Гаджиага РУСТАМБЕКОВ


Гаджиага Рустамбеков, кандидат экономических наук, доцент кафедры международных экономических отношений Бакинского государственного университета (Баку, Азербайджан).


ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА В КООРДИНАТАХ ПОСТСОВЕТСКОЙ РЫНОЧНОЙ ТРАНСФОРМАЦИИ

РЕЗЮМЕ

Постсоветская рыночная трансформация актуализировала внимание к прикладным аспектам концепций о роли государства в экономике. При этом во многих случаях лейтмотивом рассуждений продолжает выступать вопрос о первенстве экономики или политики. Но первичный фактор общественного развития — интересы человека, в реализации которых экономика и политика играют лишь инструментальную роль. В статье эти проблемы анализируются с учетом воздействия процессов глобализации на экономику и политику.

Введение

С древнейших времен государство выступает центральным институтом общественного устройства, чем обусловлено пристальное внимание к его исследованию, которое проявляли, пожалуй, все заметные в истории мыслители. Несмотря на значение отдельных признаков, выделяемых множеством авторов, ведущее место принадлежит такой качественной определенности государства, как его целостность. Это обусловлено тем, что государственности в разные эпохи и в любой форме имманентно присуще детерминированное взаимодействие всех сфер жизни — это по существу сплав политики, экономики, культуры, религии, традиций и нравов. Первичное звено подобного единства представлено в человеке, общественные связи которого всегда складываются в конкретной природной и социальной среде, на определенном этапе эволюции обрамляющей государство. Определение государства как выразителя общих интересов восходит еще к Аристотелю. Так, он отмечал: "Гражданин стоит в таком же отношении к государству, в каком моряк на судне — к остальному экипажу. Хотя моряки на судне занимают неодинаковое положение — один из них гребет, другой правит рулем, третий состоит помощником рулевого, но какое-либо общее определение будет применимо в равной степени ко всем. Почему? Потому, что благополучное плавание — цель, к которой стремятся все моряки в совокупности и каждый из них в отдельности"1. Это образное сравнение содержит очень важную истину, поскольку механизм государства, как и судна, строится на организации мотивированных действий людей. Государство придает им ориентир, сравнимый с курсом судна, координатам которого следует политическая сила, стоящая у руля государственной власти.

Государство — орган властных полномочий, распорядители которых, как правило, апеллируют к народу, человеку, гражданину. Но они далеко не всегда соблюдают свои, порой превращающиеся в демагогические, лозунги. В немалой степени это связано со степенью индивидуальной полезности, которую представляет человек в разные эпохи, выступая акцидентной частью определенных социальных ансамблей, будь то роды, племена, общины, касты, сословия, классы. Их интересы, а не индивида, становятся первоосновой общественного прогресса и богатства в условиях, когда главным фактором производства выступают земля и капитал, но еще не труд. Должны были пройти многие века своего рода социально-экономической селекции, чтобы цивилизация на волне научно-технического и информационного подъема пришла к практическому воплощению декларативно воспринимаемого на протяжении многих столетий тезиса о том, что общество, нация, государство приобретают максимальную жизнедеятельную силу посредством стимулирования трудовых, творческих усилий человеческого индивида. В отличие от земли и капитала фактор труда не отчуждаем от человеческой личности, следовательно, современное общество способно обеспечить прогресс, только учитывая интересы человека, охватывающие его экономический, политический и духовный мир. Притом речь может идти о человеке не вообще, а о конкретной личности в данной среде, с унаследованной культурой, моральными устоями, стереотипами поведения, спецификой мироощущения. Подобная парадигма развития в общем универсальна, но она обретает особую актуальность в процессе постсоветских трансформационных преобразований.

Детерминация политики и экономики в трансформационный период

Достигнув независимости довольно поздно, уже после распада всех других колониальных империй, постсоветским народам пришлось решать две важнейшие взаимосвязанные задачи: воссоздание суверенной государственности и осуществление системной трансформации экономики. Ведь практически появились государства без цельных экономик и экономики, как хозяйственные осколки бывшего союзного государства, применявшего к тому же централизованные директивные методы управления. Если учесть, что с подобным наследием пришлось еще и входить в сформировавшиеся международные глобальные связи, к тому же достаточно противоречивые, то вполне объясним первоначальный экономический и политический узел проблем, который пришлось развязывать вновь воссозданным государствам. Рубить их, как гордиев узел, было невозможно, а теории постсоветского реверса к рыночному обществу просто не существовало, поскольку не было исторического прецедента и он даже не предполагался. На Западе еще говорили о вероятной конвергенции двух мировых систем, но дальше этого, пожалуй, никто не осмеливался строить предположения о быстром развале "социалистического лагеря". Все это привело к тому, что первые практические шаги в сфере экономики постсоветским государствам приходилось делать спонтанно, без предварительной подготовки и научной обоснованности. Чрезвычайность стремительно развивавшихся процессов не оставляла времени для дискуссий, например о первичности экономики или политики, главное же об их детерминации, что было важно для системного подхода к неизбежным социально-экономическим преобразованиям.

Но практика уже задним числом подсказывала, порой проходя через сито романтических заблуждений, что рыночная трансформация не может приобрести социально-эффективное выражение без программно-целевой государственной политики. Становилось все более очевидным, что происходит переход не к рынку времен "laissez faire" А. Смита, а к современному рынку, который представляет организованный процесс, и, выступая безальтернативным вариантом экономического развития для постсоветских государств, требует последовательных реформ и институционального упорядочения, предельной активизации (наряду с частной инициативой — макрорегулирующих мер) государства. При этом государственная политика должна быть координированной, инициативной и резонансной по отношению к экономическим изменениям, происходящим в обществе, к их природе и отчасти к прошлому. То есть следует учесть, что общество не может моментально перескочить через естественные фазы развития, но способно добиться акселерации перехода, сделав его социально менее болезненным. В данном плане следует подчеркнуть усилия государства, направленные на генерацию новых, рыночных субъектов хозяйствования наряду со становлением норм и правил их взаимодействия, обеспечивающих оптимальные условия для синхронной реализации локальных (единичных, коллективных, отраслевых, региональных) и общенациональных интересов. Для этого формирующаяся система должна состоять из совместимых, взаимосвязанных и ориентированных элементов с общим регуляторным механизмом. Само качество системности предполагает передачу целей поддержания общего равновесия в функционировании национальной экономики на все другие воспроизводственные уровни. В условиях постсоветской экономической трансформации такой механизм запускает государство, в задачи которого входит еще и четкое формулирование реалистичных целей развития, а также путей и средств их эффективного достижения. Наконец, государству принадлежит решающая функция утверждения институтов, обеспечивающих общие и специфические правила субъектных взаимодействий. Реформы прежде всего обеспечивают решение задач, связанных с изменениями в отношениях собственности, так как именно здесь заключена исходная координата коренных перемен, которые касаются:

1) определения спецификации и прав собственности;

2) утверждения четких процедур изменения этих прав;

3) установления правил начала и окончания производственной деятельности экономическими агентами.

Но все эти меры недостаточны вне постоянной координации процесса становления и развития рыночной структуры как целостной национальной воспроизводственной системы. Это означает, что система приобретает макрохозяйственное утверждение и динамизм посредством регулирующих мер и нерегламентируемых форм общения экономических агентов, освобождающихся от тотального контроля государства. Рыночная система отличается тем, что, не зная практически ничего о других людях, мы помогаем им (а они, в свою очередь, нам) жить в едином экономическом пространстве. Ф. Хайек считает, что, подчиняясь определенным правилам поведения, мы вписываемся в гигантскую систему институтов и традиций: экономических, правовых, нравственных22.

Отсюда вытекает вывод, что введение экономических субъектов, представляющих разные формы собственности, в общую институциональную среду выступает важнейшей предпосылкой их успешной самореализации. С другой стороны, институциональная система обладает двумя важнейшими атрибутами — органичностью взаимодействия частей и единой эволюционной направленностью их развития. Они охватывают каждого человека, каждое микро- или макроуровневое воспроизводственное и управленческое звено. По диалектике Гегеля это формулируется как действительность и деятельность каждого единичного существа, состоящие в том, чтобы быть для себя и заботиться о себе, что в такой же мере обусловлено заранее предположенным целым, в связи которого они только и существуют33. Развивая эту мысль, Гегель вплотную подходит к характеристикам "предположенного целого" через понятия времени, народа ("нация как таковая"), культуры и государства44. К постсоветским трансформационным процессам данная диалектика имеет непосредственное отношение, поскольку решается задача создания политического и экономического плюрального целого, отталкивающегося от моноцентристской конструкции. Но общественный моноцентризм всегда индифферентен к личности, так как его движение задается массой под указующим перстом государства, олицетворяемого партиями, вождями. А социально-экономический плюрализм не может существовать без персонифицированных решений и контактов, эффект которых имеет не только единичное, но общественное значение, в силу чего приобретение ими качества защищенного и общепризнанного института становится важнейшим фактором. Можно выделить следующие первоначальные координаты социально-экономической институционализации, которых в трансформационных условиях должна придерживаться государственная политика:

— обеспечение согласованного воспроизводственного взаимодействия всех хозяйственных звеньев в стране, включая и государственный сектор;

— установление регулярности и долговременности экономической практики, сочетающей нормы рыночных трансакций и социально-культурные правила межличностного общения;

— утверждение на всех уровнях политической и экономической деятельности национального экономического мышления.

Придание экономике указанных черт — длительный и нелегкий процесс, испытывающий противоречивые воздействия как изнутри, так и извне. Противоречия заложены в самой экономической структуре рынка, где присутствуют интересы не одного или нескольких, а всех звеньев и субъектов хозяйствования. Не все они тождественно выражают национальные экономические интересы, могут быть и диаметрально противоположными им. Учитывая это, особенно в переходный период развития, практическое значение приобретают целенаправленные меры по трансформации интересов отдельных производственных структур на созидательные усилия, сопровождающиеся ростом ВВП в абсолютном выражении и его эквивалентным распределением в единичном (душевом и субъектном) аспекте. Но и это лишь одна из задач национального экономического строительства, для полноценного разрешения которых необходимо сосредоточение внимания на характеристиках национальной хозяйственной эволюции и нынешнего ее этапа в ритме достижений цивилизации. Это необходимо для обеспечения структурного и функционального единства нового по качеству макроэкономического пространства государства, достижения эффекта системных качеств экономики с точки зрения выработки устойчивой и типической реакции на изменяющиеся внутренние и внешние факторы развития. Речь идет о реакции государства, действующего в координатах национальных экономических интересов, а потому и только вследствие этого:

а) представляющего конкретную, национальную экономическую действительность в процессе ее движения из прошлого в будущее, становления и развития по собственному алгоритму;

б) придающего национальной общности и каждому его члену характер экономического субъекта с параметрами обобществления производства, формирующими кумулятивный эффект многосубъектных, но равнонаправленных экономических действий.

При этом государство не монополизирует, а консолидирует ресурсные, материально-технические и духовные предпосылки развития, создавая равные возможности для всех в достижении экономического роста и обеспечения социального благополучия. Выполняя реформаторские и оптимизационные функции, государственная политика придает трансформационной экономике модельные свойства генетико-эволюционной идентификации, рыночной либеральной подвижности, а также социальной ориентации, охватывающей различные субъектные составные и структурные пласты хозяйственного целого. Из всего отмеченного вытекает вывод, что государство — детерминированная эконом-политическая сила, реформаторский потенциал которой должен реализовываться в координатах национальных экономических интересов, с тем чтобы, выражаясь словами В. Ойкена, дать дееспособный и достойный человека порядок хозяйства, который мог бы существовать достаточно долго. Такой порядок, по мнению автора, призван максимально преодолевать ограниченность благ и сделать возможной самостоятельную ответственную жизнь людей55. Результаты деятельности государства чаще всего оценивают с социально-экономических позиций. И это естественно, поскольку, например, если речь идет о реформах государства в хозяйственной жизни, то следует определять степень приобщения к ним основной части населения и выгоды, которые она при этом получает. Все остальные рассуждения отходят на второй план, так как теряют главную субъектную координату действий государства — человека и его интересы, сопряженные с национальными интересами. Но здесь следует сделать акцент и на права человека, то есть на его возможность нацеливать государственную политику на реализацию своих собственных интересов и контролировать этот процесс. С этой точки зрения важно мнение, что понятие государственных интересов практически совпадает с формулировкой национальных интересов. Тем не менее такое равенство возможно только в гражданском обществе, в котором соблюдают права человека66. Это весьма существенный фактор, поскольку только наделенные реальными экономическими и политическими правами граждане могут обеспечить государству заинтересованную поддержку, столь необходимую ему в критический трансформационный период.

Координаты рыночной трансформации в политике государства

В экономике стран, развивающихся по рыночным принципам, и стран, движущихся к претворению этих принципов, государственные функции далеко не идентичны. В условиях зрелых рыночных отношений государство выполняет функции, сходные с теми, которые выполняет футбольный арбитр, - он не играет сам, но строго следит за соблюдением правил игры. Однако следует учитывать стартовую ситуацию трансформации в постсоветских странах, когда, если продолжить футбольную лексику, еще нет поля для игры и игроков, то есть невозможно применять те правила рыночных отношений, которые уже давно перешли в ранг нормы для развитых ареалов мировой экономики. В подобной ситуации государство - самый активный "игрок на поле" экономики, скорее даже играющий тренер. В зависимости от исследовательского контекста существуют и сравнения государства с "ночным сторожем" или "дежурным пожарником". Однако для условий постсоветской трансформации больше подходит сравнение государства с инженером, реконструирующим свой дом после долгого хозяйничанья в нем посторонних. Ему приходится перестраивать (реформировать) все - от фундамента до дизайна, в результате чего "дом" приобретает новое функциональное устройство и национальный облик, в котором все устанавливается для себя. Можно полностью соглашаться с мнением: "Либо вы живете в своем национальном доме, либо ваш дом превращается в проходной двор. "Жить единым человечьим общежитьем", как выяснилось, можно только по принуждению"7.

Но национальный "дом" можно создавать для экономически и политически свободных граждан с собственными интересами, для реализации которых необходимы общие коммуникации, безопасность и правила поведения. Как раз их и обеспечивает государство, поэтому не удивительно, когда некоторые исследователи считают, что в современном мире национальное государство представляет собой значительно более фундаментальный фактор, чем экономика. Именно государство определяет направление развития экономики, хотя оно и должно принимать во внимание экономические факторы8. В трансформационных обществах главным средством подобного направления экономики являются институциональные и структурные реформы, призванные порождать, воссоздавать, развивать важнейшие компоненты рыночной экономики. В этом плане государственный патронаж над формирующимися субъектами национального рынка представляет собой важнейший аспект постсоветской трансформации экономики.

Второй не менее значимый вопрос государственной политики связан с разрешением противоречий в экономике, которые были наследием прошлого. В самом кратком виде их можно свести к территориальным деформациям в специализации производства, межотраслевой дисфункции и, как результат, незавершенности макровоспроизводственных связей. Но на старте рыночных перемен сценарии реформ чаще всего оставляли в тени эти ключевые вопросы, что приводило к новым противоречиям, связанным, скорее всего, с недостаточным уровнем осознания специфики происходящей трансформации. Можно подчеркнуть следующие из них: сохранение монопольных отраслевых структур при стремительной либерализации цен, приватизация по административным каналам и анонимным ваучерам вне контроля общества, усиление вывоза сырьевого или полуфабрикатного материала без внимания к вопросам диверсификации экономики. В то же время суждения о том, каким образом развивать экономику на трансформационной стадии, не укладываются в готовые схемы, хотя здесь и можно выделить общие тенденции. Одной из них, безусловно объективной, выступает самая активная роль государства, что объясняется недостаточной степенью развитости не только экономических, но и общественно-политических институтов.

Однако проблема заключается и в том, что сам государственный институт переходного периода несет в себе "родимые пятна" прежней системы. Это реально отражается в бюрократизации государственного аппарата, существенно увеличивающего и без того растущие трансакционные издержки. Бюрократ "имеет больше стимулов производить то, в чем, как он думает, нуждается общество, и меньше стимулов производить то, на что общество предъявляет спрос. Мнение бюрократа о том, что общество должно иметь, обычно называют "интересами общества"9. Но чаще всего "интересы общества" подгоняют под интересы частные, и такое положение распространено повсеместно, особенно в государствах с трансформационной экономикой. Это, по существу, оппортунистическое поведение, его плоды достаются бюрократу, а издержки распределяют на всех членов общества. С этой точки зрения одной из злободневных проблем выступает минимизация доступа к управленческим структурам на местных и отраслевых уровнях как условия для экономического присвоения.

В трансформационный период очень многое зависит и от субъективных обстоятельств, в частности от того, какие силы, точнее, кто оказывается у руля власти. Данный спектр анализа переходного общества анализируют достаточно скудно, хотя порой он имеет решающее значение. В этом плане вызывают интерес взгляды известного перуанского экономиста Эрнандо де Сото. В одном из своих интервью в качестве важнейшего момента реформ он подчеркивает время начала преобразований и личность инициирующего их лидера. Два эти фактора, по его мнению, находятся вне нашего контроля и во многом случайны. "Иногда люди, столкнувшиеся с необходимостью исторического выбора, оказываются достойны этого вызова и ведут свои страны в правильном направлении. Порой же открывающиеся возможности не используются, тогда приходится вновь ждать удачного стечения обстоятельств"10 . Но что значит правильное направление развития в условиях трансформации, каковы его координаты? Отвечая на данный вопрос, следует еще раз вернуться к интересам человека и к созданию благоприятных условий их достижения. Наиболее эффективен в этом плане социально ориентированный рыночный тип экономической организации. Включая в себя преимущества динамизма, простора для постоянных изменений, восприимчивости к инновациям, гибкого приспособления к потребностям, рынок с встроенными социальными целями обеспечивает не только самый быстрый в истории человечества рост производства, но и степень благосостояния населения. Но главное все же в том, что при этом он исходит из человеческого фактора, его энергии, поиска, амбиций, риска. Вместе с тем утилизация данного фактора возможна только тогда, когда человек экономически и политически независим, поэтому он стремится освободиться от идеологического и бюрократического давления. В подобной координате развития государство постепенно эволюционизирует от статуса управляющего к состоянию опекуна, а затем и партнера в национальном рыночном механизме. В результате непосредственное участие государства в хозяйственных процессах относительно уменьшается, а роль государства в экономике в целом растет. Данная закономерность рыночной экономики получила на сегодня глобальное проявление - как в трансформирующихся странах, так и на уровне всего рыночного мира, переживающего один из самых острых со времен Великой депрессии 1929-1933 годов кризисов. В тот период ответом на кризис стало рождение новых течений экономической мысли и их осуществление на практике. Речь идет прежде всего о теории Дж.М. Кейнса с ее различными модификациями уже после Второй мировой войны. Именно в послевоенный период возникли истоки теории, провозглашавшей двигателем экономики государство и его социально-экономическую политику дирижизма. Теоретики последнего (основателем школы считается известный французский экономист Франсуа Перру) главное направление государственной политики видели в воздействии на инвестиции, основными инструментами которых являются госбюджет, налоговая политика, система регулирования учетной ставки и, конечно, решение социальных проблем. Думается, что многие положения этой теории приобретают новую волну актуальности в наши дни, когда, можно сказать, начинается эра неодирижизма, проявляющаяся в монетарной политике открытия шлюзов государственных резервов, откуда на счета частных банков, испытывающих неразрешимые для них самих трудности с ликвидными средствами, хлынули гигантские бюджетные средства (около 1 трлн долл.), а общий уровень расходов ЕС на оживление экономики достиг 400 млрд евро. Таких финансово-ресурсных объемов, да и форм государственного вмешательства в рыночную экономику ранее не отмечалось. Практически во всех странах резко снижают учетные ставки и налоги в целях повышения индексов деловой активности, но симптоматично, что меры оздоровления экономики не сопровождаются заметным увеличением удельного веса государственной собственности. Это позволяет предположить, что в экономике развитых стран предпринимаются эклектические методы борьбы с кризисом в парадоксальном сочетании разных методов, которые можно объединить в понятии неодирижизм. Оно, вероятно, означает начало новой эпохи в развитии рыночной системы, приобретающей новых государственных лидеров. Если кейнсианство сменило не только теорию, но и практику либерализма в рыночной экономике начала XX века посредством "нового курса" президента Ф. Рузвельта, то неодирижизм, правда не получивший еще достаточного теоретического обоснования, приходит на смену неолиберализму 1980-1990-х годов, проявляясь в политике президента США Б. Обамы. В то же время в Америке, но в еще большей степени в Европе, считается важным правильно определить приоритеты дальнейшего социально-экономического развития, добиться такого эффекта, когда государственное антикризисное финансирование благоприятно сказывается на динамике ВВП, обеспечении роста занятости и значительном расширении масштабов потребления. То есть методы "социальной медицины" применяют к "старым" рынкам, хронически страдающим от избытка либерализма.

Но для новых рыночных экономик эти методы необходимо использовать уже в профилактических целях. Вместе с тем мы имеем дело с разными по возрастной шкале рыночными экономическими организмами. К тому же суть не только в "рыночности" моделей современной экономики, но и в их национальной специфике. Поэтому речь может идти о координатах движения трансформационных стран к национально идентифицированной рыночной экономике с элементами государственного неодирижизма. Подобная модель экономического развития отмечается в Азербайджане, где доля государственного сектора в экономике постоянно снижается. Так, если в 2000 году в государственном секторе производили 51,6% общего объема промышленной продукции, то в 2001-м - 48,8%, в 2002-м - 45,2%, в 2003-м - 43,2%, в 2004-м - 41,8%, в 2005-м - 29,3%, в 2006-м - 26,0%, в 2007-м - 23,2%. Однако эта тенденция не ослабляет позиций государственного присутствия в базовых индустриальных сферах экономики: в нефтедобыче и нефтепереработке - 99,98%, в химической промышленности - 80,9%, в электроэнергетике - 90,7%, в металлургии - 62,9%, в изготовлении машин и оборудования - 57,4%, в металлообработке - 51,6%, в текстильной отрасли - 49,7%11. Подобное состояние дел обеспечивает устойчивое развитие национальной экономики на современном этапе, несмотря на результаты войны, навязанной Азербайджану, и разразившийся мировой финансовый кризис. Одновременно около 60% инвестиций в экономику Азербайджана осуществляется за счет государственных средств, направляемых в основном на решение социальных задач и на инфраструктурные цели. Это обозначает по существу государственную функцию дирижизма в экономике, которая реализуется в основном посредством перераспределения доходов от экспорта топливно-энергетического сырья.

В результате в экономике страны обозначился прогрессивный переход к опережающим темпам развития ненефтяного сектора и можно сказать, что республика в целом преодолела барьер сырьевой зависимости в своем экономическом развитии. Без преувеличения это результат государственной политики, в координатах которого диверсифицирующие и социализирующие экономику цели занимают доминантное положение. Об этом также свидетельствуют статистические данные о резком снижении безработицы и бедности за последние годы. Подобные масштабные экономические и социальные сдвиги возможны благодаря стратегии превращения природного фактора (нефтяных ресурсов страны) в основу развития человеческого фактора. Президент Азербайджанской Республики Ильхам Алиев приводит веские аргументы, критикуя "силы, недостаточно владеющие ситуацией или пытающиеся бросить тень на наши успехи" и "связывающие наше экономическое развитие больше с нефтяным фактором". Этот фактор, по его мнению, "точка опоры" национальной экономики на сегодня, но ведущий в будущее ресурс - квалифицированные, профессиональные, любящие Родину и привязанные к ней кадры12. В контексте экономических проблем любовь к Родине - примечательный ракурс национального мышления. Экономика, понимаемая как порождение не только материального мира производственных отношений, но и как феномена национальной истории, культуры, мироощущения и поведения людей, представляет собой наиболее продвинутую концепцию синергетических исследований. Да и мировой опыт доказывает, что страны, достигшие наибольших успехов в развитии экономики, всегда опирались на свои традиции. Вместе с технологическими достижениями и традициями в хозяйственную жизнь должно органически вписываться, как отмечал еще в начале XX века В. Зомбарт, признание национальной общности государства - "патриотизм". Отождествление себя с государством как условие успеха13, составной частью которого является право влиять на политику этого государства, - в этом заключен мощный стимул оптимистических ожиданий, оцениваемых в качестве духовной производительной силы. Адекватно им должны выстраиваться и координаты политических действий, для чего следует придерживаться того, что государство в его духовной сущности есть не что иное, как Родина или иначе: множество людей, связанных общностью духовной судьбы и сжившихся в единство на почве духовной культуры и правосознания14.

Вывод, к которому можно прийти из вышесказанного, заключается в том, что в трансформационный период государственная политика должна осуществляется в трехмерной оси координат: утверждения рыночных принципов в экономике, политических норм демократии и духовных ценностей общественной жизни. Все они в конечном счете смыкаются в человеческой личности, обеспечивая неисчерпаемый источник не только экономического роста, но и развития, свободного от всякого, в том числе рыночного, фундаментализма, который вне прав и национальных ценностей выступает лишь как погоня за прибылью. Но созидательный механизм рынка не исчерпывается прибылью, хотя и она важна. В нем сегодня все большее значение приобретают люди, "приводящие в движение мотор экономики"15. С этой точки зрения, развивая человека, благоприятные условия его жизни и деятельности, государственная политика приобретает своего рода вечный двигатель и неизмеримо расширяет возможности общества в обеспечении прогресса.

Макро- и мегаэкономические координаты государственной политики

Современная макроэкономика — открытая и эволюционирующая система, вовлеченная в интенсивное взаимодействие с научно-техническими, финансовыми, инвестиционными, информационными, политическими факторами развития как в национальном, так и в международном формате. Степень открытости национальных экономических систем намного увеличилась в условиях глобализации, которая охватила все мировое хозяйство, втянула в свою орбиту все государства, правда с разными последствиями. Связано это с тем, что глобализация порождает новое, общемировое пространство конкурентного взаимодействия не отдельных групп людей или производственных субъектов, а национальных экономических целых для присвоения как можно большей доли мирового ВВП. Чем успешнее страна в данном плане, тем более продвинутой, производительной, рациональной можно считать модель ее экономики. В одном и том же регионе в целом при равных предпосылках развития можно наблюдать как быстрый подъем экономики, так и хозяйственную стагнацию, даже регресс. Поиски причин подобного различия в результатах развития актуализируются в постсоветских трансформационных государствах, что продуцирует всплеск научного и практического интереса к имеющимся в мировой экономике национальным ее моделям. При этом показательно, что в этом плане наибольшие достижения отмечаются в государствах, в которых велика доля инвестиций в человеческий капитал. Модель рыночной экономики с приоритетом развития человека можно считать важнейшей координатой и государственной политики, преследующей не краткосрочные, а долговременные цели национального возрождения в условиях трансформационного этапа. Но, понятно, что макроэкономическая модель не есть продукт разового акта. Она формируется благодаря целенаправленным усилиям с предварительным решением вопросов о том, "куда направлен общий вектор государственной политики, какова общефилософская и прагматическая основа деятельности государства"1616.

На этой основе последовательно создаются предпосылки построения и воспроизводства специфической модели экономики как составной части этнического и глобального цивилизационного процесса. Отличие подобной модели заключается в том, что в ней экономические национальные интересы способны приобретать приспособленный объект и идентифицированные субъекты своего воплощения. Вхождение экономики страны в мировые хозяйственные связи именно с этими характеристиками становится, пожалуй, главным условием успеха участия в глобальных процессах. В связи с этим возможные направления реализации экономических реформ в переходных странах необходимо разрабатывать на основе рассмотрения экономики в совокупности формальных, во многом глобально унифицированных, и неформальных, национально идентифицированных, институтов. Важную роль здесь должен играть учет того, что лишь в детерминации с этнокультурными институтами рыночные преобразования способны придать национальной экономике стратегию социально-экономического и интеллектуально-творческого самовыражения общества. Хотя различия между конкретными национальными и глобальными международными аспектами развития в современном мире становятся все менее обособленными, смешивать эти явления нельзя. Здесь представлены две параллельные, но не растворяющиеся друг в друге координаты развития. Например, на стороне координат политики индустриально развитых государств действуют техногенные факторы и преимущества их ТНК в глобальной конкуренции, а координаты политики трансформационных государств большей частью строятся на факторах самоорганизации ресурсных, производственных и культурологических компонентов развития. Проблема согласования этих координат должна исходить из того непреложного факта, что действующими лицами на мировой арене остаются и надолго еще останутся нации как общности людей, связанные языком, культурой и складом ума, использующие взаимные экономические связи, совместную территорию и национальное государство как средства выживания и развития1717. Именно сплоченность по национальному признаку приводит к формированию национальных интересов и ценностей, целей и задач, скоординированных на самоутверждение в современном мегаэкономическом пространстве. Они должны быть первичными в политике государства с трансформационной экономикой. В ином случае, не обладая эффективными адаптационными способностями к условиям международной конкурентоспособности, она обречена на положение донора в глобальном мегаэкономическом пространстве. Однако не только сплоченность, но и способность к общенациональным целеустремленным действиям является условием постоянного наращивания и сохранения производственного и ресурсного потенциала страны.

При использовании национального потенциала в целях включения в международную экономическую среду предпочтение можно отдать или природному (сырьевому) или человеческому (интеллектуальному) фактору. Первый выбор существенно ограничивает возможности полноценно участвовать в международной конкуренции прежде всего на рынках готовой продукции. Он сужает, кроме всего прочего, сферу использования в переходной экономике глобального техногенного фактора, поскольку в основном направляется в анклав добывающей отрасли. Но здесь есть не только экономические угрозы. Американский обозреватель Томас Л. Фридман считает, например, что уровень демократии обратно пропорционален уровню цен на нефть. Таков первый закон петрополитики, и, возможно, именно он определяет характер современной эпохи1818. Однако связь мировых цен на нефть и на другие энергоносители с экономическими и политическими свободами вряд ли можно квалифицировать как "закон". Скорее всего, это тенденция, и она находит выражение в государствах, политика которых подвержена идеологическому (популистски-социалистическому, религиозному, шовинистическому) прессу. Не случайно, что в подтверждение своего вывода автор приводит примеры Венесуэлы, Ирана, России. Там же, где в политике и экономике нет идеологической подоплеки (Мексика, Норвегия, Азербайджан), так называемый "закон петрополитики" не срабатывает, временно повышающиеся цены на нефть не дискриминируют институты гражданского общества, тем более экономические права и свободы.

Наряду с этим в неизбежном взаимодействии трансформационной и глобальной координат развития предпочтение следует отдавать не ликвидным на мировых рынках сырьевым товарам, а опоре на человеческий фактор и раскрытие его способностей (в том числе предпринимательских) в ходе рыночного реформирования производственной структуры экономики. Это может быть, например, создание на первых порах отдельных технологически развитых кластеров экономики с обеспечением их мультипликационного эффекта. Надо также представлять, что сырьевая вовлеченность в глобальный рынок, что характерно для многих развивающихся и трансформирующихся стран, означает экстенсивную форму глобализации национальной экономики. В противовес ей активизация человеческого фактора и непосредственно связанного с ним интеллектуального потенциала открывает перспективы для утверждения трансформационной экономики в качестве нового и интенсивно развивающегося звена мирового хозяйства, способного активно приобщаться к достижениям в сфере современных технологий и менеджмента. Именно ориентация на интенсивные предпосылки роста производства в процессе рыночной трансформации и глобальных связях означает приобретение национальной экономикой абсолютных, относительных и факторных преимуществ, открывает альтернативные возможности для поиска выгодных для нее позиций в международном разделении труда.

Приоритет, придаваемый человеческому потенциалу, активизируемому рыночной трансформацией, а также приобщение к передовым технологиям посредством вхождения в глобальные мировые хозяйственные связи открывает простор для приобретения экономикой современного и в то же время национального облика, материализации культурных ценностей не в средневековой, а индустриально-передовой производственной и социальной динамике. Дело в том, что в экономическом развитии человек играет роль фактора развития не как абстрактный индивид, а личность, встроенная в национальную хозяйственную среду, и только посредством подобного своего резидентного статуса входящего в глобальный механизм международных экономических связей. Любая развитая национальная экономика основана на устойчивой институциональной матрице, обеспечивающей определенность человеческих взаимоотношений, достигаемых благодаря сложившимся правилам и нормам. Как пишет Дуглас С. Норт, институты выступают в качестве правил игры и норм поведения, которые структурируют повторяющиеся взаимодействия между людьми1919. При этом формальные политико-правовые институты, в том числе в экономике, устанавливает государство, а неформальные правила являются элементами эволюционного наследия и включают морально-этические нормы, народные традиции, ментальные ценностные установки поведения человека. Институты адаптируют, ориентируют, стимулируют деятельность человека, придают ей общественно приемлемую форму, делают поведение людей понятным и предсказуемым. А тесная связь между формальными и неформальными институтами обеспечивает экономическое развитие как национальное и открывает путь к использованию научно-технических достижений глобальной экономики в национальных экономических интересах. Эти интересы, превращая неформальные институты в продолжение, развитие и модификацию формальных правил, создают возможность для практического отражения специфики своей страны. Можно сказать, что институты играют роль промежуточного звена, координатных опор государственной политики в национальных экономических интересах. При этом особую роль играют неформальные институты, которые не могут быть эффективными в случае их имплантации в экономику извне.

Хотя сегодня мегаэкономика противоречива, во многом она целостна и институализирована, следовательно, вхождение в нее в эффективных формах требует учета данного фактора, поскольку в этих параметрах закреплены общие аттракторы международных экономических отношений. Вместе с тем макроэкономическая целостность страны должна развиваться и функционировать соглас­но собственным специфическим особенностям и лишь в качестве такового выступать на международной арене как субъект национальных экономических интересов. Если подобная институализированная це­лостность на одной стороне глобального взаимодействия не сложилась, это означает, что субъекты, представляющие несформировавшуюся в целостность экономику, неизбежно будут обслуживать интересы противоположной стороны. Это можно назвать эффектом макроэкономической целостности, благодаря которому проявляется (или ослабляется) возможность концентрированного выражения ресурсного и интеллектуального потенциала страны.

В ходе международного взаимодействия нация должна получать импульс к развитию, иначе мегатренд экономики теряет смысл. Но только целостная в воспроизводственном и институциональном отношении экономика способна приобретать глобально генерируемую акселерацию, не теряя при этом собственных координат развития. В этой связи сле­дует отметить такой аспект: когда страна обретает суверенитет, то перед ней предстают цели обеспечения экономического роста и ут­вер­ж­дения своих позиций на международной арене. Важность их согласования особенно наглядно проявляется в современном мире, для которого характерна все возрастающая экономизация политики и политизация экономики.

Заключение

Современный рынок, в направлении которого взят курс постсоветской трансформации экономик, представляет в целом регулируемую государством систему. Могут меняться лишь формы и степень этого регулирования, что зависит от развитости экономики, ее существующей и желаемой структуры, социальной ситуации в стране, истории и ментальности населения. Это особенно заметно в трансформационных обществах, в которых слабость институциональных устоев чаще всего компенсируется растущей активностью государства. Вопросы о том, какие цели преследует при этом государство, насколько они обоснованы и соответствуют реалиям глобальных процессов, наконец, куда они ведут народы, порой приобретают доминирующий характер. Все это актуализирует проблематику статьи, в которой предпринята попытка определить координаты государственной политики, соответствующие насущным и долгосрочным интересам людей, живущих в непростых условиях постсоветской трансформации.


1 Аристотель. Политика. М., 1911. С. 317. к тексту
2 См.: Хайек Ф. Пагубная самонадеянность. Ошибки социализма. М.: Новости, 1992. С. 28. к тексту
3 См.: Гегель Г.В. Энциклопедия философских наук. Т. 3. М.: Мысль, 1977. С. 340. к тексту
4 См.: Там же. С. 368. к тексту
5 См.: Ойкен В. Основы национальной экономии. М.: Экономика, 1996. С. 302. к тексту
6 См.: Алиев И. Каспийская нефть Азербайджана. М.: Известия, 2003. С. 370. к тексту
7 Национальная экономика / Под ред. проф. П.В. Савченко. М.: Экономистъ, 2005. С. 112. к тексту
8 См.: Эллюль Ж. Политическая иллюзия. М.: 2003. С. 39. к тексту
9 См.: Pejovich S. Fundamentals of Economics: A Property Rights Approach. Dallas, 1981. P. 144. к тексту
10 [http://www.polit.ru/research/2005/10/20/soto.html]. к тексту
11 Данные представлены по "Azərbaycan statistik göstəriciləri" за 2000—2008 годы [www. azstat. org]. к тексту
12 См.: Бакинский рабочий, 25 октября 2008. к тексту
13 См.: Зомбарт В. Почему в Соединенных Штатах нет социализма? С.-Петербург, 1907. С. 21. к тексту
14 См.: Ильин И.А. Путь духовного обновления. Т. 1. М., 1993. С. 241. к тексту
15 Якокка Л. Карьера менеджера. М., 1990. С. 194. к тексту
16 Колесов В.П. Государственное регулирование экономики // Экономист, 1996, № 8. С. 35. к тексту
17 См.: Ольсевич Ю. О национальном экономическом мышлении // Вопросы экономики, 1996, № 9. к тексту
18 См.: Friedman T. The First Law of Petropolitics // Foreign Policy, 4 May 2006. к тексту
19 См.: Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. М.: Начала, 1997. С. 33. к тексту

SCImago Journal & Country Rank
  •  Сортамент труб  Трубы, арматура, сортовой прокат, листы и др. Трубы, профиль, лист и пр сибметспб.рф
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL