ЮЖНАЯ ГРУЗИЯ: ВЫЗОВЫ И ЗАДАЧИ БЕЗОПАСНОСТИ

Давид ДАРЧИАШВИЛИ


Давид Дарчиашвили, кандидат исторических наук, директор Центра по гражданско-военным взаимоотношениям и проблемам безопасности (Грузия).


После того как Грузия стала самостоятельным государством, открытые вооруженные конфликты произошли на севере и северо-западе страны. Хотя конфликты не коснулись Южной Грузии, тем не менее, ситуация в этой части республики вызывает озабоченность не только в Тбилиси, но и в соседнем Ереване и в более далеких Москве и Анкаре. Не равнодушен к южно-грузинским проблемам и Азербайджан. Обеспокоенность этих государств ситуацией в Южной Грузии объясняется тем, что межэтническая напряженность, имеющая место на юге Грузии, может иметь региональные последствия. С другой стороны, в силу географического расположения, существующих транспортных путей, Южная Грузия таит в себе и выгоды регионального сотрудничества. Южная Грузия – это вызов политикам как в Тбилиси, так и других региональных столицах. От их доброй воли и способности зависит, превратится ли этот край в важное звено региональной интеграции, или останется экономически отсталым уголком, пугающим этническими конфликтами, новыми миграциями населения.

История и этнический состав населения края

Когда говорят о Южной Грузии, то подразумевают территорию Самцхе-Джавахетского края. На протяжении веков край подвергался политическим и этнокультурным изменениям. В первом тысячелетии до нашей эры край был населен протогрузинскими племенами месхов (откуда и идут названия месхети и самцхе). В третьем веке до нашей эры край входил в Иберийское царство с центром в Мцхета (город близ Тбилиси, Восточная Грузия). Во втором веке до нашей эры он вошел в состав Армянского царства.

В первом тысячелетии нашей эры на данной территории жило смешанное грузино-армянское население, которое особенно пострадало от нашествия арабов. В восьмом-девятом веках феодалы и монахи с Восточной Грузии направляются в Месхетию и под покровительством византийской империи начинают восстанавливать культуру и экономику края. В начале XI в. объединяется Западная Грузия, называвшаяся тогда Абхазским царством, и Месхетия, которая в это время называлась Грузинским царством или куропалатством.

Не считая несколько десятилетий, когда месхетинские феодалы непосредственно подчинялись монголам, до второй половины XV в. Южная Грузия, названная тогда уже Самцхе-Саатабаго, подчинялась царству багратионов, которое, несмотря на полиэтничность населения, по господствующему письменному языку и вероисповеданию было грузинским. Грузинские цари и господствующая в царстве автокефальная церковь придерживались православия, и служение в церквях велось на грузинском языке. Согласно грузинской агиографии X века, в монашеской среде Месхетии создалась формула, по которой Грузией называлась страна, где богослужение шло на грузинском языке1.

Распад грузинского царства совпал с возникновением Оттоманской турецкой империи. С XVI века началась борьба турок и персов за господство в Закавказье. В XVII веке к Турции отошла Самцхе-Саатабаго, превратившись в Чилдирский вилайет. Местные феодалы покинули край и переселились в основном в Восточную Грузию. Те, кто остался, принимали ислам. Был еще один выход, принимать католичество, которому покровительствовала Турецкая империя. Часть грузин и армян, оказавшись в исламском окружении, последовала этому пути.

На протяжении XIX века Российская империя присоединила большую часть исторической Месхети, разделив ее между Батумской и Карсской областями и Тифлисской губернией. Нынешний Самцхе-Джавахетский край Грузии, состоящий в основном из исторических земель Самцхе и Джавахети, тогда же оказался целиком в Тифлисской губернии. Во время российской революции в крае сначала установилась власть закавказского сейма, затем последовала новая турецкая оккупация, после этого к власти пришло правительство исламского "Юго-западного Кавказа", вытесненное впоследствии войсками первой Грузинской Демократической Республики. В 1921 году, в силу оккупации и советизации Грузии красной армией и последующего советско-турецкого договора, Самцхе и Джавахети на 70 лет были присоединены к Грузинской ССР. В то же время край был объявлен пограничной зоной, и возможность посещения Южной Грузии на глубине 78 км от турецкой границы была ограничена визовым режимом.

После распада СССР, Грузия была признана мировым сообществом как независимое государство в границах бывшей советской республики.

Площадь современной Южной Грузии - Самцхе-Джавахетского края - 6354 кв. км. Население - 253000 человек. Край состоит из шести административных районов, а формирование края как административно-территориальной единицы началось в 1994 году. Но, ввиду диалектичности истории вообще, а этно-национальных взаимоотношений в частности, возникает вопрос о неизменности политико-административного положения края. Вопрос обостряется ввиду этнического состава, а так же геополитического расположения Южной Грузии.

Перед приходом российских войск в 1828-1829 годах, население края состояло в основном из грузин, армян, переселившихся турок и курдов, и в своем большинстве исповедывало ислам суннитского толка. После прихода русских часть мусульманского населения покинула край, а места уехавших заняли десятки тысяч армянских беженцев из Анатолии. Волны армянской миграции в край последовали и в дальнейшем. В конце 30-ых годов XIX столетия из России были переселены сюда представители духоборской секты, которые в Ахалкалакском уезде (ист. Джавахети) создали общину из нескольких деревень. Эти деревни насчитывали 1855 году более 4000 человек2. В крае так же оставалась значительная часть местного мусульманского населения. По мнению грузинских ученых, в основном они были грузинами, а согласно мнению турецких исследователей– турками3. По некоторым данным, в 1918 году в Ахалцихском уезде было 52000, а в Ахалкалакском - 7000 грузин-мусульман. В регионе также жили несколько тысяч грузинских и армянских католиков.

В советское время произошли дальнейшие изменения этнического состава населения края. В 20-ых годах месхетинских мусульман записали азербайджанцами, а в ноябре 1944 года их, уже как турок, якобы, имеющих симпатии к Германии, Турции и сотрудничающих с агентурой данных стран, выселили в Среднюю Азию. По разным данным, выселили 90-120 тыс. человек, в основном месхетинцев (выселяли и несколько тысяч курдов). На их местах поселилось 32 тыс. переселенцев из разных уголков Грузии.

В 80-ых годах в край были переселены несколько сот аджарских семей, пострадавших от оползней в горной Аджарии. В начале 90-ых из Ниноцминдского района уехали многие духоборы. Из 3162 духоборов, живших здесь в 1989 году, к 1997 году оставалось около 10004.

На сегодняшний день Самцхе-Джавахетский край один из самых многонациональных в Грузии. Особенно проблемными с точки зрения возможных осложнений на этнической почве являются два района - Ниноцминдский и Ахалкалакский, расположенные в Джавахети. Там компактно проживают армяне, составляющие более 90% населения. Общее число жителей этих районов - приблизительно 40 и 70 тысяч человек соответственно. Над всем краем также довлеет проблема месхетинцев. По разным оценкам, их в бывшем СССР насчитывалось до 250-300 тысяч и, хотя не все из них желают возвращаться на историческую родину, большинство не имеет гражданства, и живет на правах беженцев.

О возможности новых, этнически детерминированных волн миграции говорят и факты из недалекого прошлого: переселение в Самцхе-Джавахети аджарцев; массовый уход испугавшихся грузинского и армянского национализма духоборов в Россию; попытки грузинской колонизации Ниноцминдского района, предпринятые грузинским национальным движением и правительством Гамсахурдия; параллельно происходящий процесс расселения армян в покинутых духоборами местах, требования месхетинцев о возвращении на Родину. Насколько процесс может принять конфликтный характер, зависит от многих факторов, которые будут анализированы ниже.

Южная Грузия в региональном контексте

Самцхе-Джавахетский край тянется вдоль турецкой и армянской границ. В то же время, как вышеназванные соседние страны, так и другие региональные державы, не примыкающие непосредственно к границам края, проявляют интерес к событиям, происходящим в южной части Грузии. Усилению этого интереса способствуют бытующие в данных государствах исторические мифы и геополитические схемы, а также региональные транспортные и коммуникационные планы.

Со второй половины XIX века начинает разгораться спор между армянскими и грузинскими интеллектуалами об исторической принадлежности Самцхе-Джавахети. Спор продолжался и в советское время, когда грузинские и армянские ученые занимались выяснением вопроса о национальной принадлежности исторических памятников, находящихся в крае. В данный спор вмешивались и турецкие исследователи, утверждавшие, что в этой земле турки жили еще с дохристианских времен5.

Споры идут и о более поздних явлениях, связанных с появлением в регионе России. Грузинские исследователи считают политику царской России в регионе проармянской, способствовавшей расселению армян на исконно грузинских землях. Многие в Грузии считают, что царская Россия, а затем и советская Москва противились сближению христианских и мусульманских грузин, предпочитая последних именовать турками или азербайджанцами. Турецкие аналитики отмечают, что политика России в крае была направлена на христианизацию и ассимиляцию ахалцихских турок6.

Мифы, построенные на предвзятой информации, способствовали отчуждению и взаимной неприязни живущих в Южной Грузии этнических общин. По версии, распространенной среди турецких исследователей, правительства Грузии и Армении в 1918-1921гг. устраивали геноцид месхетинским туркам. А в грузинских и армянских селах до сих пор рассказывают, что во время первой мировой войны самцхе-джавахетские мусульмане совершали массовые преступления против христиан. В то же время совместные обиды на турок не мешали получившим в 1918 году независимость грузинам и армянам начать военные действия в декабре того же года из - за пограничного спора, касающегося в том числе и Джавахети.

Согласно итогам проведенного в 1997 году социологического опроса среди населения Грузии, 67,7% респондентов ответили, что испытывают большую близость и доверие к представителям своей этнической группы7. Данные приоритеты жителей многонациональной Грузии не делает ее государственность и границы стабильными. Сказанное имеет прямое отношение и к Самцхе-Джавахети, в частности, к ее двум вышеназванным армянским районам, где, по многим свидетельствам, ощущение гражданской принадлежности очень слабое.

Жизнеспособности данных мифов способствуют и геополитические схемы, которых придерживаются некоторые представители региональных политических кругов. Отдельные российские политики воспринимают Кавказ как зону российского влияния. В их понимании локальные этнические конфликты и проектируемые на территории Кавказа нефтепроводы или транспортные пути обретают смысл геостратегических рычагов. Россия установила тесные контакты с Арменией и подписала с ней договор о военном и экономическом сотрудничестве. Но она в то же время имеет сложности во взаимоотношениях с Грузией и Азербайджаном. Русские мифологемы так же характеризуют любые действия Турции на Кавказе как противоречащие интересам России.

Многие в России видят в связях Закавказских государств со странами Запада геополитическую схему "Центральная Азия – Закавказье - атлантический альянс", которая для них однозначно антироссийская. В ответ же нередко обвиняют Россию в попытках создания оси "Москва – Ереван - Тегеран", которая должна противостоять западному влиянию на Кавказе.

На почве реальных или мнимых региональных противоречий возникают такие проекты, которые обосновывают целесообразность поддержки сепаратизма в Аджарии и в Джавахети и создания независимого от Тбилиси коридора от Армении к Батуми. На таких идеях базируется, например, опубликованный в российской прессе проект, связанный с именами бывшего советника президента России А. Миграняна и руководителя института СНГ К. Затулина. 8

В Грузии многие думают, что подобные проекты не досужие рассуждения отошедших от реальной политики интеллектуалов, а практический курс России. Как в Ахалкалаки, так и в Батуми стоят российские военные базы, к которым, в отличие от Тбилиси, у локальных влиятельных кругов отношение довольно дружеское. Лидер аджарской автономии Аслан Абашидзе, у которого отношения с Москвой и Ереваном лучше, чем с представителями центральной грузинской власти, в сентябре 1998 года высказал идею о целесообразности объединения Самцхе-Джавахетского края с Аджарией. Идея нашла поддержку у некоторых представителей движения джавахетских армян "Джавакх". Эти высказывания последовали за визитом Миграняна и Затулина в Батуми и Ереван.

Пересмотр политико-административного статуса и границ Южной Грузии входит и в планы некоторых ереванских политиков. В программе дашнакской партии сказано, что Ахалкалаки должен войти в Армению9. Представитель данной партии Вахан Ованесян, который является советником президента Армении, недавно заявлял, что Грузия хочет вытолкнуть армян из их территории. В Ереване существует опасение, что происходящее в процессе осуществления региональных нефтяных и коммуникационных проектов сближение между Грузией, Азербайджаном и Турцией может иметь характер стратегического альянса. И такой альянс, как думают в Ереване, будет противоречить интересам Армении. Поэтому неудивительно, что армянские организации в США борются против поддержки американским конгрессом данных проектов. Все это только увеличивает интерес Армении к армяноязычному анклаву в Южной Грузии, так как нефтепровод Баку-Джейхан, в случае его осуществления, будет проходит через территорию Самцхе – Джавахети.

Обычно грузинским политическим истеблишментом Москва воспринимается как "заинтересованная сторона", создающая проблемы на пути независимого развития страны. Еще в 1989 году воинственная группа месхетинских турок выступила на центральном советском телевидении с требованием предоставления месхетинцам автономии в Грузии. Если месхетинцы, расселенные по всему СНГ, пойдут за теми лидерами, которые настаивают на получении политической автономии в Южной Грузии, это может дестабилизировать ситуацию в крае. Тем самым под удар ставится будущее закавказских транспортных и нефтяных проектов. В случае обострения отношений Тбилиси и ожидающих возврата на Родину месхетинцев могут пострадать и грузино-турецкие взаимоотношения: для тех, кто желает возврата Грузии в лоно московского протектората, данная перспектива привлекательна.

Противоречивые видения и подходы региональных игроков в отношении Южной Грузии могут привести к конфликтам, политическим и этно - демографическим изменениям. Как пишет один аналитик, Джавахети может стать таким же известным названием, как Нагорный Карабах10. Особую тревогу вызывает дефицит доверия среди заинтересованных сторон, вызванный вышеупомянутыми историческими мифами и стереотипами. Но в региональных взаимоотношениях вообще, и в заинтересованности многих стран в Южной Грузии в частности, есть и позитивные моменты.

Во-первых, в дефиците доверия, который имеется во взаимоотношениях Закавказских стран, России и Турции, а так же во внутренних проблемах каждой из них, заложен рычаг сдерживания радикальных геополитических прожектов. Имея отношения на грани войны и мира с Азербайджаном, Ереван не хочет осложнения отношений с Грузией, так как это грозит Армении блокадой с севера. Об этом свидетельствует совместное коммюнике Шеварднадзе и бывшего президента Армении Тер-Петросяна, в котором они заявляют, что права джавахетских армян на культурную автономию защищены. Визит нового президента Армении в Грузию в ноябре 1998 года и работа грузино-армянской межпарламентской комиссии по гармонизации таможенных и налоговых прав и политических вопросов являются еще одним подтверждением тому, что стороны заинтересованы в развитии взаимовыгодного сотрудничества. Грузино-армянское сотрудничество базируется на Договоре о сотрудничестве, который признает территориальную целостность сторон и гарантирует гражданские права и равноправие всех национальностей, проживающих в данных государствах.

Исходя из уровня развития политических связей Турции и Грузии, можно с определенной долей уверенности сказать, что в ближайшем будущем турецкие политики не окажут давление на Грузию по вопросу предоставления мусульманам - месхетинцам автономии в Самцхе-Джавахети. Кроме того, Турция не заинтересована в поддержке планов тех сил, которые пытаются разыграть карту армяно-аджарского сепаратизма в Южной Грузии.

Реальная ситуация в Южной Грузии во многом будет зависеть от транспортных линий, проектируемых и отчасти уже строящихся в регионе. В них заинтересованы все стороны. Конечно, и в данном вопросе есть разногласия и конкуренция, не говоря о проблемах, связанных с нехваткой финансов и неразвитостью местной правовой системы. Но оценка региональных торгово-экономических и транспортных проектов показывает, что конкурирующие в регионе геополитические силы могут сотрудничать друг с другом на взаимовыгодных условиях. Возникший в 1993 году проект Евросоюза ТРАСЕКА, подразумевающий развитие транспортных линий от Китая до Европы через Кавказ, постепенно начинает осуществляться. Европейским банком реконструкции и развития уже распределены кредиты на развитие инфраструктуры по данному пути на 300 млн. долларов. С 1995 года приобрели реальные очертания идеи прокладки нефтепровода из Каспийского моря через Грузию к турецкому порту Джейхан. Тогда же, при помощи западных компаний началась прокладка нового нефтепровода от Баку до грузинского черноморского побережья. В него вложено несколько сот миллионов долларов и ранняя нефть уже потекла к терминалу в Супса.

Существуют также двухсторонние и многосторонние транспортные соглашения, в которых участвуют страны региона. Эти соглашения часто поддерживаются Евросоюзом или отдельными западными государствами. Среди них можно упомянуть подписанное в 1996 году соглашение между Грузией, Украиной и Азербайджаном о сотрудничестве в строительстве и эксплуатации транспортного коридора, а также соглашение между Евросоюзом, Францией, Грузией и Арменией о реконструкции дороги Поти - Хашури-Боржоми - Ахалцихе - Ахалкалаки - Гюмри - Ереван. Практически уже есть результаты в обоих направлениях. 19 декабря 1998 года состоялось открытие Батумской паромной пристани. В том же году были отремонтированы отдельные участки дороги, связывающей Армению и Грузию через Джавахетию. Данные факты показывают, насколько могут быть связаны экономические интересы вовлеченных в южно-грузинскую проблематику сторон.

В Грузии на связи нынешнего президента Армении с Дашнакской партией поначалу смотрели с подозрением, но его позиция о необходимости развития транспортных путей, особенно грузинских портов, показывает, что грузино-армянское сотрудничество для него является приоритетным. Данный прагматичный интерес Еревана можно считать одним из важных сдерживающих факторов против нежелательного развития событий в Южной Грузии, в частности, в населенном армянами Джавахети.

Прагматичные политические и экономические круги Еревана и Москвы не рассматривают геополитическую ось Россия –Армения - Иран как альтернативу альянсу Запад-Закавказье - Центральная Азия, а считают ее лишь еще одним направлением регионального экономического сотрудничества.

В настоящее время развивается торговля между Турцией и Арменией, которая в основном происходит именно через Самцхе-Джавахетию.

Дорога из Ахалкалаки до армянской границы продолжает путь турецких товаров из Грузии в Армению. Несмотря на то, что Турция закрыла непосредственно армяно-турецкую границу из - за конфликта в Карабахе, можно видеть турецкие автобусы, направляющиеся через грузинскую Джавахетию в сторону Армении.

На таком фоне не удивительно, что проект об открытии нового железнодорожного пути из Карса на Ахалкалаки и далее на Марабду, где он свяжется с дорогой, идущей на Баку и Ереван, встречает все меньшее противостояние армян, как в Ереване, так и в Джавахети. В 1995 году, когда начались турецко-грузинские переговоры по поводу строительства данной железнодорожной ветки, в Джавахети это было воспринято как начало турецкой экспансии в населенном армянами Ахалкалаки. Ереван также высказывал сомнения в целесообразности строительства новой железной дороги, аргументируя это тем, что из Карса существует железнодорожная ветка в Армению, и лучше было бы открыть ее. Но после грузино-армянских консультаций и визита президента Грузии в Джавахети страсти поутихли. На данный момент начаты проектные работы.

Как уже сказано, Самцхе-Джавахети воспринимается в Турции как один из реальных участков для прокладки нефтепровода Баку-Джейхан. Если данный нефтепровод будет построен, то, по мнению некоторых экспертов, линия дойдет до центра административного края - Ахалцихе и свернет в сторону Ахалкалакского района, пересекая грузино-турецкую границу в Карцахе. В случае осуществления проекта, Ахалкалакский район получит дополнительный импульс для превращения в арену межрегиональной кооперации.

Итак, зарождающиеся региональные торгово - экономические и коммуникационные связи играют позитивную роль в решении межэтнических конфликтов в Южной Грузии. Но пока межгосударственное экономическое сотрудничество в регионе только набирает обороты. При существующих недостатках развития демократического общества этнические мифы и экспансионистские геополитические воззрения сохраняют конфликтогенный потенциал. В данной ситуации развитие событий в Южной Грузии во многом будет зависеть от внутригосударственной политики Тбилиси и его взаимоотношений с краем.

Самцхе-Джавахети и внутригосударственные процессы в Грузии

С самого начала самостоятельного существования Грузии вопрос о территориально-государственном устройстве страны является одной из острейших нерешенных проблем. Среди внутриполитических факторов, мешающих решению проблемы, присутствуют доминирование этнического мышления над гражданским и боязнь тбилисской правящей элиты полной потери контроля над провинцией. К данным факторам примешивается и внешнеполитическая проблематика; по общепринятому в Грузии мнению, российские политические круги поддерживают этносепаратизм. Это мнение увеличивает нерешительность грузинских властей в вопросе о территориальном разграничении полномочий.

Конституция Грузии 1995 года гласит, что вопрос территориального устройства страны будет решен после восстановления юрисдикции Грузии на всей ее территории. Это объясняется опасениями властей повторения конфликтов в других мультиэтнических регионах. Все это способствует откладыванию решений в области государственно-территориального устройства, что, в частности, отображается на процессе разделения полномочий между центром и Южной Грузией.

При сложившихся обстоятельствах грузинские политики склоняются к мысли, что на местах должно быть максимальное самоуправление. Президент не раз заявлял, что регионализм и асимметричный федерализм являются лучшим выбором для государственно-территориального устройства Грузии. Но пока что практическая политика Тбилиси находится в противоречии с данными декларациями.

Единственный признак регионализма – созданный в 1993г. институт краевых уполномоченных. Краевые уполномоченные должны были курировать территорию нескольких районов, связанных историко-географическими, или экономическими признаками. Постепенно стали формироваться краевые структуры управления, а уполномоченных неофициально начали именовать краевыми губернаторами. Именно так появилось понятие Самцхе-Джавахетский край. Но данный процесс от децентрализации власти отличается отсутствием как законодательной базы по краевому устройству, так и краевых представительных органов. Фактически уполномоченные – это дополнительная унитарная попытка контролировать провинции.

Самоуправление не пользуется почетом и на низовых уровнях – районных и городских, которые, по закону о местном управлении и самоуправлении, более легитимны. Несмотря на выборность районных и городских представительных органов – сакребуло, меры больших городов и главы районных администраций назначаются президентом. Президент может в некоторых случаях упразднить органы самоуправления.

Общее настроение грузинских общественно-политических кругов мало способствует децентрализации власти. Только 32 процента участвовавших в экспертном опросе, проведенном 1995 году Кавказским институтом, поддержали идею федерализации страны. Согласно опросу, проведенному в Тбилиси в июне 1997 года, 66 процентов респондентов были против выборов на краевом уровне.

Процессу экономических реформ в Грузии сопутствует борьба отдельных финансово-политических групп за доходные экономические рычаги. Иногда она принимает форму противостояния "центр-периферия". Так, отношения между Тбилиси и Батуми отчасти испортились после отказа столицы предоставить последнему статус свободной экономической зоны, а также после решения аджарского руководства подбирать кадры местного самоуправления самостоятельно.

Партийное законодательство так же ограничивает региональную политическую инициативу. Согласно закону страны от 1997 года, партия не может быть создана по региональному или территориальному принципу.

Политические препятствия на пути децентрализации непосредственно отображаются на процессах в Самцхе-Джавахетском крае. Джавахетских армян беспокоит существование раздутых губернских структур в Ахалцихе. Для решения многих социальных и экономических проблем из Ниноцминдского и Ахалкалакского районов нужно ехать в краевой центр Ахалцихе. Особо негативно воспринимают джавахетские армяне тот факт, что почти вся губернская администрация укомплектована приезжими из Тбилиси.

Запрет создания региональных политических партий вынудил ахалкалакских армян регистрироваться по спискам партий, о которых они имеют смутное представление. По сведениям грузинской прессы, выбранные в Ахалкалаки некоторые районные депутаты теперь заявляют, что они независимы и не имеют ничего общего с выдвинувшими их грузинскими партиями11. Так, законодательство о партиях, призванное укреплять интеграционные процессы в грузинском обществе, способствует лишь маскировке реальности.

В политике центра по национальному вопросу имеется много противоречий. С одной стороны, в отличие от первого президента Грузии Гамсахурдия, который старался в Ниноцминдском и Ахалкалакском районах назначить префектов из числа этнических грузин, Шеварднадзе учитывает местные настроения во время назначения районных глав администраций. Нынешний президент отказался от националистической риторики своего предшественника, называвшего армян гостями. По всей Грузии - около 200 армянских школ, которым разрешено получать учебники из Армении. Несмотря на тот факт, что государственными в Грузии являются грузинский и абхазский языки, с 1995 года президент разрешил администрации Ниноцминдского и Ахалкалакского районов вести делопроизводство на армянском языке. Чтобы не накалять страсти, до сих пор грузинское правительство воздерживалось от дислокации войск министерства обороны в Джавахети.

В то же время президент поощряет изучение государственного языка армянским населением Джавахети, и на эти цели было выделено в 1997 году 300 тыс. лари. Нужно также отметить, что с 1997 года в Ниноцминде находится грузинский погранотряд в 50 человек. С1996 года постепенно начали призывать молодых людей из данного региона в Вооруженные силы Грузии.

Эти меры, наряду с постоянным диалогом с Арменией и некоторыми социально-экономическими проектами (ремонт дорог или проведение водопроводов в армянские села), способствовали спаду националистических настроений джавахетских армян. Но, в то же время, отсутствие ясной законодательной и концептуальной основы политики центральных властей дает возможность автономистам из Джавахети говорить об "отсутствии гарантии защиты прав армян".

В политической жизни Грузии есть факты, противоречащие декларациям национального равноправия. В парламенте Грузии - 4 представителя армянского национального меньшинства, что равно 1,7% от общего числа депутатов, хотя армяне в Грузии составляют 8 процентов населения. Армяне в незначительном количестве представлены в исполнительных структурах центральной власти. Все это может быть связано и с распространенным в Грузии предвзятым отношением к представителям "другой" национальности. Президент лишь потакает данным чувствам, соглашаясь с националистами в том, что в паспортах граждан страны нужно восстановить недавно упраздненную графу "национальность". Не изжита возможность некоординированных шагов со стороны государственных структур, что может привести к эскалации межэтнического конфликта. Пример тому - попытка бригады грузинских вооруженных сил провести маневры на полигоне в Ахалкалакском районе в августе 1998 года. Плохо согласованные с местной администрацией действия вызвали бурю протестов среди местного населения.

Тбилисские власти двойственно относятся к вопросу о репатриации депортированных в 1944 году месхетинцев, что также не способствует улучшению ситуации в Южной Грузии.

В 1996 году президент издал указ, предусматривающий принятие закона о реабилитации месхетинцев. Кроме того, Грузия к 2000 году обязалась принять 5000 репатриантов. Ранее был создан адаптационный центр, организующий обучение репатриантов грузинскому языку. Недавно 11 человек, прошедших через этот центр, получили гражданство Грузии. Но закон о реабилитации не принят, массовая репатриация не началась. Большинству приехавших чинят препятствия в вопросе восстановления фамилии, гражданства, приобретения собственности и выбора места жительства.

Как и при Гамсахурдия, в Грузии вновь существует предубеждение против месхетинцев и, особенно негативно относятся к их расселению в Самцхе-Джавахети. Данный вопрос усложняется отрицательным отношением к массовой репатриации как армян Джавахети, так и грузин из других районов края, многие из которых живут в оставленных месхетинцами местах.

В целом, можно заключить, что политика Тбилиси в отношении этнических меньшинств и проблем самоуправления провинции носит выжидательный характер. В то же время правящей элите часто не удается защитить принципы национального суверенитета, что так же не способствует повышению авторитета центральных властей в регионах. В Южной Грузии власти не могут внедрить национальную валюту как единственное платежное средство, кроме того, они не решаются поставить грузинский пограничный пост на армянской границе.

Пока тбилисским властям удается сдерживать центробежные тенденции, существующие среди армян Джавахети. Не в последнюю очередь это было достигнуто путем сделок с местными кланами. Так, одного из радикальных лидеров армянского движения "Джавахк" назначили заместителем руководителя районной дорожной полиции. Путем переговоров с влиятельными местными кланами правящей партии удалось выиграть недавние местные выборы.

Но думается, что для кардинального улучшения ситуации необходим пересмотр практической политики в отношении регионов. Без этого нынешнее относительное спокойствие в крае может быть нарушено.

Развитие событий на месте: сдержанный радикализм

За последние несколько лет исторические мифы и культурные стереотипы нашли выход в этнических трениях в Южной Грузии.

Разрастание национального движения Грузии завершилось с приходом к власти Гамсахурдия. Но этот процесс непосредственно отозвался в южно-грузинских районах. К начавшемуся еще в 80-ых годах паломничеству тбилисских студентов к историческим местам Cамцхе и Джавахети добавилось упразднение особого пограничного режима, открытие в крае филиала Грузинского университета, формирование батальона грузинской национальной гвардии в Ахалцихе. Это были естественные шаги молодой страны на пути государственного строительства.

В трех районах Самцхе-Джавахетского края – в Ахалцихе, Апиндзе, Адигени – эти процессы не вызывали особых этнических проблем. Что касается приписанного позднее к Южной Грузии района Борджоми, то на фоне грузино-осетинского конфликта и не без "помощи" грузинских националистов при Гамсахурдия отсюда были выселены несколько сот осетин. Но в то же самое время на фоне возникновения месхетинской организации "Ватан" над этими районами прокатилась антимесхетинская волна.

"Ватан" объединял месхетинцев с турецкой самоидентификацией и требовал возвращения в родной край с предоставлением автономии. Истерия была подогрета грузинскими националистами, уверяющими, что над Грузией надвигается опасность вторжения из разных уголков СССР сотен тысяч "турок" и что за этим могут стоять русско-турецкие планы о разделе и уничтожении Грузии. Началось выселение месхетинцев, приехавших в Грузию в 70-80-ых годах. Их насильно сажали в автобусы и вывозили на границу Грузии. Бывали случаи их ограбления. Пострадало несколько сот человек, в большинстве не имеющих связей с "Ватаном". Но в самой Южной Грузии выселения не происходили по той простой причине, что несколько сот месхетинцев в свое время были расселены в другие районы страны.

Еще более тревожные события происходили в остальных двух районах – Ниноцминда и Ахалкалаки. В этих районах, где грузины составляют меньшинство, Тбилиси планировал организацию грузинской колонизации. По некоторым причинам эти планы имели больший успех в Ниноцминда. Созданный в конце 80-ых годов Фонд по расселению и грузинское общество "Возрождение Джавахети" начали процесс скупки домов уезжающих духоборов и вселения в них грузин с разных районов. Упомянутый фонд контролировался радикальным крылом грузинского национального движения, и отъезд духоборов нередко подогревался лозунгом – "Грузия для грузин". Но желающих переехать в эти районы оказалось не так уж много, и поэтому туда переселяли бывших заключенных. В целом, эти действия дали мизерные результаты. Со своей стороны армянское большинство района начало параллельный процесс занятия покинутых духоборами мест. Этим занимались местная администрация и Армянская церковь. Этнические взаимоотношения становились напряженными. В 1988 году в Ахалкалакском районе возникло армянское национально-общественное движение "Джавахк", влияние которого быстро распространилось на большинство местных армян. В 1989 году оно было зарегистрировано местными властями. При этом власти надеялись на то, что движение сыграет важную роль в деле развития местной армянской культуры. Но сформированное на фоне этнических трений движение "Джавакх" быстро превратилось в противостоящую тбилисским властям политическую группировку. Организация так же создавала вооруженные отряды. Некоторые члены движения участвовали в Карабахской войне.

Движение "Джавахк" организовало в Ахалкалаки временную власть, которая существовала до ноября 1991 года, когда префектом был назначен кандидат этого движения. 1992-1994 годы характеризовались почти полным отсутствием влияния центральной власти в Ахалкалаки, контролируемом местными вооруженными группами. В 1994 году, когда Шеварднадзе начал формирование Самцхе-Джавахетского края, некоторые члены ахалкалакского городского совета, связанные с движением "Джавахк", требовали независимости для армянского анклава12. Радикализм "Джавахку" добавляло влияние армянской партии “Дашнакцутюн”. После запрещения партии в Армении в 1994 году, некоторые дашнаки нашли поле деятельности в Ахалкалаки.

Надо отметить, что движение "Джавахк" до сих пор не ставило вопрос об отделении от Грузии. В политическом требовании, посланном президенту Грузии местными армянскими общественно-политическими группами в 1995 году, говорится о необходимости превращения Джавахети в отдельную часть федеральной структуры. Но и по поводу требуемого статуса среди "джавахкцев" нет единого мнения. Представители "Джавахка" или сочувствующих ему кругов едины в одном – в неприятии Самцхе-Джавахетской губернии и в желании "самостоятельности". Но каковым должен быть будущий статус Джавахети, населенного преимущественно армянами – по этому поводу единогласия нет.

Несомненно, что умеренность взглядов большинства активистов "Джавахка" вызвана и позицией официального Еревана. Можно так же согласится с мнением, что карабахский конфликт сделал местных лидеров осторожными. Данные факторы дают Тбилиси возможность игнорировать автономистские требования и заключать закулисные сделки с местными влиятельными людьми, включая активистов "Джавахка".

После парламентских выборов осени 1995 года общая ситуация стабилизировалась. В администрацию Ахалкалакского района пришло лояльное Тбилиси руководство. Что касается Ниноцминда, данный сельскохозяйственный район и раньше был политически менее активен. Провал грузинской колонизации успокоил здешние умы, они согласились принять грузинский пограничный отряд.

"Джавахк" все реже напоминал о себе. Его члены перед местными выборами 1998 года оказались в разных партиях, в том числе и в правящем Союзе Граждан. На данных выборах партия Шеварднадзе и другие организации, лояльные президенту, вновь получили относительное большинство голосов. Часть "джавахкцев", которые связались с оппозиционным к Тбилиси лидером аджарской автономии, не провели в местные органы ни одного кандидата. Но стабильность в регионе относительная.

Общественность Ахалкалаки так же однозначно против закрытия в городе российской военной базы. Она воспринимается гарантом стабильности. У "джавахкцев" с базой хорошие отношения. Больше половины военнослужащих – местные армяне, имеющие российское гражданство. Учитывая общее негативное отношение тбилисских политиков к российскому военному присутствию, можно заключить, что вопрос ахалкалакской военной базы – конфликтогенный.

Вопрос российского военного присутствия имеет и социально-экономический аспект. База обеспечивает работой не только военнослужащих, но и многих местных гражданских лиц. Есть и непрямые доходы от существования базы: местному рынку база дает дополнительный доход; под прикрытием военных колонн ахалкалакцы часто вывозили строительный камень в Россию. Если данная база будет закрыта, то от этого пострадает, в первую очередь, население края. Плачевное положение экономики края, отсутствие элементарных социальных гарантий, социальное неравноправие – все эти факторы также содержат большой конфликтогенный потенциал. Ожидание чуда от нефтепровода и коммуникационных линий ТРАСЕКА, заигрывание с местными кланами и упование на здравый смысл соседних стран - недостаточная гарантия от этноконфликта в Самцхе-Джавахети. Как говорит депутат Г.Шугаров, "народ благодарен Шеварднадзе за стабильность, но одной стабильности теперь не достаточно".

Заключение

Как было сказано, в мултикультурной Южной Грузии, переживающей этап трансформации от тоталитаризма к плюралистическому обществу, существует межэтническое недоверие. Это порождено историческими мифами, стереотипами, сложными региональными взаимоотношениями и социально-экономическими проблемами. Данные факторы могут вызвать этнические конфликты, которые будут сопровождаться миграционными процессами. В то же время, проблемы могут быть решены без риска для культурной самобытности южногрузинских этнических общин и без жертвования суверенитета и территориальной целостности Грузии.

До сих пор открытого конфликта удавалось избежать, и это дает надежду на то, что из южногрузинской дилеммы будет найден мирный выход. Но откладывание трудных решений все менее соответствует интересам национальной безопасности и вызову времени. Осуществление транспортных и нефтяных проектов, затрагивающих и Южную Грузию, возможно только при наличии стабильности в стране.

Грузинское политическое руководство должно найти правильные решения, чтобы в Южной Грузии началось строительство гражданского общества. В исполнении этих решений нужна помощь международного сообщества. Но пока не лишены реальности негативные сценарии дальнейших событий.

В случае неподготовленного массового возвращения месхетинцев в Самцхе-Джавахети, местные или тбилисские радикалы могут ущемлять их элементарные права. Часть возвратившихся месхетинцев может искать убежище среди грузин-мусульман Аджарии, часть – в Турции. Это создаст дополнительные сложности во взаимоотношениях Тбилиси и Батуми и охладит отношения Турции и Грузии.

Необдуманные или провокационные действия националистов из Тбилиси или радикалов из "Джавахка" могут породить грузино-армянский конфликт вне связи с месхетинским вопросом. Такая возможность будет сохраняться: если Тбилиси отложит на неопределенный срок решение вопроса о разграничении полномочий центра и регионов; если российско-грузинские взаимоотношения зайдут в тупик, что повлияет на судьбу ахалкалакской российской военной базы; если в Тбилиси или Ереване победят ультранационалисты.

Конфликт может возникнуть и на том основании, что приход месхетинцев армяне могут воспринять как меру, принятую Тбилиси для установления этнического баланса в армяноязычном Джавахети.

Все это чревато неповиновением Джавахети центральным властям, захватом грузинскими войсками Ахалкалаки и Ниноцминда, партизанской войной и потоком беженцев в Армению. Кроме этого, в Джавахети может установиться вооруженная власть местных радикалов и тогда последует миграция грузинского населения и встречная миграция армянских беженцев из Ахалциха, который более прочно контролируется многочисленной грузинской общиной и бригадой грузинской армии. В данном случае Самцхе (Ахлацихский, Аспиндзский, Адигенский районы) могут покинуть несколько десятков тысяч местных армян.

Подобные события будут использоваться теми политиками извне, которые вынашивают геополитические схемы отрыва Самцхе-Джавахети от Грузии. В любом случае Турция, Армения и Россия будут вовлечены в конфликт. Последняя – и в связи с нахождением в Джавахети военной базы, которая вряд ли останется нейтральной, если здесь возникнет конфликт. Последует приостановка экономических и коммуникационных проектов с возможными политическими катаклизмами для всей Грузии и региона в целом.

Но само существование региональных подтекстов вышеописанных сценариев уменьшает возможность конфликта. Маловероятно, что прагматичные политики, как Грузии, так и соседних стран, не приложили бы максимум усилий для исключения радикального поворота событий, который грозит их экономическим и национальным интересам. К тому же, планы по созданию неподконтрольного центру южногрузинского анклава от Армении до батумского побережья трудно осуществимы по той причине, что между Джавахети и Аджарской автономией находится Самцхе, подконтрольность которого Тбилиси исключает его отрыв от Грузии без серьезных военных действий.

Но главной гарантией от приведенных сценариев может быть только адекватная политика Тбилиси. В целях обеспечения национальной безопасности нужно приступить к созданию гражданского общества в Самцхе - Джавахети. Для решения южногрузинских проблем представляется целесообразным принятие следующих мер.

  1. Создание путем демократических выборов Самцхе-Джавахетского краевого совета, формирующего краевое правительство, с предоставлением квот таким малым общинам, как духоборская и католическая; создание краевых этнических ассамблей с предоставлением права решать вопросы культуры и образования; территориальное самоуправление, как на районном, так и на более низких уровнях, в том числе и для отдельных поселений, где проживает меньшинство районного масштаба (армянские деревни в Самцхе, грузинские и духоборская – в Джавахети). Конкретные формы и границы компетенций самоуправления должны определиться в процессе совместной работы центральных и местных органов власти, а так же представителей всех заинтересованных общин, партий, неправительственных организаций. При развитии максимального самоуправления, институт представителей президента может быть сохранен как символический, олицетворяющий суверенитет государства.
  2. Предоставление армянской общине Грузии квот в общегосударственный парламент.
  3. Законодательная гарантия употребления армянского языка в местном делопроизводстве.
  4. Проведение описи пустующих земель для последующего расселения месхетинских репатриантов.
  5. Усиление обучения местного населения грузинскому языку с использованием таких форм, как обмен учеников с тбилисскими школами, устройство летних школ. Образование в Тбилисском университете армянского факультета с приглашением преподавателей из Армении.
  6. Введение в программы школ таких предметов, как права человека, межэтнические отношения, история общин, населяющих край. Критический подход к историческим мифам на уроках истории.
  7. Содействие развитию неправительственных организаций, которые могут играть существенную роль в сфере образования.
  8. Осуществление специальных социально-экономических программ в крае. Содействие тому, чтобы часть международной финансово-экономической помощи направлялась на потребности края.
  9. Следует адаптировать бельгийскую или швейцарскую модель многоязычия в военной службе, а также установить территориальный принцип комплектации.
  10. Воздержание от поспешных требований закрытия ахалкалакской военной базы, которая насчитывает 2-3 тыс. военнослужащих, в основном из местных армян. В то же время, в целях упрочения суверенитета государства нужно требовать того, чтобы оплата труда военнослужащих производилась в грузинской валюте, и чтобы назначили на базу связного офицера из грузинской армии. Все это соответствует современной практике взаимоотношений стран с иностранными военными базами на их территориях.

Данным и любым другим мерам должен сопутствовать прогресс в государственном строительстве Грузии и демократизации всего грузинского общества. Успех в данном деле, а также прогресс в переговорах с абхазским и югоосетинским де-факто правительствами серьезно содействовали бы решению самцхе-джавахетских проблем. С одной стороны, Грузия стала бы более притягательной для этнических меньшинств, с другой - это дало бы возможность грузинскому правительству заниматься репатриацией месхетинцев более решительным образом.


1 Иванэ Джавахишвили. Тхзулебани тормет томад. 1983, т. 2, 1983, стр 30 (на гр. яз.).

2 Лиа Меликишвили. Конпликтури ситуациеби полиетникур сазогадоебаши. Тбилиси.1998, стр. 130 (на гр. яз.).

3 Марат Бараташвили. Месх репатриантти уплебриви мдгомареоба сакартвелоши. Тбилиси 1998, (на. гр. яз.); Kiyas Aslan, Ahiska Turks, (Ankara: The Cultural and Solidarity Association of the Ahiska Turks, 1996) Publication №1.

4 Лиа Меликишвили, там-же, стр. 116; 134.

5 Kiyas Aslan. The Ahiska Turks. (Ankara: The Cultural and Solidarity Association of the Ahiska Turks), Publication №1, Foreword.

6 Kiyas Aslan, op.cit., p.p. 6-7.

7 David Losaberidze. Self-Government in Georgia. Tbilisi: CIPDD, 1998, p.39.

8 Malkhaz Matsaberidze. "Javakheti: Tangles of Geopolitical Scheming, in: Georgia/Caucasus Profile. 1998, Vol 1, Issue 6, p. 17.

9 Воицех Гурецки. Джавахетский вопрос. Кавказские региональные исследования. 1998, т. 3, стр. 79

10 Ugur Akinoi. Javakhetia: The next "Nagorno Karabakh". In: Silk Road: A Journal of West Asian Studies) Vol 1, №2, December 1997. http://www.asbarez.com/archives/9712000ua.htm

11 Газета "Алия". 1999. №2. 5-6 января.

12 Воицех Гурецки. Там-же, стр. 72.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL