ИСЛАМ В СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ ЧЕЧНИ

Муса ЮСУПОВ


Муса Юсупов, кандидат социологических наук, руководитель неправительственного Центра социально-стратегических исследований (г. Грозный).


Ситуация в Чечне характеризуется ростом значения ислама в семейной и общественной жизни. Внутричеченские межгрупповые противоречия и российско-чеченский конфликт способствуют усилению тенденции исламизации общества, распространению среди молодежи религиозного радикализма.

История распространения ислама в крае

Ислам имеет огромное значение в духовной жизни чеченского народа и выполняет социально мобилизующую роль. Особенно это было заметно в переломные исторические периоды. В качестве таковых можно выделить национально-освободительные движения под руководством имама Мансура (1785-1791), имама Шамиля (1834-1859), восстания и абречество (1866-1916), революцию и гражданскую войну (1917-1920), депортацию (1944-1957), российско-чеченскую войну (1994-1996) и возобновление ее в сентябре 1999 г.

Распространение ислама в крае произошло преимущественно мирным путем. В числе первых мусульманских миссионеров были и дагестанцы. Ислам утвердился в основном в XIV-XVI вв. В Ингушетии и высокогорной Чечне это произошло в конце XVIII в. и первой половине XIX века.1 Причем ислам утвердился постепенно, приспосабливаясь к местным традициям и обычаям, нормам обычного права (адата), социальному устройству вольных обществ. В них общественная жизнь протекала в форме горской демократии. Ислам играл большую роль в духовном становлении личности, формировании целостного представления о мире, упорядочении норм социальных отношений. При этом ислам редко выступал средством идеологического и социального насилия как в странах Ближнего Востока и Азии с жесткой централизацией государства и строгой стратификацией общества. Хотя, по мере углубления социального расслоения в обществе, духовенство переставало быть нейтральным, тяготело к имущим группам. Чеченцы - сунниты, приверженцы суфизма, т. е. мистико-аскетического направления в исламе. Верующие являются последователями двух религиозных течений: накшбандийского и кадырийского. Распространение накшбандийского тариката, возникшего в Средней Азии в XIV в., совпадает с утверждением в Чечне ислама. Кадырийский тарикат проник из стран Ближнего Востока во второй половине XIX в. Это учение проповедовал среди чеченцев и ингушей шейх Кунта-Хаджи Кишиев из Илсхан-Юрт (ЧРИ).

Одно из отличий указанных тарикатов состоит в том, что накшбандийцы исполняют обряд-ритуал - зикр ("упоминание") тихо, а кадырийцы - громко. Существовала и такая особенность. Накшбандийцы в годы Кавказской войны исповедовали идеологию воинствующего мюридизма, религиозного освящения антиколониального движения. Кадырийцы начали оформляться как религиозное течение в канун завершения Кавказской войны. Они выступали за ненасильственное сопротивление злу, отрешение от мирской жизни и упование на Всевышнего. В дальнейшем это различие стирается, и в сознании многих верующих начинают преобладать установки на оказание военного сопротивления внешним угрозам.

Верующие объединены в мюридские общины, им присущи организационная структура и внутренняя дисциплина. Член общины – мюрид ("ищущий") - последователь определенного шейха, устаза. Мюридские объединения называют вирдами ("братства"). Всего их в республике около 30. Каждый вирд носит имя своего основателя - устаза ("наставник, учитель"). В начале XX века на территории Чечни и Ингушетии действовали 2675 мечетей, 38 шейхов, 850 мулл, 140 духовных школ. В перестроечное и постсоветское время открывается простор религиозному возрождению. Но, к сожалению, этот процесс сопровождается потерями и трагедиями.

Факторы, способствующие исламизации социально-политической жизни

Духовный фактор. Всеобщий кризис коммунистической идеологии породил в глубинном сознании людей потребность выделения в качестве основной, определяющей, шкалы религиозно-национальных ценностей. Многие считают, что этнокультурное возрождение народа возможно только при условии восстановления ислама.

Столь живой интерес к самовыражению через религию обусловлен рядом причин. Во-первых, народ периодически подвергался извне насилию, и религия давала духовную силу в преодолении превратностей исторической судьбы. Во-вторых, люди истосковались по свободе выражения религиозных чувств. Длительное время существовали ограничения в деле отправления религиозных культов и обрядов. Воспрещалось посещать святые места, подвергались грубой атеистической критике случаи соблюдения поста уразы, обучения подростков чтению Корана и т. д. Со времени депортации вплоть до 1978 года в республике не функционировали мечети, и желающие не могли получить духовное образование в исламских учебных заведениях. В-третьих, в силу органической связи религиозного и национального сознания иные рассматривают религию как средство воскрешения, укрепления ослабленных нравственных устоев общества. И поэтому неудивительно, что в последнее десятилетие наблюдаются религиозные массовые инициативы. С 1978 по 1991 г. были открыты 200 мечетей, а к сегодняшнему дню их более 400. Все они построены на средства верующих и при благотворительной помощи отдельных предпринимателей. При некоторых мечетях открыты начальные школы (худжри) по религиозному обучению подростков. Высшее духовное образование могут получить желающие в исламском институте с. Курчалой и в исламском университете г. Грозного. 1 сентября 1999 г. начались занятия в новом исламском институте г. Грозного, финансируемом одним из арабских государств. В них наряду с духовным и религиозно-правовым (шариатским) образованием молодые осваивают профессии врача, востоковеда, экономиста. Свыше 500 человек обучаются в странах Ближнего Востока и Азии.

Вместе с тем, большинство юношей и девушек тяготеет к светскому образованию, и стремится поступить в обычные государственные ВУЗы, техникумы и частные учебные заведения. В то же время заметно снизилось количество желающих поехать на учебу в российские ВУЗы. Так, в 1999 г. федеральный центр выделил республике более 500 мест в ВУЗах РФ, но воспользовались этим примерно 150 человек. Правда, раздавались призывы некоторых религиозных радикалов о нецелесообразности получения образования в российских регионах. Однако главная причина нежелания молодых овладевать знаниями за пределами ЧРИ состоит в материальных трудностях семей. Сказывается и то, что центральные СМИ распространяют негативную информацию о чеченском народе. Известны случаи милицейского произвола в отношении чеченцев в российских городах. В последние годы резко снизился и образовательный уровень выпускников школ, что уменьшает их перспективу продолжения образования.

Религиозное просвещение осуществляется и в общеобразовательных школах, средних специальных и высших учебных заведениях. Учащимся и студентам преподается дисциплина "Основы ислама", организуются олимпиады по истории ислама. В программах радио и телевидения имеется религиозная тематика. Элементы религиозной ритуальности введены в общественную и трудовую среду. Заседания правительства и парламента начинаются с исполнения "доIа" (обращение к Всевышнему). Эта процедура выполняется после принятия закона или важного решения. Стало практикой приведение к присяге кандидатов на руководящие посты. Хотя нет случаев осуждения лиц за нарушение ими своих торжественно-клятвенных обещаний.

Другая внешняя примета "укрепления" религиозности - создание специальных комнат для молитвы в учреждениях, организациях и учебных заведениях. Ими пользуются редко и далеко не все из-за отсутствия коммунальных удобств, привычки совершать молитвы на работе. Обязательным считают для себя многие высокопоставленные чиновники участвовать в коллективной молитве в мечети, как правило, по месту своего жительства.

Идеологи ичкерийского режима исключительное внимание обращают на актуализацию этноцентризма, приданию ему оттенка "этнорелигиозного центризма". Духовные лица в своих проповедях нередко высказывают мысль о высоком предназначении Чечни.

Во внутрирелигиозной жизни теряют былую остроту дискуссии и споры традиционалистов между собой. Наблюдается солидарность последователей накшбандийского и кадырийского течений в противовес нарождающемуся "ваххабизму". Первоначально (1989-1994гг.) сторонников ваххабизма было очень мало, несколько десятков. В отдельных мечетях ими предпринимались неудачные попытки навязывания дискуссий традиционалистам, установления своего идейного влияния на верующих. Но их оттуда выпроваживали, в ряде случаев не желая даже вступать с ними в споры. В силу этого, до начала российско-чеченской войны (1994-1996) они не часто заявляли о себе публично, а вели организационно-разъяснительную работу среди молодежи. Это они делали с тем расчетом, что старшие со временем уйдут из жизни, их место займет новое поколение с новым религиозным мировоззрением. Однако было бы неверно упрощать проблему распространения "ваххабизма", как это иногда делается, рассматривать ее как результат экономического и политического кризиса и идейных акций миссионеров Саудовской Аравии и других стран.

Гносеологической причиной распространения "ваххабизма" явилось стремление молодых людей к преодолению наивности, примитивизма в местном, традиционном мусульманском веровании. Они относятся скептически к сказаниям и преданиям о шейхах, устазах края. Им кажутся неправдоподобными рассказы о способностях устазов к прорицательству, оказанию помощи своим последователям в экстремальных ситуациях и в ссудный день. В ритуально-обрядовой сфере "ваххабиты" против, скажем, чтения Корана на могиле, паломничества к святым местам и т. д.

Итак, столкновение традиционного ислама и "ваххабитского" модернизма становится основным, определяющим источником возникновения напряженности в духовной и общественной жизни.

Социальный фактор. Существовавшие в советские годы ограничения в отправлении религиозных обрядов и широко поставленная атеистическая пропаганда оказывали воздействие на мировоззрение и поведение граждан. Религиозные обряды и ритуалы соблюдали полностью в основном представители старшего поколения, а представители среднего и молодого поколения соблюдали их частично или и вовсе не обременяли себя этим. Вместе с тем сохранялся высокий уровень религиозности в виде внутренних установок. В 1991 году, по данным социологического исследования, относили себя к верующим 94% опрошенных чеченцев. Религиозность осознавалась ими как веский показатель национально-этнической принадлежности, неверие рассматривалось как перерождение, отказ от своей этничности.

Главными факторами, способствующими сохранению и воспроизводству религиозности, служат семья, социальная среда и особо переживаемая национальная история. Слабую подверженность внутренней жизни общества модернизации можно объяснить колоссальными энергетическими затратами на преодоление социальных последствий периодически происходящих катастрофических событий. В таких ситуациях религиозно-традиционное выступает важнейшим фактором социально-этнической мобилизации, сплочения в противостоянии внешнему насилию. В последующем как бы по инерции данная тенденция определяет социальный вектор развития народа.

В последепортационный период, то есть с момента восстановления республики в 1957 году, произошли разительные позитивные перемены в области образования, культуры, подготовки специалистов и управленческих кадров. Однако возможность осуществления коренных социальных перемен изначально была занижена необходимостью жизнеустройства заново без существенной помощи со стороны государства. Консервации традиционных форм общежития способствовала занятость чеченцев в отраслях с высокой долей физического труда. Они трудились преимущественно на предприятиях местной промышленности, строительства, транспорта, бытового обслуживания, сельского хозяйства и т. д. На социальное поведение и нравы многих влияла безработица, которая составляла почти 30%. Естественный прирост жителей в 5 раз опережал рост рабочих мест. С 1979 по 1989 гг. численность трудоспособного населения увеличилась в городских поселениях на 3,8%, а в сельских на 18%2. Традиционный уклад жизни сохранился также и потому, что большая часть населения (свыше 60%) проживает в сельской местности. Здесь крепки устои кровнородственных и религиозных общин.

Характерно, что исторически приверженцы накшбандийского и кадырийского течений занимают разное положение в социальной иерархии. В XIX в. многие землевладельцы и промышленники являлись последователями накшбандийского толка, а бедные слои населения были приверженцами кадырийского течения. В советские годы в партийной и хозяйственной номенклатуре так же больше были представлены выходцы из семей, придерживающихся накшбандийского религиозного направления. В самой жизни эта зависимость внешне была невидимой и не занимала общественное мнение. Существование подспудных социально-религиозных связующих нитей стало очевидным в момент политического кризиса в Чечне в августе-сентябре 1991 года и в апреле-мае 1993 г. В сложившемся внутричеченском противостоянии накшбандийские религиозные авторитеты поддерживали оппозицию в противовес утверждающемуся режиму Д. Дудаева. А наименее обеспеченные слои олицетворяли преимущественно кадырийское течение и служили социальной базой формирующейся новой, радикально настроенной элиты.

Происшедшие политические изменения привели к появлению противоречивых тенденций. С одной стороны, создаются благоприятные условия для приобщения жителей к религиозным ценностям, открывается простор для организации жизни с учетом представлений и образа мышления разных социальных слоев и групп. С другой стороны, формирующаяся элита испытывает потребность в надежной социальной базе. Идеологи национально-политической независимости предпочитают опираться, прежде всего, на молодежь и старшее поколение. Люди старшего поколения пережили депортацию, и некоторые из них не скрывали свою неприязнь к советской власти, были предрасположены к решительным действиям. Многие специалисты массовых профессий, творческие и научные деятели, напротив, не одобряли выбор радикального пути, проявляемые намерения исламизации всей общественно-политической жизни. Между тем подрастало новое поколение в обстановке значительного развала системы образования, жесткого российско-чеченского противостояния.

Разрыв производственно-экономических связей, финансово-экономическая блокада, распад трудовых коллективов, – все это способствует реанимации некоторых патриархальных основ, возрастанию роли тайпового и религиозного фактора в самоорганизации населения. Одновременно наблюдается выход из-под контроля общественности процесса разгосударствления собственности. Формально в республике приватизация не проводилась, но фактически происходит растаскивание фондов производства, келейная передача чиновниками в частную собственность отдельных предприятий торговли, бытового обслуживания. В результате послевоенной разрухи (1994-1996), ослабления гражданских институтов происходит расширение масштабов криминальной экономики, возникает кустарный нефтепромысел, перерабатывающий похищенную нефть. Некоторые чиновники и полевые командиры стремятся институироваться в привилегированный слой. На социальные запросы и недоумение обездоленных по поводу укореняющейся социальной несправедливости правящие лица нередко многозначительно парируют: Всевышний одним дает состояние, другим - нет. Кстати, люди не получают зарплату 2-3 года. Социальную сущность режима метко характеризует народный афоризм: Ислам – низам, нефть - верхам.

Общественными аномалиями являются преступные группы, занимающиеся похищением людей. Свои деяния они оправдывают наличием “фатха” (разрешения), якобы выдаваемого “муллой” группы или советом алимов неформальных вооруженных подразделений. Вся антисоциальная политика и антиобщественные действия населением расцениваются как дискредитация органами власти и преступными элементами идей независимости, свободы, ислама. Вместе с тем это нисколько не умаляет содержательную работу отдельных управленцев, религиозно-просветительскую деятельность духовенства, его роль в нравственном воспитании молодежи.

Религиозно-социальные перемены находят отражение во внешнем облике людей. Входят в моду у молодых мужчин тюбетейка, папаха, длинная рубашка, спускаемая поверх брюк, с высоким закрытым воротником. Причем последователи “ваххабизма” стараются выделиться из общей среды верующих своей бородой без усов, короткими или заправленными в носки брюками, использованием парфюмерии с одинаковым ароматом. Вменяется ими в обязанность женщины появляться в общественных местах с закрытым лицом. Все рьяно верующие и подчеркивающие это своим внешним видом, сознают свою противоположность другим, одетым по-европейски. В сознании многих человек в галстуке ассоциируется с советским, коммунистическим прошлым. Самоидентификация по форме одежды отражает существующую общественную напряженность, социально-политический конфликт, протекающий то скрытно, то зримо.

Политический фактор. 6 сентября 1991 г силовыми действиями была смещена партийно-советская власть и установился режим национал-радикалов. Новая власть обретает определенную легитимность в результате проведения выборов парламента и президента Чеченской Республики 27 октября 1991 г. Указом Президента ЧР 1 ноября 1991 г. провозглашается суверенитет республики. Национально-радикальное общественно-политическое течение (руководящий орган - Общенациональный конгресс чеченского народа) было светским по целям и программным задачам. Его основное ядро составляли члены Вайнахской демократической партии. На данном этапе в осуществлении политических перемен не играли решающей роли республиканская организация партии “Исламское возрождение”, партия "Исламский путь", духовенство. Однако общественный процесс развивался противоречиво, сталкивались разные точки зрения, позиции. Различные социальные группы имели разные представления о том, каким должно быть государственно-политическое устройство республики. Воззрения одних опирались на исторические предания, легенды о естественной свободе, роли традиционных институтов в общественно-политической самоорганизации народа. Другие ориентировались на Восток, исламские ценности и выступали за построение в перспективе исламской республики, предлагали придать исламской идеологии статус государственной. Третьи говорили о необходимости построения светской республики, учета современного социального и политического опыта. Именно этот путь находит политико-правовое оформление в принятой 12 марта 1992 г. Конституции ЧР. Несмотря на это, дискуссии о политическом выборе не прекращаются. В общественной жизни выделяются соперничающие линии - светская и исламская. Политические руководители, чиновники, представители интеллигенции, некоторые духовные лица высказывают суждения о неготовности народа к исламскому строительству государства. Вместе с тем в зависимости от внутренней ситуации и ситуации вокруг Чечни ключевые политические фигуры прибегают к исламским лозунгам. В публичных выступлениях перед духовенством, на митингах, сходах, они нередко указывают на исламский характер избранного пути. Более того, исламские лозунги использовались как идеологическое средство давления на политическое руководство РФ. При осложнении переговорного процесса, взаимоотношений с Москвой Д. Дудаев заявлял в форме угрозы, что определит курс на строительство исламской республики. Дело, конечно, состояло не только в желании некоторых государственных деятелей извлечь политические дивиденды в разрешении внутренних и внешних противоречий. В действительности постепенно, исподволь исламские принципы начали укореняться в обществе. Исламская фразеология была наиболее подходящей в общении с социальными категориями, являющимися опорой новой власти. Религиозная риторика помогала отвлечь внимание людей от социальных проблем. Вынашивалась также идея быть услышанными в странах мусульманского Востока и заполучить моральную, политическую, материальную поддержку.

Во внутренней организации жизни исламский компонент политического управления ограничивал возможность влияния оппозиции, представителей массовых профессий, научно-творческой интеллигенции на ход общественных событий. Все республиканские совещания глав администраций населенных пунктов проводились с приглашением мулл, имамов мечетей, кадиев. Религиозные деятели, активисты, вовлеченные в общественный процесс, стремились стать влиятельной силой, тесно связанной с институтами власти. При этом им нравилось проводить ритуально-обрядовые мероприятия на виду, в центре города, как всенародно значимые.

Вместе с тем в исламизации политической жизни решающая роль принадлежала не духовенству, хотя политизированные религиозные авторитеты иногда подталкивали к этому ключевые фигуры власти. В этом вопросе властвующие всегда исходили из соображений укрепления своих позиций, всего режима. Это подтверждают следующие события: апрельско-майский (1993) политический кризис режима Д. Дудаева, российско-чеченская война (1994-1996), предвыборная ситуация января 1997 г, сентябрьско (1998) - февральский (1999) политический кризис власти А. Масхадова. Так, после политического противостояния оппозиции режиму Д. Дудаева (апрель-май 1993) на Театральной площади Грозного, вносится изменение в Конституцию ЧР, и ислам объявляется государственной идеологией. Официальное руководство ЧР тем самым рассчитывало в обстановке острого кризиса заполучить поддержку духовенства и верующих, вынашивающих идею построения исламской республики. Другим поворотным моментом стала война. В марте 1995 года в целях ужесточения дисциплины в рядах воюющих и укрепления порядка среди мирных граждан издается указ Президента ЧРИ о введении параллельно со светскими шариатских судов.

После завершения российско-чеченской войны в августе 1996 года, в канун избирательной кампании президент ЧРИ З. Яндарбиев ликвидирует правовой плюрализм, упразднив светские суды. Его указом повсеместно создаются шариатские суды, вводится новый уголовный кодекс, списанный с уголовного кодекса Судана. А один из кандидатов в президенты ЧРИ М. Удугов в своей выборной кампании центральное место отводит лозунгу "исламский порядок". Выборы парламента и президента ЧРИ, состоявшиеся 27 января 1997 года, показали, что избиратели ожидают от власти решения, в первую очередь, социальных проблем.

Избранный президент ЧРИ Масхадов и его окружение по ряду причин не смогли выработать и реализовать новый политико-идеологический курс. В первом полугодии 1997 года ими предпринимались попытки дистанцироваться от идеологической линии З. Яндарбиева - М. Удугова. В частности, президент считал преждевременным введение шариатских судов, был против переименования Грозного. Воздерживался он и от категоричной, крайне радикальной позиции в вопросе определения статуса ЧРИ. Но непоследовательность Москвы, сбои в переговорном процессе и складывающаяся расстановка сил толкают А. Масхадова на реализацию идеологической программы оппонентов.

Непросто развиваются отношения власти и "ваххабитов"3. В начале ваххабиты были широко представлены в шариатских судах, силовых структурах, правительстве, затем значительная их часть заменяется "неваххабитами". Сам президент то высказывается за искоренение в республике ваххабизма, то проявляет лояльность к его представителям. Муфти ЧРИ А. Кадыров занимает непримиримую позицию. Так, 14 июля 1998 года произошло вооруженное столкновение отрядов национальной гвардии и религиозно-военной ваххабистской группы. Ее разгром был предотвращен вмешательством Ш. Басаева и вице-президента В. Арсанова с вынужденного или добровольного согласия А. Масхадова. К началу августа 1998 года в республиканской власти преобладали гражданские лица и бывшие полевые командиры среднего звена. Люди из близкого окружения З.Яндарбиева - М. Удугова, Ш. Басаева оказались не у дел. В последующем это приводит к противостоянию президента и военно-политической оппозиции, которое длилось с сентября 1998 года до июля 1999 года. Пик противоборства приходится на февраль 1999 г. 3 февраля, на день раньше оппозиции А. Масхадов издает указ о введении в ЧРИ шариатского правления. Таким образом, военно-политические объединения, намеревавшиеся создать параллельные исламские институты власти, лишаются инициативы, морального права силового смещения президента. Большинство населения в этой политической борьбе поддерживает А. Масхадова, выступает против дестабилизации обстановки.

В рамках обозначенной линии создается государственная комиссия по выработке исламской Конституции ЧРИ. В качестве образца использовалась Конституция Пакистана и других стран. В будущем предполагается избрать парламент (шура) только с контрольными функциями, без законодательных прав. В действующем парламенте разгорается дискуссия между сторонниками сохранения светской власти и приверженцами исламского пути развития. Параллельно с исполнительной властью образуются шариатские комитеты. В них выдвигаются религиозные авторитеты и уважаемые граждане. Главное назначение комитетов – оказание содействия самоуправлению в населенных пунктах, обеспечение правопорядка, нравственно-идейное воспитание населения.

Между тем в обществе растет недовольство “ваххабитами”, противоречие исламского традиционализма и “ваххабистского” модернизма перерастает в антагонизм двух образов жизни: национально-этнического (чеченского) и навязываемого инонационального (арабского).

Итак, акции по исламизации политического управления Чечни вызывались конкретными обстоятельствами межгрупповой борьбы за власть и перераспределение сфер влияния. Одновременно такие действия вызывались позицией Москвы, не желавшей вести конструктивный диалог с Грозным.

Правовой фактор. Чеченское правосознание прошло в своем развитии различные фазы. На ранней стадии общественного развития социальные отношения регулировались при помощи обычаев и моральных представлений, норм обычного права (адаты). С принятием ислама постепенно утверждается шариат, прежде всего в сферах семейного и гражданского права.

В условиях средневекового обустройства общественной жизни в форме военной, горской демократии в семейном и гражданском праве чаще применялся шариат, а в уголовном - адат. Такая картина сохранялась и во время народно-освободительной борьбы во главе с имамом Мансуром и в период имаматства Шамиля. "Неприживаемость" в полном объеме уголовного раздела шариата на Кавказе и, особенно в Чечне, вряд ли можно объяснить только живучестью отдельных норм адата. Скорее всего, здесь сказывается отсутствие в прошлом эпохального опыта жизни в централизованном государстве с устойчивыми силовыми институтами. Но главная причина, видимо, состоит в исключительной, во многом определяющей, роли Кавказской цивилизации. Ее историко-культурные ценности отличаются от восточных, более близки к европейским, имеют свои измерения, символический смысл. На эту особенность почти не обращают внимания при нынешней ситуации адаптирования мусульманского права к чеченской действительности. Точная калька с канонического или светского права не может дать эффективных результатов.

Правосознание чеченского народа сформировалось на основе адата, шариата и светского права. По данным одного социологического опроса, проведенного в советское время, более 40% опрошенных чеченцев слышали или знали о фактах урегулирования конфликтных ситуаций по шариату. Как правило, к этому прибегали при решении вопросов, касающихся земельных, семейно-брачных отношений, межличностного конфликта. Кроме того, конфликтные ситуации, связанные с дорожно-транспортными происшествиями, нередко урегулировались этим же способом. Однако приведенные факты не могут служить обоснованием, оправданием безоглядного радикализма в вопросах выстраивания правовой системы республики. Они лишь подтверждают всю сложность соотношения поведенческой, правовой культуры и правосознания в жизни какие бы типы политического строя и режимы власти ни утверждались на тот или иной отрезок времени.

Итак, чеченское правосознание можно характеризовать как совокупность представлений, отражающих социальные отношения сквозь призму норм адата, шариата и светского права. Такие сегменты правосознания в разной степени выражены в сознании каждого социального слоя, индивида в зависимости от среды, образовательного уровня, рода занятий, духовного мира. Сегодня одни выступают за шариат, другие за светское право, третьи за плюрализм - сочетание различных типов права. Групповые религиозно-политические и правовые предпочтения властвующих зачастую не учитывают объективного многообразия общенациональных запросов, ценностно-правовых установок. Они выражают волю нарождающегося "класса", новой элиты, ее узко-социальные интересы. Религиозно-правовая система востребована и некоторыми простыми людьми, чаще всего с неполным средним образованием. Они считают, что воцарение справедливости возможно только при установлении исламского правопорядка. Правда, первый опыт шариатского судопроизводства многим принес разочарование. Отдельные случаи применения к правонарушителям экзотического вида наказания ударами палкой не воспринимаются всерьез, большинством осуждаются, так как не соответствуют местным правовым и моральным традициям. Словом, конфликт светских, правовых и шариатских представлений отражает во многом противоречия социально-групповых интересов. В конечном итоге, как показывают многочисленные собеседования, для многих не имеет значения, является суд религиозным или нет. Для них важно, чтобы судебные разбирательства были объективными и справедливыми.

Военно-идеологический фактор. Российско-чеченская война (1994-1996 гг.) способствовала возникновению религиозно-военных объединений, значительному росту сторонников "ваххабизма". Лидеры партии "Исламская нация", движения "Исламское единство Кавказа" заинтересованы в расширении чеченского конфликта. При этом они рассматривают данное столкновение в контексте других конфликтов в разных уголках земли с явно выраженными компонентами мусульманско-христианского противостояния. Начало новой так называемой антитеррористической операции в Чечне сопровождается также идеологической глобализацией российско-чеченского конфликта.

В российских СМИ и выступлениях политиков ислам часто отождествляется с экстремизмом, силы ичкерийского режима с международным терроризмом. Однако такой неосторожный и далеко не верный подход может обернуться новыми вызовами в самой России и за ее пределами.

Общие выводы и рекомендации.

Ислам пронизывает многие стороны общественно-бытовой жизни чеченского народа. Однако некоторые инициативы по исламизации государственно-политической сферы не отвечают природе социального опыта, историко-культурным ценностям края.

Эти действия, во-первых, вытекают из логики внутричеченского противостояния по поводу собственности, власти, перераспределения сфер влияния. Во-вторых, законодательные и иные исламские нововведения находят отклики у определенной части жителей. Они искренне верят в то, что при соединении ислама и государственно-политических институтов власти обычная власть перерастет в "сверхвласть", то есть в справедливую власть.

В-третьих, в условиях неурегулированности российско-чеченских отношений исламизация политико-правовой жизни рассматривается руководством ЧРИ как движение к самоопределению. В какой-то степени это вынужденный ответ на игнорирование федеральной властью порожденных войной (1994-96) проблем. Вновь развязанная российско-чеченская война полностью не искоренит, а спровоцирует дальнейшие проявления религиозного и политического экстремизма в тех или иных формах.

После нормализации социально-политической обстановки окажутся более востребованными исконно народные и современные ценности независимо от статуса Чечни.

Международным организациям, руководителям религиозных конфессий следовало бы организовать массовые акции во всех странах за мир, согласие, осуждение всех видов кровавых конфликтов, противостояния на религиозной почве.

На общероссийском уровне представителям соответствующих институтов власти, работникам СМИ, научных центров, руководителям религиозных конфессий следовало бы ввести в традицию подводить итоги прожитого года с точки зрения нравственной оценки содержания идеологии в области межэтнических и межконфессиональных отношений. При этом наиболее характерные негативные факты следует соотносить с конституционными нормами, универсальными ценностями, а выводы и рекомендации доводить до широкой общественности.

Всероссийские и региональные духовные управления мусульман смогли бы сыграть исключительно важную роль в снижении накала напряжения на линии пересечения традиционного ислама и "ваххабизма".

В Северо-Кавказском регионе, как и во всей России, конфликтогенный заряд несет тенденция противопоставления общностей, людей по этническим, территориальным, религиозным признакам. Эту ситуацию стремятся использовать в корпоративных интересах в федеральном центре и на местах. Между тем в регионе малоэффективны мирные инициативы различных ассоциаций, созданных общественными структурами и выражающих чаще всего групповые политические интересы.

Поэтому представляется необходимым оказать содействие общественным, религиозным объединениям, руководствующимся не политическими, а гражданскими мотивами в укреплении мира в регионе.

Первым шагом в этом направлении могло бы стать проведение в первом полугодии 2000 года круглого стола под эгидой неправительственных организаций с участием представителей общественных, религиозных организаций, а также умеренно настроенных сторонников "ваххабизма".

Продолжающаяся в Чечне война несет в себе большой разрушительный потенциал, стимулирует российско-чеченскую и внутричеченскую конфликтность. Гражданские инициативы здесь могут быть задействованы в полной мере только после прекращения войны.


1 См. Сб. ст. Характер религиозности и проблемы атеистического воспитания. Грозный, 1979.

2 См. Статистический справочник “Социально-демографическая характеристика нации и народов РСФСР” М., 1991.

3 См. Акаев В. Х. Суфизм и ваххабизм на Северном Кавказе. М., 1999.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL