равен приблизительно 45 годам (возможно, и выше), ожидать их массового возвращения в Россию не приходится. Значительное (если не подавляющее) их большинство не располагает необходимыми финансовыми ресурсами для переезда и обустройства на новом месте. К тому же с начала 2000-х годов РФ последовательно ужесточает миграционную политику в отношении бывших соотечественников. Предполагается, что реальный потенциал миграции из бывших советских республик в Россию до 2025 года составит от 4 млн до 7 млн чел.9 Но даже эти оценки представляются нам завышенными. По-видимому, если в прежних республиках СССР не будет социально-политических катастроф, то фактическая миграция в РФ не превысит 2—3 млн чел.

Постсоветские трудовые миграции

Масштабная трудовая миграция превратилась в важнейший фактор глобального развития. На рубеже XX и XXI веков численность гастарбайтеров в мире оценивалась специалистами Международной организации труда в 86 млн чел.10 В этот процесс вовлечено подавляющее большинство государств мира. Если в 2001 году денежные переводы гастарбайтеров по всей планете оценивались в 72 млрд долл., то в 2005-м они достигли 167 млрд.11 При этом речь идет о переводах только по официальным банковским каналам, а неофициальные потоки невозможно оценить достаточно надежно: разбросы оценок по разным странам и регионам колеблются в разы12.

Трудовая миграция приобрела заметные масштабы и на постсоветском пространстве. По наиболее часто встречающимся консервативным данным, в этот процесс могут быть вовлечены до 7—8,5 млн чел. Напомним, что попытки обеспечить даже временную трудовую миграцию из трудоизбыточных в трудодефицитные республики СССР с помощью административных рычагов полностью провалились. То, что не удалось командно-административной системе, сделал рынок.

Разрывы в уровнях развития и материального благополучия постсоветских экономик огромны и после 1999 года лишь увеличиваются. Глубокие перепады в уровнях развития — главный двигатель трудовой миграции между постсоветскими государствами.

Страны-доноры. Государствами-донорами трудовых ресурсов выступают Армения, Азербайджан, Грузия, Кыргызстан, Таджикистан, Молдова, Узбекистан, Украина и Беларусь (в некоторой степени). Ряд моментов заслуживает особого внимания. Во-первых, в странах-донорах в миграции (по расчетам автора) участвуют значительные контингенты: в Кыргызстане, Молдове и Таджикистане в этот процесс вовлечено до трети экономически активного населения, в Азербайджане и Грузии — до 20—40%.

Во-вторых, на постсоветском пространстве (исключая республики Балтии) примерно 70% всех гастарбайтеров нацелены на Россию. В основном это мигранты из республик Центральной Азии и Кавказа. Кроме того, центральноазиатские и кавказские (в меньшей степени) гастарбайтеры ориентируются на Казахстан. Мигранты из Украины примерно поровну распределяются между Россией и Западом. На европейские государства в значительной степени ориентируются и международные "отходники" из Молдовы.

В-третьих, для стран-экспортеров рабочей силы трансферты мигрантов стали важным фактором экономического развития. В Таджикистане и Кыргызстане денежные переводы гастарбайтеров из России достигают 11—14%, в Азербайджане — 8%, в Молдове и Грузии — 5—6% валового внутреннего продукта13. Рассмотрим ситуацию в отдельных государствах — донорах трудовых мигрантов более подробно.

Украина: среди постсоветских стран самый большой миграционный трудовой поток формируется здесь. По некоторым оценкам, трудовая миграция из республики составляет 4—7 млн чел.14 Мы предполагаем ее на уровне в 3—4 млн чел., из которых примерно половина нацелена на Россию. По другим, более скромным оценкам, она не превышает 2,7 млн чел. Наряду с Россией (40—50%) основными центрами притяжения украинских "отходников" являются Польша (15—20%), Чехия (10—12%), Италия (около 10%), Португалия (5—8%)15. По нашему мнению, денежные переводы гастарбайтеров равны 4—5% украинского ВВП. Не исключено, что мы несколько занижаем уровень оплаты труда украинских рабочих-мигрантов, так как, по другим источникам, их денежные переводы достигают 5% — 8% ВВП страны16.

Азербайджан: здесь формируется второй крупнейший на постсоветском пространстве поток гастарбайтеров. Относительно массовая трудовая миграция из Азербайджанской ССР в Россию наблюдалась еще в 1980-х годах. На "излете" существования СССР азербайджанцы временно оседали в Москве и в других крупных российских городах, но продолжали официально числиться занятыми у себя на родине. Большинство приезжали на 3—5 месяцев для торговли фруктами, овощами, цветами. К концу 1980-х азербайджанцы практически монополизировали российский рынок цветов. В 1989 году из республики цветов вывезли почти на 4 млрд рублей, что составило более половины от ее валового общественного продукта17.

Мы оцениваем численность рабочих-азербайджанцев в России в 1,3 млн чел. За несколько десятилетий азербайджанские торговцы и рабочие создали на российском рынке разветвленную этническую сеть, поэтому их можно встретить практически во всех регионах РФ. Но не менее половины гастарбайтеров из этой республики концентрируются в Москве и Санкт-Петербурге18. Помимо России, около 200 тыс. азербайджанцев работают в Турции и ОАЭ.

Узбекистан: трудовая миграция отсюда остается terra incognita. По некоторым данным, в России работают примерно 500 тыс. узбеков, но эта оценка считается завышенной19. Мы же полагаем, что на 2006 год это число скорее занижено, чем завышено. Количество "отходников" из Узбекистана можно весьма приблизительно оценить в 700—800 тыс., из которых около четырех пятых трудятся в РФ. Кроме того, они ориентируются на Казахстан и на Кыргызстан. Последний является центром притяжения нескольких тысяч узбекских рабочих из приграничных районов20. Трансферты трудовых мигрантов на родину оцениваются нами не менее чем в 4% ВВП Узбекистана, но, скорее всего, это весьма заниженная оценка. По абсолютному объему они существенно превосходят прямые иностранные инвестиции в страну.

Таджикистан: численность гастарбайтеров из республики равна 600—650 тыс. чел. Около 80—85% из них нацелены на Россию, они в основном трудятся в Центральном, Сибирском и Приволжском федеральных округах21, однако не менее 25% — в Москве22. Другими странами притяжения гастарбайтеров из Таджикистана являются Казахстан, а также — до некоторой степени — Узбекистан и Кыргызстан.

В некоторых регионах Таджикистана, особенно пострадавших от гражданской войны и тотального хаоса 1990-х годов, на заработках за рубежом находится бóльшая часть трудоспособных мужчин. Согласно опросам экспертов Всемирного банка, в 1996 году 70% мужчин трудоспособного возраста из городов Курган-Тюбе и Гарм работали в России и Иране23. К тому же, по данным опросов, около 60% таджикских трудовых мигрантов не владеют никакой специальностью, 12% — имеют ее в сфере сервиса, 7% — считают себя фермерами24. Поэтому неудивительно, что 51% таджикских гастарбайтеров заняты неквалифицированным трудом в строительстве, 34% — в сфере услуг и лишь 6% — в сельском хозяйстве25.

Заполняя в странах-реципиентах самые низкие трудовые ниши, таджикские рабочие имеют и сравнительно невысокие заработки. Их денежные переводы на родину оцениваются нами в 15—17% ВВП республики. По абсолютному объему трудовые трансферты существенно превышают объемы официальной помощи развитию и тем более приток прямых иностранных инвестиций. После экспорта денежные переводы рабочих — главный канал поступления в экономику РТ конвертируемой валюты.

Кыргызстан: по нашим данным, в трудовую миграцию республики вовлечены до 500 тыс. чел. По оценкам кыргызских экономистов, денежные переводы гастарбайтеров составляют от 10 до 25% ВВП страны (200—500 млн долл.), а мигранты достигают 18% экономически активного населения26. Главная причина, побуждающая выезжать из страны, — глубокая бедность подавляющей массы населения. Главными донорами труда выступают южные области: Ошская, Джалал-Абадская, Баткенская. Перенаселение Ферганской долины и ее удушающее малоземелье вынуждают значительные контингенты рабочей силы мигрировать за рубеж.

Число гастарбайтеров из Кыргызстана в России определяется нами в 350—400 тыс. чел. Традиционные центры их притяжения: Урал, Сибирь и Поволжье. В 2002 году в Екатеринбурге было открыто Генеральное консульство КР, которое специально занимается проблемами трудовых мигрантов в Уральском, Приволжском и Сибирском федеральных округах27. Кроме того, с 2004 года резкое увеличение числа нелегальных рабочих из Кыргызстана отмечается в Москве и Московской области.

Наряду с РФ значительные контингенты кыргызских трудовых мигрантов направляются в Казахстан, где уже в 2002—2003 годах их количество превысило 50 тыс. чел.28 В сельскохозяйственный сезон до 50—70 тыс. жителей республики направляются на заработки на казахстанские табачные плантации29. Заработки кыргызских рабочих в России, по-видимому, несколько выше, чем у таджиков. Нелегал строитель-чернорабочий получает 180—200 долл. в месяц, специалисты (маляры, электрики и т.п.) — 300—400 долл. Челноки, торгующие китайскими товарами, зарабатывают 700—1 000 долл.30 По данным платежного баланса, в 2006 году трудовые трансферты составили 14% ВВП Кыргызстана, что примерно совпадает с нашими оценками. При этом денежные переводы составляют около половины экспорта и в три раза превосходят прямые иностранные инвестиции.

Молдова: рабочая миграция из страны оценивается в 400—450 тыс. чел., свыше 40% домохозяйств получает трудовые трансферты из-за рубежа31. Согласно оценкам Всемирного банка за 2004 год, по отношению денежных переводов трудовых мигрантов к ВВП Молдова занимала третье место в мире — после крошечного государства Тонга, а также Гаити32. На европейском континенте Молдова занимает первое место по экономической значимости трудовых трансфертов.

На начальном этапе независимого развития (1990—1994 гг.) для республики был характерен восточный вектор трудовой миграции. Впоследствии Молдова начала встраиваться в европейский рынок труда, поэтому восточный вектор был дополнен западным33. Некоторые эксперты полагают, что с конца 1990-х годов начинают доминировать западное и юго-западное европейские направления, а значение восточного вектора — главным образом России — постепенно уменьшается34. Переориентация на Европу обусловлена двумя факторами. Во-первых, оплата труда в развитых европейских странах существенно выше, чем в РФ (800—1 000 евро и 250—300 евро)35. Во-вторых, криминальные и милицейские поборы, коррупция и бюрократия намного сильнее проявляются именно в России. Тем не менее мы полагаем, что вплоть до настоящего времени на РФ ориентируются примерно две трети всех трудовых мигрантов из Молдовы. Если судить по данным платежных балансов, которые отражают переводы только по банковским каналам, в 2006 году трансферты мигрантов приблизились к 18% ВВП, что превышает 50% национального экспорта и в два с половиной раза — прямые иностранные инвестиции.

Грузия: по этой республике достоверных оценок трудовой миграции нет. По некоторым данным, число "отходников" достигает 1 млн чел.36 Нам эти оценки представляются существенно завышенными. Мы определяем их в 350—400 тыс., из которых 85—90% ориентированы на Россию. При том, что на заработки выезжают высококвалифицированные рабочие и специалисты (64,9% обследованных мигрантов имеют профессию, а 46,3% из них — высшее образование), в странах-реципиентах они заняты преимущественно малоквалифицированным трудом и лишь 15% работают по специальности37. По расчетам грузинских экспертов, трудовые трансферты на родину составляют от 720 млн долл.38 до, минимум, 4 млрд.39 Нам обе эти оценки представляются существенно завышенными; по нашим расчетам, денежные переводы грузинских рабочих равны 400—500 млн долл., то есть 6—7% ВВП страны.

Армения: согласно недавнему обследованию домохозяйств, в 2002—2005 годах трудовая миграция из республики оценивалась в 95—122 тыс. чел., что равно 4—5% официальной численности населения страны. "Отходники" составили 7%—9% трудоспособного населения и 11%—14% трудоспособных мужчин40. Основная масса гастарбайтеров по-прежнему нацелена на Россию. Из 90,1% рабочих мигрантов, выехавших за указанный период на заработки в государства СНГ, 87,6% направились в Россию, 2,2% — в Украину и 0,3% — в Казахстан (при этом 95% работают в городах). Только 9,9% мигрантов отправились на рынки вне СНГ41.

Большинство армянских трудовых мигрантов (43,1%) предпочитают работать в Москве, популярны у них и Санкт-Петербург, Тюмень, Челябинск, Ростов. 51,9% армянских гастарбайтеров, выехавших в 2002—2005 годах в РФ, работали в российских европейских регионах, 21% — на Урале, 8,2% — на Северном Кавказе, 5,5% — в Сибири. Из них лишь 40,3% имели профессию, 23,1% трудились на простейших работах низкой квалификации, 35,3% вообще не имели специальности42. Армянские мигранты заняты главным образом в сфере услуг и в торговле, а в странах дальнего зарубежья — в основном в строительстве. Денежные переводы этнической диаспоры на родину (в данном случае выделить трудовые переводы в чистом виде не представляется возможным) превышают 15% ВВП. Трансферты, 70% которых поступает из России, по меньшей мере в три раза превосходят прямые иностранные инвестиции и достигают примерно двух третей национального экспорта.

Страны-реципиенты трудовых мигрантов. Крупнейшим импортером труда на постсоветском пространстве является Россия. Согласно данным Федеральной миграционной службы, привлечение иностранных работников на законных основаниях в экономику РФ возросло со 129 тыс. чел. в 1994 году до 1 500 тыс. в 2006-м.43 Нерегулируемый поток трудовых мигрантов намного масштабнее.

Как правило, специалисты по изучению миграции избегают давать абсолютные оценки численности гастарбайтеров в России, предпочитая оперировать относительными показателями. Так, в одном из последних исследований отмечается, что если, по официальным данным, доля иностранной рабочей силы составляет примерно 0,5% от всех занятых в российской экономике, то реально она доходит до 5—7%, что соответствует уровню таких государств, как Бельгия, Франция и Швеция44. При том, что в 2005 году официальная оценка занятости в РФ составляла 68,285 млн чел.45, в абсолютных показателях мы выходим на 3,4—4,8 млн. Напомним, что, по нашей оценке (весьма приблизительной), численность трудовых мигрантов в российской экономике достигает 5—6 млн чел.

Наряду с Россией к странам-реципиентам гастарбайтеров на постсоветском пространстве относится Казахстан. Повышение производства и экспорта нефти, а также металлов низкой степени переработки вывело РК в лидеры постсоветского и даже мирового экономического роста. Сравнительно высокий уровень жизни и заработной платы привлекают рабочих мигрантов из бывших субъектов СССР, особенно из других государств Центральной Азии. Не обладающие запасами природного сырья экспортного значения Кыргызстан, Таджикистан и Узбекистан переживают глубочайшую социально-экономическую катастрофу. Подавляющая часть населения этих республик прозябает в бедности и нищете. Потенциал экономического роста, значит, и возможности трудоустройства здесь, несмотря на успокаивающую официальную статистику, невелики. Разрыв в уровнях оплаты труда в Казахстане, с одной стороны, и в Кыргызстане, Таджикистане, Узбекистане — с другой, постоянно растет. В 2006 году средняя зарплата в сфере экономики Казахстана в целом в 4—5 раз превосходила кыргызский и узбекский уровни, в 9—10 раз — таджикский.

Как отмечалось выше, вплоть до 2004 года в Казахстане наблюдался отрицательный баланс миграции населения. За последние два-три десятилетия из республики выехали несколько миллионов квалифицированных специалистов. Примерно 45% убывших в 1990-х годах — люди с высшим и средним специальным образованием46. В результате дефицит квалифицированной рабочей силы и специалистов в РК много острее, чем в РФ, которая в последние десятилетия не теряла, а аккумулировала квалифицированных работников, прибывавших из-за рубежа.

Важным дополнительным стимулятором трудовой миграции в Казахстан из Узбекистана и Таджикистана служит традиционное присутствие там многочисленной узбекской общины. Согласно переписи 1989 года, в КазССР проживало 352 тыс. узбеков, причем 285 тыс. из них (или 80%) были компактно расселены в южной Чимкентской области, то есть в приграничье с Узбекистаном47. Трансграничные этнические сети заметно облегчают мигрантам поиск работы, обеспечивают их быструю адаптацию к новым условиям жизни.

Об общем числе гастарбайтеров в Казахстане данных нет. Согласно официальным источникам, в 2005 году в республику прибыли 53,7 тыс. трудовых мигрантов, среди которых преобладали граждане государств СНГ, преимущественно Таджикистана, Узбекистана и Кыргызстана48. Реальное число иностранных рабочих в Казахстане в разы превосходит официальные показатели. На 2002 год экспертные оценки колебались в пределах 200—500 тыс. чел.49 По некоторым данным, число гастарбайтеров в РК (включая временных) приближается к 1 млн чел.50 Численность только таджикских работников (включая сезонников) оценивается в 400 тыс.51

Еще меньше достоверной информации об отраслевой структуре занятости иностранных рабочих. Считается, что примерно 60% таджиков, работающих в Казахстане, торгуют на рынке, 20% заняты в строительстве, 10% — в промышленности, еще 10% — в сфере услуг52. Гастарбайтеры концентрируются в Астане и в граничащих с Узбекистаном южных областях. Очевидно, что как на спрос, так и предложение продолжают действовать мощные факторы, стимулирующие массовую трудовую миграцию. Ведомый нефтедолларами рост экономики в Казахстане и России все больше привлекает в эти страны низко- и среднеквалифицированных рабочих из трудоизбыточных государств Центральной Азии и с Кавказа. К тому же Казахстан расположен рядом с Кыргызстаном, Таджикистаном и Узбекистаном.

Ближе к 2010 году РФ вступит в острую фазу депопуляции. Соответственно, возрастет потребность российской экономики в импорте рабочей силы. А высокие темпы демографического роста в Кыргызстане, Таджикистане и Узбекистане создают постоянное давление на рынок труда и нацеливают на миграцию все новые и новые контингенты рабочей силы. Трудовую миграцию стимулирует и тяжелое материальное положение подавляющей части населения республик Кавказа, Центральной Азии, а также Молдовы и Украины.

Страны, принимающие гастарбайтеров, стремятся поставить стихийное перемещение трудовых ресурсов под контроль. С этой целью они ужесточают миграционное и трудовое законодательство, увеличивают административные штрафы, которые работодатели обязаны выплачивать за использование нелегальных рабочих. Однако эти меры имеют ограниченный эффект. Тотальная коррупция, но главное — огромные масштабы миграции затрудняют попытки поставить перетоки трудовых ресурсов под контроль. К тому же дивергенция постсоветских республик по уровню экономического развития и доходам продолжается, что объективно стимулирует трудовую миграцию из беднейших в относительно успешные страны.

Вместо заключения:
перспективы постсоветских трансграничных миграций

Проведенный анализ показал, что межстрановые миграционные обмены на постсоветском пространстве стимулируются двумя мощными процессами. С одной стороны, распадом единого государства и становлением новых суверенных стран, что подталкивает концентрацию этносов в пределах "своих" государственных территорий; с другой — нарастающей мобильностью труда в условиях глобализации. К настоящему времени "великое переселение народов" на свою историческую родину в основном завершилось. Как результат, заканчивается и трансграничная миграция, порожденная этим процессом.

Перспективы трудовых трансграничных миграций на постсоветском пространстве определяются тремя факторами. Во-первых, разнонаправленными экономическими и демографическими процессами в разных субъектах СНГ. Во-вторых, опережающим старением населения в республиках-реципиентах иностранной рабочей силы. В-третьих, ожидаемым старением населения в большинстве европейских стран. Рассмотрим эти факторы более детально в указанном порядке.

Главный двигатель трудовой миграции между новыми независимыми государствами — резкие и растущие разрывы в уровнях материального благополучия и возможностях трудоустройства. Бóльшая их часть "скатилась" на дно мирового развития, а богатые природными ресурсами Казахстан и Россия закрепились в его среднем эшелоне. Вместе с тем именно сравнительно успешные экспортеры сырья, особенно РФ, вступили в длительную полосу демографической катастрофы, а наиболее слаборазвитые постсоветские республики, напротив, отличаются высокими темпами демографического роста. На относительно небольшой период разнонаправленность тенденций экономического и демографического развития создает объективную взаимозависимость между постсоветскими экономиками по линии фактора труда.

Действительно, согласно прогнозам, к 2015 году население Украины сократится по сравнению с 2005-м на 10%, Грузии — на 7%, Беларуси — на 6%, России — на 5%53. В ближайшие 20 лет Украина возглавит список стран, отличающихся наиболее быстрыми темпами сокращения численности населения. Согласно среднему варианту прогноза ООН, в 2005—2015 годах количество ее жителей уменьшится на 10%, в 2015—2025-х — еще на 11%. Уже в 2020 году население страны составит чуть менее 40 млн чел. (в 2000-м было 49 млн). Практически этот показатель вернется к уровню начала 1950-х годов. А численность 15—64-летних будет падать еще быстрее. К 2020 году количество жителей трудоспособного возраста снизится здесь по сравнению с уровнем 2005-го на 16%, к 2025-му — на 23%. В абсолютном выражении численность экономически активного населения в 2005—2010 годах сократится примерно на 1 млн чел., в 2010—2015-х — почти на 1,8 млн, в 2015—2025 годах — на 4,5 млн чел. Это означает, что уже в ближайшее время экономика Украины столкнется с серьезным дефицитом трудовых ресурсов. Вариант, при котором этот растущий дефицит компенсируется взрывным ростом производительности труда, представляется невероятным. В 2010—2015 годах со снижением численности населения трудоспособного возраста столкнутся Беларусь и Молдова (с некоторым запозданием). От пятилетия к пятилетию это сокращение будет увеличиваться.

Все вышеизложенное означает, что потенциал трудовой миграции из европейских республик СНГ близок к исчерпанию. Более того, некоторые эксперты не исключают, что Украина с ее более комфортными климатическими условиями сама может стать центром миграции из России. На ту же роль способна претендовать и Беларусь54.

Практически близок к исчерпанию и потенциал массовой трудовой миграции из Армении и особенно Грузии. После 2015 года в последней прогнозируется интенсивный "сброс" численности населения, который будет только ускоряться. В 2015—2025 годах Грузия выйдет на третье место в списке стран с наиболее быстрым снижением численности населения (за Украиной и Болгарией), а после 2025 года займет в этом списке второе место. В 2010—2015 годах здесь начнется снижение численности населения трудоспособного возраста. В ближайшее десятилетие ускорятся депопуляция и старение населения в Латвии, Литве и Эстонии. В 2005—2015 и 2015—2025 годах численность населения в Латвии будет сокращаться быстрее, а в Литве и Эстонии несколько медленнее, чем в России55.

Помимо всего прочего это означает, что на рынках труда стран Балтии повысится спрос на зарубежную рабочую силу. Вместе с Украиной и Беларусью стабильные балтийские государства, включившиеся в общеевропейское пространство, будут притягивать рабочих мигрантов из западных республик СНГ, в том числе из РФ, которая в ближайшие 10 лет вступит в острую фазу депопуляции. К 2015 году численность населения России сократится по сравнению с 2005-м на 5%, к 2030-му — на 12%, а численность трудоспособных будет сокращаться еще быстрее. Особенно напряженной может стать ситуация в возрастных группах 15—24 и 40—49 лет.

В целом несколько менее острым окажется положение на рынке труда Казахстана. Однако и здесь после 2010 года численность возрастных групп 15—24 и 40—49 лет будет снижаться ускоренными темпами. Россия и Казахстан сумеют компенсировать этот спад только за счет притока рабочих из трудоизбыточных Азербайджана, Кыргызстана, Таджикистана и Узбекистана.

Наконец, в ближайшей перспективе следует ожидать обострения конкуренции за иностранных мигрантов между постсоветскими трудодефицитными странами и стареющей Европой. Ее старение будет сопровождаться кардинальной перестройкой рынков труда. Очевидно, одним из направлений этих перемен станет увеличение спроса на гастарбайтеров. Как отмечалось выше, уже сегодня трудовая миграция из Украины примерно поровну распределяется между российским и европейским рынками. Вероятно, в дальнейшем эта пропорция будет все больше "сдвигаться" в пользу Европы. В возрастающей степени последняя станет конкурентом постсоветских реципиентов иностранной рабочей силы.

Не исключено, что некоторые европейские государства упростят натурализацию гастарбайтеров. Возможно также, что процедура натурализации более близкого в плане культуры населения из европейских республик СНГ окажется более простой в сравнении с аналогичной процедурой для трудовых мигрантов из мусульманских и африканских стран. Последнее особенно вероятно при дальнейшем усилении тенденции к глобальному цивилизационному противостоянию. Все это существенно повысит привлекательность миграции в Европу из постсоветских государств.


1 Все расчеты для настоящей статьи, кроме специально оговоренных, выполнены по базам данных ООН и ее специализированных организаций, Всемирного банка, советским и постсоветским переписям населения. Для экономии места ссылки на эти источники не приводятся. к тексту
2 См.: Migration and Remittances. Eastern Europe and the Former Soviet Union / Ed. by A. Mansoor, B. Quillin. Wash. D.C.: World Bank, 2006. P. 3. к тексту
3 По России и Украине см. фундаментальные работы В.М. Кабузана: Кабузан В.М. Украинцы в мире: динамика численности и расселения. 20-е годы XVIII века — 1989 год: формирование этнических и политических границ украинского этноса. М.: Наука, 2006; Он же. Русские в мире. Динамика численности и расселения (1719—1989). Формирование этнических и политических границ русского народа. СПб, 1996. к тексту
4 См.: Масанов Н.Э., Абылхожин Ж.Б., Ерофеева И.В. и др. История Казахстана: народы и культуры. Алматы: Дайк-Пресс, 2001. С. 400. к тексту
5 См.: Топилин А.В. Влияние миграции на этнонациональную структуру // Социологические исследования, 1992, № 7. С. 40. к тексту
6 См.: Потосян А., Хоецян А., Манасян М. Особенности миграции населения Республики Армения. Центр миграционных исследований проблемы миграции и опыт ее регулирования в полиэтничном Кавказском регионе. Тезисы Международной научной конференции / Под общей ред. Ж. Зайончковской и В. Белозерова. Ставропольский государственный университет/Центр изучения проблем вынужденной миграции в СНГ. М., 2001. к тексту
7 См.: Руткевич М.Н. О демографических факторах интеграции // Социологические исследования, 1992, № 1. С. 47. к тексту
8 См.: Там же. к тексту
9 См.: Зайончковская Ж. Почему России необходима иммиграционная политика // Методология и методы изучения миграционных процессов. Междисциплинарное учебное пособие / Под ред. Ж. Зайончковской, И. Молодиковой, В. Мукомеля. М.: Центр миграционных исследований, 2007. С. 134. к тексту
10 См.: Towards a Fair Deal for Migrant Workers in the Global Economy. Geneva: International Labor Organization, 2004. P. 7. к тексту
11 См.: Global Economic Prospects 2006: Economic Implications of Remittances and Migration. Wash. D.C.: World Bank, 2006. P. 87—88; Global Development Finance 2003: Striving for Stability in Development Finance. Wash. D.C.: World Bank, April 2003. P. 157—159. к тексту
12 См.: Agunias D. Remittances and Development. Trends, Impacts, and Policy Options. A Review of the Literature. Migration Policy Institute. Wash. D.C., 2006. P. 8. к тексту
13 Расчеты автора. к тексту
14 См.: [http://www.demoscope.ru/weekly/2007/0285/panorm01.php#12]. к тексту
15 См.: Позняк А.В. Современная миграционная ситуация и проблемы формирования миграционной политики в Украине [http://www.demoscope.ru/weekly/2007/0285/analit07.php]. к тексту
16 Подсчитано по: Позняк А.В. Указ. соч. Полагают, что мигранты переводят на родину три четверти своих заработков. к тексту
17 См.: Юнусов А.С. Трудовая эмиграция из Азербайджана: стратегии интеграции в рынок труда и риски. В кн.: Трудовая миграция в СНГ: социальные и экономические эффекты / Отв. ред. Ж. Зайончковская. М.: Центр изучения проблем вынужденной миграции в СНГ. Независимый исследовательский совет по миграции стран СНГ и Балтии. Институт народнохозяйственного прогнозирования РАН, 2003. к тексту
18 См.: Юнусов А.С. Указ. соч. к тексту
19 См.: Интервью с Ж. Зайончковской, президентом Центра изучения проблем вынужденной миграции в СНГ [http://analitic.efko.ru/news.php?idsubj=7&idnews=8742&npage=1&newsf=1& searchf=0&archivef=0]. к тексту
20 См.: Элебаева А. Трудовая миграция в Кыргызстане // Центральная Азия и Кавказ, 2004, № 3 (33). С. 95. к тексту
21 См.: Olimova S., Bosc I. Labor Migration from Tajikistan. Tajikistan: International Organization for Migration in Cooperation with the Sharq Scientific Research Center, July 2003. P. 22. к тексту
22 См.: Ibid.  P. 24. к тексту
23 См.: When Things Fall Apart. Qualitative Studies of Poverty in the Former Soviet Union. Wash. D.C.: World Bank, 2003. P. 68. к тексту
24 См.: Olimova S., Bosc I. Op. cit. P. 30. к тексту
25 См.: Ibid. P. 31. к тексту
26 См.: Эсеналиев Д. Эффект внешней трудовой миграции для экономики Кыргызстана положителен [http://www.akipress.org/_ru_analit.php?id=736]. к тексту
27 Интервью министра иностранных дел КР А. Айтматова редакции газеты "Комсомольская правда" в Кыргызстане" (23 мая 2003 г.) по вопросам в области трудовой миграции [http://www.mfa.kg/index_ ru.php?news=95]. к тексту
28 См.: Kyrgyzstan: Poverty Fuels Labor Migration in the South [http://eng.gateway.kg/cgi-bin/page.pl?id=28&story_name= doc4063.shtml]. к тексту
29 См.: Kyrgyzstan: Half a Million Labor Migrants Abroad [http://www.irinnews.org/report.asp?ReportID=40232&Select Region=Central_Asia&SelectCountry=KYRGYZSTAN]. к тексту
30 См.: Элебаева А. Указ. соч. C. 96. Следует иметь в виду, что приводимые оценки относятся к 2003/2004 году. В настоящее время эти заработки как минимум на 20—30% выше. к тексту
31 См.: [http://www.demoscope.ru/weekly/2007/0285/panorm01.php#12]. к тексту
32 См.: Migration and Remittances… P. 58. к тексту
33 См.: Мошняга В.Г. Регулирование трудовой миграции в Республике Молдова: состояние и основные этапы. В кн.: Трудовая миграция в СНГ: социальные и экономические эффекты. к тексту
34 См.: Бурдельный Е. Изучение практик регулирования трансграничных трудовых миграций в Республике Молдова / Миграция в зеркале стран СНГ (молодежный ракурс) / Под ред. И. Молодиковой. М.: РОО "Центр миграционных исследований", Международная ассоциация "Диалог", 2006. С. 255. к тексту
35 См.: Бурдельный Е. Указ. соч. С. 256. к тексту
36 См.: Искандарян А. Миграционные процессы и государственное строительство на постсоветском Кавказе. В кн.: Миграция в СНГ и Балтии: через различия проблем к общему информационному пространству. Материалы конференции (8—9 сентября 2000 г., Санкт-Петербург) / Под ред. Г. Витковской и Ж. Зайончковской. М., 2001. 296 с. к тексту
37 См.: Челидзе Н. Трудовая миграция населения Грузии. Тбилиси, 2000. к тексту
38 См.: Гугушвили Т. Внешние миграционно-демографические проблемы Грузии. Тбилиси, 1998. к тексту
39 См.: Гачечиладзе Р. Миграция населения в Грузии и ее социально-экономические последствия. Тбилиси, 1997. к тексту
40 См.: Minasyan A., Hancilova B. Labor Migration from Armenia in 2002—2005. A Sociological Survey of Households, Yerevan, 2005. P. 55—56. к тексту
41 См.: Ibid. P. 27. к тексту
42 См.: Ibid. P. 28. к тексту
43 См.: Тюрюканова Е. Современный миграционный режим и его особенности в России. Методология и методы изучения миграционных процессов. Междисциплинарное учебное пособие / Под ред. Ж. Зайончковской, И. Молодиковой, В. Мукомеля. М.: Центр миграционных исследований, 2007. С. 107. к тексту
44 См.: Там же. С. 107. к тексту
45 См.: Российский статистический ежегодник-2006. Федеральная служба государственной статистики РФ. CD-ROM. к тексту
46 См.: Садовская Е. Трудовая миграция в странах Центральной Азии: причины и социально-экономические последствия. В кн.: Миграция в Центральной Азии: проблемы и перспективы. Материалы международной конференции (Алматы, 30 ноября 2004 г.). Институт мировой экономики и политики при Фонде Первого Президента Республики Казахстан. Алматы: Дайк-Пресс, 2005. С. 19. к тексту
47 См.: Итоги Всесоюзной переписи населения 1989 года. Т. II. Госкомстат Республики Казахстан Алма-Ата: Республиканский информационно-издательский центр, 1992. С. 7, 138. к тексту
48 См.: Досманбетова А. О проблемах трудовых мигрантов Республики Таджикистан на территории Республики Казахстан [www.kisi.kz], 10 июля 2007. к тексту
49 См.: Садовская Е. Указ. соч. С. 22. к тексту
50 См.: Султанов Б. Нелегальная миграция в Казахстане и проблемы безопасности страны / Миграция в Центральной Азии: проблемы и перспективы. Материалы международной конференции (Алматы, 30 ноября 2004 г.). С. 88. к тексту
51 См.: Досманбетова А. Указ. соч. к тексту
52 См.: Там же. к тексту
53 Здесь и далее мы опираемся на средний вариант глобального демографического прогноза ООН 2004 года. к тексту
54 См.: Зайончковская Ж. Перед лицом иммиграции // Pro et Contra, ноябрь — декабрь 2005. C. 76. к тексту
55 Рассчитано автором по среднему варианту глобального демографического прогноза ООН 2004 года. к тексту

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL