Джамиль ГАСАНЛЫ


Джамиль Гасанлы, доктор исторических наук, профессор Бакинского государственного университета (Баку, Азербайджан).


ВОПРОС О НАГОРНОМ КАРАБАХЕ НА КАВКАЗСКОМ БЮРО ЦК РКП(Б) В 1920—1923 ГОДАХ

РЕЗЮМЕ

В статье отражены политические процессы вокруг Нагорного Карабаха с большевизации Закавказья в начале 1920-х годов и до образования автономии в нагорной части этого региона. Как известно, вопрос о принадлежности Нагорного Карабаха неоднократно обсуждался на Кавказском бюро ЦК РКП(б), созданном в апреле 1920 года.

Изучение первоисточников, недавно введенных в научный оборот, и анализ событий свидетельствуют, что при мусаватистском правительстве (1918—1920 гг.) Карабах входил в состав Азербайджана, а с приходом к власти большевиков (в апреле 1920 г.) превратился в объект необоснованных претензий со стороны Армении.

Процессы, протекавшие в Нагорном Карабахе в период с 1920-го по 1923 год и завершившиеся образованием автономии, происходили при активном участии Советской России.

Введение

Ряд событий, происшедших в 1920-х годах, оказал сильное влияние на политическую судьбу Карабаха.

Советская Россия, оккупировавшая Кавказ, сумела создать в Нагорном Карабахе, Абхазии и Южной Осетии очаги долгосрочных конфликтов. В первые месяцы советизации представители Москвы рассматривали Нагорный Карабах в качестве неотъемлемой части Азербайджана, однако с весны 1921 года начали искать пути передачи этого региона Армении. Когда стало ясно, что это невозможно, большевики прибегли к тактике, в основе которой лежал принцип: "Объявим здесь автономию и сорганизуем армянское население"; в июле 1923 года в составе Азербайджанской ССР была образована Нагорно-Карабахская автономная область (НКАО).

Советизации Армении и возвращение Карабахского вопроса в повестку дня

Установление советской власти в Армении (29 ноября 1920 г.) было использовано коммунистами как удобный повод для возвращения карабахского вопроса в политическую повестку дня.

Следует отметить, что армяне воспринимали лозунги, касающиеся солидарности мирового пролетариата, сквозь призму своих корыстных интересов. 30 ноября 1920 года в связи с провозглашением советской власти в Армении председатель Азревкома Н. Нариманов и нарком иностранных дел М.Д. Гусейнов направили Армянскому ревкому (Армревкому) приветственную телеграмму, содержание которой не вполне соответствовало решению, принятому на совместном заседании Политбюро и Оргбюро ЦК АКП(б).

Кроме того, целый ряд противоречий содержался в выступлении Н. Нариманова на торжественном заседании Баксовета, посвященном установлению советской власти в Армении, и Декларации, зачитанной им 1 декабря 1920 года.

В Декларации говорилось: "Советский Азербайджан, идя навстречу борьбе братского армянского трудового народа против власти дашнаков, проливающих и проливавших невинную кровь наших лучших товарищей коммунистов в пределах Армении и Зангезура, объявляет, что отныне никакие территориальные вопросы не могут стать причиной взаимного кровопускания двух вековых соседних народов; территория Зангезурского и Нахчыванского уездов — неразрывная часть Советской Армении. Трудовому крестьянству Нагорного Карабаха предоставляется полное право самоопределения, все военные действия в пределах Зангезура приостанавливаются, а войска Советского Азербайджана выводятся"1.

4 ноября 1920 года, после обсуждения на заседании Политбюро ЦК АКП(б) вопросов, касающихся российско-армянского договора (в присутствии И. Сталина и Г. Орджоникидзе), было решено, что "предложение о передаче Нахчывана и Зангезура Армении невыгодно как с политической, так и со стратегической точек зрения".

Несмотря на это, 30 ноября на заседании ЦК АКП(б) было принято решение о передаче Армении Зангезура (вопрос о Нахчыване не затрагивался). 2 декабря Полномочный представитель РСФСР в Армении Б. Легран отмечал, что из трех упомянутых территорий только вхождение Зангезура в состав Армении является признанным Советской Россией фактом2.

Однако в Декларации, озвученной Н. Наримановым 1 декабря, наряду с Зангезуром упоминался и Нахчыван.

Текст Декларации, опубликованной в бакинской прессе, был искажен Г. Орджоникидзе: 1 декабря в своей шифрованной телеграмме Б. Леграну и Г. Чичерину он писал: "Азербайджан уже откликнулся и передал Советской Армении Нахчивань, Зангезур и Нагорный Карабах"3. В другом сообщении, посланном им 2 декабря В. Ленину и И. Сталину, говорилось: "Азербайджан вчера уже декларировал в пользу Советской Армении передачу Нахичевани, Зангезура и Нагорного Карабаха"4. 4 декабря эта "радостная новость" была опубликована в газете "Правда"5.

Был ли Г. Орджоникидзе недостаточно информирован или он нарочно допустил эту ошибку?

После установления советской власти в Дилижане Г. Орджоникидзе беседовал по прямому проводу с А. Назаретяном; обсуждались вопросы, затронутые в Декларации азербайджанского правительства. Г. Орджоникидзе, в частности, сказал: "Сегодня в Баку было торжественное заседание Совета, на котором Нариманов прочел Декларацию азербайджанского правительства с указанием, что нет больше границ между Советской Арменией и Азербайджаном, с сегодняшнего дня территория Зангезурского и Нахчыванского уездов стала неделимой частью Советской Армении, армянам Нагорного Карабаха предоставляется право самоопределиться. Богатство Азербайджана — нефть и керосин — является достоянием обеих союзных республик". А. Назаретян, чрезвычайно обрадованный этим известием, воскликнул: "Браво, азербайджанцы!" — кричать в прессе начнем"6.

Таким образом, Декларация председателя Азревкома Н. Нариманова от 1 декабря 1920 года претерпела "легкую правку" со стороны большевиков. Причем в бакинских газетах ("Коммунист" от 2 декабря 1920 г. и "Бакинский рабочий" от 3 декабря 1920 г.) шла речь о предоставлении трудящимся крестьянам Нагорного Карабаха "права на самоопределение", а в армянских (например, "Коммунист" от 7 декабря 1920 г.) — о "признании Нагорного Карабаха составной частью Армянской Социалистической Республики".

Подобное грубое искажение текста Декларации возмутило Н. Нариманова, и в июне 1921 года он поручил наркому иностранных дел М.Д. Гусейнову, находящемуся в Тифлисе, довести до сведения Кавказского бюро следующее уточнение: "Если они ссылаются на мою Декларацию, то там буквально сказано следующее: Нагорному Карабаху предоставляется право свободного самоопределения"7.

В этой связи возникает вопрос: видели ли в Армении подлинный текст Декларации? Однако известно, что в Армревком была направлена телеграмма с текстом Декларации за подписью Н. Нариманова и М.Д. Гусейнова; после прочтения этого документа А. Мравян (член Армревкома) сообщил армянскому представителю в Москве С. Тер-Габриеляну, что Азербайджан объявил о присоединении Зангезура и Нахчывана и о референдуме в Нагорном Карабахе8.

Кроме того, в сборнике документов "Великая Октябрьская социалистическая революция и победа Советской власти в Армении", изданном в 1957 году в Ереване, был опубликован хранящийся в Центральном государственном архиве Армении оригинальный текст Декларации9.

Однако с середины 1980-х годов армянские авторы предпочитают обращаться к "исправленному" варианту Декларации, хотя именно они участвовали в издании вышеуказанного сборника документов10.

Так, в подготовленной Академией наук Армянской ССР книге "Нагорный Карабах: историческая справка" используется не документ, вошедший в академическое издание 1957 года, а "отредактированный" текст из газеты "Коммунист" за 7 декабря 1920 года; подобные попытки фальсификации исторических документов неоднократно предпринимались и предпринимаются армянской стороной.

Н. Нариманов: "В пользу Армении Азербайджан даже отказался от своей территории в то время, когда по политическим соображениям этого нельзя было сделать"

Декларацию Н. Нариманова в Армении восприняли как передачу ей Зангезурского и Нахчыванского уездов; подобная ситуация оказалась на руку тем силам большевистской России, которые были не заинтересованы в сохранении территориальной целостности Азербайджана.

В 1923 году в своем письме В. Ленину Н. Нариманов признал свою ошибку: "В пользу Армении Азербайджан даже отказался от своей территории в то время, когда по политическим соображениям этого нельзя было сделать"11.

В российско-армянском военно-политическом договоре, подписанном 2 декабря 1920 года, вхождение Зангезурского уезда в состав Армении уже признавалось как бесспорный факт12, в то время как по последней переписи населения в нем числилось 123 095 мусульман и только 99 257 армян13.

После того как часть Зангезура была передана Армении, чрезвычайный комиссар по Карабаху и Зангезуру Ш. Махмудбеков 24 декабря направил Н. Нариманову доклад (по распоряжению Н. Нариманова его копия была предоставлена Г. Орджоникидзе), в котором писал: "Ко мне пришли представители четырех участков нижнего Зангезура и решительно заявили о своем желании остаться под управлением Азербайджанской советской власти. Если их предложение не будет учтено, они просят указать место, куда они могли бы переселиться"14.

В другом сообщении, отправленном Ш. Махмудбековым 30 декабря 1920 года Н. Нариманову и Г. Султанову, ситуация в Зангезуре описывалась как крайне критическая из-за постоянной угрозы нападения дашнаков. Комиссар отмечал, что если Центр уверен в благополучном исходе дел и выводит свои войска с территорий в сотни верст, то пусть позволит мобилизовать собственные силы для защиты Карабаха и Зангезура. Он также добавил: "Мы это находим возможным и необходимым"15.

15 февраля 1921 года Ш. Махмудбеков направил двухстраничную информацию (сверх той, которая содержалась в его докладе от 24 декабря) Н. Нариманову, Г. Султанову и А. Караеву, в которой сообщалось, что дашнаки совершенно распустились и для защиты мусульманского населения Карабаха и Зангезура от погромов нужна помощь из Баку. Он также предупреждал, что дашнаки, "не имея пока возможности наступать в сторону Курдистана, подняли восстание во 2-м Варандинском участке Шушинского уезда, с тем чтобы, объединившись с 1-м Ханкендским участком, совершенно отрезать Нагорный Карабах от низменности".

Для усиления защиты мусульманского населения Карабаха и Зангезура чрезвычайный комиссар предлагал освободить из заключения бывшего генерал-губернатора Карабаха и Зангезура, защитника азербайджанцев Хосров бека Султанова (брата Султан бека Султанова), арестованного по настоянию армян.

В конце доклада Ш. Махмудбеков от руки приписал: "В случае освобождения Хосрова Султанова лично ручаюсь за его лояльность и благонадежность, ответственность за все его действия беру на себя"16; 28 февраля этот текст был переправлен управляющим делами Совета народных комиссаров (СНК) Г. Орджоникидзе.

Почему в Декларации Н. Нариманова содержалось предложение о передаче Зангезура и Нахчывана Армении?

Дело в том, что эта идея принадлежала Политбюро ЦК РКП(б). Еще 4 ноября 1920 года, во время поездки И. Сталина на Кавказ, состоялось совместное заседание ЦК АКП(б) и Кавбюро ЦК РКП(б), на котором был заслушан доклад Б. Леграна о положении в Армении и принято соответствующее решение. В пункте "б" этого решения, касающегося обсуждаемого договора между Россией и Арменией, отмечалось: "Одновременно сообщить мнение Политбюро, что предложенный в договоре пункт о передаче Армении Нахичевани и Зангезура (предложенный Москвой. — Дж.Г.) не выгоден ни в политическом, ни в стратегическом отношении и может быть произведен лишь в крайнем случае". В пункте "г" Н. Нариманову поручалось составить обоснование мнения Политбюро о Нахчыване и Зангезуре17.

Таким образом, поначалу Карабахской проблемы вообще не существовало, а потому она и не обсуждалась.

20 ноября 1920 года в Эривань прибыла дипломатическая миссия Советской России. Главными ее задачами было отследить ход переговоров между Турцией и Арменией в Гюмри, а также разобраться в территориальных претензиях Армении к Азербайджану и Грузии. Наркому иностранных дел РСФСР Г. Чичерину оттуда писали: "Сейчас существование армянского народа зависит не столько от военной силы, сколько от дипломатии. Нужно отказаться от партийного романтизма и вооружиться суровым реализмом".

Что же касается армянских претензий на Карабах, то дипломатическая миссия напоминала Г. Чичерину: "В Батуме Качазнуни и Хатисян, ведя переговоры с турками (имеется в виду мирная конференция, проходившая в Батуме в мае — июне 1918. — Дж.Г.), согласились отдать Карабах Азербайджану"18.

Первое решение Кавказского бюро ЦК РКП(б) о Карабахе: "Совершенно секретно"

3 июня 1921 года состоялось заседание Кавказского бюро (Кавбюро) ЦК РКП(б) при участии членов Бюро Г. Орджоникидзе, Ф. Махарадзе, Н. Нариманова, А. Мясникова (Мартуни), И. Орахелашвили, А. Назаретяна, и Ю. Фигатнера, кандидата в члены Бюро секретаря ЦК Азербайджанской КП Г. Каминского, а также члена ЦК КП Грузии Ш. Элиавы.

На вечернем заседании пленума должны были быть рассмотрены три вопроса.

1. Азербайджанский вопрос.

2. Зангезурский вопрос.

3. О кочевниках.

Решения по первому и третьему вопросам отражены в протоколе № 6, а по второму была сделана запись: "См. приложение к протоколу"19; здесь, как говорится, и кроется корень зла.

Во-первых, на решении Кавбюро по зангезурскому вопросу, состоявшем из 7 пунктов, был проставлен гриф "Совершенно секретно", хотя в целом протокол № 6 такой пометки не имел.

Во-вторых, из семи пунктов секретного решения только шесть связаны с Зангезуром, а пункт пятый касается только Нагорного Карабаха, и в нем записано: "Указать в декларации Армянского правительства о принадлежности Нагорного Карабаха Армении"20.

Таким образом, Армении в "совершенно секретной" форме было поручено выступить с правительственной декларацией, в которой оговаривалась бы принадлежность ей Нагорного Карабаха; однако Кавбюро не обладало полномочиями на право принятия подобного решения.

Кроме того, 2 мая 1921 года пленум ЦК рассмотрел вопрос организации Кавбюро. Всю работу между пленумами было поручено вести Президиуму из трех человек, куда вошли Г. Орджоникидзе, Ф. Махарадзе и Ю. Фигатнер21; становится совершенно очевидным, что Кавбюро находилось в руках узкого круга людей, из которого были исключены представители Азербайджана.

12 июня СНК Армении издал Декрет, в котором было записано: "На основе декларации Революционного комитета Социалистической Советской Республики Азербайджан и договоренности между социалистическими республиками Армения и Азербайджан, провозглашается, что отныне Нагорный Карабах является неотъемлемой частью Социалистической Советской Республики Армении"22. Этот декрет, подписанный 12 июня А. Мясниковым и М. Карабекяном, 15 июня был обсужден в ЦК КП Армении, после чего было принято решение: "Опубликовать декрет о присоединении Нагорного Карабаха к Советской Армении".

На том же заседании пятым пунктом стоял вопрос "О направлении представителя в Карабах"; было решено "направить в Карабах тов. Мравяна и с ним Пирумова, Акопа Иоанисяна, Тер-Симоняна и группу других товарищей"23; соответствующий правительственный декрет был опубликован Армревкомом лишь 19 июня (т.е. спустя неделю после принятия решения). Чрезвычайным поверенным в Нагорном Карабахе был утвержден А. Мравян24.

Через день после публикации в прессе декрета Армревкома и для придания ему действенного характера, а также учитывая важность закрепления в Зангезуре с целью овладения Карабахом, 20 июня ЦК КП Армении принял решение "Об усилении подпольной работы в Зангезуре посылкой новых работников"25. 28 июня в Зангезур были командированы председатель хозсовета Армении С.Л. Лукашин и комиссар юстиции А. Каринян.

Решением ЦК КП Армении от 28 июня чрезвычайным уполномоченным в Зангезур был направлен П. Макинцян, занимавший с мая 1921 года пост министра внутренних дел в армянском правительстве. Комиссару почт и телеграфа Д. Тер-Симоняну, назначенному председателем Зангезурского революционного комитета, было поручено срочно занять Герус. Кроме того, в адрес ЦК КП Армении и И. Довлатова поступила просьба послать помощников А. Мравяну26.

Но среди мусульманского населения Зангезура начались волнения, и в начале августа эмиссарам Армении пришлось вернуться. 7 августа на заседании ЦК КП Армении П. Макинцян и Д. Тер-Симонян подверглись осуждению за то, что они без разрешения покинули территорию Зангезура. Вскоре Д. Тер-Симонян был на 2 месяца вновь отправлен в Зангезур в качестве уполномоченного от ЦК КП и СНК Армении27.

В отличие от того, что было записано в декрете СНК Армении от 12 июня, ни в Декларации Азревкома, ни в переговорах между республиками вопрос о передаче Нагорного Карабаха даже не поднимался. Видимо, авторы декрета вдохновились "совершенно секретным" решением по Зангезурскому вопросу, принятым Кавбюро 3 июня (причем решение Кавбюро от 3 июня почему-то не упоминается в декрете от 12 июня).

Как уже отмечалось выше, несмотря на гриф "Совершенно секретно", Кавбюро не обладало полномочиями на принятие подобного решения.

Первая попытка присоединения Нагорного Карабаха к Республике Армении

В действительности первый шаг на пути присоединения Нагорного Карабаха к Армении был сделан еще весной 1921 года. Уже тогда в правительственных кругах был подготовлен документ из шести пунктов, озаглавленный "Основные положения по вопросу о присоединении Нагорного Карабаха к Республике Армении". В нем указывалось, что Нагорный Карабах отделен от низменного Карабаха естественной границей в виде невысокой горной гряды.

Несомненно, армяне считали, будто и эта горная гряда должна быть присоединена к Нагорному Карабаху, что обосновывали следующими аргументами: во-первых, эта зона якобы находится в пользовании армянского населения, а во-вторых, здесь есть земли, пригодные для посевов.

Кроме того, армянское правительство подготовило справку, в которой указывалось, что Нагорный Карабах (включая сельские общины Талыш, Марагалы, Касапет, Кабарек, Бойахмедли, Ханабад, Гюлаблы, Енгикенд, Кагардин и Каджар) должен войти в состав Армении. В документе признавалось, что в составе Нагорного Карабаха останутся некоторые мусульманские общины (Бойахмедли, Гюлаблы, Каджар и др.); это оправдывалось тем, что в низменной части останутся территории, населенные армянами.

Особый интерес представляет пятая статья документа, в которой указано: "С переходом Нагорного Карабаха к Республике Армении, к ней, естественно, должен перейти и так называемый Курдистан, занимающий узкую горную полосу между Карабахом и Зангезуром. Но в силу специфического положения этого района и существования националистических тенденций среди населения возможны некоторые осложнения в этом вопросе. Для устранения последних необходимо руководствоваться следующими положениями: район этот расположен выше сев. Шуша-Герюсинского шоссе и состоит из шести сельских обществ — всего 27 тыс. населения; из этого района можно создать особый кантон под управлением Республики Армении или, в крайнем случае, под протекторатом Азербайджана. Возможно требование со стороны Курдистана о присоединении к нему Малыбейлинского общества с городом Шушой. Оно не может быть удовлетворено по следующим основаниям:

"1. Из этого общества только селение Малыбейли оседлое, но его фактически не существует, ибо население после установления советской власти спустилось к низовьям. Другие селения ведут кочевой образ жизни и в последние годы устроились окончательно на своих землях на низменности.

2. Это общество (имеется в виду Малыбейли. — Дж.Г.) клином разделяет Варанду от Хачына, и при его выделении нельзя будет из этих двух участков Шушинского уезда создать единую административную единицу.

3. Эти соображения применимы к городу Шуше, который сплошь окружен землями Шушикендского общества и армянского селения Гайбалыкенд. Исторически район самого города Шуши есть часть земель Шушикендского общества.

4. Курдистан сообщается с низменностью посредством дороги через Ханкенди"28.

Что касается шестой, заключительной статьи документа, то именно там совершенно четко выражены подлинные намерения армянского правительства. В ней записано: "Южнее Курдистана по долине Аккары расположены Каладарасинское и Джамиллинское общества, большей частью населенные армянами. Это та полоса, через которую проходит шоссе, и для создания единой административной единицы и единого управления Нагорный Карабах может быть соединен с Зангезуром лишь этим путем. Без этого соединения не имеет смысла присоединять Нагорный Карабах к Республике Армении"29.

Исходя из вышеприведенных соображений и без всяких юридических обоснований армянское правительство в мае 1921 года в одностороннем порядке приняло решение о присоединении Нагорного Карабаха к Армении. Пленум ЦК КП Армении, состоявшийся 23 мая 1921 года, назначил А. Иоанисяна уполномоченным Армении в Нагорном Карабахе, и для получения инструкций от А. Бекзадяна он был отозван телеграммой из Баку в Тифлис30.

На этом же пленуме был обсужден вопрос о ревкоме Александропольского уезда; комиссаром в Даралагезский уезд был назначен Д. Тер-Симонян. После доклада Д. Пирумова о заявлении Зангезурской комиссии было принято следующее решение: "Воздержаться от вручения ноты Азербайджану, пока вопрос о Нагорном Карабахе не будет прояснен на предстоящем пленуме Кавказского бюро РКП(б)"31.

Таким образом, становится совершенно очевидно, что уже в мае Армения стала предпринимать практические шаги по присоединению Нагорного Карабаха и преодолению сопротивления Азербайджана; этой же цели служили и "рекомендация" Кавбюро, и решение от 3 июня.

Кроме того, армяне были информированы о предстоящем обсуждении этого вопроса на июньском пленуме Кавбюро ЦК РКП(б), решения которого могли дать юридическое обоснование их нелегитимным действиям.

В мае 1921 года руководство Азербайджана предприняло ряд упреждающих организационных мер в связи с карабахским вопросом. А. Каракозов, находившийся с мая 1920-го по январь 1921 года на руководящем посту в Чрезвычайном комиссариате Карабаха и Зангезура, после примерно годичной службы в Совете хозяйства Армении вновь вернулся в Азербайджан. Декретом Азревкома от 3 мая 1921 года он был назначен чрезвычайным комиссаром по Карабаху и Зангезуру32.

Однако 15 мая Азревком новым декретом отменил свой мандат А. Каракозову от 3 мая и перевел его на должность заместителя чрезвычайного комиссара по Карабахскому округу. Тем же декретом временным чрезвычайным комиссаром по Карабахскому округу был назначен Н. Буниятов33.

Причину подобной "рокировки" следует, по-видимому, искать в том, что Азревком попросту остерегся посылать в Карабах (особенно после того, как Армения объявила Карабах своей "неотъемлемой частью") наделенного "чрезвычайными и неограниченными правами" А. Каракозова, который, говоря словами Н. Нариманова, "одной ногой был в Армении, а другой — в Азербайджане".

Однако позднее С. Киров, возглавив партийную организацию Азербайджана (1921 г.), добился направления А. Каракозова в Карабах в качестве ответственного лица. 5 февраля 1922 года на совместном заседании Политбюро и Оргбюро ЦК АКП(б) было принято решение, в котором указывалось: "Послать т. Каракозова для работы в Карабахе. Директивы о работе т. Каракозов получает от ЦК АКП".

Решение совместного заседания состояло из двух частей; во второй из них указывалось, что Каракозов делегируется "как представитель Азревкома и Армревкома и ЦК АКП"34. Выходит, что ЦК АКП(б) одновременно направило А. Каракозова в Карабах и как представителя Армревкома.

Серго Орджоникидзе: "Карабахский вопрос есть вопрос чести всех Советских Республик, и его нужно решить именно в этом смысле, чтобы это было в последний раз"

Из протокола № 6 заседания пленума Кавбюро становится ясно, что Н. Нариманов принимал участие в его работе, и по первому пункту повестки дня были приняты решения в отношении его противников; Саркиса (Саркис Артемьевич Саркисов [Даниэлян]) срочно отстранили от работы, а ЦК АКП(б) предложили без нанесения вреда работе Бакинского Комитета поменять места работы Г. Джабиева, Р. Ахундова, С. Агамирова, О. Шатуновской и Г. Лордкипанидзе35.

Вполне возможно, что Н. Нариманов, оставшийся в одиночестве на заседании 3 июня, не стал высказывать свое мнение по поводу решения Кавбюро, а решил продолжить борьбу с помощью республиканских органов. С другой стороны, секретное решение Кавбюро по зангезурскому вопросу за подписью Ю. Фигатнера и с печатью Кавбюро было разослано всем членам бюро, в том числе и в Баку (Н. Нариманову)36.

Таким образом, совершенно очевидно, что отсутствие немедленной реакции и протеста со стороны Азербайджана, особенно по поводу незаконного включения статьи, связанной с Карабахом, способствовало усилению армянских претензий на Карабах и их практическим шагам в этом направлении.

С чем же были связаны столь поспешные и незаконные действия по передаче Нагорного Карабаха Армении, какова подоплека действий армянского руководства и Кавбюро ЦК РКП(б) в мае — июне 1921 года?

Дело в том, что на 15 июня в Тифлисе было назначено обсуждение в комиссии по урегулированию пограничных вопросов между закавказскими республиками. 2 мая 1921 года на пленуме Кавбюро для уточнения внутренних границ закавказских республик была создана комиссия из представителей трех республик во главе с С. Кировым37.

Таким образом, накануне тифлисского обсуждения Кавказское бюро (решением от 3 июня) и армянское правительство (декретом от 12 июня) хотели поставить Азербайджан перед свершившимся фактом передачи Нагорного Карабаха в состав Армении.

26 июня на заседании Азербайджанского Совнаркома состоялось обсуждение доклада А. Караева о его поездке в Нагорный Карабах и Нахчыван. Было признано целесообразным изучить претензии Армении на Нагорный Карабах и подготовить обширный доклад для СНК, для чего была создана группа из трех человек (Шахтахтинского, Везирова и Алиева). Было решено отменить полномочия, данные А. Мравяну армянским правительством до тех пор, пока не будет завершена работа группы, и поставить об этом в известность Орджоникидзе, председателя Армревкома А. Мясникова, военно-морского комиссара Азербайджана А. Караева и самого А. Мравяна38.

27 июня Н. Нариманов, следуя этому решению, сообщил по телеграфу Г. Орджоникидзе и А. Мясникову, что Совнарком Азербайджана единогласно считает невиданной политической и тактической ошибкой единоличное решение проблемы Нагорного Карабаха Армревкомом без обсуждения Совнаркомом Армении и появление в Нагорном Карабахе А. Мравяна в качестве чрезвычайного уполномоченного Армении. Была также выражена просьба немедленно отозвать Мравяна39.

Доклад А. Караева о Нагорном Карабахе (на заседании СНК 26 июня) был затребован спустя 4 дня после избрания С. Кирова первым секретарем ЦК КП Азербайджана, причем подчеркивалось, что документ должен быть представлен в ЦК не позднее 15:00 часов 29 июля40.

Однако управделами СНК А. Ширвани ответил, что А. Караев на заседании 26 июня выступал устно и стенограмма не велась, а потому восстановить текст невозможно41.

27 июня состоялось совместное заседание Политического и Организационного бюро ЦК АКП(б). По результатам обсуждения вопроса "О границах между Азербайджаном и Арменией" Политбюро и Оргбюро сочли неправомерной постановку вопроса о Нагорном Карабахе А. Бекзадяном, учитывая бесспорную экономическую тягу Нагорного Карабаха к Азербайджану. Предложение о разделе мест проживания армянского и азербайджанского населения между Арменией и Азербайджаном, соответственно, не может быть принято с точки зрения административной и экономической целесообразности. Согласно декларации Нариманова, единственное решение вопроса видится в привлечении армянского и мусульманского населения в деревнях к широкому советскому строительству; дальнейшие обсуждения этого вопроса должны оставаться открытыми до получения информации из Тифлиса. Н. Нариманов дал указание сообщить о решении Политбюро и Оргбюро в Тифлис42, что и сделал А. Ширвани, не дожидаясь окончания заседания (доклад был направлен им М.Д. Гусейнову, находящемуся в Тифлисе).

В своем сообщении А. Ширвани добавил, что "Совнарком также присоединяется к этому постановлению. Тов. Нариманов просил передать, что вопрос должен быть решен только в этой плоскости, иначе Совнарком слагает с себя ответственность, ибо если Советская Армения этим актом желает произвести известное впечатление на дашнаков и беспартийную массу Армении, то не надо забывать про то обстоятельство, что тем самым мы восстанавливаем в Азербайджане такие же антисоветские группы, как дашнаки".

В это время к телефону подошел Н. Нариманов и продолжил разговор с М.Д. Гусейновым: "Скажите, что это мнение Полит- и Оргбюро. Если они ссылаются на мою декларацию, то в ней буквально сказано следующее: "Нагорному Карабаху предоставляется право свободного самоопределения".

М.Д. Гусейнов обещал при личной встрече подробно рассказать о перипетиях происходящих в Тифлисе процессов, но добавил: "Наше решение, несомненно, будет встречено очень холодно". Кроме того, М.Д. Гусейнов напомнил Н. Нариманову беседу с Г. Орджоникидзе, состоявшуюся за день до этого: "Я вчера беседовал с тов. Серго, который прямо говорит, что карабахский вопрос есть вопрос чести всех Советских республик и его нужно решить именно в этом смысле, чтобы это было в последний раз, то есть в том виде, как я Вам передал вчера".

После этого Н. Нариманов сообщил, что "сегодня послана телеграмма на Ваше имя, копия Серго, Мясникову и Караеву об отзыве из Карабаха тов. Мравяна".

М.Д. Гусейнов на всякий случай отметил, что сложилась очень тяжелая атмосфера и надо искать выход: "Я полагаю, что прежде всего нам нужно обстоятельно обсудить вопрос, потому что, с одной стороны, Совнарком Армении делает одну декларацию и посылает своего чрезвычкома в Карабах, так сказать, без нашего ведома, хотя тт. армяне утверждают, что все это делается с нашего ведома и согласия. С другой стороны, мы посылаем им телеграмму, почти аннулирующую их решения. Я не знаю, как быть. Я думаю, что, так или иначе, вопрос надо будет обсудить еще и еще раз, я другого выхода не знаю. Конечно, я сейчас пойду, посоветуюсь с тов. Серго и перед выездом еще раз Вам сообщу".

Н. Нариманов попросил М.Д. Гусейнова передать Г. Орджоникидзе, что, "если он ознакомится с тем материалом, который сейчас у нас есть, он сам будет против этого. Весь этот материал Вы привезете в Тифлис, тогда будет ясно, что наши товарищи армяне исключительно думают о территории, но не о благополучии беднейшего населения армян и мусульман и укреплении революции"43.

Возникает вопрос, кто же давал разрешения армянам от имени азербайджанского руководства? М.Д. Гусейнов, говоря о том, что армяне все делают с нашего согласия, наверняка намекал на молчание Н. Нариманова на заседании Кавбюро 3 июня. Нет сомнений, что именно бездействие Нариманова сыграло негативную роль при обсуждении карабахского вопроса. Однако дальнейший ход событий показал, что согласие от имени Азербайджана давали Г. Орджоникидзе и С. Киров, сконцентрировавшие в своих руках реальную власть на Кавказе и искавшие пути передачи Карабаха армянам. Они же 26 июня передали Н. Нариманову телеграмму, которая содержала озвученную А. Бекзадяном идею о разделе Карабаха по национально-этническому признаку: "Если интересуешься нашим мнением, то оно следующее: в интересах окончательного разрешения всех трений и установления истинно дружественных отношений при решении вопроса о горном Карабахе, необходимо руководствоваться таким принципом: ни одно армянское село не должно быть присоединено к Азербайджану, равно как и ни одно мусульманское село нельзя присоединять к Армении"44.

Получив указания Н. Нариманова, М.Д. Гусейнов в тот же день (27 июня) передал вопрос на обсуждение Кавбюро, которое постановило: "Созвать экстренный Пленум Кавбюро ЦК РКП и послать тт. Нариманову и Мясникову следующую телеграмму: "Президиум Кавбюро ЦК РКП предлагает с получением сего немедленно выехать на экстренное заседание Пленума Кавбюро. В порядке дня — вопрос о размежевании республик. В Тифлисе находятся 6 членов Кавбюро. В случае Вашего неприбытия решение находящихся в Тифлисе 6 членов Кавбюро будет считаться обязательным. Поэтому настаиваем на Вашем немедленном прибытии"45.

28 июня состоялось новое заседание СНК под председательством Н. Нариманова. Декларация А. Мясникова, провозглашавшая Нагорный Карабах частью Армянской Советской Социалистической Республики, была отвергнута. На этом же заседании был поставлен вопрос об отзыве чрезвычайного представителя Армении в Нагорном Карабахе А. Мравяна. В решении собрания было сказано: "Ввиду поездки в Тифлис тов. Нариманова для обсуждения вопроса в Кавбюро, принять за основу постановление Полит- и Оргбюро по сему вопросу от 27 июня 1921 года"46.

В связи с нарастанием армянских претензий на нагорную часть Карабаха председатель Шушинского уездисполкома Б. Буниятов направил Н. Нариманову и наркому внутренних дел Г. Султанову доклад "О положении Шушинского уезда", в котором отмечалось: "Со стороны армянского населения (Нагорного Карабаха. — Дж.Г.) нет никаких вожделений к какому-либо отделению от АССР по тем причинам, что, во-первых, оно прекрасно знает о своей гибели в случае, если будет отрезано от низменности, во-вторых, от голодного, обнищавшего, ничего не имеющего Зангезура оно, кроме циркулярных распоряжений, ничего не получит, в-третьих, знает, что, будучи в территории АССР, оно всегда будет иметь сильный голос, голос требующего и имеющего надежду, что требования будут удовлетворены в первую очередь, чего не будет в ССР Армении... Заявление же армянской части населения на то, что они являются якобы пасынками в АССР, может быть объяснимо нечем иным, как только нетактичным и неуместным поведением отдельных работников..."47

Почему же армяне фальсифицируют известные документы Кавбюро о Нагорном Карабахе и часто спекулируют именем Сталина?

На известном заседании Кавбюро РКП(б), состоявшемся 27 июня 1921 года, не принимались во внимание историко-этнографические факторы; за основу решения была взята лишь экономическая тяга Карабаха к Азербайджану.

Однако 4 июля, на новом пленуме Кавбюро при участии И. Сталина состоялось голосование, на котором С. Киров (будущий руководитель партийной организации Азербайджана) и Г. Орджоникидзе (непосредственно контролирующий республику) проголосовали за следующую резолюцию: "Нагорный Карабах включить в состав ССР Армении, плебисцит провести только в Нагорном Карабахе"48.

В работе пленума участвовали: член ЦК РКП Сталин, а также члены Кавбюро Орджоникидзе, Махарадзе, Нариманов, Мясников, Киров, Назаретян, Орахелашвили и Фигатнер; при обсуждении карабахского вопроса выявились две точки зрения.

На голосование были поставлены следующие вопросы:

а) Карабах оставить в пределах Азербайджана (голосовали "за": Нариманов, Махарадзе, Назаретян; "против": Орджоникидзе, Мясников, Киров и Фигатнер);

б) плебисцит провести во всем Карабахе с участием всего населения армян и мусульман (голосовали "за": Нариманов и Махарадзе);

в) нагорную часть Карабаха включить в состав Армении (голосовали "за": Орджоникидзе, Мясников, Фигатнер и Киров);

г) плебисцит провести только в Нагорном Карабахе, то есть среди армян (голосовали "за": Орджоникидзе, Мясников, Фигатнер, Киров и Назаретян)49.

В протоколе имеется и такая пометка: при голосовании по вопросу о Карабахе товарищ Орахелашвили отсутствовал. Что ж, это выглядит честнее, чем то, как будущий секретарь ЦК КП Азербайджана С. Киров и Г. Орджоникидзе, до того многократно телеграфировавший Ленину и Чичерину с требованием оставить в составе Азербайджана нагорную и низменную часть Карабаха, проголосовали по двум последним вопросам (о включении Нагорного Карабаха в состав Армении).

По результатам голосования было принято решение, повлекшее за собой нарушение территориальной целостности Азербайджана.

В связи с вышеизложенным возникает вопрос: почему Орджоникидзе и Киров, еще несколько месяцев назад "не представлявшие себе Азербайджан без Карабаха", начиная с июня 1921 года так резко изменили мнение и синхронно проголосовали против Азербайджана на заседании Кавбюро 4 июля? Не выполняли ли они секретного указания Центра?

Дело в том, что превращение Нагорного Карабаха в объект тайных, а затем и открытых обсуждений на Кавбюро (в июне — июле 1921 г.), а также попытки насильно отдать Нагорный Карабах Армении были связаны с заключенным 16 марта 1921 года Московским договором между Советской Россией и Турцией (в документе содержался пункт, касающийся сохранения Нахчывана в составе Азербайджана).

Со дня принятия Кавбюро решения от 4 июля его текст и политический смысл имели множество разночтений и очень часто фальсифицировались; по мнению академика Т. Кочарли, "армянские авторы над этим решением провели "маленькую" операцию: выражение "включить" заменили выражением "оставить"50.

Однако Н. Нариманов выступил с решительным заявлением: "Ввиду той важности, которую имеет карабахский вопрос для Азербайджана, считаю необходимым перенести его на окончательное решение ЦК РКП"51. Только благодаря протесту Нариманова собрание приняло окончательное решение в следующей формулировке: "Ввиду того, что вопрос о Карабахе вызвал серьезное разногласие, Кавбюро ЦК РКП считает необходимым перенести его на окончательное решение ЦК РКП"52.

Таким образом, на одном и том же заседании "карабахский вопрос" обсуждался по пункту 5 повестки дня; решение, принятое после обсуждения заявления Нариманова (пункт 6), перечеркнуло результаты предыдущего голосования, так как за него проголосовало большинство участников пленума.

Однако этот вопрос не был вынесен на обсуждение ЦК РКП(б), и в первую очередь потому, что Г. Орджоникидзе отказался от той ошибочной позиции, которую занимал накануне, и, опираясь на поддержку Назаретяна, вновь поднял вопрос о пересмотре постановления предыдущего пленума о Карабахе53.

С учетом жесткой позиции Н. Нариманова и отказа Г. Орджоникидзе от своей прежней позиции пленум Кавбюро на заседании 5 июля (по пункту 2 повестки дня) принял следующие решения:

1) исходя из необходимости национального мира между мусульманами и армянами и экономической связи Верхнего и Нижнего Карабаха, его постоянной связи с Азербайджаном, Нагорный Карабах оставить в пределах Азербайджанской ССР, предоставив ему широкую областную автономию с административным центром в городе Шуше, входящем в состав автономной области;

2) поручить ЦК Азербайджана определить границы автономной области и представить на утверждение Кавбюро ЦК РКП;

3) поручить Президиуму Кавбюро ЦК переговорить с ЦК Армении и ЦК Азербайджана о кандидате на чрезвычкома Нагорного Карабаха;

4) объем автономии Нагорного Карабаха определить ЦК Азербайджана и представить на утверждение Кавбюро ЦК54.

Армянская сторона, комментируя факт отмены первого "справедливого решения" по вопросу Нагорного Карабаха, ссылается на неожиданный приезд в Тифлис И. Сталина, который якобы оказал протекцию азербайджанцам в свойственной ему манере.

Почему же армянские историки, фальсифицируя исторические документы Кавбюро, связывают, как они выражаются, "передачу" Нагорного Карабаха в состав Азербайджана с именем Сталина? Это согласуется, в первую очередь, со сталинскими преступлениями, дающими армянам возможность представить себя жертвами тоталитарного режима и создать видимость восстановления справедливости.

Армянские авторы и политики, объясняя передачу Нагорного Карабаха Азербайджану только "волею Сталина", пытаются получить благосклонность мировой общественности, так как "стало модно валить все невзгоды на Сталина"55.

Например, доктор философии Московского государственного университета Г. Епископосян представляет вопрос таким образом, будто Нагорный Карабах всегда был в составе Армении и только под давлением Сталина был передан Азербайджану56.

Профессор А.А. Карсеци, не удосужившись заглянуть в протоколы Кавбюро, в своей книге "Конфликты между народами и пути их преодоления. К проблеме Нагорного Карабаха" (представленной им как новое исследование) утверждает: "Сталин приехал из Нальчика, где он отдыхал в это время, поддержал требования Нариманова вопреки всему тому, что говорилось в его статье "Да здравствует Советская Армения!" в газете "Правда" от 4 декабря 1920 года. Мнение Сталина, увы, сыграло решающую роль. Нагорный Карабах был передан Азербайджану"57.

В другой книге, подготовленной в 1989 году АН Армянской СССР ("Нагорный Карабах: историческая справка"), в качестве "виноватого" также выставляют Сталина; в ней, в частности, пишется: "Решение от 5 июля 1921 года было принято под давлением И. Сталина"58. Следует отметить, что в издании этой книги участвовали известные армянские историки, которые прекрасно знали истинные причины передачи Нагорного Карабаха Азербайджану.

Между тем протоколы № 11 (заседания пленума Кавбюро от 4 июля) и № 12 (заседания от 5 июля) дают ясную картину происходившего: Сталин присутствовал на обоих заседаниях и ни 4-го, ни 5 июля не высказывался по карабахскому вопросу. К тому же протокол № 8 заседаний пленума Кавбюро ЦК РКП(б) от 2 и 3 июля хранится в том же архивном фонде, что и соответствующие документы от 4 и 5 июля. Если быть чуть внимательнее, то можно увидеть, что во всех протоколах среди присутствующих первым значится имя Сталина59.

Именно в приложении к протоколу № 8 констатируется "факт образования националистически "коммунистических" групп в коммунистических организациях Закавказья, более сильных в Грузии и Армении и слабой (по количеству и качеству) в Азербайджане"60.

Результаты обсуждения зангезурского (3 июня 1921 г.) и нагорно-карабахского (4—5 июля) вопросов были непосредственно связаны с волной коммунистического национализма в Армении, которая была вызвана тем, что в Московском договоре (подписанном в марте 1921 г.) между Советской Россией и Турцией был зафиксирован статус Нахчыванского края.

15 апреля 1921 года комиссар иностранных дел Армении А. Бекзадян, возглавлявший армянскую делегацию на московских переговорах, направил в адрес Г. Чичерина обширное протестное письмо, в котором Советская Россия обвинялась в том, что она не отстояла интересы армян. В своем послании А. Бекзадян писал: "Армянская делегация находит существенно важным указание на то, что турецкая делегация на конференции все время выступала в роли защитницы и покровительницы, протектора мусульманского населения Закавказья и, в частности, интересов Советского Азербайджана"61.

Особенно беспокоило Бекзадяна то, что Турции удалось удержать в составе Азербайджана Нахчыван, очень важный для обеспечения безопасности ее восточных границ62. Он подчеркивал: "Принятым на конференции разрешением Нахичеванского и Шаруро-Даралагезского вопроса Армения лишается возможности нормально управлять Зангезуром, который ей принадлежит"63.

По поводу этого письма Г. Чичерин писал Тер-Габриеляну (представителю Армянского Советского правительства), что его сильно удивляет попытка Бекзадяна обелить действия армянской делегации на конференции в Москве и взвалить всю вину на российскую делегацию.

Чичерин отмечал, что армяне, с которыми он имел постоянные контакты, были прекрасно осведомлены о главной цели конференции и ни разу не жаловались на принимаемые решения64.

В телеграмме примерно такого же содержания, отправленной Г. Чичериным в Тифлис Б. Леграну, говорилось: "Протестую против способа действий Бекзадяна, старающегося, во-первых, переложить вину на российскую делегацию, во-вторых, очистить армянскую делегацию от обвинений перед какими-то неизвестными мне читателями или слушателями путем извращения фактов и сокрытия того, что не могло не быть известно армянской делегации"65.

Подобным шантажом армяне, скорее всего, пытались на фоне закрытых обсуждений вокруг Московского договора найти удобный момент для присвоения Карабаха и получить сильную поддержку Центра. За действиями армянского руководства крылось желание получить "компенсацию", которой должен был стать Карабах.

Повторное вынесение на обсуждение вопроса о Нагорном Карабахе (5 июля) произошло именно по настоянию Орджоникидзе и Назаретяна. Некоторые армянские авторы по вполне понятным причинам пытаются утверждать, что не Назаретян, а Нариманов вместе с Орджоникидзе подняли этот вопрос66.

Ошибочное утверждение, будто только решением от 5 июля Нагорный Карабах стал азербайджанским, повторилось в статье В. Захарова и С. Саркисяна, опубликованной в Москве67.

Однако доподлинно известно, что Сталин с конца июня уже был в Тифлисе и не мог "неожиданно" приехать туда 5 июля. Истинной целью этого приезда было отнять Грузию у Ф. Махарадзе, который вел более или менее самостоятельную политику и конфликтовал с Г. Орджоникидзе, и передать ее в ведение более "послушному" Б. Мдивани.

А. Мясников: "Если характеризовать последнее заседание Кавбюро, то как будто там сидели Агаронян, Топчибашев и Чхенкели"

В середине августа 1921 года, беседуя по прямому проводу с Г. Орджоникидзе, А. Мясников отметил, что в Армении установилось довольно лояльное отношение к карабахскому вопросу68.

В целом, в первые месяцы советизации у армян сформировалось представление, будто Советский Азербайджан должен выполнить все их пожелания.

В январе 1922 года на первом съезде Компартии Армении на вопрос о том, почему Нагорный Карабах не присоединен к Армении, Мясников ответил так: "Если характеризовать последнее заседание Кавбюро, то как будто там сидели Агаронян, Топчибашев и Чхенкели. Так, Азербайджан говорил, что если Армения потребует Карабах, то не отпустим керосину"69.

В информации о заседаниях Орг- и Политбюро ЦК АКП(б), состоявшихся в июле 1921 года, Кавбюро ставится в известность, что вокруг проблемы Нагорного Карабаха идут жаркие споры, причем мнение большевиков Азербайджана совершенно не совпадает с точкой зрения ЦК КП Армении70.

19 июля 1921 года Президиум ЦИК Азербайджана обсудил решение Кавбюро от 5 июля и результаты поездки Н. Нариманова в Тифлис.

По докладу Н. Нариманова было вынесено следующее постановление: "Нагорный Карабах остается неотъемлемой частью Советского Азербайджана с правом внутреннего самоуправления в пределах Советской Конституции с областным исполкомом во главе"71.

В выступлении Нариманова говорилось об установлении внешних границ между Азербайджаном и другими республиками Закавказья, а также о том, что "ввиду наличия в Шуше значительного рабочего элемента, помимо областного исполкома на очереди стоит вопрос об образовании Шушинского городского исполкома. То же самое надлежит сделать ЦК АКП в отношении партийных организаций в Нагорном Карабахе, образуя наравне с областным комитетом партии и городской. Взаимоотношения между областным и городским исполкомами и Комитетами партии те же, что и в Баку (т.е. как между Бакинским комитетом партии и ЦК АКП(б))72.

20 июля, после заседания Президиума ЦИК Азербайджана, Политбюро и Оргбюро ЦК АКП(б), выслушав информацию А. Караева о Карабахе, приняли следующее решение: создать комиссию из представителей комиссариатов внутренних дел, юстиции и иностранных дел для подготовки конституции автономной области. Выписка из этого постановления была направлена С. Чванову (Наркомат юстиции), Сулейманову (Наркомат внутренних дел) и Андрееву (Наркомат иностранных дел). Решением собрания в должности секретаря Шушинского уездного комитета коммунистической партии был временно оставлен С. Адигезалов73.

Несмотря на решение, принятое 5 июля Кавбюро ЦК РКП(б), различные армянские организации не прекращали деструктивные действия против Азербайджана. 23 июля А. Караев направил из г. Шуши телеграмму Н. Нариманову и М.Д. Гусейнову, в которой сообщал: "Чрезвычайный уполномоченный Советской Армении тов. Тер-Симонян в своем приказе на мусульманском, русском и армянском языках объявил в Горисе о нагорной части Карабаха, присоединенной к Советской Армении. Эта провокация сопровождалась, с другой стороны, назначением Тер-Симоняном в Курдистан Чрезвычайного уполномоченного Мусаева (Оджаггулу Мусаев. — Дж. Г.). В связи с этим в политическом отношении в Шуше положение чересчур осложнено, хотя сейчас оно уже мало-помалу поправляется. Тер-Симонян беспокоит Кубатлинский уездный исполком и хочет во что бы то ни стало присоединить его к Зангезуру. В Минкендском участке Мусаевым разогнаны местные исполнительные комитеты и организованы какие-то ревкомы. Нужно будет во что бы то ни стало положить конец этой вакханалии и принять против Тер-Симоняна решительные меры"74.

На этом документе стоит резолюция Н. Нариманова "Кавбюро. Телеграфировать с просьбой принять меры". Кроме того, решением Политбюро и Оргбюро ЦК АКП(б) от 8 августа за превышение полномочий и вмешательство в партийную и советскую работу в Курдистане О. Мусаев был изгнан из рядов коммунистической партии75.

С первых дней августа в Азербайджане развернулась работа по претворению в жизнь решения Кавбюро от 5 июля. 1 августа 1921 года в селении Кендхурт состоялся чрезвычайный съезд Советов 2-го участка Шушинского уезда, на котором выступил с докладом приглашенный представитель Совнаркома Л. Мирзоян; в своей речи он доказывал, что Карабах с экономической, духовной, политической, а также национальной точек зрения тесно связан с Баку — центром Азербайджана. Л. Мирзоян объявил правильным решение Кавбюро о создании в нагорной части Карабаха особой административной единицы, непосредственно подчиненной Баку76. Он также пообещал, что если будет автономия, то решатся все проблемы77.

После возвращения из командировки Л. Мирзоян написал обстоятельный отчет, в котором, в частности, указал, что, по его глубокому убеждению, карабахская проблема была искусственно создана (и продолжает создаваться), с одной стороны, партийными и советскими руководящими работниками, а с другой стороны, армянскими националистически настроенными интеллигентами78.

Эта же точка зрения была высказана Л. Мирзояном и А. Караевым в их докладе "О положении в Карабахе", зачитанном 8 августа 1921 года на совместном заседании Политбюро и Оргбюро ЦК АКП(б). На основе этого доклада, посвященного в основном состоянию партийной работы в Карабахе, был утвержден состав партийного комитета Шушинского уезда, в который вошли С. Адыгезалов, Махмудбеков, Данелянц, Атаев, Сафаров, Авакян и А. Камбаров; чрезвычайным уполномоченным по Карабаху был временно назначен А. Караев79.

После 5 июля начали ходить слухи, будто армян стали выселять из Карабаха в Армению (их распространяли упомянутые в докладе Л. Мирзояна националистически настроенные армяне); эта "информация" дошла даже до Кавбюро ЦК РКП.

Следует отметить, что все недовольные решением Кавбюро от 5 июля осуществляли свои деструктивные действия против Азербайджана через С. Кирова (после того как он был избран первым секретарем ЦК КП Азербайджана).

Секретарь Кавбюро Фигатнер в августе 1921 года писал С. Кирову, будто после решения Кавбюро от 5 июля об оставлении Нагорного Карабаха в составе Азербайджана "многие армянские селения из Нагорного Карабаха стали переселять в Армению"80. Получив это известие, С. Киров немедленно послал запрос А. Караеву и Л. Мирзояну, находившимся в то время в Карабахе81.

Однако многочисленные факты свидетельствовали об обратном: А. Каракозов телеграфировал в ЦК АКП(б), что почти все мусульманское население Джеванширского уезда разбежалось82.

Для того чтобы найти источник провокаций против Азербайджана, достаточно обратить внимание на национальный состав Кавбюро; в начале 1920-х годов из 80 его сотрудников 12 были грузины, 28 — армяне, 25 — русские, 13 — представители других национальностей и только 2 — азербайджанцы83.

И. Сталин: "Говорят, Карабах в ЦИК Азербайджана представляет истинный карабахец Фонштейн?"

26 сентября 1921 года на заседании Политбюро и Оргбюро ЦК АКП(б) состоялось рассмотрение так называемого "карабахского дела"; было принято решение просить Кавказское бюро заново рассмотреть вопрос о Нагорном Карабахе и до тех пор воздержаться от объявления его автономии.

Что касается Нариманова и Буниатзаде, то они считали, что решение Кавбюро о предоставлении Нагорному Карабаху статуса автономии должно быть осуществлено в кратчайшие сроки.

Для сбора материалов по обсуждаемому вопросу была образована комиссия, в которую вошли Караев, Эфендиев, Стукалов и Мирзоян, которые после окончания сессии ЦИК Азербайджана должны были отправиться в Карабах. Одновременно эта комиссия должна была руководить партийной и советской работой в Карабахе84.

Для ускорения решения проблемы, 6 октября Оргбюро ЦК АКП(б) вновь обсудило этот вопрос (без участия Н. Нариманова) и поручило всем членам комиссии (исключая Стукалова) отправиться в Карабах не позднее 9 октября. Кроме того, СНК Азербайджана решил выдать 1 млрд рублей (предназначенных для 4 уездов Карабаха) комиссару по делам финансов Тагиеву, с тем чтобы он передал эти деньги выезжающей комиссии. Кроме того, Багирову (комиссару внутренних дел) поручили выделить ответственных лиц для сопровождения комиссии; Г. Караев (комиссар по военным и морским делам) должен был передать 500 комплектов формы для Карабахской милиции, а также 3 кг хинина (лекарства от малярии)85.

21 октября, после изучения ситуации в Карабахе, комиссия совместно с Оргбюро ЦК АКП(б) провела в Карабахе (Шуше, Джаваншире, Губадлы и Карягине) конференцию ответработников, в числе которых были как азербайджанцы, так и армяне. После доклада А. Караева и многочасовых прений по этой теме конференция посчитала нецелесообразным выделение Нагорного Карабаха в автономную область86.

Комиссия подготовила отчет о поездке в Карабах, который вместе с приложенными к нему материалами конференции ответработников 24 октября был вынесен на обсуждение Оргбюро ЦК. После обсуждений Азербайджанскому государственному политуправлению было поручено усилить борьбу с бандитизмом в Карабахе, а также в кратчайшие сроки изыскать 1,5 млрд рублей для 4 уездов, в которых предполагалось заново организовать партийную и советскую работу. Земельному комиссариату было предложено направить полномочные комиссии для решения спорных земельных вопросов.

Первым шагом в нормализации ситуации в Карабахе было освобождение от должности председателя исполкома Шушинского уезда Ш. Махмудбекова; его место занял А. Бабаев.

Для определения границ автономной части Карабаха была создана особая комиссия из представителей комиссариатов земледелия, военно-морского флота и внутренних дел87. И все это происходило лишь спустя три дня после конференции с участием Оргбюро ЦК АКП(б) и широкого круга ответработников Карабаха, на которой было признано нецелесообразным придание статуса автономной области Нагорному Карабаху.

После известного решения Кавбюро о придании нагорной части Карабаха автономии Центр внимательно отслеживал малейшие изменения, происходившие в этом направлении. 22 мая 1922 года в письме к первому секретарю ЦК АКП(б) С. Кирову Сталин с сарказмом спрашивал: "Говорят, Карабах в ЦИК Азербайджана представляет, можно сказать, "истинный карабахец" Фонштейн?"88

В ответном письме от 18 июня Киров объяснил Сталину, что кто-то ввел его в заблуждение, а потому перечислил ему поименно членов ЦИК (Ахмедов, Арзанян, Алекперов, Мамедханов, Мирзабекянц, Илдрым) и кандидатов в члены ЦИК (Гаджибейли, Аветисов, Ханбудагов, Гаджиев) от Карабаха. Кроме того, в письме Киров сообщил, что Мирзабекянц переведен на должность комиссара в СНК Азербайджана89.

В то же время Центр, идя на поводу у армян, предпринимал определенные попытки не допустить подчинения партийной организации Карабаха АКП(б); однако 1 августа 1922 года секретарь ЦК АКП С. Киров и начальник орготдела Матюшин телеграфировали в Москву следующее: "Территория Карабаха входит в состав Азербайджана, и его партийная организация является частью АКП"90.

Арменизация кадровой политики в Карабахе

Относительное затишье, установившееся после принятия решения от 5 июля 1921 года, было нарушено Кировым и Орджоникидзе, которые инициировали проведение 27 октября 1922 года заседания Президиума Закавказского краевого комитета (Заккрайкома), на котором ЦК АКП(б) получил указание реализовать решение Кавбюро от 5 июля. Кроме того, председателем исполкома Карабаха был назначен А. Каракозов, а из Армении в распоряжение ЦК КП Азербайджана для назначения на ответственный пост в Карабахе был прислан С. Шадунц91.

Три дня спустя руководство ЦК АКП(б), обсудив вопрос "Об автономии Нагорного Карабаха", для осуществления указаний Заккрайкома создало соответствующую комиссию и утвердило ее состав; председателем был назначен Агамалыоглу, а членами — Каракозов и Свиридов92.

В ноябре того же года по поручению ЦК АКП(б) для проведения совещания председателей сельсоветов и секретарей парторганизаций нагорной части Карабаха Л. Мирзоян и А. Караев были командированы в г. Шушу.

После трехдневных обсуждений совещание вынесло решение о сохранении Нагорного Карабаха в составе Азербайджана93.

14 декабря 1922 года, несмотря на отдельные возражения, Заккрайкому удалось добиться создания особого комитета по Нагорному Карабаху, а день спустя коммунистическая фракция ЦИК Азербайджана и Президиум ЦК АКП(б) обсудили решение краевого комитета "О Карабахе". Была создана центральная комиссия, состоявшая из Кирова, Мирзабекянца и Каракозова; на том же заседании был образован комитет из 7 человек (под председательством А. Каракозова).

В комитет вошли председатели исполкомов Шушинского, Джебраильского и Джаванширского уездов; сам Каракозов совместно с секретариатом должен был выдвинуть кандидатуры еще трех человек, которые затем утверждались Президиумом. А. Каракозов выдвинул Шадунца, Тавакаляна и Парзяна94.

Президиум обязал ЦИК и СНК в течение 7 дней объявить декрет об образовании комиссии по Нагорному Карабаху и комитета, которому было бы дано право самостоятельно держать связь с центральными органами95. На заседании Президиума ЦК АКП(б) от 17 декабря был утвержден состав комитета по Нагорному Карабаху, в который вошли М. Мамедханов, Агазаде, Тавакалян, Парзян и Шадунц.

В Заккрайком поступила просьба освободить от должностей Папазяна (секретаря СНК Армении) и Фаноколянца (секретаря уездного комитета Зангезура) для их дальнейшей работы в комитете Нагорного Карабаха. М.Дж. Багирову поручили срочно провести вышеуказанный состав комитета через СНК, а Каракозову — срочно подготовить смету средств, необходимых для его деятельности, и в тот же вечер представить на заседании Совета. Вызывает удивление факт, что на том же заседании А. Каракозову был дан двухнедельный отпуск для поездки в Эривань96.

В целом, начиная с осени 1922 года развивались интенсивные связи занимающих руководящие должности в Карабахе армян с Арменией. С другой стороны, в начале 1920-х годов некоторые армянские деятели, тайно или явно боровшиеся за отторжение Карабаха от Азербайджана, стали получать приглашения переехать из Армении в Баку, а затем на руководящую работу в Карабах.

В первые дни 1923 года секретарь ЦК АКП(б) С. Киров обратился к руководителю Заккрайкома А. Мясникову с просьбой, чтобы ЦК Армении прислал Тавакеляна и Манусяна в Азербайджан, с тем чтобы срочно направить их в г. Шушу к Каракозову97.

23 января 1923 года С. Киров (теперь уже вместе с А. Каракозовым) послал секретарю ЦК КП(б) Армении А. Ионисяну телеграмму с просьбой направить для работы в Карабахе Тавакеляна, Акопяна, Айдыняна, Вартаняна, Ахтынского и С. Манусяна98. Такую же телеграмму с припиской: "Без укрепления организовать дела в Карабахе невозможно", — неделю спустя С. Киров послал и А. Мясникову99.

Следует отметить, что именно А. Ионисяна в мае 1921 года Армения назначила своим представителем в Нагорном Карабахе.

Очевидно, что вышеупомянутый список лиц был подготовлен Ионисяном совместно с А. Каракозовым, который по согласованию с Президиумом ЦК АКП(б) две недели провел в Эривани.

Таким образом, начиная с первых дней 1923 года приглашения партийных и советских работников из Армении и назначения их на ответственные должности в Карабахе начинали приобретать массовый характер; именно за счет этого армянам удалось изменить ситуацию в свою пользу.

Подобная кадровая политика азербайджанского руководства привела к тому, что армяне укрепились в Нагорном Карабахе.

Решение ЦИК Азербайджана: "В Нагорной части Карабаха с центром в Ханкенди создать автономную Карабахскую область"

Карабахский комитет, созданный Заккрайкомом в конце 1922 года, подготовил 20 мая 1923 года предложения, озаглавленные "Проект решения карабахского вопроса". 20 июня этот проект был передан на обсуждение Президиума ЦК АКП(б). В нем указывалось, что нагорная и равнинная части Карабаха экономически связаны друг с другом. Тяга Нагорного Карабаха к Армении объяснялась отсутствием квалифицированных сотрудников-тюрков, которые смогли бы организовать работу на должном уровне.

Далее было отмечено: "Поскольку Центр большую и лучшую часть своей силы перебрасывает на нефтяной фронт и сосредотачивает свое внимание, главным образом, на Баку и его районах, поскольку имеется колоссальный недостаток мусульманских сил, поскольку в течение трех лет отсутствует какой-либо намек на планомерную работу в области правления, просвещения, землеустройства, транспорта, кооперации, торговли и т.д., поскольку большая часть Карабаха совершенно оторвана от Центра в отношении своего географического положения и поскольку необходимо соблюсти интересы и права меньшинства", постольку в Карабахе следует провести административно-управленческие реформы100.

На этом заседании под председательством С. Кирова (секретарь — Иноземцев) присутствовали Ханбудагов, Караев, Мирзоян, Багиров, Варейкис, Чагин, Конюшкин, Гасымов, Рахманов, Машкевич и др. После всесторонних обсуждений было вынесено решение, состоявшее из нескольких пунктов:

а) считать необходимым выделить Карабах, как нагорный, так и низменный, в одну административную единицу;

б) комиссии под председательством Караева и в составе Багирова, Довлетова, Мирзояна, и Ханбудагова в трехдневный срок изучить этот вопрос до мелочей и представить на утверждение Президиума ЦК;

в) предложить А. Каракозову и Х. Шадунцу отправиться на заседание Заккрайкома для участия в обсуждении карабахского вопроса;

г) особое мнение Э. Ханбудагова внести в протокол101.

Отмечалось, что "для окончательного решения карабахского вопроса необходимо претворить в жизнь майский (1920 г.) Декрет СНК Азербайджана о выделении Нагорного Карабаха в автономную единицу. Никакое другое решение не могло обеспечить требований национального меньшинства Карабаха. Если отмеченный вопрос решится в какой-либо другой форме, нам придется неоднократно возвращаться к его обсуждению"102. В те же дни в Москву было послано решение IX съезда армянских крестьян от 29 апреля 1920 года (российскому советскому правительству его должны были передать представители армянской делегации, ведущие там секретные переговоры о присоединении Нагорного Карабаха к Армении); однако это обращение осталось без внимания.

При изучении документов выяснилось, что Совнарком Азербайджана в мае 1920 года такого декрета не издавал; это событие, скорее всего, могло произойти в мае 1921 года, так как именно тогда (23 мая 1921 г.) пленум ЦК КП Армении назначил А. Иоанисяна представителем Армении в Нагорном Карабахе. Однако ожидаемой негативной реакции Азербайджана на подобное "недоразумение" не последовало, и этот вопрос был обсужден (секретно) на пленуме Кавбюро от 3 июня. Поэтому в списке декретов СНК Азербайджана нет никакого документа, принятого по Карабаху в мае 1921 года.

Однако решение Президиума ЦК АКП(б) от 20 июня об объединении нагорной и низменной частей Карабаха в единую административную единицу было одобрено пленумом Заккрайкома, состоявшимся в июне 1923 года. В связи с этим на заседании Президиума ЦК АКП(б) ЦИК, состоявшемся 1 июля 1923 года, было предложено декретизировать автономию Нагорного Карабаха с центром в Ханкенди. Согласно решению Президиума, в декрете должно было быть указано, что все вопросы (в том числе касающиеся границ), связанные с Нагорным Карабахом, будут определены особой комиссией. Кроме того, планировалось создание исполнительного комитета, для чего должны были быть сформированы революционный комитет из пяти человек во главе с Каракозовым и областной партийный комитет из пяти человек во главе с Мануцяном.

Для определения границ Нагорного Карабаха предлагалось создать комиссию в составе А. Караева (председатель), А. Каракозова, Свиридова, Ч. Илдрыма и Д. Буниатзаде. В течение семи дней комиссия должна была передать свои предложения в Президиум ЦК103.

4 июля предложения комиссии были утверждены на заседании Президиума ЦИК; в первом параграфе решения указывалось: "В Нагорной части Карабаха с центром в Ханкенди создать автономную Карабахскую область"104.

Итак, после трех лет подготовительных работ, 7 июля 1923 года, ЦИК Азербайджана наконец-то издал декрет об образовании Нагорно-Карабахской автономной области (НКАО) в составе республики. В этом декрете, подписанном заместителем председателя ЦИК Азербайджана М. Гасымовым и секретарем ЦИК М. Ханбудаговым105, в частности, указывалось: "Уничтожение национального угнетения и неравенства (в какой бы форме оно ни проявилось), замена национальной вражды и ненависти интернациональной солидарностью трудящихся, братским сотрудничеством народов в едином государственном союзе являются одними из основных задач рабоче-крестьянской революции и Советской власти. Во исполнение этой задачи Азербайджанский Центральный исполнительный комитет Советов постановляет: "Образовать из армянской части Нагорного Карабаха автономную область, как составную часть АССР, с центром в местечке Ханкенди"106.

Башир Буниятов: "Вся мусульманская часть населения Карабаха смотрит на меня как на предателя"

Спустя две недели после издания декрета ЦИК Азербайджана об образовании НКАО на совместном заседании Президиума ЦИК и СНК Азербайджана был утвержден состав ревкома области. В него вошли А. Каракозов (председатель), Б. Буниятов, Костонян, Кафиев (Кафиян) и Чальян107. Решением собрания разработка положения об НКАО была поручена Каракозову, Буниятову, Чальяну, Варейкису и Мануцяну. А. Каракозову было также поручено организовать работу комиссии и в течение недели завершить работу108.

В ревкоме автономной области, состоявшем из пяти человек, был всего лишь один азербайджанец (Б. Буниятов), а его участие в работе комитета во многом носило формальный характер. В январе 1923 года Б. Буниятов был назначен председателем Шушинского уездного исполкома; чувствуя всю сложность и неопределенность своего положения, в сентябре он обратился к С. Кирову с письменной просьбой спасти его от моральной гибели и освободить от занимаемой в Карабахе должности, особенно после того, как дела в Карабахе будут налажены по-новому и оставаться ему там не будет необходимости, ибо вся мусульманская часть населения смотрит на него как на предателя109.

Городское население Шуши было категорически против предоставления автономии нагорной части Карабаха; в начале 1923 года, после выступления Б. Буниятова на собрании горожан Шуши, была образована делегация для поездки в Баку, с тем чтобы поставить перед Центром вопрос о необходимости серьезных изменений в отношении автономии Карабаха. В те дни С. Киров, панически требуя отчета от А. Каракозова и Б. Буниятова, писал: "Немедленно сообщите, в чем дело!"110

За счет территорий, оставшихся вне автономной области, были созданы Агдамский, Джебраильский и Курдистанский уезды111.

В тот же день, когда был объявлен декрет ЦИК Азербайджана о провозглашении НКАО, в комиссии по определению границ автономии прозвучала идея о "создании Курдской автономии" (на границе с НКАО)112. Однако 16 июля участники заседания Президиума ЦК АКП(б) решили отказаться от этой мысли и ограничиться созданием Курдистанского уезда; 21 июля это постановление утвердили ЦИК и СНК республики113.

Причем по результатам переписи 1937 года, впервые проведенной на территории СССР (ее итоги были аннулированы по политическим мотивам), оказалось, что в Азербайджане проживает 10 тыс. 878, а в Армении — 22 тыс. 313 курдов114.

Как Ханкенди стал центром автономии Нагорного Карабаха?

Если тщательно изучить декрет ЦИК Азербайджана об образовании НКАО, то можно обнаружить некое противоречие между ним и решением Кавбюро от 5 июля. В решении Кавбюро сказано, что широкая автономия предоставляется области с административным центром в городе Шуше115, а в декрете ЦИК указано: "Образовать из армянской части Нагорного Карабаха автономную область, как составную часть АССР, с центром в местечке Ханкенди"116.

С чем же связана подобная неразбериха? Дело в том, что к моменту опубликования Декрета ЦИК об образовании НКАО (7 июля) Шуша еще не входила в состав области. Однако спустя две недели после опубликования Декрета (21 июля 1923 г.) на совместном заседании Президиума АзЦИКа и СНК АССР с докладом Комиссии по карабахскому вопросу выступил Д. Буниатзаде. В результате обсуждения его выступления было вынесено решение (из 8 пунктов), в котором, в частности, указывалось:

"а) свободные земли, оставшиеся от разоренных русских сел Скобелевского общества, включить в территорию автономного Карабаха;

б) город Шушу включить в состав автономной области Нагорного Карабаха"117.

С другой стороны, Шуша была единственным городом новоявленной автономной области и ее население составляли, в основном, азербайджанцы. Армяне опасались, что азербайджанское население Шуши сможет взять под контроль руководящие органы власти в автономии, поэтому они отдали предпочтение сельскому поселению Ханкенди, которое исторически был местом проживания мусульман и при образовании НКАО было зарегистрировано как мелкий населенный пункт проживания тюрков.

Предоставление Ханкенди статуса "поселок" диктовалось планами превращения его в "столицу".

Начиная с июля 1920 года стали муссировать идею превращения Ханкенди в областной центр, а с осени 1922 года начали предприниматься практические шаги в этом направлении. Созданный еще в апреле 1920 года и состоявший в основном из дашнаков армянский комитет Нагорного Карабаха очень легко трансформировался в уездный комитет АКП118.

11 июля председатель этого комитета С. Амбарцумян и один из его сотрудников в отчете ЦК КП Азербайджана сообщали, что проводят партийную работу в отрыве от мусульманских товарищей, так как им совершенно неизвестна постановка их работы среди мусульман. Они также отмечали: "Партийный разброд грозит гибелью всей организационной работе Карабаха. Нужен центр — и этот центр должен быть в Ханкенди, как центр географически и экономически связывающий все районы Карабаха"119.

Совершенно очевидно, что различные армянские организации еще в первые месяцы советизации смотрели на Ханкенди как на центр области. В декабре 1922 года коммунистической фракцией ЦИК и ЦК АКП(б) был утвержден состав Карабахского комитета, которому, в частности, было поручено открыть в Ханкенди школу и больницу120.

Как же отнеслось к этому азербайджанское население Шуши?

9 августа 1923 года в ЦИК Азербайджана поступило письмо, написанное от имени населения Шуши их полномочными представителями Р. Алиевым, И. Мусаевым, Б. Сараби и Г. Шамшиевым. В самом начале обращения упоминается о том, что "в течение многих лет (более одного века) Карабах, как и все остальные части бывшей царской России, стонал под пятою русского милитаризма"; затем выражался протест по поводу образования НКАО и включения города Шуши и окрестных мусульманских селений в ее состав.

В письме также выражалась просьба учесть, что "население гор. Шуши и окрестных мусульманских сел... считает необходимым довести, что оно тесно связано в этом отношении, а равно экономически, с населением новообразованного Курдистанского уезда, почему и уполномочило нас войти с ходатайством о присоединении как самого города, так и окрестных селений к этому уезду. На основании вышеизложенного, уверенные, что Советское правительство никогда не обойдет интересы народонаселения, а, наоборот, всегда пойдет навстречу их справедливым желаниям, просим не отказать в удовлетворении ходатайства жителей гор. Шуши и окрестных селений и присоединить их к Курдистанскому уезду".

В заключительной части письма полномочные представители писали: "Если по каким-либо государственным или иным соображениям будет невозможно удовлетворить изложенную просьбу нашу, то просим центром Нагорного Карабаха оставить город Шушу и не переводить таковой в Ханкенди"121.

Как только армянское руководство автономной области узнало об обращении представителей Шуши, немедленно полетела телеграмма С. Кирову, в которой письмо в ЦИК Азербайджана было названо провокацией. Секретарь Шушинского уездного исполкома С. Мануцян писал, что подобные обращения есть яркое свидетельство тому, что купцы боятся сворачивания торговли и есть опасность потери прибыли в случае, если уездный центр переместится из Шуши122.

Однако население Шуши, не уступая сопротивлению областного армянского руководства, продолжало попытки выйти из состава автономной области. 4 января 1924 года полномочные представители населения города М. Мирбагиров и А. Гулиев послали телеграмму в адрес съезда Советов Закавказья (копии С. Кирову, М.Дж. Багирову и Г. Орджоникидзе), требуя от имени многотысячного азербайджанского населения Шуши присоединить этот город к Курдистанскому уезду123.

Под давлением азербайджанского населения города 17 апреля 1924 года ЦК АКП(б) поручил Карабахскому обкому АКП выделить Шушу с прилегающими к ней тюркскими селениями в отдельный административный район124.

Докладная записка Мир Джафара Багирова (1923 г.)

В последнем (пятом) пункте Декрета АзЦИКа об образовании НКАО указано, что для выработки Положения области и фактической передачи административных единиц в автономную область Карабаха, а также определения границ автономной области следует создать смешанную комиссию из представителей Нагорного Карабаха, Низменного Карабаха, Курдистана и центральной власти АССР. Этой комиссии поручили закончить свою работу до 15 августа125.

Поэтому 14 июля 1923 года с целью юридически обосновать решение о создании НКАО Президиум ЦК АКП(б) вынес на обсуждение вопрос подготовки соответствующего Положения; с этой целью была создана специальная комиссия в составе А. Каракозова, Ч. Илдрыма, М. Ханбудагова, М. Чальяна и С. Мануцяна, а руководство ею поручили Д. Буниатзаде (учитывая, что А. Караев не сможет участвовать в ее работе).

В кратчайшие сроки комиссия должна была подготовить Положение и представить его на утверждение Президиума ЦК АКП(б)126.

23 июля Президиум ЦК вновь вынес этот вопрос на обсуждение и сделал несколько маленьких поправок в проекте Положения. Тогда же был ликвидирован Комитет по делам Нагорного Карабаха и все его имущество было передано Ревкому автономной области127.

Вместе с тем СНК Азербайджана в конце июля отпустил НКАО 8 тыс. червонцев (в 1922—1947 гг. эти бумажные деньги достоинством в 10 рублей имели хождение на территории СССР), 5 тыс. пудов керосина, стройматериалы и 10 тыс. аршин сукна на общую сумму 15 тыс. золотых рублей128.

В самом конце июля 1923 года состоялось обширное собрание комиссии по подготовке Положения НКАО. За основу было взято Положение, принятое для губернских исполкомов в 1923 году.

Несмотря на то что автономия была создана для армянского населения, на собрании было принято решение включить в ее состав и многочисленные тюркские селения Карабаха. Кроме того, большинством голосов членов комиссии (при трех воздержавшихся) было принято решение о принадлежности города Шуши и селения Хонашен к низменному Карабаху.

Однако А. Каракозов настаивал, что город Шуша и селение Хонашен должны оставаться в составе Нагорного Карабаха; его мнение, поддержанное председателем Комиссии, перевесило голоса шести руководящих работников-азербайджанцев. На том же собрании было принято решение о форме управления и административного деления низменного Карабаха и Курдистана129.

Год спустя, 5 июня 1924 года, на заседании комиссии по выяснению пограничных вопросов между Агдамским уездом и НКАО было решено, что Хонашенские земли, в частности селение Куропаткино, остаются в распоряжении НКАО согласно приказу АзЦИКа от 6 августа 1923 года; авшарцам было разрешено в 1924 году снять урожай со своих посевов130.

После этого решением Президиума ЦК АКП(б) от 20 августа и секретариата ЦК от 5 сентября в Карабах были командированы Э. Ханбудагов, И. Довлатов и М.Дж. Багиров для изучения обстановки и проведения разъяснительной работы. Им было также поручено внимательно разобраться в конфликте, возникшем между жителями сел Коланы (населенного мусульманами) и Саров (населенного армянами).

По результатам поездки, рассмотренным 8 октября на заседании Президиума, были приняты следующие решения.

1. Поручить Наркомзему безвозмездно отпустить Нагорному Карабаху лесоматериалы.

2. Совнаркому поручалось поднять вопрос об увеличении квоты зерна Нагорному Карабаху в долг, ускорить отпуск средств для строительства в Ханкенди электростанции и срочно оказать помощь голодающему населению Нагорного Карабаха.

3. Каракозову и Наркомзему поручили рассмотреть вопросы, связанные с землепользованием.

4. Наркомату здравоохранения было поручено открыть в Ханкенди агропункт (но не за счет Агдамского и Тертерского агропунктов).

5. Карабахскому обкому и Облревкому предложили обследовать границы Курдистанского уезда в районе Каладараси с целью включения курдских сел в Курдистанский уезд131.

Что до последнего пункта решения, то касающаяся его информация содержалась в обширном отчете М.Дж. Багирова, составленном им по результатам служебной командировки; в отчете, в частности, сообщалось, что десятитысячное население города Шуши единодушно желает присоединиться к Курдистанскому уезду.

Багиров полагал, что Шуша (сплошь населенная мусульманами) может быть присоединена к Курдистанскому уезду, а затем и стать уездным центром, а ее передачу в состав Нагорного Карабаха считал большой ошибкой. В своем отчете он отмечал: "В районе Хан-Кенди, Шуша и Абдалар находится ряд мусульманских селений: Халфалы, Заристы, Мусульманлар и ряд других с числом населения до 8 000 душ, и гораздо легче управлять ими с Абдалар, чем с Хан-Кенди, только потому, что среди этих мусульманских сел находятся отселки Кара-Дараси с числом населения около 1 150 душ армян. Весь этот район присоединили почему-то к Хан-Кенди"132.

В своих разъяснениях по поводу конфликта между селами Коланы и Саров Багиров писал, что в период неразберихи в Джеванширском уезде по указаниям центральных органов мусульмане Коланы захватили армянское село Саров, но позже ушли с захваченной территории и вернулись на свои места; в свою очередь, и саровские армяне должны были освободить захваченные у Коланы земли. Однако, "благодаря преступному отношению к делу со стороны наших работников, саровцы вместо того, чтобы перейти в свое село, частью остались в землях коланлинцев, а часть их переселилась в Саров. Таким образом, коланлинцы остаются в числе 5 000 душ без определенного места. Нужно тут отметить, что коланлинцы — это одно из самых беспокойных элементов в Карабахе, и если они до сих пор молчат, то только потому, что ждут справедливого разрешения вопроса властью"133.

В своей служебной записке Багиров коснулся и более серьезной темы: "На дороге из Агдама в Карягино, в местности Ханабад издавна жили мусульмане сел. Ходжалы, муганлинцы и др.; рядом с ними также жили и армяне. Во время резни все эти селения, как армянские, так и мусульманские, были разорены, а жители разбежались. В последнее время все они возвратились, но при отведении им участков допустили такую гнусную ошибку, что даже мусульманское кладбище передали армянам, и в данное время земли мусульман распахиваются армянами совершенно из других, не имеющих ничего общего с этой местностью сел, а мусульмане стоят и ждут разрешения этого вопроса"134.

Н. Нариманов: "Нагорный Карабах под усиленным давлением Мирзояна объявлен автономной областью"

Однако и после решения АзЦИКа от 7 июля недовольство продолжало носить массовый характер; наконец после долгих обсуждений окончательный вариант "Положения об автономной области Нагорного Карабаха", отредактированный М.Дж. Багировым, Т. Алиевым и А. Каракозовым, был вынесен на обсуждение очередной 4-й сессии пленума АзЦИК 2-го созыва, состоявшейся в ноябре 1924 года.

Секретарь АзЦИКа М. Ханбудагов сделал доклад по сути Положения, которое было решено передать на рассмотрение Президиума АзЦИКа.

В том же месяце Положение, содержащее несколько статей, было опубликовано в прессе. В первой статье текста содержалось утверждение: "Автономная область Нагорного Карабаха является составной частью Азербайджанской ССР"; вторая предписывала: "Все делопроизводство ведется на родном языке"; третья определяла, что "Автономная область Нагорного Карабаха участвует в республиканских органах Азербайджана по принципу пропорциональности"135.

В отношении государственного и родного языков населения НКАО в Положении указывалось, что в государственных, общественных учреждениях и организациях общеиспользуемым языком при общении с армянами является армянский язык, в отношениях с тюркским национальным меньшинством — тюркский (азербайджанский) язык136; в результате азербайджанцы, проживающие в своей родной стране, оказались в положении национального меньшинства.

По предложению комиссии в июле 1923 года в состав НКАО были включены 169 населенных пунктов Шушинского, Джеванширского и Губадлинского уездов; однако в опубликованном 26 ноября 1924 года тексте Положения их число достигло 198137.

В состав автономии были дополнительно включены: из Шушинского уезда вместе с Шушой и Ханкенди — еще 115 селений шестнадцати сельских обществ, из Джеванширского уезда — 52 селения шести сельских обществ, из Карягинского уезда — 30 селений трех сельских обществ, из Губадлинского уезда — сельское общество Галадереси138.

В 1923 году НКАО имела площадь в 4 160,5 кв. км, а спустя 10 лет это территория расширились до 4 431,7 кв. км139.

Однако армяне никогда не довольствовались теми уступками, которые были сделаны им Азербайджанской ССР.

А. Каракозов писал С. Кирову, что решением коллегии комиссариата юстиции в Нахчыване создается Верховный суд, а в Нагорном Карабахе — нет, хотя существует соответствующий декрет АзЦИКа и отступать от этого политически неправомерно. С другой стороны, Карабах, хоть и назван автономной областью, но по содержанию своей Конституции ничем не отличается от Нахчывана. Поэтому А. Каракозов считал, что все решения, принятые в отношении Нахчывана, было бы справедливо применять и в отношении Карабаха140.

1 августа 1923 года малый Президиум АзЦИКа рекомендовал Президиуму считать Пириджан центром Курдистанского уезда, город Агдам — центром Агдамского уезда, а центр Джебраильского уезда перевести из Карягино в Джебраил141.

6 августа Президиум АзЦИКа утвердил административно-территориальное деление Агдамского уезда с центром в Агдаме, Джебраильского уезда с центром в Джебраиле и Курдистанского уезда с центром в Пириджане142.

18 сентября 1923 года состоялось заседание Карабахского обкома партии под председательством Мануцяна; секретарем был Тер-Захаров. На повестке дня стоял вопрос "О переименовании города Ханкенди"; после недолгого обсуждения постановили: "В ознаменование памяти С. Шаумяна и 26 комиссаров город Ханкенди переименовать в Степанакерт"143. В тот же день решением АзЦИКа это постановление было претворено в жизнь.

Азербайджанское руководство пыталось представить это название как "Степан кенд", и именно так оно некоторое время употреблялось в официальных документах; однако армяне в конце концов добились его официального изменения на "Степанакерт"144.

Для агитации в пользу автономии Карабаха и проведения разъяснительной работы среди населения азербайджанское руководство развернуло кампанию на местах.

Вот так завершилась развернувшаяся в первые годы установления советской власти в Закавказье борьба за территориальную принадлежность Нагорного Карабаха. Возглавивший руководство Азербайджана С. Киров на VI съезде АКП(б), состоявшемся в мае 1924 года, говорил об автономии Нагорного Карабаха следующее: "Самым крупным, самым выпуклым достижением у нас в этой области является то, что может быть не совсем полно, но, во всяком случае, в значительной степени разрешен так называемый карабахский вопрос. Этот вопрос относится к тому порядку вопросов, которые были продиктованы Закавказской Федерацией"145.

В свою очередь, 27 мая 1924 года Н. Нариманов писал И. Сталину: "Нагорный Карабах под усиленным давлением Мирзояна объявлен автономной областью. При мне это не удалось не потому, что я был против этой автономии, но просто потому, что сами крестьяне-армяне не хотели этого. Мирзоян за это время при помощи дашнаков-учителей подготовил почву и провел вопрос в Заккрайкоме"146.

Н. Нариманов прекрасно понимал, что на этом беды Азербайджана не кончаются; он справедливо предвидел, что предоставление Нагорному Карабаху автономии является началом будущей трагедии.

Заключение

Главной причиной трагедии, которая берет свое начало с момента предоставления автономии Нагорному Карабаху, говоря словами Н. Нариманова, являлось доверие к чужакам.

Таким образом, в 1923 году была заложена "мина замедленного действия и приведен в действие часовой механизм", который должен был сработать в том случае, если Советская Россия покинет Кавказ.

Выдвинутая Г. Орджоникидзе в июле 1920 года идея "объявления автономии в Карабахе и организации армянского населения" прошла испытание временем, и после развала СССР НКАО превратилась в действенный механизм контроля России за регионом.


1 Коммунист, 2 декабря 1920. к тексту
2 См.: Радиограмма Б. Леграна Г. Орджоникидзе. 02.12.1920 // Российский государственный архив социально-политической истории (далее — РГАСПИ), ф. 85, оп. 14, д. 33, л. 16. к тексту
3 Шифрованная телеграмма Г. Орджоникидзе Леграну и Чичерину. 01.12.1920 // РГАСПИ, ф. 85, оп. 14, д. 33, л. 12. к тексту
4 Сообщение Г. Орджоникидзе В. Ленину и И. Сталину. 02.12.1920 // РГАСПИ, ф. 85, оп. 14, д. 33, л. 20. к тексту
5 См.: Правда, 4 декабря 1920. к тексту
6 Разговор А.М. Назаретяна и Г.К. Орджоникидзе по прямому проводу. 01.12.1920 // РГАСПИ, ф. 85, оп. 14, д. 37, л. 1. к тексту
7 К истории образования Нагорно-Карабахской автономной области Азербайджанской ССР. Документы и материалы. Баку, 1989. С. 89. к тексту
8 См.: От члена Армянского революционного комитета (А. Мравяна) представителю Советской Армении Тер-Габриеляну. 04.01.1921 // Архив внешней политики Российской Федерации (далее — АВП РФ), ф. 04, оп. 39, п. 232, д. 53001, л. 14. к тексту
9 См.: Великая Октябрьская социалистическая революция и победа Советской власти в Армении. Ереван, 1957. С. 437—438. к тексту
10 См.: Нагорный Карабах: историческая справка. Ереван, 1988. С. 28—29. к тексту
11 Письмо Н. Нариманова В. Ленину. 09.01.1922 // РГАСПИ, ф. 5, оп. 1, д. 1220, л. 1. к тексту
12 См.: Муса И. Внешняя политика Азербайджана. Ч. II. Баку, 2010. С. 143 (на азерб. яз.). к тексту
13 См.: Территории, ставшие объектом спора между республиками Закавказья. 01.03.1921 // РГАСПИ, ф. 5, оп. 1, д. 2796, л. 4. к тексту
14 Доклад Ш. Махмудбекова Н. Нариманову. Копия Г. Султанову и А. Караеву. 24.12.1920 // РГАСПИ, ф. 85, оп. 13, д. 177, л. 2—3. к тексту
15 Доклад Ш. Махмудбекова Н. Нариманову. Копия Г. Султанову. 30.12.1920 // Государственный архив Азербайджанской Республики (далее — ГА АР), ф. 27, оп. 4, д. 17, л. 60. к тексту
16 Дополнение к докладу Ш. Махмудбекова Н. Нариманову от 24 декабря. Копия Г. Султанову и А. Караеву. 24.12.1920 // РГАСПИ, ф. 85, оп. 13, д. 71, л. 1—1 об. к тексту
17 См.: Протокол № 4 совместного заседания ЦК АКП(б) и Кавбюро. 04.11.1920 // Архив политических документов при Управделами Президента Азербайджанской Республики (далее — АПД УДП АР), ф. 1, оп. 1, д. 22, л. 20. к тексту
18 Наркому иностранных дел Чичерину от диппредставительства Советской России в Иреване. Ноябрь, 1920 // ГА АР, ф. 28, оп. 1, д. 38, л. 15. к тексту
19 См.: Протокол № 6 вечернего заседания Пленума Кавбюро ЦК РКП(б). 03.06.1921 // РГАСПИ, ф. 64, оп. 1, д. 1, л. 76 об. к тексту
20 Приложение к протоколу № 6 вечернего заседания Пленума Кавбюро ЦК РКП(б). 03.06.1921 // РГАСПИ, ф. 64, оп. 1, д. 1, л. 77. к тексту
21 См.: Протокол № 2 заседания пленума Кавбюро ЦК РКП. 02.05.1921 // РГАСПИ, ф. 64, оп. 1, д. 1, л. 57. к тексту
22 Бакинский рабочий, 22 июня 1921. к тексту
23 Протокол № 8 заседания ЦК КП Армении. 15.06.1921 // РГАСПИ, ф. 64, оп. 1, д. 105, л. 11 об. к тексту
24 Асканаз Арутюнович Мравян родился в 1886 году в Гяндже и в 1906 году окончил церковную семинарию в Эривани. С 1905 года связан с партией "Гнчак". После советизации Армении занимал различные руководящие должности, работал в МИД Советской Армении, был редактором газеты "Хорурдаин Айстан" (см.: Автобиография А.А. Мравяна. 1923 г. // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 8, д. 4020, л. 13). к тексту
25 Протокол № 9 заседания ЦК КП Армении. 20.06.1921 // РГАСПИ, ф. 64, оп. 1, д. 105, л. 12 об. к тексту
26 См.: Протокол № 11 заседания ЦК КП Армении. 27.06.1921 // РГАСПИ, ф. 64, оп. 1, д. 105, л. 17 об. к тексту
27 См.: Протокол заседания ЦК КП Армении. 07.08.1921 // РГАСПИ, ф. 64, оп. 1, д. 105, л. 18. к тексту
28 Основные положения по вопросу о присоединении Нагорного Карабаха к Республике Армении. 1921 // РГАСПИ, ф. 64, оп. 1, д. 137, л. 7—7 об. к тексту
29 Там же, л. 7 об. к тексту
30 См.: Протокол № 4 заседания ЦК КП Армении. 23.05.1921 // РГАСПИ, ф. 64, оп. 1, д. 105, л. 5 об. к тексту
31 Там же, л. 5 об. к тексту
32 См.: Тетрадь исходящих документов Азревкома за 1921 год // ГА АР, ф. 410, оп. 2, д. 14, л. 14. к тексту
33 См.: Там же, л. 7. к тексту
34 Протокол заседания Полит- и Оргбюро ЦК АКП(б). 05.02.1922 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 71, д. 123, л. 26. к тексту
35 См.: Протокол № 6 вечернего заседания пленума Кавбюро ЦК РКП. 03.06.1921 // РГАСПИ, ф. 64, оп. 1, д. 1, л. 76. к тексту
36 См.: Дополнение к протоколу № 6. Совершенно секретно. 03.06.1921 // ГА АР, ф. 410, оп. 1, д. 98, л. 5. к тексту
37 См.: Протокол № 2 заседания Кавбюро ЦК РКП(б). 02.05.1921 // РГАСПИ, ф. 64, оп. 1, д. 1, л. 57. к тексту
38 См.: Протокол заседания СНК Азербайджана. 26.06.1921 // ГА АР, ф. 411, оп. 1, д. 12, л. 1. к тексту
39 См.: Телеграмма Н. Нариманова Г. Орджоникидзе и А. Мясникову (копия А. Мравяну и А. Караеву). 28.06.1921 // РГАСПИ, ф. 85, оп. 13, д. 98, л. 1; Нариманов Н. Избранные произведения. Баку, 1989. С. 523—524 (на азерб. яз.). к тексту
40 См.: ЦК КП Азербайджана во фракцию СНК Азербайджанской ССР. 28.07.1921 // ГА АР, ф. 411, оп. 1, д. 12, л. 3. к тексту
41 См.: А. Ширвани — ЦК КП Азербайджана. 04.08.1921 // ГА АР, ф. 411, оп. 1, д. 12, л. 1. к тексту
42 См.: Протокол № 20 заседания Политбюро и Оргбюро ЦК АКП(б). 27.06.1921 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 74, д. 1231, л. 64. к тексту
43 Разговор А.Г. Ширвани и Н. Нариманова по прямому проводу с М.Д. Гусейновым. 27.06.1921 // РГАСПИ, ф. 64, оп. 1, д. 215, л. 14. к тексту
44 Телеграмма Г. Орджоникидзе и С. Кирова Н. Нариманову. 26.06.1921 // РГАСПИ, ф. 85, оп. 18, д. 229, л. 1—2. к тексту
45 Протокол № 5 заседания Президиума Кавбюро ЦК РКП. 27.06.1921 // РГАСПИ, ф. 64, оп. 1, д. 2, л. 73. к тексту
46 Протокол заседания СНК Азербайджана. 28.06.1921 // ГА АР, ф. 379, оп. 3, д. 9, л. 10. к тексту
47 Доклад председателя Шушинского уезда Б. Буниятова Н. Нариманову и Г. Султанову // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 169, д. 249/II, л. 31—32. к тексту
48 Протокол № 11 вечернего заседания пленума Кавбюро ЦК РКП. 04.07.1921 // РГАСПИ, ф. 64, оп. 1, д. 1, л. 118. к тексту
49 См.: Там же. к тексту
50 См.: Кочарли Т. Карабах: ложь и правда. Баку, 1998. С. 172 (на азерб. яз.). к тексту
51 Протокол № 11 вечернего заседания пленума Кавбюро ЦК РКП. 04.07.1921 // РГАСПИ, ф. 64, оп. 1, д. 1, л. 114. к тексту
52 Там же. к тексту
53 См.: Протокол № 12 заседания пленума Кавбюро ЦК РКП. 05.07.1921 // РГАСПИ, ф. 64, оп. 1, д. 1, л. 122. к тексту
54 См.: Там же. к тексту
55 Алиев Иг. Нагорный Карабах: История. Факты. События. Баку, 1989. С. 84. к тексту
56 См.: Епископосян Г. Сталин и армянский вопрос // Коммунист, 22 января 1989. к тексту
57 Карсеци А. Конфликты между народами и пути их преодоления (К проблеме Нагорного Карабаха). Ереван: Айастан, 1990. С. 31. к тексту
58 Нагорный Карабах: историческая справка. С. 33. к тексту
59 См.: Протокол № 8 заседания пленума Кавбюро ЦК РКП(б). 02—03.07.1921 // РГАСПИ, ф. 64, оп. 1, д. 1, л. 87—88; Протокол № 8 заседания пленума Кавбюро ЦК РКП с представителями местных партийных и профессиональных организаций. 02—03.07.1921 // РГАСПИ, ф. 85, оп. 18, д. 59, л. 12, 14. к тексту
60 Протокол № 8 заседания пленума Кавбюро ЦК РКП с представителями местных партийных и профессиональных организаций. 02—03.07.1921 // РГАСПИ, ф. 85, оп. 18, д. 59, л. 14. к тексту
61 Письмо А. Бекзадяна Г. Чичерину. 15.04.1921 // АВП РФ, ф. 04, оп. 39, п. 232, д. 53001, л. 58—59. к тексту
62 См.: Там же, л. 59. к тексту
63 Там же, л. 62. к тексту
64 См.: Письмо Г. Чичерина Тер-Габриеляну. 21.04.1921 // АВП РФ, ф. 04, оп. 39, п. 232, д. 53001, л. 63. к тексту
65 Телеграмма Г. Чичерина Б. Леграну. 22.04.1921 // АВП РФ, ф. 04, оп. 39, п. 232, д. 53001, л. 65. к тексту
66 См.: Мелик-Шахназаров Г. Политизация истории как источник напряжения межнациональных отношений // Майендорфская декларация 2 ноября 2008 года и ситуация вокруг Нагорного Карабаха. Сборник статей. Москва, 2008. С. 311. к тексту
67 См.: Захаров В.А., Саркисян С.Т. Азербаджано-карабахский конфликт: истоки и современность // Майендорфская декларация 2 ноября 2008 года и ситуация вокруг Нагорного Карабаха. С. 221. к тексту
68 См.: Беседа А. Мясникова по прямому проводу с Г. Орджоникидзе. Август, 1921 // РГАСПИ, ф. 85, оп. 18, д. 177, л. 4. к тексту
69 Материалы I съезда КП Армении. 26—29.01.1922 // РГАСПИ, ф. 1, оп. 1, д. 232, л. 22—23. к тексту
70 См.: Информация о протоколах ЦК КП Азербайджана за июль месяц 1921 года // РГАСПИ, ф. 64, оп. 1, д. 90, л. 173 об. к тексту
71 Протокол заседания ЦИК Азербайджана. 19.07.1921 // РГАСПИ, ф. 64, оп. 1, д. 31, л. 122. к тексту
72 См.: Нариманов Н. Указ. соч. С. 533—534. к тексту
73 См.: Протокол № 22 заседания Политического и Организационного бюро ЦК КП(б) Азербайджана. 20.07.1921 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 2, д. 18, л. 94; РГАСПИ, ф. 64, оп. 1, д. 92, л. 51. к тексту
74 Телеграмма из Шуши А. Караева председателю СНК Азербайджана Н. Нариманову. Копия М.Д. Гусейнову. 23.07.1921 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 2, д. 104, л. 209. к тексту
75 См.: Протокол № 27 заседания Политбюро и Оргбюро ЦК АКП. 08.08.1921 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 2, д. 18, л. 114 об. к тексту
76 См.: Протокол чрезвычайного съезда Советов 2-го участка Шушинского уезда. 01.08.1921 // АПД УДП РА, ф. 1, оп. 2, д. 18, л. 120—120 об. к тексту
77 См.: Правда о Нагорном Карабахе. Степанакерт, 1989. С. 31. к тексту
78 См.: Отчет Л. Мирзояна в ЦК АКП (копия в Кавбюро ЦК РКП) о поездке в нагорную часть Карабаха. 03.08.1921 // РГАСПИ, ф. 64, оп. 1, д. 95, л. 3 об. к тексту
79 См.: Протокол № 27 заседания Политбюро и Оргбюро ЦК АКП. 08.08.1921 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 2, д. 18, л. 114—114 об. к тексту
80 Информация секретаря Кавбюро ЦК РКП Фигатнера Кирову. Август, 1921 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 129, д. 107, л. 58. к тексту
81 См.: Запрос С. Кирова, адресованный А. Караеву и Л. Мирзояну. Август, 1921 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 129, д. 107, л. 58. к тексту
82 См.: Телеграмма А. Каракозова в ЦК АКП(б). 19.06.1920 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 1, д. 126, л. 11. к тексту
83 См.: Закрытый отчет Закавказского краевого комитета РКП. 16.08.1923 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 85, д. 340, л. 248. к тексту
84 См.: Протокол № 30 заседания Политбюро и Оргбюро ЦК АКП. 29.09.1921 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 2, д. 18, л. 158 об. к тексту
85 См.: Протокол заседания Оргбюро ЦК АКП. 06.10.1921 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 74, д. 125, л. 9. к тексту
86 См.: Протокол заседания совместной конференции ответственных работников Карабаха (Шуши, Джаваншира, Губадлы и Карягина) и членов Оргбюро ЦК АКП. 21.10.1921 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 2, д. 74, л. 23—23 об. к тексту
87 См.: Протокол № 20 заседания Оргбюро ЦК АКП. 24.10.1921 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 2, д. 15, л. 15 об.—16. к тексту
88 Письмо И. Сталина о положении в Компартии Азербайджана и о представителе Карабаха в ЦИК Азербайджана. 22.05.1922 // РГАСПИ, ф. 558, оп. 11, д. 746, л. 1. к тексту
89 См.: Секретное письмо С. Кирова И. Сталину. 18.06.1922 // РГАСПИ, ф. 558, оп. 11, д. 746, л. 2. к тексту
90 Телеграмма Кирова и Матюшина в ЦК РКП(б). 01.08.1922 // РГАСПИ, ф. 80, оп. 25, д. 2, л. 1. к тексту
91 См.: К истории образования Нагорно-Карабахской автономной области Азербайджанской ССР. Документы и материалы. С. 127. к тексту
92 См.: Решение Президиума ЦК АКП(б). 30.10.1922 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 74, д. 129, л. 40. к тексту
93 См.: Правда о Нагорном Карабахе. С. 32. к тексту
94 См.: Решение ЦИК и СНК Азербайджана "О Нагорном Карабахе". Декабрь, 1922 // ГА АР, ф. 411, оп. 1, д. 48, л. 201. к тексту
95 См.: Протокол № 56 совместного заседания Президиума ЦК АКП(б) и фракции коммунистов ЦИК Азербайджана. 15.12.1922 // ГА АР, ф. 379, оп. 3, д. 58, л. 175—175 об. к тексту
96 См.: Протокол № 57 заседания Президиума ЦК АКП(б). 17.12.1922 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 169, д. 249/II, л. 28. к тексту
97 См.: Телеграмма С. Кирова в Закавказский краевой комитет ЦК РКП, А. Мясникову. 1923 г. // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 85, д. 316, л. 162. к тексту
98 См.: Телеграмма С. Кирова и А. Каракозова секретарю ЦК КП Армении А. Ионисяну. 22.01.1923 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 85, д. 316, л. 155. к тексту
99 См.: Телеграмма С. Кирова в Закавказский краевой комитет ЦК РКП, А. Мясникову. 30.01.1923 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 85, д. 316, л. 153. к тексту
100 См.: Проект разрешения карабахского вопроса. 20.05.1923 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 74, д. 132, л. 113—114. к тексту
101 См.: Протокол № 20 заседания Президиума ЦК АКП. 20.06.1923 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 74, д. 132, л. 110. к тексту
102 Особое мнение Э. Ханбудагова по вопросу о Нагорном Карабахе. 20.06.1923 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 74, д. 132, л. 115. к тексту
103 См.: Протокол № 20 заседания Президиума ЦК АКП. 01.07.1923 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 74, д. 132, л. 145 об. к тексту
104 Выписка из протокола № 14 заседания Президиума ЦИК Азербайджана. 04.07.1923 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 74, д. 129, л. 38. к тексту
105 Авторы переведенной на разные языки мира книги "Карабах: Реальная история. Факты. Документы" Я. Махмудов и К. Шюкюров перепутали Махмуда Фарадж оглы Ханбудагова (1898—1937), работавшего с августа 1922 по декабрь 1923 года секретарем ЦИК Азербайджана, с Эйюбом Ширин оглу Ханбудаговым (1893—1937), в 1922—1924 годах занимавшим пост секретаря ЦК АКП(б). Поэтому они считают, что декрет "Образование автономной области Нагорного Карабаха" подписал Эйюб Ханбудагов (должно быть Махмуд Ханбудагов) (см.: Махмудов Я., Шюкюров К. Карабах: Реальная история. Факты. Документы. Баку, 2005. С. 64). Махмуд Ханбудагов в декабре 1923 года был направлен слушателем в Московскую социалистическую академию. В 1926 году, завершив учебу, вернулся в Баку и занимал различные руководящие посты, пока в 1936 году не был арестован как активный контрреволюционер-троцкист (см.: Личное дело Махмуда Ханбудагова // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 8, д. 5593, л. 1; Информация заместителя комиссара внутренних дел ЗСФСР Степанова секретарю Заккрайкома Л. Берия. 10.09.1936 // АПД УДП АР, ф. 16, оп. 1, д. 5666, л. 1). к тексту
106 Декрет ЦИК Азербайджана "Образование автономной области Нагорного Карабаха". 07.07.1923 // ГА АР, ф. 379, оп. 3, д. 73, л. 135. к тексту
107 См.: Протокол № 15 совместного заседания Президиума ЦИК Азербайджана и СНК. 21.07.1923 // ГА АР, ф. 379, оп. 3, д. 67, л. 63. к тексту
108 См.: Там же. к тексту
109 См.: Письмо Б. Буниятова С. Кирову. Сентябрь, 1923 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 74, д. 133, л. 163. к тексту
110 Телеграмма С. Кирова А. Каракозову и Б. Буниятову. 1923 г. // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 85, д. 329, л. 42. к тексту
111 См.: Справка "К истории образования автономии Нагорного Карабаха" // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 169, д. 249/I, л. 41. к тексту
112 См.: Протокол заседания комиссии по определению границ автономного Карабаха и Курдистана. 07.07.1923 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 74, д. 132, л. 170. к тексту
113 См.: Декрет ЦИК Азербайджана об образовании Курдистанского уезда. 21.07.1923 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 125, д. 303, л. 33. к тексту
114 См.: Всесоюзная перепись населения 1937 года: общие итоги. Сборник документов и материалов. М., 2007. С. 107—108. к тексту
115 См.: Протокол № 12 заседания пленума Кавбюро ЦК РКП. 05.07.1921 // РГАСПИ, ф. 64, оп. 1, д. 1, л. 122. к тексту
116 Декрет АзЦИКа Советов "Об образовании автономной области Нагорного Карабаха". 07.07.1923 // ГА АР, ф. 379, оп. 3, д. 73, л. 135. к тексту
117 Протокол № 15 совместного заседания Президиума АзЦИКа Советов и Совета народных комиссаров АССР. 21.07.1923 // ГА АР, ф. 379, оп. 3, д. 67, л. 63. к тексту
118 См.: Доклад С. Атаева в ЦК АКП(б). 31.10.1920 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 1, д. 81, л. 35 об. к тексту
119 Доклад членов карабахского уездного комитета в ЦК АКП(б). 11.07.1920 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 1, д. 126, л. 20. к тексту
120 См.: Протокол № 56 совместного заседания Коммунистической фракции АзЦИКа и Президиума ЦК АКП. 15.12.1922 // ГА АР, ф. 379, оп. 3, д. 58, л. 175 об. к тексту
121 Заявление полномочных представителей города Шуши Р. Алиева, И. Мусаева, Б. Сараби и Г. Шамшиева в АзЦИК. 09.08.1923 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 85, д. 329, л. 38—39. к тексту
122 См.: Телеграмма С. Мануцяна С. Кирову. 03.08.1923 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 85, д. 329, л. 3. к тексту
123 См.: Телеграмма М. Мирбагирова и А. Гулиева съезду Советов Закавказья. Копия С. Кирову, М.Дж. Багирову и Г. Орджоникидзе. 04.01.1924 // РГАСПИ, ф. 85, оп. 24, д. 728, л. 1. к тексту
124 См.: Выписка из протокола заседания Президиума ЦК АКП(б). 17.04.1924 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 174, д. 136, л. 41. к тексту
125 См.: Декрет АзЦИКа Советов об "Образовании автономной области Нагорного Карабаха". 07.07.1923 // ГА АР, ф. 379, оп. 3, д. 73, л. 136. к тексту
126 См.: Протокол № 26 заседания Президиума АзЦИКа. 14.07.1923 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 74, д. 132, л. 157. к тексту
127 См.: Протокол № 27 заседания Президиума АзЦИКа. 23.07.1923 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 74, д. 132, л. 173. к тексту
128 См.: Бакинский рабочий, 30 июля 1923. к тексту
129 См.: Протокол № 1 заседания Комиссии по выработке Положения автономной области Нагорного Карабаха. Июль, 1923 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 169, д. 249/I, л. 63—65. к тексту
130 См.: Протокол заседания Комиссии по выяснению пограничных вопросов между Агдамским уездом и НКАО. 05.06.1924 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 74, д. 137, л. 59. к тексту
131 См.: Протокол № 40 заседания Президиума ЦК АКП. 08.10.1923 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 169, д. 249/I, л. 51. к тексту
132 "Докладная записка о состоянии Карабаха" члена ЦК АКП(б) М.Дж. Багирова в ЦК АКП(б). 1923 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 74, д. 134, л. 7—8. к тексту
133 Там же, л. 7 об. к тексту
134 Там же, л. 8 об. к тексту
135 Положение об автономной области Нагорного Карабаха. 1924 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 74, д. 137, л. 98. к тексту
136 См.: Положение об автономной области Нагорного Карабаха. 1924 // ГА АР, ф. 379, оп. 3, д. 1733, л. 12 об. к тексту
137 См.: Дополнительную информацию см.: Пашаев А. По следам нераскрытых страниц. Баку, 2001. С. 342 (на азерб. яз.). к тексту
138 См.: Решение АзЦИКа об автономной области Нагорного Карабаха. 1924 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 169, д. 249/II, л. 33—34. к тексту
139 См.: От Майендорфа до Астаны. Принципиальные аспекты армяно-азербайджанского нагорно-карабахского конфликта. М., 2010. С. 42. к тексту
140 См.: Письмо А. Каракозова С. Кирову. 1925 г. // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 74, д. 142, л. 100. к тексту
141 См.: Протокол заседания малого Президиума АзЦИК. 01.08.1923 // ГА АР, ф. 379, оп. 2, д. 3082, л. 47. к тексту
142 См.: Приказ АзЦИКа Советов. 06.08.1923 // ГА АР, ф. 379, оп. 3, д. 89, л. 1—1 об. к тексту
143 К истории образования Нагорно-Карабахской автономной области Азербайджанской ССР. Документы и материалы. С. 187—188. к тексту
144 См.: О переименовании Ханкенди в "Степан кенд" см.: Протокол № 40 заседания Президиума ЦК АКП(б). 08.10.1923 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 74, д. 134, л. 3; АПД УДП АР, ф. 1, оп. 169, д. 249/I, л. 69. к тексту
145 Из доклада С.М. Кирова на VI съезде АКП(б). 05.05.1924 // АПД УДП АР, ф. 1, оп. 169, д. 249/II, л. 4. к тексту
146 Нариманов Н. К истории нашей революции в окраинах (Письмо И.В. Сталину). Баку, 1992. С. 59 (на азерб. яз.). к тексту

SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL