АСТАНА В ТРЕУГОЛЬНИКЕ МОСКВА - ВАШИНГТОН - ПЕКИН

Казахстанско-китайские отношения

Владимир БАБАК


Владимир Бабак, научный сотрудник Института российских и восточноевропейских исследований при Тель-Авивском университете (Израиль).


Одним из важнейших направлений внешней политики Казахстана является развитие связей с Китаем. Страна имеет 1718-километровую границу с Китаем, самой многонаселенной державой мира, обладающей к тому же ядерным оружием. Это обстоятельство, а также исторические претензии Пекина на территории, входящие ныне в состав Казахстана, превращают для Астаны отношения с Китаем в важнейшую проблему внешней безопасности.

Еще один важный аспект проблемы национальной безопасности Казахстана состоит в том, что республика граничит с Синьцзян -Уйгурским автономным районом КНР, который населен этнически родственными казахам уйгурами. Уйгуры проживают и в самом Казахстане. Кроме того, в Китае проживает более 1,3 млн. казахов. Сепаратистские настроения в среде китайских и части казахстанских уйгур и взаимоотношения родственных общин двух стран способны оказывать серьезное воздействие на безопасность страны.

Экономический аспект отношений с Китаем также очень важен для Казахстана. Резкое сокращение хозяйственных связей с Россией и другими бывшими советскими республиками обострило для страны проблему поиска зарубежных рынков. Быстро растущая экономика КНР и ее емкий рынок способны в значительной мере облегчить для Казахстана решение этой проблемы. КНР за двадцатилетний период реформ сумела добиться впечатляющих результатов. Ее ВВП за это время вырос в 6,4 раза. Успешный опыт соседнего Китая по реформированию социалистической экономики неизбежно будет привлекать внимание руководства Казахстана по мере углубления экономического кризиса в этой стране.

Отношения в сфере политики и безопасности

Дипломатические отношения между двумя странами были установлены уже 3 января 1992 г., то есть менее чем через месяц после пресловутых Беловежских соглашений, похоронивших СССР. Поспешность КНР в осуществлении этого шага объясняется тем, что Пекин стремился опередить Тайбэй и добиться от новых государств признания Тайваня в качестве составной части единого Китая. И Казахстан не обманул ожиданий Пекина. Президент Назарбаев подтвердил приверженность его страны в этом вопросе прежней советской позиции - существует только один Китай, и его вправе представлять только китайское правительство, а Тайвань является лишь одной из провинций страны.

Стратегическая установка казахстанского руководства состояла в том, чтобы обеспечить такой характер отношений с соседним Китаем, который облегчал бы решение двуединой задачи: обеспечение национальной безопасности Казахстана, и укрепление его независимости. Геополитические условия, в которых находится Казахстан, не оставляют ему никакой иной альтернативы обеспечения собственной безопасности, кроме поддержания разумного баланса в своих отношениях с двумя соседями-гигантами, Россией и Китаем. Причем характер двусторонних казахстанско-китайских отношений должен быть таким, чтобы он удовлетворял Астану и Пекин, и в то же время не вызывал особого беспокойства Москвы. Впрочем, точно так же казахстано-российские отношения не должны противоречить интересам Пекина. Эта стратегическая задача, которая носит постоянный характер, требует от руководства Казахстана большого дипломатического искусства, и руководство страны в целом уже продемонстрировало свою способность находить приемлемые решения этой задачи.

Президент Назарбаев еще до окончательного развала СССР начал устанавливать отношения с Китаем. В июле 1991 года он нанес визит в Пекин, в ходе которого продемонстрировал китайским лидерам заинтересованность Казахстана в установлении самостоятельных добрососедских отношений с Китаем, прежде всего в экономической сфере, а также в поддержании политических контактов с китайским руководством. А в 1992 году первый премьер-министр Казахстана Сергей Терещенко посетил с официальным визитом КНР, где вел переговоры преимущественно по проблемам, связанным с "торговым бумом" между Казахстаном и Синьцзяном, имевшим место в 1989-1992 гг.

Впервые проблемы безопасности широко обсуждались между двумя странами во время визита президента Назарбаева в КНР в октябре 1993 года. Была подписана декларация об основах дружественных отношений между Казахстаном и Китаем. В ней было заявлено о приверженности двух стран принципам добрососедства, уважения суверенитета, ненападения и невмешательства во внутренние дела друг друга. Важным итогом визита было то, что Китай оказал поддержку инициативе Назарбаева по созданию системы коллективной безопасности в Азии. Пекин заявил тогда о своей готовности принять участие в двусторонних и многосторонних консультациях по этому вопросу. Для Казахстана, который к тому времени уже объявил о своем согласии стать безъядерной державой, было важно получить согласие Пекина на предоставление Казахстану гарантий неприменения против него ядерного оружия. Это положение и было закреплено в документе1.

Вслед за другими ядерными странами - США, Россией и Великобританией - в феврале 1995г КНР предоставила Казахстану ядерные гарантии. В заявлении, с которым выступила тогда китайская сторона, говорится: "Китай с полным пониманием относится к желанию Казахстана получить гарантии безопасности. Безоговорочно воздерживаться от применения ядерного оружия или угрозы его применения против неядерных государств и безъядерных зон - такова последовательная позиция китайского правительства. Эта принципиальная позиция распространяется на Казахстан ... Китай уважает независимость, суверенитет и территориальную целостность Казахстана и готов приложить усилия к дальнейшему развитию отношений дружбы и сотрудничества между Китаем и Казахстаном на основе пяти принципов мирного сосуществования"2.

Естественную озабоченность правительства Казахстана вызывали ядерные испытания, которые Китай проводил на полигоне Лобнор, недалеко от границы с Казахстаном. Понятно, что испытания, пусть даже немногочисленные (с 1964 по 1996 год китайцы произвели на полигоне Лобнор 45 испытаний), проводившиеся в соседней стране, осложняли для населения региона и без того тяжелые медицинские и экологические проблемы. Остановив в августе 1991 года ядерные испытания, проводимые на Семипалатинском полигоне, руководство Казахстана неоднократно обращалось к правительству Китая с призывом прекратить ядерные испытания в Лобноре. Китайская сторона долгое время игнорировала эти обращения, оправдываясь тем, что она проводит такие испытания весьма редко - один раз в полтора-два года. Тем не менее, она подтверждала свою открытость к любым переговорам о запрещении ядерного оружия.

Эта проблема в отношениях между двумя странами была автоматически снята, когда Китай вместе с другими ядерными государствами подписал Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ). Истинность китайских намерений прекратить навсегда ядерные испытания была подтверждена осенью 1999 г., когда сенат США отказался ратифицировать ДВЗЯИ. Китайская сторона заявила о своем намерении ратифицировать этот документ. Что касается еще одной ядерной державы - России, то она пока не торопится с решением этого вопроса. Договор еще не был поставлен в Думе на обсуждение. Тем не менее, позиция Пекина значительно усиливает шансы на то, что вопрос о ратификации ДВЗЯИ будет пересмотрен и в Вашингтоне. У Казахстана есть все основания быть удовлетворенным китайской позицией.

Обеспечение безопасности Казахстана немыслимо без обеспечения его территориальной целостности и безопасности его границ. Решение этой задачи представляет для правительства Казахстана очень серьезную проблему. Она неизбежно связывается с устранением спорных территориальных вопросов между двумя странами.

Казахстану следует обеспечивать безопасность своих границ не военной силой, поскольку его военный потенциал несоизмеримо мал по сравнению с потенциалом его двух соседей- гигантов, а политическими средствами и методами дипломатии. И казахстанское руководство продемонстрировало свою готовность к этому. А китайцы явно не были намерены торпедировать события и оказывать какой-либо нажим на Казахстан в вопросе о спорных территориях. Обе стороны не были заинтересованы в превращении вопроса о границах в главный вопрос двусторонних отношений. Поэтому не вызывает удивления тот факт, что во время визита премьера Госсовета КНР Ли Пэна в Алматы в апреле 1994 г. было подписано Соглашение о казахстанско-китайской государственной границе, которое фактически подтвердило незыблемость границы между двумя странами. Таким образом, Казахстан стал первой страной из числа соседей Китая, с которой Пекин подписал документ о прохождении границы. Соглашение устанавливало 70 ключевых пограничных точек. Несогласованными оставались лишь два участка границы, один из которых расположен в горах Саур и Тарбагатай (между 15 и 16 точками), а второй в горах Алатау (между 48 и 49 точками). Важно отметить, что впервые китайская сторона вела пограничные переговоры с другой стороной на равноправных условиях 3.

В сентябре 1995 года состоялся государственный визит президента Казахстана Назарбаева в Китай по приглашению Председателя КНР Цзян Цзэминя. Этот визит имел большое значение для дальнейшего развития политических и экономических связей между двумя странами. Главы двух государств подписали совместную декларацию о дальнейшем развитии дружественных взаимоотношений между РК и КНР.

Достигнутые в ходе визита результаты позволяют утверждать, что зафиксированные в этом документе заявления сторон об их стремлении к дружбе и сотрудничеству не были обычной формальностью. Были подписаны соглашения об использовании китайского порта Ляньюньган для переработки и транспортировки казахстанских грузов. Казахстан получил, таким образом, очень важную для него дополнительную возможность выхода на мировые рынки, что, несомненно, должно способствовать укреплению независимости страны. Был подписан также Меморандум о военном сотрудничестве и другие документы. Военное сотрудничество между двумя странами действительно имеет место. Например, в рамках такого сотрудничества Казахстан должен был поставлять Китаю 40 торпед советского производства типа "Шквал", предназначенных для поражения крупных надводных кораблей класса авианосец-крейсер. Ракета может оснащаться тактическим ядерным боеприпасом, дальность ее действия 6-12 километров4.

Летом 1998 года стороны подписали новый договор о прохождении границы. Казахстан согласился на компромиссный вариант раздела спорного участка границы. Он фактически выразил готовность передать соседнему Китаю несколько сот квадратных километров СВОЕЙ территории, ибо оспаривавшийся Пекином участок пограничной территории в советское время входил в состав Казахской ССР, и Казахстан унаследовал его от бывшего СССР. Принимая это непростое решение, казахстанское руководство, по-видимому, стремилось изъять территориальный вопрос из отношений между двумя странами. Тем самым оно пыталось продемонстрировать Пекину свою искреннюю готовность идти на серьезные жертвы ради "большой дружбы" или, выражаясь рыночным языком, оно хотело таким образом "купить" расположение Пекина и заручиться его согласием на решение всех других проблем в двусторонних отношениях. Астана отдавала себе отчет и в том, что реакция казахстанского общества на решение властей не будет однозначной. Она знала, что поколению "советских людей", воспитанному на лозунге "Никому не отдадим ни пяди своей земли!", будет трудно примириться с отказом властей от "своей" территории. Кроме того, значительная часть казахстанского общества все еще воспринимала соседний Китай как страну, имеющую экспансионистские намерения в отношении Казахстана. Правда, скончавшийся недавно, хорошо известный казахстанский политолог Умерсерик Касенов считал, что не существует китайской угрозы безопасности Казахстана. "Угроза территориальной целостности Казахстана потенциально возможна со стороны России и Китая… Однако это лишь гипотетическая угроза, поскольку ни Россия, ни Китай не выдвигают территориальных претензий к Казахстану, и нет оснований полагать, что они будут их выдвигать в обозримом будущем", - писал он5.

Однако не все казахстанские политики придерживаются такого мнения. Так, широко известный политический и общественный деятель Казахстана Олжас Сулейменов напомнил на одном из пленумов исполкома возглавляемой им партии Народный Конгресс Казахстана, что в китайских учебниках и сегодня земли Казахстана до Караганды показаны как земли великой китайской империи.

Учитывая возможную негативную реакцию своего населения на передачу части казахстанской территории Китаю, Астана провела соответствующую пропагандистскую кампанию, которая должна была смягчить болезненное восприятие населением этого решения. В средствах массовой информации утверждалось, например, что эти территории не представляют собой никакой ценности для Казахстана, что они не годятся для хозяйственного использования, не содержат полезных ископаемых и т.д. Казахстанский парламент единодушно ратифицировал это решение. (Демократия в Казахстане, по-видимому, еще не достигла такого уровня, когда парламент мог бы не согласиться с принципиальным решением исполнительной власти).

Вместе с тем есть все основания полагать, что данное решение руководства Казахстана не является оправданным. Оно не снимает проблемы возможной китайской экспансии. Более того, оно может стимулировать намерение Пекина добиваться новых уступок от Астаны. Именно на эту мысль наводит обозначившаяся в последнее время проблема рационального взаимного использования водных ресурсов рек, берущих свое начало в Синьцзяне и текущих на север, в Казахстан, и далее в Россию.

В последние годы китайское руководство планирует строительство канала Иртыш - Карамай, по которому часть вод верховья Иртыша будет перебрасываться в район нефтяного месторождения Карамай. Переброска части вод рек Иртыша, а также реки Или, имеет своей целью обеспечить водными ресурсами быстро развивающийся экономический район, где растущая промышленность, прежде всего нефтяная, а также вновь строящиеся населенные пункты испытывают острую нехватку воды. Власти переселяют в СУАР часть этнических китайцев (ханьцев) из перенаселенных районов Восточного и Северо-восточного Китая. Этим решается не только проблема перенаселенности указанных районов, но и важная для Пекина задача изменения этнического состава населения СУАР, где традиционно были сильны сепаратистские тенденции среди местного населения (уйгур, казахов и др.). В Пекине понимают, какой ущерб экономике и экологии Казахстана и России может нанести реализация планов переброски этих рек, поэтому власти КНР и власти СУАР пытаются утаить более детальную информацию о них.

Эти планы Пекина вызывают в Казахстане справедливую озабоченность. В случае расширенного использования водных ресурсов Иртыша на территории Китая нарушится природное равновесие в зоне озера Зайсан (в дельте Иртыша на территории Казахстана). Тяжелый удар может быть нанесен экономике Восточно-Казахстанской и Павлодарской областей Казахстана и Омской области Российской Федерации. По оценкам казахстанских экспертов, в результате ввода в действие канала и уменьшения воды в Иртыше может увеличиться естественная концентрация в воде вредных веществ, что сделает ее практически непригодной для использования в хозяйственных целях в низовьях Иртыша. Как отмечает газета "Деловая неделя", при заборе китайской стороной свыше 10 процентов вод Иртыша пагубные последствия этого скажутся на экономическом развитии четырех областей Казахстана, остановится ряд предприятий. Пострадает и столица Казахстана - Астана и некоторые другие крупные города республики, поскольку резко уменьшатся запасы питьевой воды. Возникнут предпосылки для вспышек эпидемиологических заболеваний среди людей и животных.

К аналогичным последствиям может привести и отвод воды из другой трансграничной реки - Или. Эта река обеспечивает пресной водой озеро Балхаш, которое играет важную роль в экономике республики. Оно обеспечивает водой население Прибалхашья, а также предприятия металлургической и энергетической отраслей народного хозяйства. Разумеется, большой ущерб будет нанесен аграрному сектору, а также рыбному хозяйству республики и т.д.6. Есть сведения о том, что китайские власти рассматривают возможности отведения вод из многих других трансграничных рек. Речь идет в общей сложности о более чем тридцати реках, которые текут в направлении из Синьцзяна в Казахстан.

Казахстанские власти уже давно пытались вынести на совместное обсуждение эту очень важную для трех стран (Казахстан, КНР и Россия) проблему и предложили разработать соглашение о межгосударственном урегулировании использования трансграничных водных ресурсов. КНР же пыталась все время уклониться от обсуждения этой проблемы. Однако, в конце концов, китайская сторона вынуждена была пойти на диалог с Казахстаном.

Большую роль в решении этой проблемы, равно как и в решении проблемы безопасности казахстанской границы, может сыграть Соглашение об укреплении доверия в военной области, подписанное президентами Казахстана, Китая, России, Кыргызстана и Таджикистана 26 апреля 1996 г. в Шанхае. Оно предусматривает вывод войск и вооружений, кроме приграничных, из 100-километровой приграничной зоны, отказ от проведения в зоне границы военных учений, а также взаимный обмен информацией и взаимное приглашение наблюдателей на военные учения. На регулярных встречах лидеров "пятерки" обсуждаются проблемы безопасности общих границ стран - участников Соглашения. На встрече в этом году в Бишкеке президент Назарбаев заявил о начавшемся диалоге по вопросам использования водных ресурсов трансграничных рек, и даже выразил известный оптимизм относительно возможности достижения соглашения по ним. В начавшихся переговорах принимает участие и третья заинтересованная сторона - Россия, что объективно увеличивает шансы на достижение какого-то компромисса. Между тем сохраняется такой фактор: ни Китай, ни Казахстан не подписали международную конвенцию по трансграничным рекам и озерам, что затрудняет достижение диалога и возможность привлечения к обсуждению проблемы других стран и международных организаций.

Хотя мы уже частично коснулись темы уйгурского сепаратизма, хотелось бы более подробно рассмотреть данную проблему. Уйгуры традиционно проживают в нескольких регионах Синьцзяна и Центральной Азии. Наибольшее их количество проживает в СУАР Китая (7,7 млн. человек.), гораздо меньшее число уйгур проживает в Казахстане (185,3 тыс. человек), в Андижанской области Узбекистана (14 тыс.), в Ошской и Чуйской областях Кыргызстана (11,2 тыс.), а также в некоторых других местах этого обширного региона. Эпицентр сепаратистских движений уйгур находится в СУАР Китая, однако, субцентры этого сепаратизма есть в различных ареалах рассеяния уйгур, включая Казахстан.

Уйгурский сепаратизм в Синьцзяне связан с национальной политикой китайских властей в СУАР. Массовое переселение этнических китайцев в этот регион вызывает недовольство местного уйгурского населения, а также казахов и представителей других коренных этносов Синьцзяна. В совокупности с политикой ограничения рождаемости и ущемлением религиозных прав мусульман, этот фактор стимулирует здесь сепаратистские настроения. Массовые выступления уйгурского населения под сепаратистскими лозунгами имели здесь место в апреле 1990 г., в феврале 1992 г., в мае 1996 г., в феврале 1997 г., в январе 1998 г.

Главным объединительным моментом уйгурского сепаратизма чаще всего выступает пантюркизм. Именно он обеспечивает поддержку этого движения со стороны казахов Синьцзяна, а также со стороны уйгур Казахстана и других республик региона. Пекин подозревает власти Казахстана в том, что последние оказывают поддержку синьцзянским сепаратистам.

Однако власти Казахстана не заинтересованы в поддержке уйгурских сепаратистов по двум причинам: во – первых, они явно не желают обострения отношений с Пекином, а в случае крупномасштабного конфликта в Синьцзяне Казахстан может оказаться втянутым в него помимо его воли. Во-вторых, уйгурский сепаратизм в самом Казахстане представляет собой непосредственную угрозу территориальной целостности и внутренней безопасности республики.

Правительство Казахстана, пытаясь избежать обострения отношений с Пекином из-за уйгурской проблемы, отказало даже в регистрации Уйгурстанской организации свободы (УОС), которая провозглашала своей целью "содействие восстановлению независимости Уйгурстана". В мотивировке отказа в регистрации отмечается, что юридическое признание деятельности партии противоречило бы обязательствам Казахстана, вытекающим из его членства в ООН7.

Сотрудничество в сфере экономики и торговли

Развитие торгово-экономических отношений между Казахстаном и Китаем начиналось отнюдь не с нулевого уровня. Казахстан унаследовал уже существовавшие в 80-е годы достаточно широкие экономические связи между Советским Союзом и Китаем. Напомним, что после длительного периода охлаждения в советско-китайских отношениях, в середине 80-х годов вновь начали восстанавливаться экономические связи между обеими странами.

Еще в январе 1986 года Госсовет КНР принял решение о восстановлении торговых отношений между Синьцзян - Уйгурским автономным районом Китая и Советским Союзом. С советской стороны в этих отношениях должна была принимать непосредственное участие соседняя с Синьцзяном Казахская ССР. Для товарооборота между бывшей Казахской ССР и СУАР были характерны в тот период высокие темпы роста. Если в 1986 году объем торговли между Казахстаном и Синьцзяном составлял всего 3 млн. долларов, то в 1987 - 11,8 млн. долл., а в 1989 - уже 45,6 млн долл.8.

Следует отметить, что уровень экономического и научно-технического развития Казахстана в те годы был значительно выше, чем в СУАР. Последняя являлась тогда отсталой окраиной КНР. Китайская сторона стремилась использовать экономические и технические возможности Казахстана для того, чтобы ускорить экономическое развитие своей отсталой окраины, однако при этом она старалась строго следить за тем, чтобы это не оказало негативного воздействия на давние сепаратистские настроения, существовавшие в этом автономном районе.

В середине 1989 г. между СУАР и Казахстаном было подписано соглашение об экономическом, техническом и торговом сотрудничестве на период 1989-1995 гг. Общая стоимость всех предусмотренных соглашением сделок составляла свыше 1,5 млрд. долл., а товарооборот между этими соседними регионами двух стран предполагалось довести к 1995 году до 220-260 млн. долл.9.

В 1991 году, то есть непосредственно перед получением Казахстаном независимости, его экономические отношения с Китаем были уже сравнительно широко развиты. КНР стала главным торговым партнером Казахстана вне территории бывшего СССР, 52 процента всего его экспорта в страны так называемого "дальнего зарубежья" приходилось на Китай10.

Последовавший вскоре распад Советского Союза помешал выполнению упомянутого выше экономического соглашения в полном объеме, однако, технико-экономическое сотрудничество Казахстана и Китая не было полностью прекращено. Оно лишь претерпело существенные изменения. Казахстан получил возможность развивать отношения не только с соседним Синьцзяном, но и с другими регионами КНР. Китайская сторона была также заинтересована в этом. По мере сокращения товарооборота республики с другими регионами бывшего СССР, Китай стал играть роль одного из главных поставщиков потребительских товаров в Казахстан.

В Пекине очень быстро осознали, какую выгоду, и не только экономическую, для Китая может принести развитие торговли с Центральной Азией. Уже в декабре 1991 года, то есть буквально в том же месяце, когда СССР прекратил свое существование, высокопоставленная китайская делегация, возглавляемая министром торговли и внешнеэкономических связей КНР Ли Ланкингом, совершила экспресс-турне по странам региона с целью изучения возможностей нарождающегося центральноазиатского рынка. В сентябре 1992 года премьер Госсовета Ли Пэн открыл в столице Синьцзяна - Урумчи - первую международную торговую ярмарку, главная цель которой состояла в том, чтобы способствовать развитию внешней торговли СУАР, особенно с его соседями, Казахстаном и Кыргызстаном. В течение нескольких месяцев четыре города Синьцзяна, включая столицу Урумчи, ввели различного рода льготы для инвесторов и других бизнесменов, которые могли бы способствовать развитию торговли Синьцзяна с зарубежными странами. С этой же целью китайское руководство разрабатывает планы развития инфраструктуры СУАР. В 1992 году открывается железнодорожное сообщение Алма-Ата - Урумчи. Со своей стороны, Казахстан реконструирует пограничную станцию Дружба. В Казахстане возникают совместные казахстанско-китайские предприятия. К 1995 году их было зарегистрировано более 300, однако большая часть из них была ориентирована на куплю-продажу и извлечение максимальной сиюминутной выгоды от торговых операций. Срок существования и активной деятельности большинства из них оказался недолгим11.

Именно Синьцзяну, а вскоре и всему Китаю, суждено было взять на себя функцию смягчения острого товарного дефицита, который возник в Казахстане в начале 90-х годов. Китайские потребительские товары хлынули в Казахстан. Одновременно резко увеличивается объем экспорта казахстанского сырья и стратегических материалов, оборудования, транспортных средств. Заметно меняется характер торговли между двумя странами. Если в 1992 году экспорт Казахстана в КНР составлял 205 млн. долл., а импорт - 229 млн. долл., то в 1996 году объем казахстанского экспорта в КНР уже в 13 раз (!) превосходил объем его импорта из этой страны (461 млн. и 36 млн. долларов соответственно)12.

1992-93 годы отмечены резким увеличением поставок китайского "ширпотреба" в Казахстан. Поток этих товаров осуществлялся в значительной степени благодаря получившему широкое распространение так называемому "шоп-туризму". Еще в советское время, 31 июля 1991 года, в Кульдже было подписано специальное соглашение о "шоп-туризме", сыгравшее свою роль в широком развитии весьма примитивной формы внешней торговли между двумя странами. Десятки тысяч казахстанских "челноков" хлынули через границу, вывозя в КНР добываемые самыми различными путями (часто неправедными) доллары, и ввозя в Казахстан на продажу дешевый китайский "ширпотреб". В 1992 году китайско-казахстанскую границу в обоих направлениях пересекли 672 тысячи человек. Точная сумма долларов, вывезенных казахстанскими челноками в Китай, по-видимому, никогда не станет известной, но самые приблизительные подсчеты позволяют говорить о десятках, если не сотнях, миллионов долларов.

Челночная торговля стимулировала производство в КНР некачественных потребительских товаров, предназначавшихся специально для такой торговли. Бесконтрольность в производстве и сбыте таких товаров, в конце концов, стала предметом двусторонних переговоров на высоком уровне. В Пекине осознали, что широкое распространение низкокачественных китайских товаров за рубежом может нанести большой ущерб имиджу китайской торговой марки. 2 июля 1993 г. Постоянный комитет всекитайского собрания народных представителей принимает постановление, предусматривающее очень тяжелые наказания за преступления, связанные с производством и распространением низкокачественных товаров.

В свою очередь казахстанская сторона принимает ряд мер по усилению контроля над мелкими частными казахстанскими фирмами, основной сферой деятельности которых был туризм и торговля с Китаем. Одновременно был усилен контроль над экономической деятельностью китайских граждан на территории Казахстана.

Проблема качества экспортируемых товаров стала даже предметом специального обсуждения во время визита президента Н. Назарбаева в Пекин в сентябре 1995 года. Казахстанская сторона предложила тогда подписать специальный документ, а именно, договор о взаимном контроле над качеством импортируемых и экспортируемых товаров. Этот документ, по ее мнению, мог бы иметь не только экономическое, но и политическое значение. Однако Пекин не стал брать на себя столь серьезные обязательства. Он вежливо, но твердо отклонил это предложение.

Торговля с Казахстаном весьма выгодна для Китая. Страна получила возможность сбывать, хотя и по очень низким ценам, некачественные потребительские товары. Спрос на дешевые китайские товары стимулировал занятость в КНР, снижая остроту проблемы безработицы в этой стране, и стал одним из дополнительных факторов, способствовавших дальнейшему экономическому росту в Китае. Кроме того, Пекин получил возможность обеспечить себя по низким ценам важными стратегическими сырьевыми товарами.

Большую активность проявляли и китайские бизнесмены и предприниматели, благодаря которым продукция черной и цветной металлургии, нефтяной и химической промышленности Казахстана находила свое применение в быстро развивающейся экономике Восточного Китая. Выгодное в целом для Казахстана развитие торговли с Китаем содержало в себе и некоторый тревожный элемент. Дальнейшее развитие такой торговли в неизменном виде могло бы способствовать закреплению за Казахстаном роли поставщика сырья на китайский рынок, впрочем, как и на рынки других стран.

Развитие торговли с Казахстаном имело особое значение для Синьцзяна, который за несколько лет превратился из поставщика сельскохозяйственной продукции в экспортера продукции пищевой и текстильной промышленности, главным образом, в Казахстан, а также в другие регионы СНГ. Одновременно Синьцзян стал поставлять в США и Японию промышленное сырье и другие сырьевые материалы, купленные в Казахстане, Узбекистане и Кыргызстане. Именно на Казахстан в первые годы его независимости приходилась основная часть внешней торговли Синьцзяна. Так, в 1992 году почти одна треть экспорта Синьцзяна и более одной трети его импорта приходилась на Казахстан.

Развивая связи с Казахстаном, Пекин преследовал не только экономические цели. Он стремился закрепиться на свободном политическом поле - в Центральной Азии, - которое образовалось после распада СССР, и усилить свое политическое присутствие в соседнем регионе, исторически являвшемся объектом его давнего соперничества с Москвой. На наш взгляд, эта попытка в целом оказалась успешной.

Небесполезным было развитие торговли с КНР и для Казахстана. В условиях товарного голода китайские потребительские товары, хотя и низкосортные, но доступные по цене, позволяли удовлетворять минимальные запросы казахстанского потребителя. Благодаря этой торговле, казахстанские власти получили важную для себя временную передышку, переложив на определенный период на плечи челноков задачу обеспечения населения товарами первой необходимости.

В последние годы Казахстан экспортирует в Китай каменный уголь, нефть, алюминий, ферросплавы, медь, минеральные удобрения, никель, прокат и лом черных металлов. Объем такого экспорта остается стабильным (в 1996 г. он составлял 461 млн. долл.; в 1997 г. - 442 млн. долл.). На Китай приходилось 7 процентов всего казахстанского экспорта в 1997 году. Импорт из Китая играет для Казахстана значительно меньшую роль. Его объем составлял в 1996 г. - 36,1 млн. долл.; в 1997 г. - 46,6 млн. долл. (0,8% и 1,1% всего казахстанского импорта в соответствующие годы).

Что касается Китая, то объем торговли с Казахстаном составляет всего лишь приблизительно 0,15% его внешней торговли. Однако в Пекине умеют смотреть вперед и понимают, какими огромными потенциальными возможностями в сфере энергетики располагает Казахстан, именно в той самой сфере, в которой слабость китайской экономики начинает ощущаться все больше и больше. Кроме того, в Пекине понимают, что Китай сумеет в перспективе извлечь большую выгоду от своей посреднической роли в процессе включения в мировой оборот огромных природных ресурсов Казахстана.

Нефть и политика

В последние годы в Казахстане и прилегающем к нему секторе Каспийского моря были обнаружены огромные запасы нефти и газа. Это является фактором, который может способствовать существенному расширению масштабов экономического сотрудничества между двумя странами.

Быстро растущая экономика Китая уже сегодня сталкивается с нехваткой энергоресурсов, причем можно полагать, что в достаточно близкой перспективе энергетические проблемы Китая будут обостряться. В период с 1992 по 1996 г. потребление нефтепродуктов в этой стране ежегодно возрастало на 7,5 процента. Китайские власти озабочены поисками путей покрытия этого растущего дефицита. Одно время они возлагали большие надежды на месторождение Тарим в Синьцзяне, однако, уточненные оценки запасов этого месторождения оказались гораздо более скромными, чем предполагалось. Возможно, что уже в 2000 году Китаю придется ежедневно импортировать более одного миллиона баррелей нефти и соседний Казахстан может стать для него основным поставщиком нефти уже в ближайшей перспективе.

Еще несколько лет назад Китайская национальная нефтяная компания (КННК) приобрела 60 процентов акций компании "Актобемунайгаз", которая разрабатывает Актюбинское месторождение нефти. Уже в 1997 году она добыла 2,6 млн. тонн нефти. В перспективе китайская сторона рассчитывает на увеличение добычи нефти на этом месторождении, а также на расширение поставок в КНР казахстанской нефти с других месторождений.

Казахстан весьма заинтересован в расширении поставок нефти в Китай, так как это способствует укреплению его экономической независимости. Казахстан испытывает серьезные трудности с транспортировкой своей нефти на мировые рынки. До настоящего времени он использует для экспорта своей нефти российские нефтепроводы и терминалы. Вопрос о строительстве новых нефтепроводов, которые дали бы широкий выход каспийской нефти на мировые рынки, уже несколько лет является объектом многочисленных споров и дискуссий.

В этих условиях строительство нового нефтепровода, по которому Казахстан мог бы экспортировать свою нефть в Китай, а также транспортировать через китайскую территорию нефть на другие мировые рынки, могло бы существенно расширить экспортные возможности Казахстана. И он, естественно, весьма заинтересован в строительстве таких нефтепроводов. В свою очередь, китайская сторона также хотела бы иметь прямой доступ к казахстанским источникам нефти. Она, в частности, проявила серьезную заинтересованность в строительстве нефтепровода, который соединил бы Актюбинское месторождение нефти в Казахстане с городом Карамай в Синьцзяне.

Экономичность этого проекта была поставлена многими специалистами под сомнение. По их мнению, этот нефтепровод мог бы быть экономически оправдан, если бы Таримское месторождение в Китае было бы достаточно крупным. В этом случае нефтепровод мог бы использоваться для транспортировки и казахстанской, и китайской нефти. Специалисты утверждают, что транспортировка одной только казахстанской нефти по этому нефтепроводу не окупит вложенных в него затрат. Тем не менее, как писала английская газета "Файнэншнл таймс", экспортные маршруты диктуются не только коммерческими, но и политическими соображениями, причем нередко именно последнее обстоятельство является решающим.

Еще в сентябре 1997 года Китай и Казахстан подписали соглашение о разработке Узеньского (Западный Казахстан) месторождения нефти и строительстве нефтепровода. В соответствии с этим документом ежегодная добыча нефти в Узеньском месторождении должна была составлять 6-7 млн. тонн. Тогда же были установлены сроки строительства нефтепровода от месторождения Узень до границы с КНР и далее по территории Западного Китая. Этот срок был определен в 5-7 лет. В ноябре 1997 г. была создана совместная рабочая группа по этому проекту, получившему название "Узеньмунайгаз". Стоимость всего проекта - 4 млрд. долларов, стоимость нефтепровода должна была составить 3,5 млрд. долларов. По оценкам специалистов, нефтепровод будет рентабельным только в том случае, если по нему удастся транспортировать не менее 20 млн. тонн нефти ежегодно. И китайская сторона стремится обеспечить полную загрузку будущего нефтепровода.

Понимая заинтересованность Казахстана в китайском нефтепроводе, Пекин стремился оказать на него давление с тем, чтобы заставить его продать КНР новые нефтяные комплексы. Эта политика Пекина имела успех. Ему удалось то, что даже не удалось американским компаниям (Амоко и др.), которые также хотели приобрести такие комплексы, но безуспешно. В итоге китайцы выиграли тендер по Узеньскому месторождению.

Москва, следящая за всеми деталями казахстанского нефтяного бизнеса, проявила интерес к проекту строительства китайского нефтепровода. Россия хотела бы поставлять свою сибирскую нефть в Китай, и с этой точки зрения, нефтепровод представляет для нее большой интерес. Американские компании также не оставили этот проект без внимания.

Переговоры Казахстана и Китая по поводу путей реализации этого проекта проходили отнюдь не гладко. Казахстан хотел контролировать ход строительства нефтепровода, и именно поэтому он предлагал создать консорциум, в который вошли бы частные казахстанские компании. Если бы Казахстану удалось добиться этого, он получил бы возможность определять тарифы на перекачку нефти и тем самым оказывать непосредственное воздействие и на общую величину взимаемых за транспортировку нефти сумм и на их распределение между партнерами по проекту.

Китайская сторона, в свою очередь, не желала выпускать управление проектом из своих рук и поэтому предлагала, чтобы финансирование строительства осуществлялось ею, правда, с возможным долевым участием американских компаний, которые в таком случае были бы заинтересованы в полной загрузке нефтепровода на протяжении 10-15 лет. В течение этого периода нефтепровод должен полностью себя окупить. После этого он должен быть передан в собственность казахстанской стороны.

Падение мировых цен на нефть, которое продолжалось примерно до середины 1999 г., не стимулировало заинтересованность Казахстана в форсировании строительства трубопровода. Надо отметить, что обе стороны давали довольно противоречивую информацию о ходе реализации этого проекта. Представители КННК заявили в мае 1999 года о том, что уже построено 500 километров трубопровода и что компания намерена ускорить его строительство. Но министр энергетики Казахстана Мухтар Аблиязов заявил спустя два месяца о том, что строительство нефтепровода в Китай неосуществимо при столь низких ценах на нефть, которые существовали в то время.

Пекин одновременно рассматривает и возможность своего участия еще в одном трубопроводе, по которому каспийские углеводороды могли бы поступать в Китай или транзитом поставляться в другие страны. Этот трубопровод должен взять свое начало в Западном Казахстане, пройти до казахстанско-туркменской границы, а затем, пройдя через туркменскую и иранскую территории, достичь территории Китая. Чтобы заинтересовать казахстанское руководство, Китайская национальная нефтяная корпорация даже согласилась финансировать строительство 200-километрового участка этого трубопровода, проходящего по территории Казахстана.

Разумеется, для строительства такого трубопровода требуются договоренности и согласие всех четырех заинтересованных сторон: КНР, Ирана, Туркменистана и Казахстана. Принятию окончательного решения по этому вопросу может помешать негативное отношение США к этому проекту. Вашингтон не одобряет участия Ирана в многосторонних нефтегазовых проектах, связанных с разработкой и транспортировкой каспийских нефтегазовых ресурсов. В этой ситуации Астана и Пекин могли бы сами договориться о реализации такого проекта, но тогда американские компании вообще могут отказаться от транспортировки своей нефти по китайским трубопроводам, и тогда последние просто будут простаивать, принося своим китайским хозяевам из КННК колоссальные убытки. Игнорировать же такую угрозу со стороны США Пекин не может, тем более этого не может сделать Астана.

В мировых средствах массовой информации в последние два года обсуждается еще более грандиозный проект, в реализации которого могли бы быть задействованы не только Казахстан и Китай, но и другие страны региона. Речь идет о строительстве трубопровода длиной в 8 тысяч километров, который должен начинаться в Туркменистане, пройти через территории Узбекистана, Казахстана, Китая, а затем достичь берегов Японии и Южной Кореи. Если проект будет реализован, Казахстан сможет даже извлечь из этого двойную выгоду. С одной стороны, он будет транспортировать по новому нефтепроводу свое энергетическое сырье на мировые рынки. А с другой стороны, он получит отчисления от доходов нефтепровода, проходящего через его территорию. Однако шансы на реализацию этого проекта пока ничтожны и, прежде всего потому, что это очень дорогой проект.

Надо отметить, что хотя нефтепроводов в Китай пока не существует, нефтяной маршрут Казахстан - Синьцзян уже фактически действует. В 1997 году Казахстан начал поставлять нефть в Китай в железнодорожных цистернах.

Торгово-экономические связи Казахстана с Китаем имеют хорошую долгосрочную перспективу. Нет никаких сомнений в том, что быстро развивающаяся экономика

Китая будет требовать все больше и больше нефти. И поэтому КНР будет рассматривать Казахстан как одного из наиболее предпочтительных для нее поставщиков энергетического сырья. В свою очередь и Казахстан будет нуждаться в емком китайском рынке.

* * *

Правительство Казахстана проводит многовекторную политику. Геополитическое положение Казахстана делает такую политику единственно возможной. Суть этой политики заключается в балансировании между интересами крупнейших государств мира, и, прежде всего, между интересами России, Китая и США.

И задача Астаны состоит сегодня в том, чтобы поддерживать хорошие отношения со всеми этими державами, не отдавая явного предпочтения ни одной из них. До настоящего момента Астане удавалось довольно успешно справляться с этой задачей. Однако может наступить такой момент, когда из-за противоречий между самими этими державами ей придется сделать нежелательный для нее выбор. Но Астана, по всей вероятности, будет всеми силами стараться оттянуть этот момент.


1 "Казахстанская правда". 1993. 22 октября.

2 "Казахстанская правда". 1995. 9 февраля.

3 Yasmin Melet. China's political and economic relations with Kazakhstan and Kyrgyzstan. - Central Asian Survey, no 2, 1998, p.243.

4 Приложение к "Независимой газете" - Новое Военное Обозрение. 1998. № 43, 13-19 ноября 1998 г.

5 У.Касенов. Национальная безопасность Республики Казахстан: "окна уязвимости". "Деловая неделя". 1998. 11 сентября.

6 "Деловая неделя". 1998. 29 октября.

7 М. Амирова. Кому и почему мы отказываем в регистрации. "Мысль". 1995. № 7, стр. 48.

8 К. Сыроежкин. Казахстан - Китай: торгово-экономические отношения. В сб. Казахстан и мировое сообщество. 1995. № 1 (2), стр. 63.

9 там же, стр. 65.

10 Yasmin Melet, Op.cit ., p.235.

11 К. Султанов. Наш сосед - Китай. В сб. "Казахстан и мировое сообщество". 1995. №3 (4), стр. 90.

12 О. Резникова. Центральная Азия и Азиатско-Тихоокеанский регион. "Мировая экономика и международные отношения". 1999. №4, стр. 101.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL