Сабина ГАРАШОВА


Сабина Гарашова, кандидат политических наук, старший преподаватель кафедры дипломатии и современных интеграционных процессов Бакинского государственного университета (Баку, Азербайджан).


О НЕКОТОРЫХ ГЕОПОЛИТИЧЕСКИХ АСПЕКТАХ СТРАТЕГИИ США В КАСПИЙСКОМ РЕГИОНЕ

РЕЗЮМЕ

В статье исследуются особенности политики США в Каспийском регионе. Рассматриваются геополитическое и геоэкономическое значение региона в мире после холодной войны, а также цели, формы и методы, которыми США обеспечивают здесь свои геополитические интересы.

Введение

Каспийский регион в течение всего постсоветского периода привлекал внимание ведущих мировых и региональных держав. Это обусловлено не только сосредоточенными здесь запасами углеводородов, но и геополитической спецификой региона. Его расположение в Евразии, политическая структура, а также элементы связи с окружающими державами не могут не влиять на его геостратегическую значимость в эпоху после окончания холодной войны. Отмеченные факторы легли в основу многовекторного геополитического соперничества, развернувшегося вокруг Каспия с концом биполярности и продолжающегося по сей день.

Соединенные Штаты в их статусе единственной сверхдержавы не могли остаться в стороне от геополитической борьбы в одном из важнейших регионов постбиполярной Евразии. В чем специфика их заинтересованности и соответствующей активности, какие механизмы активнее всего используются на этом направлении — на эти и ряд других вопросов мы попытаемся ответить.

Геостратегическая значимость Каспийского региона

Наступившее столетие характеризуется усилившимся вниманием мировых и региональных держав к акватории Каспийского моря и прикаспийским территориям. Одним из наиболее явных глобальных трендов, способствующих этому, было истощение мировых запасов нефти и газа. В этих условиях интернационализация их запасов в только недавно освободившемся от советского контроля Каспийском регионе превратилась в приоритетную цель стратегии энергозависимых стран Запада на постсоветском пространстве. Наряду с этим заинтересованность в доминировании в регионе не скрывает и РФ, для которой контроль над регионом рассматривается скорее как возможность монополизировать все потоки углеводородов, идущие в Европу из постсоветского пространства. Региональная политика других держав: Турции, Ирана и КНР — также достаточно мотивирована интересами доступа к нефтегазовым богатствам Каспия.

Каспийский нефтегазоносный регион — это Каспийское море и прилегающие к нему территории Азербайджана, России, Казахстана, Туркменистана и Ирана. По мнению некоторых российских аналитиков, на долю Каспийского моря приходится 15—20 млрд т, то есть почти 10% мировых запасов нефти1. В настоящее время нефтяные ресурсы наиболее активно разрабатывают в регионе Казахстан (лидер и по объему добычи, и по доказанным запасам) и Азербайджан, тогда как в разработке газовых месторождений лидирует Туркменистан.

Анализируя "нефтегазовую геополитику" в регионе после окончания холодной войны, можно выделить наиболее активные государства и те специфические интересы, которые преимущественно определяли их активность в отношении региональных углеводородных ресурсов.

Главной целью Азербайджана, Казахстана и Туркменистана было решение их экономических проблем за счет экспорта залегающих в их секторах моря углеводородов, а для Европейского союза и, позднее, КНР — расширить круг внешних источников энергоснабжения за счет импорта каспийской нефти и газа. Для России и США этот вопрос изначально был значительно более политизирован.

Москва и Вашингтон смотрели на Каспий скорее как на возможность решить свои геополитические проблемы в Евразии. Что касается Москвы, то для нее с начала 2000-х годов монополизация нефтегазового потенциала региона заняла прочное место в арсенале средств повышения своего геополитического статуса в Евразии. Вашингтон же рассматривал диверсификацию системы трубопроводов на постсоветском пространстве как средство создания более широких и стабильных внешних источников энергоснабжения для своих союзников в Европе, а также предотвращения возможности реставрации здесь имперской системы, в перспективе, выражаясь словами Зб. Бжезинского, "способной бросить вызов ведущей роли Америки"2.

Имея в Каспийском регионе как экономические, так и геополитические интересы, Россия на протяжении всего постсоветского периода оставалась здесь ключевым игроком, и в ее региональной активности явно читалось стремление как можно сильнее ограничить доступ нерегиональных держав к Каспию.

В начале и в середине 1990-х годов ввиду слабости центральной власти и отсутствия четкой стратегической линии в отношении Каспия действия России здесь в основном либо были ответом на инициативы прикаспийских соседей по СНГ, либо подчинялись интересам национальных нефтедобывающих компаний ("ЛУКойл", "ЮКОС" и др.), далеко не всегда совпадавшим с государственными. Приход к власти В. Путина существенно изменил ситуацию. С 2000-х годов активность Кремля преимущественно концентрировалась на стремлении контролировать как можно больший объем экспортируемых прикаспийскими государствами углеводородов. В частности, предполагалось сделать "Газпром" монополистом в транспортировке газа из Центральной Азии как в западном, так и в восточном направлениях, а также как можно более расширить участие российских корпораций в проектах добычи каспийской нефти и газа, главным образом в казахстанском секторе Каспия.

Интересы Турции к развитию трубопроводной системы, связывающей Каспийский регион с пространством ЕС через ее территорию (проекты Баку — Тбилиси — Джейхан, Баку — Тбилиси — Эрзерум, "Набукко"), были мотивированы не только доходами, которые она получала бы от транзита этих ресурсов, но и политическими дивидендами от ее превращения в важнейший распределительный энергетический узел в Евразии, что, наряду с прочим, могло использоваться Анкарой в решении затянувшегося вопроса о членстве Турции в ЕС.

Иран, пожалуй, менее всех был заинтересован в освоении западными компаниями углеводородных ресурсов Каспия. Во-первых, в условиях незатихающей напряженности в ирано-американских отношениях Тегеран должен был опасаться, что вслед за западными корпорациями у его северных границ могут появиться элементы военно-политического влияния США и их союзников по НАТО. Во-вторых, с точки зрения нефтегазовых доходов главной для Тегерана является зона Персидского залива, ибо именно здесь расположены его наиболее крупные и разрабатываемые месторождения нефти и газа.

Соответственно, региональная политика Ирана в постсоветский период ориентировалась на создание благоприятных условий для обеспечения безопасности своих северных границ посредством развития отношений с кавказскими и центральноазиатскими государствами, а также со своими историческими конкурентами в регионе — Россией и Турцией.

Напряженность в отношениях с США заставляла Тегеран искать пути сближения прежде всего с Россией, как наиболее перспективным противовесом расширению американского влияния в Евразии. Более того, иранские власти смотрели на РФ как на основного поставщика военной техники и технологий.

Помимо этого для реализации своих "нефтегазовых" интересов Иран стремится максимально использовать свое выгодное с геополитической точки зрения положение и развить свой транзитный потенциал3. Речь в первую очередь идет о возможностях транзита каспийских углеводородов к Персидскому заливу, а также в Южную Азию.

Казахстан обладает наиболее ощутимыми запасами нефти среди прикаспийских новых независимых государств (ННГ). Главный маршрут транспортировки этой нефти проходит по российской территории (нефтепровод Каспийского трубопроводного консорциума и нефтепровод Атырау — Самара).

Отметим также, что Россия и Казахстан стали первыми прикаспийскими государствами, которые полностью урегулировали вопросы разделения морского дна, что, несомненно, способствовало региональной стабильности и инвестиционной привлекательности каспийских нефтяных проектов.

Вместе с тем данная ситуация ограничивала самостоятельность Казахстана, так как Россия в зависимости от своих интересов может в одностороннем порядке регулировать объемы перекачиваемой по своей территории нефти. В условиях, когда Казахстан является конкурентом России на мировых энергетических рынках, указанный рычаг давления может активно применяться. Понимая это, Астана с конца 1990-х годов стремилась диверсифицировать маршруты нефтеэкспорта как в западном (через морской порт Актау и нефтепровод БТД4), так и в восточном (нефтепровод Атасу — Алашанькоу5) и южном направлениях (рассматривается возможность транспортировки казахстанской нефти из Актау в иранский порт Нека).

Такая диверсификация уменьшает зависимость Казахстана от российских нефтепроводов и предоставляет Астане большие возможности для политического маневра. При этом Казахстан обосновывает выбор маршрутов транспортировки своей нефти долгосрочными экономическими и политическими интересами с учетом текущей обстановки в других прикаспийских странах6.

Туркменистан, занимая третье среди прикаспийских стран место по запасам жидких и газообразных углеводородов и не имея свободного доступа к мировому рынку, крайне заинтересован в развитии широкой сети экспортных маршрутов. Главный маршрут транспортировки туркменского газа проходит по российской территории, и, как и в случае с соседним Казахстаном, Ашхабад стремится по возможности диверсифицировать маршруты газоэкспорта. В 2009 году был открыт газопровод для поставок туркменского газа в Китай (Туркменистан — Узбекистан — Казахстан — КНР)7. Кроме того, Туркменистан проявлял заинтересованность в транспортировке энергосырья по территории Ирана8. Диверсификация в западном направлении для Ашхабада затрудняется отсутствием транскаспийского газопровода и напряженностью в отношениях с Азербайджаном по поводу спорных месторождений на Каспии.

Азербайджан, проводя активную внешнюю политику, широко использует нефтяной фактор для поддержания тесных отношений с ведущими государствами Запада. Страна также использует свои возможности для транспортировки каспийской нефти в обход России.

После обретения в конце 1991 года независимости Азербайджан оказался в центре так называемого "геополитического треугольника" пересекающихся и порой сталкивающихся интересов России, Ирана и Турции. В начале 1990-х годов высшее руководство страны находилось перед выбором внешнеполитической ориентации: необходимо было выбрать какой-либо один из этих соперничающих центров силы. В конечном счете была выбрана прозападная стратегия с упором на тесное взаимодействие с Турцией и ведущими державами Запада.

В последнее время Азербайджан столкнулся с новыми тенденциями развития геополитической ситуации в регионе Каспийского моря: заметным сближением позиций своего главного союзника — США с недавним соперником — Россией. Это привело Баку к необходимости искать новые пути налаживания взаимовыгодного экономического сотрудничества с Москвой, в том числе и в нефтегазовой сфере.

В то же время, как отмечает в своей книге "Каспийская нефть Азербайджана" президент И. Алиев, "можно даже предположить, что в перспективе Азербайджан сможет играть роль посредника во взаимоотношениях между крупными державами. Расположение республики на стыке нескольких крупнейших геополитических и геоэкономических структур позволяет "дружить со всеми и примирять всех со всеми", выступить инициатором сближения Запада с Востоком"9.

Список акторов, заинтересованных в развитии энергетических и транспортно-коммуникационных проектов в Каспийском регионе, можно расширить за счет государств, преимущественно ориентированных на извлечение дивидендов из транспортировки каспийских энергоресурсов по своей территории. Речь здесь идет о Грузии, Украине, а также о ряде стран Центральной и Восточной Европы — Румынии, Болгарии (с 2007 г. члены ЕС), Греции.

Наличие нефтегазовых ресурсов — не единственное, что определяет важность Каспийского региона. Очень важно и его расположение на границе между Европой и Азией — на перекрестке перспективных межконтинентальных транспортных коммуникаций10. Контроль над этим пространством предоставлял соответствующей державе важные преимущества в геополитической конкуренции, начавшейся в Евразии с крахом СССР. Для США связанные с этим факторы сыграли не менее важную роль, чем собственно возможности доступа к каспийским углеводородам.

Особенности геополитической активности США в Каспийском регионе

В создавшихся после распада СССР и образования ННГ геополитических условиях активное присутствие в регионе "подразумевало бы, что Соединенные Штаты должны вступить в соперничество с другими игроками, надеющимися набрать очки в регионе, прежде всего с Турцией, Ираном и Саудовской Аравией. Не говоря уже о Европейском союзе и Китае, которые пытались проводить в этом регионе свою политику"11.

Начиная с середины 1990-х годов США пытаются установить контроль над основными транспортными и энергетическими объектами в Каспийском регионе (проект ТРАСЕКА, нефтепровод Баку — Тбилиси — Джейхан, а в перспективе и газопровод "Набукко"), выстроить геополитическую линию Балканы — Кавказ — Центральная Азия. Лейтмотивом внешней политики США на евразийском пространстве становится идея Зб. Бжезинского о "Евразийских Балканах", в основе которой лежат два императива: поддерживать существующий там "геополитический плюрализм" и не допустить доминирования России во всем Каспийском регионе12. Не ускользают от пристального внимания Вашингтона и сохраняющиеся на Кавказе очаги конфликтов — в Нагорном Карабахе, Абхазии, Южной Осетии, на Северном Кавказе, а также активизация Турции и Ирана в регионе13.

Как известно, с 1997 года Каспийский регион объявлен зоной американских национальных интересов. Планы США по освоению Каспия вписываются в американскую национальную энергетическую стратегию, которая предусматривает установление контроля над основными районами нефтедобычи в мире, официально именуемого "контролем над глобальным энергетическим равновесием"14. Геополитические интересы в Прикаспии при этом также существенны для США. Этому способствует и географическое положение региона, в частности его сопредельность с главными геополитическими конкурентами США в Евразии — РФ, КНР и ИРИ.

Основными составляющими политики США в Каспийском регионе являются укрепление государственности и независимости стран региона, идущих по пути развития рыночной демократии, и ослабление их связей с Россией; расширение коммерческих возможностей для США; разрешение региональных конфликтов, в том числе путем укрепления политических, экономических и военных связей между новыми странами региона; формирование спецподразделений и сил охраны энергетических транспортных коммуникаций, протянувшихся от Каспия в западном направлении; укрепление энергетической независимости США за счет каспийских энергоносителей, а также снижение зависимости государств региона от России за счет обеспечения гарантированного свободного потока каспийской нефти и природного газа на мировые рынки. Особое внимание уделяется наращиванию военно-политического и военно-технического сотрудничества США и НАТО с государствами региона15. В контексте известных событий в Южной Осетии в августе 2008 года особенно интенсивный характер приобрело такое сотрудничество с Грузией16.

В плане нефтегазовых ресурсов Каспийский регион рассматривается Соединенными Штатами скорее как резервный бассейн углеводородов стратегического значения. Вашингтон заинтересован не столько в добыче, сколько в установлении своего контроля над нефтяными богатствами региона.

В своей региональной политике США используют широкий спектр путей и методов. С 1996 года Вашингтон провел большую работу по вовлечению в орбиту своего влияния Азербайджана, Грузии, Казахстана и Туркменистана, а также Армении, вокруг которой с 2008 года усилилось американо-российское соперничество.

Значимость региона за последние два десятка лет для США настолько выросла, что проблемы Каспия оказались выделены американской администрацией в отдельное направление внешней политики.

В 1999 году, еще при администрации Б. Клинтона, в Анкаре был открыт Каспийский финансовый центр (КФЦ) для оказания помощи в финансировании нефтяных и газовых проектов в Турции, на Южном Кавказе и в Центральной Азии, а также для максимального увеличения американского коммерческого участия в разрабатываемых проектах. Центр стал для Вашингтона удобным механизмом проникновения в регион, влияния на отдельные его страны и создания плацдарма на будущее17.

Важнейшее место в стратегии США в Каспийском регионе занимает создание разветвленной архитектуры трубопроводов. Причем новые маршруты не должны были проходить по российской и иранской территориям. В качестве моста для выхода каспийской нефти на западные рынки мыслилась именно Турция. В этой связи основная ставка была сделана на нефтепровод Баку — Тбилиси — Джейхан.

Формируя систему трубопроводов по вектору Каспийский регион — Турция — Европа, США рассчитывали добиться определенных геополитических преимуществ, среди которых — переориентация кавказских и центральноазиатских ННГ на Запад, усиление консолидации европейских союзников по НАТО и Турции, ужесточение изоляции Ирана, а также возможность ограничить доступ КНР к региону, в частности к его углеводородным ресурсам18.

Вашингтон заинтересован также в как можно большей интернационализации транспортно-коммуникационных проектов в Каспийском регионе: участие широкого круга стран, в основном западных, не только целесообразно экономически, но и позволяет придать вопросу международную актуальность.

В реализации данной стратегии США помимо своих традиционных союзников (Турция, Израиль, страны ЕС) полагались и на некоторые региональные ННГ. В частности, в различное время ставка делалась на Грузию, Азербайджан, Узбекистан, Казахстан. На сегодня достаточно убедительным представляется предположение, что усилия Вашингтона по созданию и развитию консолидационного вектора ГУ(У)АМ были связаны прежде всего именно с американскими геополитическими интересами в Каспийском регионе.

Наряду с этим США не оставляют попыток оторвать от Кремля его наиболее близкого военно-политического союзника в регионе — Армению. И процесс армяно-турецкой нормализации, активизировавшийся с 2008 года, должен был послужить этому.

Ввиду сохраняющейся напряженности в отношениях США с Ираном Вашингтон не поддерживал энерготранспортные проекты с участием Тегерана, включая маршрут транспортировки углеводородов к Персидскому заливу через иранскую территорию. А ведь этот маршрут считается одним из наиболее выгодных с экономической точки зрения, и ряд американских нефтяных корпораций настаивают именно на данном векторе диверсификации энергокоммуникаций в Каспийском регионе. По всей видимости, в глазах Вашингтона экономическая целесообразность в этом вопросе еще долго будет отступать перед соображениями американской геополитики, ибо говорить о нормализации американо-иранских отношений пока не приходится, и ставка на изоляцию Тегерана, в том числе от трансрегиональных нефтегазовых проектов, останется в инструментарии стратегии Вашингтона в Каспийском регионе.

Вместо заключения

Каспийский регион как место сосредоточения значительных углеводородных ресурсов и как пространство, важное с точки зрения геополитического противоборства в Евразии, развернувшегося с окончанием биполярности, — пожалуй, оба этих фактора должны учитываться в оценке текущего значения региона для внешних акторов.

Анализируя политику США по отношению к Каспийскому региону в постсоветский период, можно выявить ее очевидную связь с обоими упомянутыми факторами. При этом геополитический фактор остается преобладающим, вопросы доступа к региональным углеводородам продолжают рассматриваться Вашингтоном преимущественно сквозь призму геополитических процессов в Евразии.

Российско-грузинский конфликт 2008 года, "перезагрузка" в американо-российских отношениях с приходом в Белый дом администрации Б. Обамы, рост исламских тенденций в Турции и возможность ее отдаления от геополитики Запада, нерешенность вопросов энергетической безопасности американских союзников в Европе, а также очередной виток напряженности в отношениях США с Ираном, по всей видимости, будут означать, что в обозримом будущем активность США в Каспийском регионе будет расти. При этом с учетом динамичности геополитических и геоэкономических процессов в регионе и вокруг него можно ожидать и определенных тактических корректировок американской стратегии в отношении региона.


1 См.: Старченков Г. Каспийская нефть в региональной экономике и мировой политике // Центральная Азия и Кавказ, 2006, № 1 (43). С. 8. к тексту
2 Бжезинский Зб. Великая шахматная доска. Господство Америки и его геостратегические императивы. М.: Международные отношения, 1999. С. 234. к тексту
3 См.: Дунаева Е. Каспийский регион и ИРИ. В кн.: Исламская революция в Иране. М., 1999. С. 135—136. к тексту
4 Соответствующее соглашение с Азербайджаном было подписано в январе 2007 года. к тексту
5 Данный нефтепровод, ориентированный на поставки казахстанской нефти в КНР, был сдан в эксплуатацию в 2006 году. к тексту
6 См.: Старченков Г. Указ. соч. С. 13. к тексту
7 В соответствии с туркменско-китайскими договоренностями 2006 года Туркменистан должен поставлять газ в КНР объемом 30 млрд куб. м в год в течение 30 лет. к тексту
8 В январе 2010 года был сдан в строй газопровод, который соединил Довлетабадское газовое месторождение и местность Хангеран (Иран). к тексту
9 Алиев И. Каспийская нефть Азербайджана. М.: Известия, 2003. С. 398. к тексту
10 О долговременной стратегии США в Каспийском регионе и практических шагах по ее реализации. Аналитический доклад Центра стратегического развития [http://www.rusidea.ru/?part=82&id=813]. к тексту
11 Ибрахим А. Эволюция политики Соединенных Штатов в Каспийском регионе: неустойчивое равновесие // Центральная Азия и Кавказ, 2007, № 4 (52). С. 39. к тексту
12 См.: Бжезинский Зб. Указ. соч. С. 168—172. к тексту
13 См.: Бжезинский З. Выбор. Мировое господство или глобальное лидерство. М.: Международные отношения, 2004. C. 134—135. к тексту
14 О долговременной стратегии США в Каспийском регионе и практических шагах по ее реализации. к тексту
15 См.: Жильцов С.С., Зонн И.С., Ушков А.М. Геополитика Каспийского региона. М.: Международные отношения, 2003. С. 238—240. к тексту
16 См.: Какачиа К. Российско-грузинская пятидневная война: цена, которую предстоит заплатить, и непредвиденные последствия // Центральная Азия и Кавказ, 2009, № 1 (61). С. 18. к тексту
17 См.: Жильцов С.С., Зонн И.С., Ушков А.М. Указ. соч. С. 232. к тексту
18 О долговременной стратегии США в Каспийском регионе и практических шагах по ее реализации. к тексту

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL