ДЕМОКРАТИЯ И ПЛЮРАЛИЗМ В МУСУЛЬМАНСКИХ РЕГИОНАХ БЫВШЕГО СОВЕТСКОГО СОЮЗА

К итогам конференции, организованной Центром российских и восточноевропейских исследований имени Камингса при Тель-Авивском университете.

Владимир МЕСАМЕД


Д-р Владимир Месамед, представитель журнала "Центральная Азия и Кавказ" на Ближнем Востоке (Иерусалим).


Социально-политические процессы, происходящие в мусульманских регионах бывшего Советского Союза, привлекают внимание исследователей научных центров самых различных стран. Это еще раз доказала конференция, которую организовал и успешно провел 7-9 ноября 1999 г. Центр российских и восточноевропейских исследований имени Камингса при Тель-Авивском университете (Израиль) при участии Института стратегических исследований при президенте Республики Казахстан и Ташкентского государственного университета.

На форуме выступили с докладами востоковеды Англии, Австралии, Германии, России, Израиля, Норвегии, Швеции, Турции, Узбекистана, Казахстана, Кыргызстана, США, Таджикистана.

Политическую ситуацию в Казахстане проанализировал Е. Ертысбаев. Он охарактеризовал нынешний политический режим в этом государстве как авторитарную демократию. Данный режим авторитарен по своим склонностям и практическим действиям, но вместе с тем открывает простор для развития составляющих компонентов демократии.

Хотя Конституция Казахстана провозглашает народ источником власти, однако, в реальности суверенитет народа подменен режимной системой правления. Для нынешней системы власти в Казахстане характерны незрелая многопартийность, усиление социальной роли партий. Реальной силой в стране является объединение политических сил, в которое входят высшие чины президентской администрации, республиканское и областное руководство, силовые министры, предпринимательская и управленческая элита. В современном Казахстане, считает Е. Ертысбаев, режим подменил собой государство, а сложная система элиты субституировала развитие гражданского общества. Но в перспективе при отсутствии развития социальной базы реформ, единственной силой, способной навязать рынок и демократию, окажется та, которая находится вне контроля самого электорального процесса. В итоге, политика режимного типа, называемая президентской властью, исчерпает себя и уступит место новому политическому устройству.

Реформирование политической системы происходит и в Республике Узбекистан. С. Джураев (Узбекистан) привел в своем докладе основные идеи концепции развития многопартийной системы. Ее основанием является Закон "О политических партиях", гарантирующий защиту прав и интересов политических партий. В Узбекистане легитимно действуют всего 5 партий и одно движение. Организационно сформировавшаяся и самая многочисленная Народно-демократическая партия Узбекистана является, по сути, правящей, в то время как остальные партии, по утверждению С. Джураева, не имеют альтернативных программ социально-экономического и политического развития, и лишены мотивации для политической конкуренции.

Другой особенностью политических партий Узбекистана является то, что большинство из них не имеет устойчивой и постоянной социальной базы. Ни одна из партий не сформировала до сих пор конкретных политических интересов. Именно поэтому необходимо, чтобы политические партии скорее стали действенным демократическим институтом, способным эффективно посредничать между народом и властью.

Развитию политической ситуации в Таджикистане был посвящен доклад Олимовой (Таджикистан). Здесь в политическом процессе активно задействована Исламская партия возрождения. Согласно проведенному в январе этого года в Душанбе опросу общественного мнения, ее поддерживают 5% респондентов.

В докладе А. Малашенко (Россия) "Есть ли у Центральной Азии демократическая перспектива" был дан критический анализ политического развития государств этого региона. При отсутствии общедемократического пространства во всем регионе, здесь, на его взгляд, обозначились две группы государств. В первую входят Казахстан и Кыргызстан, где общество оказалось более восприимчивым к демократическим идеям, где реально действуют демократические институты, есть достаточно структурированная оппозиция, располагающая ограниченными, но реальными возможностями для критики официальных государственных и политических институтов. Туркменистан и Узбекистан представляют вторую группу. В этих странах идеи демократии не востребованы большинством общества, формально существующие демократические институты являются не более чем декором для авторитарного правления президента Ислама Каримова и практически тоталитарного - Сапармурата Ниязова. А. Малашенко считает, что Таджикистан стоит вне этих двух групп, хотя в первый период своего существования он казался наиболее демократическим государством. На самом деле, там противостоявшие друг другу кланы, региональные элиты, этнические и религиозные группировки вынуждены были идти на компромисс. В условиях незавершенности внутриполитического конфликта и до сих пор сохраняющейся нестабильности, говорить о демократическом обустройстве Таджикистана преждевременно.

Анализируя перспективы демократического развития стран Центральноазиатского региона, А. Малашенко прогнозирует развитие там авторитаристских тенденций. Стремление форсировать демократические преобразования чревато дестабилизацией с последующим установлением военной или гражданской диктатуры, вероятнее всего - под эгидой исламской идеологии.

Конкретный сравнительный анализ авторитаризма в государствах Центральной Азии на примере Узбекистана, Казахстана и Кыргызстана представил в своем выступлении Н. Мелвин (Англия).

В.Бабак (Израиль) проанализировал процессы формирования политических партий и движений в странах Центральной Азии и пришел к выводу, что на формирование этих политических структур влияют в определенной степени специфические местные условия. Объективная потребность в демократизации общественной жизни накладывается здесь на стремление местной политической элиты сохранить тоталитарный контроль над жизнью общества. В итоге, борьба этих двух противоречивых тенденций составляет сегодня суть общественной жизни региона и диктует условия деятельности всех политических партий и движений.

С докладом о политической ситуации в Дагестане выступил Э. Кисриев (Россия). Сложившийся в Дагестане политический режим реализуется в рамках модели "соглашенческой демократии". В действующей в Дагестане Конституции довольно удачно структурированы институты, характеризующие эту модель.

Систему политических кланов на примере Кыргызстана проанализировал в своем докладе В.Ханин (Израиль). Это государство выделяется среди других республик Центральной Азии более совершенным характером демократических преобразований. Несмотря на это, А.Акаева обвиняют в уступках старой коммунистической номенклатуре. Кроме того, некоторые считают, что власть монополизирована его ближайшим окружением. Эти обвинения во многом обоснованны. По мнению В. Ханина, в Кыргызстане непростые взаимоотношения старой партийно-государственной и новой либерально-демократической элиты дополнены сложной системой противоборства между северо-кыргызскими и южно-кыргызскими субэтническими общностями. Еще большую сложность этому конфликтному потенциалу придали противоречия между "коренным" и "пришлым" этническим компонентом. Важнейшими институциональными субъектами политической борьбы в Кыргызстане выступают политические кланы. В. Ханин выделяет такие кланы как иссык-кульский, чуйский, таласский, ошско-ферганский, нарынский. Кланы занимают особую ячейку в типологии неформальных структур власти в мусульманских регионах бывшего СССР. Эволюция кыргызских политических кланов характеризуется параллельными и переплетающимися процессами модернизации (заимствование институтов гражданского общества) и ретрадиционализации (легитимации традиционных отношений) структур власти и собственности в республике. Процесс демократизации здесь представляет собой, скорее, децентрализацию властных структур. Эта тенденция, общая для многих стран Востока, вполне согласуется с феноменом "восточного авторитаризма" - процессом монополизации и персонификации власти лидерами и их группами.

Ряд представленных на конференции докладов были посвящены проблеме сочетания ислама и демократии. Я. Рои (Израиль) проанализировал эту идею в концептуальном аспекте, взяв за основу процессы, протекающие в новых независимых государствах Центральной Азии. Г. Косач (Россия) рассмотрел взаимоотношения религии и демократии на примере одного из компонентов татарской диаспоры Бугурусланского района Оренбургской области. Образовавшийся там муфтият играет довольно значительную роль в становлении плюрализма на локальном уровне, подъеме национального самосознания татарского меньшинства. С другой стороны, появление в постсоветской России институтов демократического общества не сопровождается становлением действенных механизмов достижения взаимопонимания между вышедшими на политическую арену страны новыми группами элиты, в том числе - религиозной, а сложившаяся в стране к настоящему времени политическая культура все еще пронизана авторитаризмом.

Проблема взаимоотношений между компонентами религиозного плюрализма на Северном Кавказе была проанализирована в докладе А. Кудрявцева (Россия) на примере ваххабизма. В этом регионе конфронтация между носителями традиционной религиозности и сторонниками "чистого ислама" приняла наиболее острый характер. Агрессивный аспект деятельности ваххабитов на Кавказе, по мнению А.Кудрявцева, является естественной реакцией определенной части общества на экономическую деградацию, рост коррупции и преступности, идеологический вакуум и в этом плане он является универсальным для всего мусульманского мира.

Эти и другие доклады (их было прочитано на конференции 24) вызвали довольно острые дискуссии. Материалы прошедшей в Тель-Авиве конференции продемонстрировали высокий уровень исследований, касающихся одного из самых актуальных направлений современной востоковедческой науки, вызванного к жизни, как изменением глобальной геополитики, так и новыми процессами, происходящими в постсоветском пространстве. Материалы этого научного форума решено издать в будущем году отдельной книгой.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL