Васиф ГАФАРОВ


Васиф Гафаров, преподаватель кафедры новой и новейшей истории Азербайджана Бакинского государственного университета (Баку, Азербайджан).


НЕЗАВИСИМОСТЬ АЗЕРБАЙДЖАНА В КОНТЕКСТЕ ГЕОИНТЕРЕСОВ РОССИЙСКОЙ И ОСМАНСКОЙ ИМПЕРИЙ

РЕЗЮМЕ

В статье исследуется проблема становления независимости Азербайджана в контексте российско-османских отношений на последнем этапе Первой мировой войны. В Азербайджане проявились все проблемы во взаимоотношениях этих двух стран. Османское государство, используя провозглашенное Россией "право наций на самоопределение", попыталось добиться независимости для Азербайджана, а также способствовало созданию в регионе лояльных режимов. Рассмотрены причины и последствия обострения российско-османской борьбы за нефтяной Баку после образования Азербайджанской Демократической Республики.

Введение

После вступления Османской империи в Первую мировую войну, в разгар военных действий против России, идеология тюркизма заняла ведущее место в официальной политике Османского государства. Тогдашний его лидер Энвер паша оценивал войну с Россией как единственный эффективный способ избавить тюркские народы Российской империи от ига царизма и создать государство Великий Туран.

В свою очередь, царское правительство, обещавшее армянам автономию в Восточной Анатолии, стремилось поставить кордон между Османским государством и тюрками-мусульманами, проживающими в Российской империи. В обстановке, когда весь мир пропитался идеей приоритета национализма, особую угрозу для правящих кругов России представляло расширяющееся национально-освободительное движение азербайджанского народа. Поэтому в качестве предохранительной меры был взят курс на разъединение азербайджанцев и османов. Разжигая противоречия между суннитами и шиитами и проводя политику русификации, царизм искусно вытеснял османов из Закавказья, пытался стереть из памяти народа все, что касалось его национальной принадлежности1. Российские власти не доверяли азербайджанцам и другим народам, исповедующим мусульманство, которые с самого начала военных действий оказались под жестким контролем, вплоть до того, что летом 1916 года в Азербайджане было введено чрезвычайное положение. В целом за весь период военной кампании Россия рассматривала Азербайджан лишь как источник сырья, важную экономическую базу и военно-стратегический плацдарм для нападения на Османскую империю.

Несмотря на все старания османского военного командования, его действия в 1914-1917 годах на кавказском направлении завершились провалом. Однако большевистский переворот (октябрь 1917 г.) и принятый новой властью декрет "О мире", фактически оголивший русский фронт, глубокий кризис российской государственности способствовали возрождению в правящих кругах Османского государства идеи туранизма.

Указанные, а также другие аспекты активной внешней политики Османской империи по реализации ее планов относительно Азербайджана и всего Кавказа стали предметом исследования в данной статье.

Вопрос о независимости Азербайджана на переговорах в Брест-Литовске

Акты перемирия, заключенные 2 (15) декабря 1917 года в Брест-Литовске и 5 (18) декабря того же года в Эрзинджане, положили конец российско-османскому военному противостоянию на полях сражений Первой мировой войны. 9 (22) декабря 1917 года в Брест-Литовске открылась мирная конференция между Советской Россией и странами германского блока. С небольшими перерывами она продолжалась до 3 марта 1918 года. В целом надежды Османской империи, связанные с Кавказом и представленные на этой конференции, заключены в трех нижеследующих тезисах:

— возвращение вилайетов Восточной Анатолии, пока еще находившихся под российской оккупацией;

— возвращение санджаков Карс, Ардаган и Батум, которые были вынужденно переданы России в счет покрытия части военной контрибуции, наложенной на Османское государство за поражение в войне 1877—1878 годов;

— провозглашение независимости мусульманских народов Центрального Кавказа и создание здесь исламского государства под протекторатом Османской империи.

В этот период османские власти стремились добиться признания независимости правительств Центрального Кавказа и тем самым лишить Россию возможности по-прежнему господствовать на Кавказе. При этом идея возникновения буферного государства в целом не противоречила планам Османской империи. Правда, ее правящие круги представляли себе такое государство не в виде Закавказского комиссариата, в котором большинство составляли армяне и грузины, а в образе исламского государства кавказских мусульман. Однако часть Восточной Анатолии была оккупирована русскими войсками, османов лишили доступа на Кавказ, в результате чего они не могли активно влиять на ход событий в данном регионе. Смирившись с реальностью, Османское государство решило наладить отношения с Закавказским комиссариатом и признать его независимость2 и 16 января 1918 года официально пригласило представителей последнего в Брест-Литовск3. Однако Закавказский комиссариат отказался участвовать в этих мирных переговорах.

Тем не менее османское правительство придавало большое значение Брест-Литовским переговорам и уделяло огромное внимание мирной конференции. Поэтому вполне естественным стало участие в ее работе премьер-министра Талат паши. После того как Советская Россия объявила свой декрет "О Турецкой Армении", турецкой делегации на переговорах стали совершенно ясны стратегические цели северного соседа в Восточной Анатолии. Турки пришли в движение4.

16 января 1918 года Талат паша имел продолжительную беседу с присутствующим в Брест-Литовске министром иностранных дел Германии Кульманом, в ходе которой они обсуждали вопрос о выводе российских войск из Восточной Анатолии. При этом Кульман заявил, что по большому счету нет возможности заключить мир с большевиками, однако в ближайшие дни ситуация изменится (т.е. закончится срок режима прекращения огня) и можно будет путем окольных военных операций постепенно освободить османские территории от русской оккупации, в результате чего эта политическая проблема рассосется 5. Довольный подобным раскладом, Талат паша в тот же день направил телеграмму Энверу паше в Стамбул. Рассказав о сути переговоров с Кульманом, Талат паша рекомендовал связаться с Генеральным штабом Германии в связи с необходимостью начать подготовку успешного продвижения османских войск6. Кроме того, Талат паша сообщил: "После заключения мира с Украиной немцы, желая принудить большевиков подписать мир, намерены начать наступление на Петроград и уже приступили к необходимой для того подготовке. Османская делегация полагает, что такой ход событий отвечает нашим интересам. За большевистской пропагандой кроется стремление возродить старую Россию. Намереваясь создать единую Российскую Республику, они перешли в наступление на независимость Финляндии и Украины, чем полностью разоблачили свои истинные цели. В случае образования независимой Украины объявит о независимости и Крымское правительство, появится возможность создать и исламское государство"7.

10 февраля 1918 года Брест-Литовские переговоры в очередной раз были прерваны и руководитель советской делегации Л. Троцкий вернулся в Петроград. Возвращение советской делегации с пустыми руками было на пользу Османской Турции. До этого времени ее делегация остерегалась предъявлять Советам максимум требований. С одной стороны, ей было сложно заручиться поддержкой немцев, с другой — она опасалась, что выдвижение максимальных требований может сорвать переговоры, и не хотела быть причиной их срыва. Теперь же, из-за демарша советской делегации, делегация Османской империи получила хорошую возможность по максимуму использовать возникшую ситуацию.

Талат паша и Насими бек, вернувшиеся из Бреста в Стамбул, немедленно вынесли этот вопрос на обсуждение Кабинета министров. Было принято решение добавить к новому германскому ультиматуму и турецкие требования к России.

1. Вернуть Турции санджаки Карс, Ардаган и Батум, которые были вынуж­денно отданы России в счет контрибуции за поражение в войне 1877—1878 годов.

2. Эти территории, населенные турками, должны быть освобождены от русских войск и отрядов Красной Армии, и для обеспечения здесь порядка эти территории должны охраняться турецкими войсками.

3. Обеспечить мусульманам, проживающим на территориях Кавказа, сопредельных с границами 1878 года, пользование правом на самоопределения8.

24 февраля 1918 года Энвер паша довел это решение до Зеки паши, находившегося в Бресте, и через него до Германского главного командования. Генерал Людендорф также рекомендовал представителю Германского главного командования в Брест-Литовске генералу Хоффману поддержать османские требования на конференции9.

Министр иностранных дел Германии Кульман, напротив, считал эти требования неприемлемыми и чрезмерными, опасался, что они могут поставить под угрозу мирные переговоры, даже станут причиной османо-русских столкновений. Однако и выступать против османских требований Кульман не собирался. В результате, турецкие требования в составе германского ультиматума выглядели следующим образом:

— немедленный вывод русских войск из всех областей находящейся под русской оккупацией Восточной Анатолии;

— вывод русских войск из санджаков Карс, Ардаган и Батум, вынужденно переданных России в счет уплаты контрибуции за поражение в войне 1877—1878 годов, и оккупация этих земель османскими войсками до установления здесь полного порядка;

— денонсация всех договоров (особенно экономического характера), заключенных между Османской империей и Россией10.

Посол Германии в Стамбуле Бернсторф пришел к заключению, что турецкое правительство намерено за счет Кавказа восполнить свои территориальные потери, понесенные на других фронтах (Палестина, Сирия, Ирак). Энвер паша и Талат паша настаивали на возможности экономического сотрудничества турок и немцев в Азии (в Туркестане и Иране) посредством железной дороги Батум — Баку11. Получается, что еще до подписания мира в Брест-Литовске Энвер паша и Талат паша думали о турецком продвижении на Кавказе, вплоть до Баку. Для реализации этого плана, особенно для предотвращения возможного в будущем давления со стороны России, было необходимо собрать всех мусульман Кавказа в единое "исламское государство" под крылом Османской империи. После того, как требование о возврате Карса, Ардагана и Батума было принято немцами и включено в окончательный ультиматум, на последнем этапе Брест-Литовской конференции (27 февраля — 3 марта 1918 г.) представитель османского правительства в Бресте Ибрагим Хаккы паша 27 февраля выступил перед делегацией России с новыми требованиями: "Беря за основу выдвинутое Советской Россией "право наций на самоопределение", следует создать на Кавказе независимое "Кавказское исламское государство", а также должны получить признание национальные мусульманские правительства в Казани, Оренбурге, Туркестане и Бухаре"12.

Делегация Турции считала, что исламское государство должно быть образовано на Кавказе в качестве буфера между Россией и Османской империей. Предполагалось, что в состав нового государства войдут Азербайджан и Дагестан. Но это предложение встретило жесткий отпор советской делегации. Немцы также не поддерживали этот проект, ибо образование исламского государства не отвечало их интересам13. В результате данное предложение не было принято. При этом Россия обещала предоставить кавказским мусульманам самые широкие права.

Следует отметить, что делегаты Турции в Брест-Литовске не ограничивали свои требования лишь вышеперечисленными пунктами. Османская империя патронировала не только кавказских мусульман, она хотела держать под своим влиянием всех тюрок и мусульман, проживающих на территории России. Преподносилось это в следующей форме: российские тюрки должны получить широкий круг политических и культурных прав, а Османское государство со своей стороны будет контролировать их осуществление властями России. Отметим также, что вопрос о признании прав российских тюрок и мусульман впервые был вынесен на международное обсуждение. Но немцы не сочли нужным поддержать эти требования, делегаты Австро-Венгрии также расценили их как угрозу для дела мира и не поддержали. Османской делегации не хватило времени, чтобы попытаться получить поддержку хотя бы своих союзников. Переговоры стремительно приближались к финишу. Поэтому советской делегации удалось, опираясь на позиции Германии и Австро-Венгрии, отвергнуть требования Османской империи14.

Возвращение вилайетов Карс, Ардаган и Батум в состав Османского государства было уже предусмотрено условиями мирного договора. Официальные круги это удовлетворяло, и они не хотели подвергать хрупкий мир опасности. Вопрос о независимости кавказских мусульман повис в воздухе и не получил поддержки не только России, но даже и союзников Османской империи. С другой стороны, учитывая результаты предыдущих этапов Брест-Литовских переговоров, государства Антанты обещали свою помощь Советской России, если она продолжит военные действия против немцев. В большевистской верхушке также царил разброд мнений. Были и те, кто воспринимал принятие условий, выдвинутых перед Россией в Бресте, как предательство, многие функционеры ратовали за продолжение войны. Учитывая все аргументы, характеризующие сложившуюся ситуацию, османское руководство сочло за благо не настаивать на требованиях по поводу кавказских мусульман.

Наконец, 3 марта 1918 года Советская Россия и Германия вместе с Австро-Венгрией подписали в Брест-Литовске мирный договор из 14 статей и дополнительные протоколы к нему. Отдельные мирные договоры Советская Россия заключила с каждым своим союзником15. Таким образом, Османскому государству удалось реализовать два из трех требований, выдвинутых по поводу Кавказа в Брест-Литовске: вывод русских войск из Восточной Анатолии и возвращение земель "Элвие-и-Селасе".

Первые результаты российско-османского противостояния в Азербайджане

Османскому государству удалось по Брест-Литовскому мирному договору восстановить границу, существовавшую до войны 1877—1878 годов, а по Батумскому мирному договору от 4 июня 1918 года — границу 1829 года. Этот успех не только удовлетворил самолюбие османов, но и спровоцировал дальнейшее интенсивное продвижение их войск на Кавказе. Происходившие здесь, особенно в Азербайджане, события стали тому причиной.

Другим важным фактором, создавшим предпосылки для османского продвижения на восток, стали богатые нефтяные промыслы Баку. Наглядно этот тезис отражен в шифрованной телеграмме от 15 октября 1918 года, которую командующий группой Восточных Армий Халил паша направил Энверу паше из освобожденного Баку. В этой телеграмме отмечалось: "Сегодня цена накопившейся в хранилищах Баку нефти и мазута составляет сотни миллионов лир. Посланный по воле Аллаха этот источник способен разрешить все наши финансовые трудности. В боях за Баку мы потеряли тысячи солдат. Большая часть бакинских сокровищ — наш приз за победу, которым мы и Азербайджан должны воспользоваться"16.

Еще одной причиной, побудившей Энвер пашу на Кавказский поход в самом конце войны, было желание восполнить территориальные потери на южных фронтах приобретениями на Кавказе за счет районов, населенных азербайджанцами, что сопровождалось бы восстановлением пошатнувшегося за годы войны влияния Османского государства на Кавказе17.

Естественно, что советское правительство внимательно отслеживало события на Кавказе и движение османских войск в этом направлении. Как только Москва узнала о взятии ими Гюмри 15 мая 1918 года, послу Галиб Кемал беку была вручена подписанная Г. Чичериным нота за номером 1877 от 28 мая 1918 года. В ней, в частности, отмечалось, что "Османской империи впредь никакие территории отданы не будут", а "узнав о взятии турецкими войсками Александрополя (Гюмри) и об их дальнейшем продвижении в направлении Баку, советское правительство возражает против столь грубого нарушения и без того тяжелых условий Брест-Литовского мира и требует прекратить дальнейшее продвижение этих войск"18. Таким образом, в конце мая советское правительство инициировало бакинский вопрос и в связи с ним выразило свое беспокойство. В те дни военные возможности советского правительства на Кавказе были крайне ограниченны, поэтому оно использовало исключительно дипломатические средства давления.

Османские войска начали продвижение к Гяндже, куда пятая дивизия под командованием Мурсал паши вошла 5 июня19. Советская Россия с большой тревогой наблюдала за этим продвижением. 24 мая В.И. Ленин в телеграмме на имя председателя Бакинского совета народных комиссаров С.Г. Шаумяна писал: "Положение Баку трудное в международном отношении. Поэтому советовал бы попытать блок с Жордания"20. Следуя этой директиве, 6 июня С.Г. Шаумян от имени Бакинского совета обратился к Н. Жордания с предложением оказать помощь советской власти, якобы защищающей независимость Закавказья от османского нашествия. В письме указывалось, что если грузинское правительство не пропустит османские войска в Азербайджан, то после установления власти народных комиссаров в Закавказье РСФСР предоставит Грузии автономию21. Германия также оказывала давление на Грузию по этому вопросу. Поэтому 10 июня направлявшиеся через Борчалы в Азербайджан османские войска оказались лицом к лицу с германо-грузинскими войсками. Германия и Османское государство, прошедшие союзниками через все трудности войны, в закавказской политике теперь были вынуждены противостоять друг другу. В результате небольшой военной операции османские войска разгромили германо-грузинские отряды и взяли много пленных.

Создание Азербайджанской Демократической Республики и ввод османских вооруженных сил в Азербайджан серьезно обеспокоили Советскую Россию, мечтавшую собрать все Закавказье под своей властью и, особенно, прибрать к рукам Баку. Лидеры Бакинской коммуны, верно служа России и надеясь на ее помощь, всеми силами вели борьбу против национального правительства Азербайджана. 6 июня военно-морской комиссар коммуны Г.Н. Корганов отдал приказ начать военный поход на Гянджу. Основной целью было разгромить этот город — колыбель азербайджанской независимости — до того, как здесь сконцентрируются османские военные части22.

Кавказская исламская армия и войска Бакинской коммуны столкнулись под Гейчаем и в четырехдневной битве (с 27 июня по 1 июля), по сути, решилась дальнейшая судьба Азербайджана. Поход большевиков и армян на Гянджу был сорван, и Кавказская исламская армия перешла в наступление на Баку23. 20 июля она захватила стратегически важный пункт — город Шемаху, а к концу месяца уже сконцентрировалась в пригородах Баку.

Вмешательство Советской России при посредничестве Германии в события заметно отсрочило вхождение Кавказской исламской армии в Баку. Понимая, что силами Коммуны остановить продвижение этой армии уже не удастся, еще в июне Советская Россия начала переговоры с Германией, пытаясь дипломатическим путем удержать Баку в своих руках. Положение дел на западном фронте и в целом ход всей войны вызвали нарастающий интерес Германии к Баку. Тогда же, в июне, после переговоров с прибывшими на Стамбульскую конференцию делегатами, Германия утвердилась в решении овладеть бакинской нефтью при посредничестве России, так как потеряла надежду получить эту нефть через своего союзника Турцию и от правительства Азербайджана. Хотя Германия и заявила, что не имеет отношения к событиям в Азербайджане, но в обмен на обещание Советской России продавать ей азербайджанскую нефть, обещала постараться предотвратить наступление османских войск. На начавшихся в конце июня германо-советских переговорах было достигнуто предварительное согласие24. Германия обязалась не допустить османов к бакинской нефти, а Россия — поделиться с Германией этой нефтью.

Наконец, начавшиеся в Берлине в июне германо-российские переговоры завершились 27 августа подписанием Германией и Советской Россией документа, дополняющего Брестский договор. Следуя 13-й статье этого договора, Россия выражала согласие на признание Германией Грузии в качестве независимого государства, а статья 14-я касалась непосредственно Азербайджана. Она гласила: "Германия не будет поддерживать третью державу при возможных на Кавказе вне пределов Грузии или округов, упомянутых в абзаце 3-м статьи 4-й мирного договора, военных операциях. Она окажет свое воздействие, чтобы на Кавказе боевые силы третьей державы не перешли следующей линии: Кура от устья до селения Петропавловское, затем по границе Шемахинского уезда до селения Агриоба, затем по прямой линии до точки, на которой сходятся границы Бакинского, Шемахинского и Губинского уездов, затем по северной границе Бакинского уезда до моря.

Россия по мере сил будет содействовать добыче нефти и нефтяных продуктов в Бакинской области и предоставит Германии четвертую часть добытого количества, однако ежемесячно не менее определенного числа тонн, которое будет еще условлено"25.

Часть договора, касающаяся Кавказа, в первую очередь была посвящена территориальной целостности Азербайджана. Войдя в тайный сговор с Советской Россией, Германия поступилась интересами Австро-Венгрии, а союзную Османскую империю, по сути, предала. Именно Германия и стала той самой неназванной третьей державой, которая, кстати, вместе с азербайджанскими боевыми частями уже пересекла обозначенную демаркационную линию26.

Через день после подписания русско-германского договора от 27 августа посол Германии в Стамбуле Бернсдорф поставил в известность об этом османское руководство. Естественно, что эта новость вызвала большую нервозность в Стамбуле. Договор 27 августа был обсужден в Великом Меджлисе партии "Единение и Прогресс", а также в парламенте. Председатель правительства Талат паша обратился к правительству Германии с просьбой не ратифицировать этот договор. Кроме того, 3 сентября османское правительство приняло решение направить Талат пашу в Берлин для ведения переговоров по поводу возникшей напряженности.

Этот договор поставил османо-германские отношения на грань кризиса, но выяснилось, что подписавшие его стороны не в состоянии выполнить свои обязательства и здесь кроется ряд противоречий. Как мы уже отмечали, Россия обещала Германии четвертую часть добываемой в Баку нефти. Однако 31 июля Баку уже вышел из-под контроля Советской России, которая сама лишилась доступа к этой нефти, то есть Москва автоматически потеряла возможность делиться с Германией тем, чем не обладала27. В свою очередь, по этому договору Германия обязалась выбить англичан из Баку и способствовать установлению здесь советской власти. Руководитель германской военной миссии в Грузии фон Кресс сообщал 2 сентября из Тбилиси, что настойчивые требования русских захватить Баку невыполнимы из-за сложившейся в регионе ситуации. В те же дни официальные круги Германии пришли к выводу (на основании полученных сведений), что возможности Советской России влиять на развитие событий в Баку ныне равны нулю. Поэтому Германия отказалась от услуг России, вновь связав свои интересы в Баку с успехами союзной Османской империи. Теперь немцы и их Генеральный штаб пытались навязать свою "помощь" в освобождении Баку. Генерал Гинденбург сообщил османскому руководству, что направляет в Закавказье две бригады с целью вытеснить англичан из Баку. А 13 сентября и генерал Людендорф приказал фон Крессу планировать наступление на Баку и рапортовать о готовности28. Главное командование намеревалось провести операцию по захвату Баку во второй половине сентября — начале октября, тем самым не только овладеть Баку, но и установить свое господство над Каспийским морем.

Нуру паша, 10 сентября принявший на себя непосредственное руководство освобождением Баку, подписал приказ о назначении генерального штурма на 13 сентября, который и начался в ночь на 14 сентября, точнее в 4 часа утра. А 15 сентября Баку был освобожден, в результате чего правительство Азербайджана обрело свою легитимную столицу. Что же касается международного аспекта этой военной акции, то жесткая и бескомпромиссная борьба между Османской империей, Россией, Германией и Англией за нефтеносный Баку завершилась победой османов.

Азербайджанский вопрос на Берлинских переговорах

Германия и Англия, обладавшие солидным потенциалом в борьбе за Баку, тем не менее учли сложившуюся ситуацию и смирились с победой Османской Турции. Однако Советская Россия не могла согласиться с потерей бакинской нефти, имевшей жизненное значение для ее экономики. Дипломатический представитель России в Берлине А. Иоффе, узнав о взятии османами Баку, немедленно вручил германскому правительству ноту протеста по поводу нарушения статей договора от 27 августа29. В то же время Талат паша также приехал в Берлин, чтобы уладить бакинский вопрос, вызвавший напряженность в германо-османских отношениях. Теперь уже бакинский и в целом азербайджанский вопрос решали на османско-германо-русских переговорах в Берлине.

Германо-османская напряженность была обусловлена рядом накопившихся старых и новых проблем, среди которых выделялись следующие: несмотря на протесты Германии, Османское государство провело активные боевые операции на Южном Кавказе и проявило упорство в бакинском вопросе; в ответ на это Германия пошла на сепаратные переговоры и 27 августа заключила секретный дополнительный договор. Еще одна сложная проблема завязалась вокруг области Гюмюлдур, которую в начале войны османы были вынуждены уступить Болгарии, а теперь требовали обратно. Возник тугой клубок противоречий30. Приняв 5 сентября участие в работе Венской конференции представителей стран-участниц Четверного союза, Талат паша уже на следующий день вернулся в Берлин и немедленно приступил к переговорам с официальными лицами Германии.

На этих переговорах особую важность для Турции представляли две проблемы.

1. Разрешение германо-османских противоречий, связанных с Азербайджаном и всем Кавказом, а также упорядочение обстановки в регионе.

2. Возвращение области Гюмюлджюна. При этом отмечалось, что если Германия поддержит кавказскую и туркестанскую политику Османского государства, то вопрос о территориальных уступках Болгарии может быть решен положительно. К тому же министр иностранных дел Германии Кульман отметил, что взамен территориальных уступок Болгарии османы при поддержке Германии уже получили Карс, Ардаган и Батум31.

10 сентября Талат паша представил МИД Германии меморандум, связанный с кавказской политикой Османского государства. Цель подобного шага — сохранить уже достигнутое преимущество в данном регионе и путем ряда экономических уступок Германии добиться признания Россией независимости кавказских республик. Советская Россия с большим возмущением встретила весть о появлении турок в Баку. Ее посол в Берлине А. Иоффе заявил, что германо-российский договор от 27 августа утратил силу. Кроме того, было объявлено, что касающиеся Османской империи статьи Брестского договора также считаются утратившими свою силу32. Анализируя все это, немцы пришли к выводу, что единственно приемлемым путем остается сближение с Османским государством.

В результате активных переговоров Талат паши и представителя Германии А. Гинце 23 сентября был подписан секретный "Османо-гер­манский протокол", состоящий из 7 статей33. Азербайджан был основным объектом этого документа, хотя его статьи касались в целом Южного и Северного Кавказа, Туркестана и Ирана34.

Подписав данный протокол, Турция должна была разделить с Германией часть своих привилегий, полученных по Батумскому договору, но зато смогла убедить немцев признать Баку неотделимой частью Азербайджана. Что касается признания Германией независимости кавказских республик, то реализовать этот план удалось лишь в отношении Грузии. Но немцы обещали, что постараются заставить Россию признать независимость Азербайджана и Армении (Германия не хотела без ее согласия признавать их независимость). Желание Германии вывести османcкие войска с Южного Кавказа было связано с опасением, что Османская империя укрепит свои позиции и будет единолично хозяйничать в Баку. Хотя османы и обязались вывести свои войска из региона, Талат паша был уверен, что так же, как это было после подписания Батумского договора, так и теперь Кавказская исламская армия или османские войска под именем армии Азербайджана продолжат свою миссию.

Османское государство и Германия согласились совместно использовать природные богатства Кавказа. В бакинском вопросе настойчивость Германии была понятна: это связывалось с ее военными потребностями. Это же было и причиной "щедрости" Османского государства, которое до конца войны уступало Германии нефтяную промышленность Баку и управление нефтяными коммуникациями, а также обязалось добиться согласия правительства Азербайджана в этом вопросе.

Статьи "Османо-германского протокола" от 23 сентября противоречили статьям германо-российского договора от 27 августа, что, в свою очередь, официально или неофициально означало отказ Германии от договора, подписанного в августе.

После вступления османских войск в Баку советское правительство сообщило Германии, что намерено разорвать отношения с Османским государством. Соответствующая нота была подготовлена 20 сентября и на следующий день опубликована в газете "Известия". В этой ноте освобождение Баку османскими войсками "при помощи татарских бандитских отрядов" было оценено как агрессия против одного из важнейших городов Российской Республики35.

Учитывая резко отрицательное отношение Советской России к освобождению Баку и получив информацию о ноте Чичерина, Талат паша и Ахмед Насими бек приняли решение встретиться с русским послом в Берлине и обсудить с ним бакинский вопрос. Наркомат иностранных дел России поручил А. Иоффе начать переговоры с целью "обеспечить сдачу Баку османской стороной советским властям". Чтобы переговоры с Талат пашой и Ахмед Насими беком проходили в нормальных условиях, А. Иоффе попросил Наркомат иностранных дел повременить с официальным вручением ноты османскому посольству и получил на то разрешение Чичерина. Вручение ноты перенесли на 3 октября, однако ее содержание Талат паша узнал от немецких официальных лиц и из передач на радио, вещающем на французском языке.

21 сентября Талат паша и Ахмед Насими бек приступили к переговорам с А. Иоффе. По мнению Талат паши, бакинский вопрос мог быть решен только мирными средствами, путем переговоров. А. Иоффе обвинил Османское государство в том, что оно нарушило Брест-Литовские договоренности. Из-за неуступчивости сторон долгие переговоры остались безрезультатными, тем не менее было решено продолжить их36. И уже 22 сентября они возобновились в том же составе. А. Иоффе еще раз обвинил Османское государство в неоднократном нарушении Брест-Литовского договора, чему привел множество примеров. Он настаивал на том, что кавказские мусульмане только под давлением Турции оторвались от России и создали независимое государство, подчеркнуто отличал кавказских мусульман-шиитов от турок-суннитов, выдвигая тезис, что крестьяне-шииты не желают страдать под гнетом османских беков-суннитов. Талат паша был хорошо осведомлен о традиционной российской политике разжигания религиозной розни среди мусульман, потому, отвергая нелепый довод Иоффе, сказал: "Вот я турок, но я — шиит"37.

После долгих разговоров Талат паша сообщил: он готов дать официальное письменное заверение, что никаким образом Османская Турция не будет вмешиваться в дела Кавказа, а также объявил, что Турция не имеет намерений захватывать российские территории и ее войска будут отозваны с Кавказа38. Эта его позиция объяснялась тем, что он смог достичь соглашения с Германией по кавказскому вопросу, что было закреплено в "Османо-германском протоколе" от 23 сентября. Германия обязалась способствовать признанию независимости Азербайджана Советской Россией. Поэтому на переговорах с Иоффе Талат паша приложил максимум усилий, чтобы советское правительство признало Азербайджан. Соответственно и А. Иоффе решительно заявлял, что и в случае признания Россией независимости Азербайджана, имеющий важнейшее экономическое значение нефтеносный Баку азербайджанцам отдан не будет39.

Даже заявление Талат паши о выводе войск с Кавказа не удовлетворило российского посла, который требовал, чтобы и азербайджанские войска со всем военным снаряжением были выведены из Баку. Заявивший о намерении Османской империи жить в мире с Россией и решать бакинский вопрос путем переговоров Талат паша принял и это пожелание российского посла40.

А. Иоффе немедленно сообщил в Москву о результатах своих переговоров. Однако Г. Чичерин не был удовлетворен предложениями Талат паши. В ответной телеграмме он сообщил, что советскому правительству недостаточно этих заявлений, но очень важно поставить перед османами дополнительное требование сдать Баку органам советской власти41, так как нет сомнений, что в ином случае османские войска останутся на своих местах под названием "азербайджанская армия".

24 сентября Талат паша и Ахмед Насими бек вновь встретились с Иоффе, который потребовал немедленно вывести османские войска из Баку, сдать город органам советской власти и возместить ущерб, нанесенный турками при осаде Баку. Российский посол вел себя как победитель, диктующий условия побежденным. Поэтому в ответ на подобную несправедливость Талат паша открыто заявил, что Османское государство не собирается сдавать России никакие территории, так как не имеет намерений вмешиваться во внутренние дела кавказских народов. И действительно, с точки зрения реальной ситуации требование России сдать Баку органам советской власти было лишено логики. Талат паша с чистой совестью решительно отверг эти претензии, однако Иоффе настаивал. Тогда Талат паша заявил, что, если Россия признает Ахыска и Ахалкалаки за Османской империей, он готов отвести ее войска за линию, отмеченную Брест-Литовским договором, а более ни в чем уступать не намерен. Сложности военной обстановки и ситуации в стране вынудили Талат пашу в тот же день покинуть Берлин и отправиться в Стамбул. Было решено, что берлинские переговоры с Иоффе продолжит посол Рыфат паша. Уже 3 октября Рыфат паша сообщил Иоффе, что османские войска начали выходить с Южного Кавказа42. Отметим, что действительно в те дни ситуация на болгарском фронте осложнилась и для защиты Тракии османское правительство направляло войска с других фронтов, в том числе с кавказского. Но есть данные, что тогда же османские части двигались из Баку в Дагестан.

3 октября Иоффе вручил послу Османского государства в Берлине ноту, в которой излагалось требование отвести войска за линию, указанную в Брестском договоре, а территории, покинутые ими, передать России; для оценки ущерба, нанесенного России османскими войсками — нарушителями Брестского договора, создать специальную международную комиссию; обеим сторонам обратиться к Германии с просьбой быть посредником в процессе выполнения российских требований43.

Чувствуя близость конца войны, Советская Россия предвидела грядущие сложности для Османской империи, потому, перехватив дипломатическую инициативу, пыталась вернуть Ахыска, Ахалкалаки, Гюмри и другие территории, перешедшие к Османской империи по Батумскому договору.

К тому времени подоспели указания из Стамбула, в соответствии с которыми Рыфат паше следовало подписать с А. Иоффе следующий протокол.

1. Османские регулярные войска и нерегулярные соединения вместе с инструкторами и чиновниками немедленно будут выведены с Кавказа. Но перечисленные в 3-м параграфе 4-й статьи Брест-Литовского договора территории (Карс, Ардаган и Батум) сюда не относятся. Вывод войск и военного снаряжения должен завершиться до истечения четырех недель с момента подписания протокола.

2. Выдвинутая Россией идея создания комиссии по определению ущерба, нанесенного османскими войсками на Кавказе, и урегулирования вопроса по результатам расследования этой комиссии откладывается до лучших времен.

3. Россия и османское правительство обратятся к Германии с просьбой гарантировать выполнение обязательств по первым двум пунктам и обеспечить безопасность турецких солдат от англичан со стороны Каспийского моря44.

Рыфат паша представил Иоффе проект этого протокола, который, в свою очередь, 5 октября переправил его Г. Чичерину. Однако он не был удовлетворен этим проектом, продолжал настаивать на сдаче Баку и всего Южного Кавказа турецкими войсками органам советской власти. Но Талат паша хотел сдать Баку и другие территории не Советской России, а национальному правительству Азербайджана, и в протоколе не было ни слова о передаче Баку Советской России. Поэтому советскому послу в Берлине поступило указание не подписывать протокол. Теперь советское правительство требовало не только отвода войск за определенную в Брест-Литовске линию, но и возвращения областей Карс, Ардаган и Батум. Естественно, проект был отвергнут и протокол не подписан. Москва утвердилась в мысли разорвать дипломатические отношения с Османским государством.

Османская дипломатия на первом этапе переговоров пошла на большие уступки и достигла согласия с Германией по азербайджанскому и общекавказскому вопросу, что и было зафиксировано в "Османо-германском протоколе" от 23 сентября. Но на османо-российских переговорах достичь успеха не удалось. Османское правительство заявляло о готовности вывести войска с Центрального Кавказа, если Советская Россия признает независимость Азербайджана. Однако, рассматривая этот регион как собственную вотчину и не собираясь кому-либо уступать нефтеносный Баку, советское правительство заняло неконструктивную позицию, что привело к разрыву османо-российских отношений. Немалую роль в этом сыграло то, что поражение германо-османского блока в мировой войне было уже очевидным.

Заключение

После октябрьского переворота в России 1917 года Азербайджан стал главным объектом борьбы между Османской империей и Россией. Советское руководство провозгласило право наций на самоопределение, однако в реальности это был всего лишь переходный этап к будущему социалистическому централизму или к унитарной государственности. На Брест-Литовской мирной конференции Османское государство попыталось, используя идею Советской России о праве наций на самоопределение, добиться признания независимости мусульман Кавказа и создать под своим покровительством исламское государство. При том, что два вопроса из трех, выдвинутых Османской империей на конференции, — освобождение Восточной Анатолии и возвращение областей Карс, Ардаган и Батум — уже были решены, а также не желая ставить под удар дело мира, османы не настаивали на решении вопроса о независимости мусульман Кавказа, да и возможностей для того у них уже не было.

Летом 1918 года борьба между Османской империей и Россией за обладание Баку и всем Азербайджаном завершилась победой османов. Однако союзная с ними Германия пошла на сепаратные переговоры с Россией, а 27 августа даже подписала договор, который, впрочем, остался на бумаге. Ужесточение противоречий между Германией, Османской империей и Россией по бакинскому вопросу привело к тому, что этот вопрос стал главной темой османско-германо-российских переговоров, состоявшихся в сентябре в Берлине. Путем крупных экономических уступок Германии османам удалось достичь согласия с ней по азербайджанскому вопросу и закрепить этот успех в "Османо-германском протоколе" от 23 сентября. Но найти общий язык с Советской Россией не удалось, и подготовленный русско-турецкий протокол не подписали. Отсутствие взаимопонимания между Россией и Османским государством по азербайджанскому вопросу завершилось разрывом дипломатических отношений. После подписания Мудросского перемирия Советская Россия объявила о денонсации Брест-Литовского мирного договора и начала борьбу за восстановление Российской империи в границах 1914 года. В истории кавказских народов начался новый этап.


1 См.: Омер Г.И. Советская внешняя политика и карабахский вопрос в свете проблем региональной и глобальной безопасности. Стамбул: Альфа, 2004. С. 300 (на турец. яз.). к тексту
2 См.: Архив военной истории и стратегических исследований Министерства обороны Турецкой Республики (далее — АВИСИМОТР), А. ½, К. 1366-340, Д. 406, Ф. 1-48; А. 4/3671, К. 2906, Д. 438-154, Ф. 7-6 (на турец. яз.). к тексту
3 См.: АВИСИМОТР, А. 4/3671, К. 2906, Д. 438-154, Ф. 7-2, 7-3, 7-4, 7-8; Документы и материалы по внешней политике Закавказья и Грузии. Тифлис, 1919. С. 52. к тексту
4 См.: Селами К. Турецко-советские отношения. Стамбул: Ульке китаблары, 1998. С. 241—242 (на турец. яз.). к тексту
5 См.: Курат А.Н. Турция и Россия. Анкара: изд. Министерства культуры, 1990. С. 368 (на турец. яз.); Тюркгельди Е.А. Воспоминания о Брест-Литовской конференции // БТТД, III/13 (Март, 1986). С 49—50 (на турец. яз.). к тексту
6 См.: Курат А.Н. Указ. соч. С. 368. к тексту
7 Там же. С. 368—369. к тексту
8 См.: Селами К. Указ. соч. С. 343. к тексту
9 См.: Там же. к тексту
10 См.: Курат А.Н. Указ. соч. С. 381—382; Селами К. Указ. соч. С. 344. к тексту
11 См.: Селами К. Указ. соч. С. 382. к тексту
12 Jaschke G. Der Turanismus der jungturken. Zur Osmanischen Aussenpolitik im Weltkriege // Die West des Islams, Bd. 23, H.1/2, Leipzig, 1941. S. 24. к тексту
13 См. Арслан А. Ахыска и Ахалкалаки в годы Первой мировой войны и национально-освободительного движения (1914—1921) // Кавказские исследования, IV, Стамбул, 1997. С. 99 (на турец. яз.). к тексту
14 См.: Курат А.Н. Указ. соч. С. 383—384. к тексту
15 См.: АВИСИМОТР, А. 4/3671, К. 2928, Д. 496-28, Ф. 1-151; А. 5/10677, К.4324, Д. 200, Ф. 28; Османский архив Турецкой Республики (далее — ОАТР), ЩР. НМШ. ИШО, Д. 55, Э. 2; ЩР. ЩМШ. ИШО, Д. 107, Э. 10; Мирные переговоры в Брест-Литовске. Т. 1. М.: НКИД, 1920. С. 223. к тексту
16 Айдемир Ш.С. Энвер паша: из Македонии в Среднюю Азию (1914—1922). Стамбул: Ремзи, 1985. С. 425—426 (на турец. яз.). к тексту
17 См.: Юджеер Н. Азербайджанский и дагестанский походы османской армии в годы Первой мировой войны. Анкара: Изд. Министерства обороны, 1996. С. 44 (на турец. яз.). к тексту
18 Курат А.Н. Указ. соч. С. 529—530. к тексту
19 См.: Гасанов Дж. Азербайджан в системе международной отношений. Баку: Азернешр, 1993. С. 94 (на азерб. яз.). к тексту
20 В.И. Ленин об Азербайджане. Баку: Азгиз, 1970. С. 120. к тексту
21 См.: Гасанов Дж. Указ. соч. С. 95. к тексту
22 См.: Там же. С. 106. к тексту
23 См.: Дарабади П.Г. Военные проблемы политической истории Азербайджана в начале XX века. Баку, 1991. С. 114. к тексту
24 См.: Гасанов Дж. Указ. соч. С. 108—109. к тексту
25 Документы внешней политики СССР. Т. 1. М.: Госполитиздат, 1957. С. 443—444; Сюнбюл Т. Азербайджанское досье. Анкара, 1990. С. 91—92 (на турец. яз.); Свeтoхoвский T. Русский Азербайджан в 1905—1920 гг.: от мусульманской общины к международному признанию. Стамбул: Баглам, 1988. С. 182—183 (на турец. яз.). к тексту
26 См.: Советско-германские отношения от переговоров в Брест-Литовске до подписания Рапалльского договора. Ч. I. 1917—1918. М.: Изд. пол. лит., 1968. С. 644. к тексту
27 См.: Baumgart W. Deutsche Ostpolitik 1918. Von Brest-Litovsk bis zum Ende des Ersten Weltkrieges. Wien-München, 1966. S. 202—203; Bihl W. Die Kaukasus Politik der Mittelmächte. Die Zeit der versuchten kaukasischen Staatlichkeit (1917—1918). Teil II. Wien — Köln — Weimar: Böhlau Verlag, 1992. S. 108. к тексту
28 См.: Baumgart W. Op. cit. S. 204; История дипломатии. Т. II / Под ред. акад. В.Л. Потемкина. М. —Л., 1945. С. 364. к тексту
29 См.: Bihl W. Op. cit. S. 122. к тексту
30 См.: Баюр Ю.Х. История Турецкой революции. Т. III. Ч. 4. Анкара: ТТК, 1983. С. 227 (на турец. яз.). к тексту
31 См.: Zürrer W. Kaukasien 1918—1921. Der Kampf der Grobmächte um die Landbrücke zwischen Schwarzem und Kaspischem Meer. Düsseldorf: Droste Verlag, 1978. S. 119. к тексту
32 См.: Baumgart W. Op. cit. S. 122. к тексту
33 См.: ОАТР. HR.SYS. D. 2303, G. 14 (на турец. яз.). к тексту
34 См.: Там же. к тексту
35 См.: Документы внешней политики СССР. Т. 1. С. 490—492. к тексту
36 См.: Курат А.Н. Указ. соч. С. 525. к тексту
37 Государственный архив Азербайджанской Республики, Ф. 894, Оп. 10, Д. 150, Л. 1—2; Дипломатические беседы А.А. Топчибашева в Стамбуле (записи чрезвычайного посланника и полномочного министра Азербайджанской Республики). 1918—1919 гг. Баку: Эргюн, 1994. С. 9. к тексту
38 См.: Курат А.Н. Указ. соч. С. 554, 555. к тексту
39 См.: Баюр Ю.Х. Указ. соч. С. 246. к тексту
40 См.: Курат А.Н. Указ. соч. С. 555; Еросимос С. Турецко-советские отношения. От Октябрьского переворота до национально-освободительного движения. Стамбул, 1979. С. 31—32 (на турец. яз.). к тексту
41 См.: Курат А.Н. Указ. соч. С. 555. к тексту
42 См.: ОАТР. HR.SYS. D. 2303, G. 14. к тексту
43 См.: Документы внешней политики СССР. Т. 1. С. 509—510. к тексту
44 См.: Курат А.Н. Указ. соч. С. 559—560. к тексту

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL