МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОЙ СТАТУС КАСПИЙСКОГО МОРЯ: ВЧЕРА, СЕГОДНЯ, ЗАВТРА

(вопросы теории и практики)

Рустам МАМЕДОВ


Рустам Мамедов, доктор международного права, зав. кафедрой международного права Бакинского государственного университета, зав. сектором аппарата президента Азербайджанской Республики.


Каспийское море – это один из наиболее богатейших водных объектов нашей планеты. Его живые и минеральные ресурсы с давних времен составляют основу экономики народов и государств, расположенных на его побережье. Транспортные возможности Каспия, уникальные туристические и оздоровительные комплексы, а самое главное – нефтяные и газовые месторождения, запасы которых, по мнению экспертов, уже превышают уровень бассейна Персидского залива, превратили его в приоритет внешней и внутренней политики прибрежных государств, особенно Азербайджанской Республики. Этими качествами можно обосновать внимание, которое весь мир – ученые, политики, лидеры делового мира – уделяет в 90-е годы Каспийскому морю и Каспийскому бассейну.

Известно, что до распада Советского Союза в конце 1991 года Каспийское море находилось во владении СССР и Ирана. На самом деле Советский Союз de facto обладал всем Каспием.

Постсоветский период породил новую ситуацию по поводу Каспия – вокруг него количество государств увеличилось от двух до пяти (Азербайджан, Иран, Казахстан, Россия, Туркменистан). Каспий и в советский период имел множество проблем как политического, так и экономического, экологического, гидрологического и т.д. характера. Однако после 1991 года эти проблемы приобрели особый претенциозный характер, ибо в новых условиях новые прибрежные государства в силу возникших интересов встали не на путь сотрудничества, а определения объема своих прав и выгод. Прикаспийские государства утонули во взаимных претензиях и обидах, а самое главное – они не смогли двинуться в сторону налаживания реальной интеграции сторон, как в отношении самого бассейна Каспия, так и вокруг разрешения проблем вне его, но с участием прибрежных государств. Ключевой проблемой, от решения которой всецело зависит судьба дальнейшего сближения и сотрудничества прикаспийских государств в деле умелого и рационального использования возможностей Каспия, является вопрос об определении международно-правового статуса Каспийского моря. Хотя в 60–80-е годы эта тема была забытой, если не считать труда автора настоящей работы1, то после распада СССР и появления нефтяного бума в Каспии число ученых, исследующих различные его проблемы, увеличилось. Но, несмотря на это, многие труды скорее напоминают поверхность айсберга, хотя проблема Каспия (особенно правовые статусы его характера) имеет подземные и очень сложные свойства теоретического и практического характера.

Нам представляется, что переговорный процесс по установлению международно-правового статуса Каспийского моря прежде всего исходит из теории, а затем практики международного права.

Предлагаемая работа по определению международно-правового статуса Каспийского моря состоит из трех частей:

Первая часть посвящена определению понятия пограничных озер с точки зрения науки, современного международного права, вторая часть касается доктринального выяснения статуса Каспия с учетом знаний по первой части, и, наконец, в последней части – практика формирования современного положения (то есть статуса) Каспия на договорной основе.

Соединив научные и практические познания, мы можем найти ответ на поставленный вопрос о том, что же представляет собой Каспий.

Часть I. Что же такое пограничное озеро?

Одной из важнейших задач современной юридической науки является определение отношения международного права к государственной территории – той части земного шара, которая находится под суверенитетом, исключительной властью государства, т.е. основного субъекта международного права.

Значение международно-правового регулирования территориального пространства очень велико. Это объясняется той огромной ролью, которую территориальные проблемы, особенно проблемы государственной территории, играют в жизни различных народов.

Общеизвестно, что составной частью государственной территории в широком смысле слова являются так называемые внутренние воды рек, озер, каналов, внутренних морей, как находящихся в пределах суши государства, так и вне их, но до линии границы, а также морские воды, прилегающие к суше: воды портов, заливов, гаваней, бухт и губ.

Наравне с различными пространствами Мирового океана, которые представляют собой "…не только морские пути, связывающие государства и обеспечивающие развитие внешнеэкономических связей государств, но и кладовую огромных естественных ресурсов, как живых, так и минеральных"2, внутренние воды играют большую роль в политической и экономической жизни всех государств, на территории которых имеется хотя бы одна из их разновидностей.

Было бы ошибочным считать, что внутренние воды и различные морские пространства представляют собой отчужденные, изолированные непроходимыми водоразделами акватории. Наоборот, все водные системы земного шара, соединяющиеся с реками и каналами, тесно взаимосвязаны между собой. Кроме того, многие реки служат естественными "инкубаторами" для поддержания и восстановления флоры и фауны морей и океанов.

Определенная часть внутренних вод (рек, озер, внутренних морей) представляет ценность не только из-за естественных или искусственных связей с морскими акваториями, но и потому, что они порой сами служат транспортными артериями для перевозки грузов и пассажиров внутри государства, являются важной сырьевой и пищевой базой. Поэтому юридическая наука нередко обращается к исследованию различных международно-правовых проблем использования отдельных видов внутренних вод и освещению деятельности государств в них.

Однако до сих пор научные работы в основном посвящались изучению первого аспекта, т.е. выяснению сути взаимоотношений внутренних вод с Мировым океаном, делая акцент на анализе действующего международно-правового режима. При этом, как правило, как в работах советских ученых, так и в работах зарубежных авторов внутренним водным путям отводилась второстепенная роль.

К числу несправедливо забытых, малоисследованных и отнесенных к разряду наиболее узких и локальных вопросов современных международных отношений и международного права относятся озера, которые, тем не менее, играют огромную роль в судьбе государств, расположенных вокруг них и имеют международное значение.

В мире насчитывается несколько тысяч больших и малых озер, но только около ста из них относится к числу пограничных, т.е. таких, которые омывают побережья двух и более сопредельных государств и составляют их пограничную полосу, зону. Наиболее крупными пограничными озерами являются Каспийское море, Великие озера – Верхнее, Эри, Гурон, Онтарио и Мичиган (между США и Канадой), озеро Леман, или Женевское (между Францией и Швейцарией), озеро Чад (между Нигерией, Чадом и Камеруном), озеро Виктория (между Угандой, Кенией и Танзанией), озеро Титикака (между Боливией и Перу) и т.д. В отношении различных видов использования пограничных озер заключено более трехсот специальных международных соглашений, договоров и конвенций между прибрежными государствами (в том числе в эпоху колониализма между метрополиями), которые касаются таких важных вопросов, как делимитация границ между сопредельными государствами, судоходство, рыболовство, ирригация, уровень вод, эксплуатация и добыча минеральных ресурсов, обеспечение мира, безопасности и выработки и в этой связи – международно-правовых гарантий, охраны вод от загрязнения и т.д.

Первым из международных двусторонних договоров, касающихся пограничных озер, дошедшим до нас, является договор, заключенный в 1426 году между швейцарским кантоном и Миланским герцогством об уступке последнему озера Лугано3. Из этой категории озер чаще всех кодифицировался международно-правовой режим Великих озер, озер Констанс (Боденское), Леман и Каспийского моря.

Приходится констатировать, что заключение такого большого количества договоров не привело к выработке международно-правового определения понятия "пограничное озеро". Принятие 20 августа 1966 г. 52-й Конференцией Ассоциации международного права Хельсинкских правил использования вод международных рек, в которых затронуты некоторые вопросы, относящиеся к судоходству и охране окружающей среды пограничных озер, не восполняет этого пробела, поскольку указанный документ принят неправительственной международной организацией и представляет собой пример неофициальной или частной модификации норм международного права. Кроме того, из этого большого количества международных договоров трудно выделить какой-либо один особенный, который мог бы сыграть роль аналога, примера, на который другие государства могли бы ссылаться или опираться в процессе разработки собственных соглашений по конкретным пограничным озерам, на побережьях которых они расположены.

Анализ этих договоров показывает, что во многих из них содержатся новые понятия и категории, регламентируется особый порядок деятельности на озере. Поэтому почти в каждом пограничном озере, как правило, установлен свой собственный, совершенно отличный порядок судоходства, рыболовства и т.д. по использованию пограничных озер. Заключенные международные договоры до сих пор изучены недостаточно, что объясняется, помимо прочего, отсутствием единого, многостороннего, специального кодификационного акта.

Сказанное, однако, не означает, что международно-правовые разработки о пограничных озерах вовсе отсутствуют.

Различным проблемам пограничных озер посвящен целый ряд научных работ зарубежных ученых4.

В то же время необходимо отметить, что вопросы международно-правового режима пограничных озер не нашли должного отражения в доктрине международного права стран СНГ, несмотря на то что на постсоветском пространстве имеются несколько пограничных озер, и в том числе самое крупное в мире – Каспийское море. Лишь частично (при этом не в качестве основного объекта научного исследования) рассматривались некоторые правовые вопросы ряда пограничных озер в трудах Ю.Я. Баскина, Г.А. Глазунова, Б.М. Клименко, Л.В. Корбут, И.Н. Тарасовой и др.5

Несмотря на то что кодификация права пограничных озер пока не состоялась, тем не менее начиная с 60-х годов отношение мирового сообщества к проблемам использования этих озер постепенно изменилось. В первую очередь пришлось заняться проблемами международных водных путей, составной частью которых являются пограничные озера. Это прежде всего относится к несудоходным видам их использования – рыболовству, ирригации, электроэнергии и т.д. Так, в 1970 г. Генеральная Ассамблея ООН рассмотрела вопрос о прогрессивном развитии и кодификации норм международного права, касающихся международных водных путей, и передала его в Шестой комитет для основательного изучения и разработки6. К сожалению, его деятельность до сих пор не увенчалась успехом.

Недостаточная разработанность проблем пограничных озер на договорно-правовой основе отразилась и на вопросе определения статуса этих водных пространств, что, однако, не помешало некоторым ученым предпринять попытки самостоятельно разработать эту проблему. Так, в одном из немногочисленных изданий, вышедшем в бывшем СССР, отмечается, что “пограничными считаются озера, по которым проходит государственная граница двух или нескольких государств”7. Автор приведенного определения – Г.А.Глазунов на этой основе делит пограничные озера на две категории: пограничные бессточные озера (типа Каспийского моря) и озера, соединенные с океаном (например, так называемые Великие озера Северной Америки).

Данное определение и предложенная Г.А.Глазуновым классификация пограничных озер, по нашему мнению, страдают множеством недостатков. Во-первых, в них отсутствует географическая характеристика пограничного озера, являющаяся настолько важным атрибутом, что без нее просто невозможно проводить сравнительный анализ различных юридических категорий. Во-вторых, это определение не содержит в полном объеме те юридические категории, которые позволяют судить о конкретном озере как о пограничном.

Примерно так же можно охарактеризовать мнение иранского юриста-дипломата А.Довлятшахи. Согласно его определению, озеро, находящееся на территории одного государства и не имеющее сообщения с морем, принадлежит только этому государству (например, озеро Урмия в Иране). Озеро же, которое омывает территории двух или нескольких государств и не имеет сообщения с морем, принадлежит по разделенным частям прибрежным государствам и считается пограничным (как, например, малое озеро Хамун, расположенное между Ираном и Афганистаном)8.

В ряде работ можно встретить термин "международное озеро", что на первый взгляд, казалось бы, не должно вызывать серьезного возражения, поскольку если международно-правовой статус озера определяется международным договором, то его обозначение термином "международное" никого не должно удивлять9. Тем не менее при определении международно-правового статуса и режима между категориями "пограничное озеро" и "международное озеро" имеется определенное различие, которое покажет дальнейший международно-правовой анализ.

“Международное озеро, – отмечает И.Н. Тарасова, – озеро, окруженное сухопутной территорией различных государств. …Использование вод международных озер регулируется международными соглашениями прибрежных государств, устанавливающими линию государственной границы, права на судоходство и условия использования вод в несудоходных целях”10.

Избрав в качестве дефиниции этот термин, известный португальский ученый Жуаким Сильва Кунья справедливо считает, что для определения международно-правового режима озер необходимо прежде всего отличать национальные озера от международных, а также озера, имеющие связь с морем, от не имеющих такой связи. "Международными озерами, – по его мнению, – являются те, которые примыкают к территориям двух или более государств. Национальными называют озера, находящиеся на территории одного государства"11.

В соответствии с этой точкой зрения, международные озера, не имеющие связи с морем, находятся под юрисдикцией прибрежных государств, и их водное пространство делится на столько зон равной ширины, сколько имеется прибрежных государств. Что же касается водного курса, связывающего такое озеро с морем, то автор считает, что если он проходит по территории одного государства, то подчиняется режиму национальных рек, т.е. исключительной юрисдикцией данного государства; если же он пересекает территорию различных государств, то к нему применяется режим международных рек12.

Наиболее подробное определение озер дает в своих работах Ф.Пондавен, который, в частности, делит их на три категории: национальные, международные и пограничные. Причем последние две категории автором исследуются наиболее подробно. Так, согласно его определению, международное озеро – это всякое озеро, находящееся на границах двух и более государств, водные судоходные пути которого в соответствии с Барселонской конвенцией и статутом относительно режима судоходных водных путей международного значения 1921 г. представляют международное значение и воды которого могут быть использованы в индустриальных или агропромышленных целях различными странами.

Стараясь провести границу между исследуемыми категориями, автор полагает, что пограничные озера, расположенные на территории двух и более государств, по своему положению являются международными озерами, а международные озера, наоборот, не обязательно являются пограничными13.

С этим утверждением Ф.Пондавена трудно согласиться, прежде всего потому, что деление озер, расположенных на территории двух или более государств, на международные и пограничные уже само по себе является неправильным. Все пограничные озера имеют международно-правовой статус, что автоматически приводит к признанию их международными. Если же какое-либо пограничное озеро объявлено открытым для международного судоходства и его водные пути приобрели дополнительное международное значение, а следовательно, его стали выделять и называть международным, то от этого оно не перестает быть пограничным.

Необходимо отметить, что подобная проблема в свое время стояла перед доктриной международного права и договорно-правовой практикой государств применительно к определению международных рек14. Но в этом случае государствам оказалось легче выработать единую точку зрения, поскольку, в отличие от пограничных озер, реки по своему географическому расположению делятся на две категории: пересекающие территории государств и протекающие вдоль границ двух или более государств15. Это позволяет проводить различия между ними, во-первых, по географическому признаку и, во-вторых, по юридическому, поскольку их правовой режим неодинаков. Например, в соответствии с указанными признаками Дунай признается международной или многонациональной рекой, и поэтому нельзя обозначить его пограничной рекой. С другой стороны, Аракс (либо Араз), будучи пограничной рекой, может быть отнесен к числу международных, поскольку на основании советско-иранских договоров он обладает международно-правовым статусом. В этой связи возникает справедливый вопрос: какое определение более приемлемо для исследуемых типов озер: "международное" или "пограничное"?

На наш взгляд, оба термина пригодны к употреблению в научных изысканиях и нормативном материале. Однако второй является более конкретным и точным, поскольку он утверждает принадлежность озера к тем или иным прибрежным государствам, которые в силу этого факта не обязаны в ущерб своим границам и интересам национальной безопасности объявлять открытыми свои внутренние водные просторы для третьих стран. Заметим, что применительно к международным рекам этот вопрос ставится иначе: если река, пересекающая территории нескольких государств, соединяет наиболее выгодные водные и морские коммуникации, то она должна быть объявлена открытой для международного судоходства.

Таким образом, если принять во внимание, что непограничных озер не бывает (за исключением национальных), то, по-видимому, следует разграничить их по международно-правовому статусу и режиму использования, так как в действительности на некоторых из них установлен особый режим, позволяющий пользоваться его водными путями третьим государствам. По аналогии, с некоторыми изменениями, думается, можно было бы применить классификацию международных рек, предложенную И.Н.Тарасовой. Из числа международных рек, отмечает автор, могут быть выделены открытые реки, т.е. реки, на которых в соответствии с условиями соглашения прибрежных государств установлена свобода судоходства для всех государств мира, и пограничные реки, которые на всем своем протяжении или на значительной их части проходят по государственной границе и подчиняются особому пограничному режиму16.

Используя основные элементы данной классификации, представляется возможным выделить две категории пограничных озер по признакам международно-правового статуса и режима их использования:

1) обычные пограничные озера, т.е. озера, водными путями и ресурсами (живыми и минеральными) которых могут пользоваться, в соответствии с заключенными международными договорами, только прибрежные государства;

2) пограничные озера, открытые для международного судоходства третьих стран, которые Ф.Пондавен относит к числу международных (например, озера Чад, Рудольф, Малави и др.)17.

В отличие от дефиниции международных озер, Ф.Пондавен при определении пограничных озер использует только географические признаки. Согласно его утверждению, "пограничное озеро – это водная территория, окруженная различными прибрежными государствами, пересеченная соответствующей границей, различный уровень водной массы которой находится ниже общего уровня открытого моря"18.

В целом данное определение почти ничем не отличается от дефиниций Г.А.Глазунова и А.Довлятшахи, за исключением последней части, которая никак не вписывается в международно-правовое положение озер. Ф.Пондавен это объясняет тем, что данный критерий якобы отличает озера от закрытых морей – составных частей Мирового океана, и поэтому его выделение в качестве главного аргумента в пользу обособления категории пограничных озер является необходимым, в противовес утверждениям А.Герве и Г.Фуйу, считающих отличительными признаками соленость вод и протяженность водного бассейна.

Ни аргументы Ф.Пондавена, ни аргументы его оппонентов не выглядят убедительными. Более того, они являются спорными. Разница между пограничными озерами и закрытыми морями должна содержать, на наш взгляд, совершенно другие существенные географические и юридические критерии, исследованию которых в настоящей статье отведено особое место.

Вместе с тем в концепции, разработанной Ф.Пондавеном, следует выделить удачную, по нашему мнению, классификацию пограничных озер по признаку географического расположения.

В соответствии с классификацией, предложенной Ф.Пондавеном, к категории пограничных озер относятся:

1) озера, которые имеют естественные соединения с открытым морем. Этому условию отвечают такие озера, как озеро Малави (Ньяса) – сообщается с Индийским океаном через реки Шире и Замбези, озеро Скитари – сообщается с Адриатикой через реку Бояна, озеро Мирим – сообщается с южной частью Атлантического океана и ряд других;

2) озера, имеющие искусственные соединения с открытым морем, которые сделали их пригодными для навигации (например, Великие озера – соединены каналом с рекой Св. Лаврентия, впадающей в Атлантический океан через искусственный канал);

3) озера, соединяющиеся с международными реками (например, озера Виктория, Эдуард и Альберт, которые связаны с крупнейшей международной рекой Нил)19.

Позитивное значение данной классификации заключается в том, что, используя это метод, легче изучить действующий международно-правовой режим той или иной группы пограничных озер, а также пытаться выработать для каждой группы озер в отдельности более или менее общие международно-правовые положения.

В юридической литературе нередко встречаются работы, авторы которых дают пограничным озерам общее совместно с другими внутренними водоемами определение, при этом не выделяя их в качестве самостоятельной юридической категории. Например, одни авторы исследуют их в контексте такой юридической категории, как "внутренние водные пути международного значения" и "пограничные воды", другие – рассматривают их как кондоминиумы или продолжение международной или пограничной реки, третьи – смешивают с закрытыми (замкнутыми) морями. В некоторых случаях делаются попытки отказаться от термина "пограничное озеро", предпочтя ему термин "международные воды" или "международный водный бассейн".

Например, К.А.Бекяшев, ссылаясь на ст. 2 Хельсинкских правил от 20 августа 1966 г., в которых содержится общее правовое понятие международных рек и озер, подчеркивает, что международным водным бассейном следует называть географический район, простирающийся на территории двух или более государств и определенный границами водоразделов системы вод, включая подземные воды и воды на поверхности, имеющие общий сток. По своему правовому статусу международные водные бассейны являются природными ресурсами, разделяемыми двумя и более государствами20.

Болгарский ученый П.Стайнов включает пограничные озера в категорию "международные воды", под которыми, по его мнению, следует понимать "…любой тип воды – текущей (река, канал), стоячей (озеро, лагуна), судоходной или нет, пересекающей территории более чем одного государства или служащей им границей"21.

Следует заметить, что общее определение, охватывающее несколько юридических категорий, которое зарегистрировано в Хельсинкских правилах 1966 года и применено в работах отдельных ученых, не позволяет отличить пограничные озера от других водных пространств и путей, что необходимо для определения их международно-правовых статусов и режимов. Более того, такая идентификация принижает политическое, военное, экономическое значение пограничных озер, которые играют весьма важную роль в жизни расположенных вокруг них государств. Фактически такая позиция означает, что пограничные озера следует рассматривать в качестве придатка или продолжения международных или пограничных рек. Утверждение в пользу идентификации как в определении, так и в международно-правовом режиме пограничных озер с международными (или пограничными) реками представляется ошибочным, поскольку международной рекой считается впадающая в море судоходная река, пересекающая или разграничивающая территории нескольких государств, и в отношении которой существуют международные соглашения о режиме ее использования22.

В последнее время в юридическом лексиконе довольно часто стал употребляться термин "внутренний водный путь международного значения", который в свое время был введен в оборот Барселонской конвенцией и статутом относительно режима судоходных водных путей международного значения 1921 г. и который имеет самое непосредственное отношение к пограничным озерам.

Довольно подробно исследовала этот вопрос И.Н.Тарасова. Термин "внутренний водный путь международного значения", по ее мнению, достаточно четко выражает особенность группы водных путей, использование которых является предметом международно-правового регулирования. "В то же время, – пишет автор, – этот термин имеет преимущество перед встречающимся в международно-правовой литературе понятием "международный водный путь", которое может ошибочно пониматься как указание на определенный международно-правовой режим судоходства".

Далее автор предлагает термином "внутренний водный путь международного значения" обозначать естественные или искусственные внутренние водные пути или их участки, которые на основании международного соглашения или одностороннего акта прибрежного государства используются для регулярного международного судоходства. В число внутренних водных путей она предлагает включить судоходные реки, пересекающие или разделяющие территории двух или более государств, каналы, соединяющие открытые для международного судоходства реки или их участки, обводные каналы, входящие в систему той или иной международной реки, международные озера и др.23

Что касается дефиниции этой категории, то, по ее мнению, внутренние водные пути международного значения – это воды, по которым осуществляется регулярное международное судоходство.

Несмотря на широкое признание, позитивность и даже экономическую целесообразность данной юридической категории и концепции, она, на наш взгляд, не может служить основой для дефиниции пограничных озер, так как в ней отсутствуют все основные признаки, присущие пограничным озерам. Кроме того, к числу внутренних водных путей международного значения относятся только те пограничные озера, водные пути которых пригодны для международного судоходства третьих стран. В действительности же большинство пограничных озер или закрыты для международного судоходства, или не имеют судоходных возможностей, или же не соединены с судоходными реками и открытым морем.

Из всех исследованных нами юридических категорий и концепций наиболее адекватно пограничные озера определяет термин "пограничные воды", который довольно часто используется в положениях международных конвенций и соглашений по пограничным вопросам.

В свое время доктрина международного права термином "пограничные воды" определяла воды рек, озер и каналов, по которым проходит линия государственной границы до принадлежащего ему берега24. Говоря о содержании этой категории, следует отметить, что, как правило, составляющее ее основу условие судоходства, промысла и иной эксплуатации пограничных вод, захода судов в воды сопредельного государства и т.д. регламентируется международными договорами, заключенными между сопредельными прибрежными государствами. Важной особенностью пограничных вод является то, что к пользованию их водами обычно допускаются только прибрежные государства, их юридические и физические лица.

Тем не менее и эта юридическая категория, и данная ей дефиниция не могут быть признаны полностью приемлемыми, хотя они и близки к термину "пограничное озеро". Отношения между ними можно охарактеризовать как отношение общего к специальному.

Неприемлемость данной концепции объясняется прежде всего тем, что, достаточно подробно характеризуя особенность водных пространств и путей, расположенных в пограничной зоне, она как бы идентифицирует все категории пространств, входящих в ее состав (систему). На это обстоятельство указывает и Ф.Пондавен: "Нам кажется, что пограничные озера относятся к категориям пограничных вод. Однако все пограничные воды отличаются друг от друга, при этом географические различия превращаются в юридические"25.

Отсутствие подобной дифференциации нередко приводит к неверному толкованию договорных, конвенционных положений о пограничных водах и пониманию под этим термином главным образом пограничных рек и притоков26.

Довольно долгое время в юридической литературе шла бурная дискуссия по вопросу о размежевании и дефиниции таких понятий, как "пограничные озера" и "закрытые моря".

Концепция закрытого моря долгое время доминировала в доктрине международного права. К ней в различное время неоднократно обращались многие государства.

Известно, что автором концепции "закрытое море" является английский юрист и политический деятель Джон Сельден, который обосновал ее в книге "Закрытое море" ("mare clausum"). Согласно этой концепции английская корона должна была господствовать над прилегающим морем как неразделимой и вечной части Британской империи. В этой связи надо было доказать, что, согласно естественному праву или праву народов, море не является общим для всех людей и что оно, так же как и земля, может находиться в частной собственности или под властью отдельных лиц27.

Как отмечает Нгуен Куок Динь, Д.Сельден, выступив намного раньше, чем Гуго Гроция, которому принадлежит концепция о свободе открытого моря, преследовал цель обосновать возможность и правомерность присвоения отдельных морских районов, примыкающих к берегам государств, добиваться их безопасности для британской короны даже за счет ограничения жизненно важного иностранного мореплавания28.

Концепция закрытого моря, как утверждает С.В. Молодцов, нашла свое юридическое воплощение в конце XVIII – первой половине XIX века и особенно большое развитие получила в XX веке29.

Оживила концепцию Д.Сельдена советская практика применения ее по отношению к Каспию. В соответствии с этой советской концепцией, господствовавшей до конца 70-х годов, понятие "закрытое море" применялось, как правило, к глубоко вдающимся в сушу морям, которые омывали берега ограниченного числа стран (Г.М.Мелков). Считалось, что закрытые моря соединялись с открытым морем проливом или каналом, имеющим значение водного или транспортного (транзитного) пути, ведущего только к берегам прибрежных государств. Что же касается правового режима закрытых морей, устанавливаемого исключительно прибрежными государствами, то он состоял из норм, регламентирующих полную свободу торгового судоходства всех стран и, наоборот, полное запрещение военного мореплавания неприбрежных третьих государств.

"Среди всех факторов, обосновывающих необходимость сохранения и дальнейшего развития концепции закрытых морей, – отмечает Г.М.Мелков, – на первое место выдвигался фактор обеспечения безопасности. За ним следовали фактор водного, транспортного пути, ведущего к берегам только прибрежных государств, и фактор удаленности его от мировых международных путей"30.

К 80-м годам содержание концепции закрытых морей основательно изменилось, что уже ощущается в определении С.В.Молодцова: "Под закрытым и полузакрытым морем понимается море, которое почти полностью окружено сухопутной территорией нескольких государств и ввиду его географического положения не может быть использовано для транзитного (сквозного) прохода в другое море. Доступ в закрытое или полузакрытое море и другие части Мирового океана может осуществляться по узким морским путям, ведущим только к берегам или портам государств, сухопутные владения которых окружают это море"31.

Почти такой же точки зрения придерживался В.С.Князев32.

Совпадают ли эти взгляды с содержанием ст. 122 Конвенции ООН по морскому праву 1982 года, дающей новую интерпретацию концепции закрытого моря? Для выяснения этого вопроса обратимся к самой ст. 122 Конвенции. Вот что в ней говорится: "…замкнутое или полузакрытое море" означает залив, бассейн или море, окруженное двумя или более государствами и сообщающееся с другим морем или океаном через узкий проход, или состоящее полностью или главным образом из территориальных морей и исключительных экономических зон двух или более прибрежных государств"33.

Сравнительный анализ данного положения с теоретическим и нормативным определением закрытого моря позволяет прежде всего отметить отсутствие существенной разницы между терминами "закрытое море" и "замкнутое море", которые, в принципе, могут служить синонимами (в иностранной литературе вообще используется унифицированная формулировка). Далее, в отличие от выводов доктрины международного права Конвенция ООН по морскому праву 1962 г. не запрещает свободу военного судоходства в замкнутых морях, если в них установлена исключительная экономическая зона.

Данная статья Конвенции, равно как проанализированные научные определения, позволяет отличить действительные закрытые (замкнутые) моря от пограничных озер, ошибочно объявленных закрытыми морями. При этом главным основанием для проведения такого отличия должна служить та часть, в которой говорится об "узком проходе". Несмотря на то что Конвенция не уточняет содержание данного термина, тем не менее очевидно, что международные или национальные реки не могут быть признаны таковыми. Таким образом, под узкими проходами следует понимать морские проливы.

Даже если пограничные озера и имеют связь с открытым морем, то эта связь осуществляется по рекам, и, следовательно, статьи 122 и 123 (равно как и другие) Конвенции 1982 г. не могут быть применены к ним, поскольку нормы международного морского права не применимы к пограничным озерам. На этом основании было бы правильным утверждать, что, соединившись с открытым морем с помощью искусственных сооружений, пограничное или национальное озеро не превращается в закрытое море. Эти аргументы позволяют сформулировать основательный и обоснованный ответ тем, кто смешивает или идентифицирует34 эти два понятия.

Международно-правовой практике также известны случаи, когда пограничное озеро объявлялось кондоминиумом, под которым обычно понимается совместное владение со стороны двух и более государств определенной территорией, совместное осуществление своего суверенитета на всем ее протяжении в соответствии с заключенными международными договорами35.

В качестве примера можно указать на договорно-правовую практику использования озера Титикака. Как утверждает Ж.М. Бенерэ, Перу и Боливия 19 февраля 1957 года заключили договор об использовании вод озера Титикака, на основе ст. 1–3, 6 которого обе стороны признали его как находящееся в общей собственности и пользовании прибрежных государств36.

По свидетельству Ф.Пондавена, с заключением четырехсторонней Конвенции о бассейне озера Чад от 21 мая 1964 года стороны, т.е. Камерун, Нигерия, Нигер и Чад, признали его воды совместными и объявили деятельность на всем протяжении озера для каждого из участников Конвенции свободной37.

Следует отметить, что одновременно с практическими примерами регулярно появлялись и научные утверждения о правомерности рассмотрения пограничного озера в качестве кондоминиума. Иранский юрист Седих Хазрат полагает, что свобода озера для третьих государств противоречит принципу суверенитета прибрежных государств и что такое озеро может находиться в общей собственности только пограничных государств38.

В свете вышеизложенного можно констатировать, что концепция кондоминиума в целом не видоизменяет международно-правовой статус и режим использования пограничного озера, а лишь оказывает незначительное положительное влияние на них, поскольку предполагает и способствует совместному решению стоящих перед ними проблем.

Несмотря на наличие некоторых общих черт с другими акваториями пограничное озеро, на наш взгляд, заслуживает выделения в самостоятельную юридическую категорию. К сожалению, ни договорно-правовая практика государств, ни доктрина международного права не смогли вплоть до сегодняшнего дня однозначно и единообразно решить вопрос об определении и формировании института права пограничных озер. И это несмотря на то, что международная полезность ряда пограничных озер благодаря применению достижений научно-технического прогресса с каждым днем возрастает. Например, сегодня из Средиземного моря по канально-озерно-речной системе Большой Нил – озеро Мобуту – Сесс-Секс – озеро Кьога – озеро Виктория в сезон полноводья можно на среднем по объему судне доплыть до озера Виктория39 (правда, на реке Нил пока не действует принцип свободы судоходства для судов третьих стран40). Существующие канально-речные системы позволяют соединить судоходные пути Каспийского моря с Черным (система река Волга–Волго-Донской канал–Азовское море) и Балтийским (система река Волга – Марьинский канал) морями и т.д.41

В скором времени многие пограничные озера Европы (озера Лугано, Майор, Констанса (Боденское), Леман (Женевское) и др.), в отношении которых предполагается закрепить на договорно-правовой основе принцип свободы судоходства не только для прибрежных государств, но и для третьих стран, могут оказаться связанными через строящуюся Рейн-Майн-Дунайскую канально-речную систему с Северным, Балтийским, Черным и Средиземным морями42.

Благодаря применению новейших достижений научно-технического прогресса и наличию больших транспортных возможностей и природных запасов (живых и минеральных) пограничные озера все более привлекают к себе всеобщий интерес. Становится очевидным, что дальнейшее более углубленное исследование различных проблем таких озер, а тем более определение их статуса и режима использования приобретает актуальное значение и превращается в одну из первоочередных задач современного международного права.

Ко всему прочему, пограничные озера относятся к динамично развивающимся юридическим категориям, и это позволяет надеяться, что она будет оформлена в скором времени в международно-правовой институт. В этой связи перед межгосударственной договорной практикой встает задача кодифицировать в первую очередь наиболее общие принципы регулирования различных видов деятельности государств в пограничных озерах, определить общие основы статуса таких озер, кодифицировать методы их делимитации и порядок демаркации границ. Представляется возможным созыв и проведение международной конференции только по пограничным озерам (наподобие конференции ООН по морскому праву) сначала на региональном уровне, например в рамках Европейского континента (тем более что сейчас в Западной Европе продолжается процесс создания и развития Рейн–Майн–Дунайской системы) или в Восточной Африке.

В этом же направлении должна совершенствоваться и двусторонняя (или локальная) договорно-правовая практика государства, так как большинство из ныне действующих соглашений устарели и не могут достаточно эффективно регламентировать новые и даже видоизмененные старые формы деятельности прибрежных стран. Например, по многим пограничным озерам отсутствуют соглашения по охране водной среды от загрязнения, сохранению флоры и фауны, качества вод.

В современных условиях, когда устанавливаются новые принципы обеспечения всеобъемлющего мира и международной безопасности, районы расположения пограничных озер не могут не включаться в сферу их действия, так как сухопутные территории, окружающие озера, а нередко и сами пограничные озера, когда их делимитация и демаркация носят спорный характер, становятся предметом серьезных межгосударственных конфликтов. Например, споры из-за югославско-албанских озер, озера Малави (Ньяса) и многие другие завершались вооруженными столкновениями43.

В связи с этим нам хотелось бы выдвинуть ряд научных положений относительно всего складывающегося института пограничных озер, которые одновременно касаются Каспийского моря и могут быть учтены при изучении его проблем и разработке новых международно-правовых норм относительно его статуса и режима.

Совершенствование и развитие международно-правового режима пограничных озер настоятельно требует прежде всего выработки и кодификации конкретных специальных принципов при сохранении основополагающей роли основных принципов современного международного права. В качестве таких принципов, призванных регламентировать специфические правоотношения, возникающие в процессе использования пограничных озер, на данный момент могли бы выступить следующие:

– принцип сохранения и рационального использования живых ресурсов бассейна озера;

– принцип охраны окружающей среды озера;

– принцип делимитации водного зеркала, толщи воды, дна и недр, также воздушного пространства над озером;

– принцип безопасности.

Указанные специальные принципы уже прошли апробацию в других отраслях международного права, что, однако, не может служить основанием для отрицания их специфики применительно к рассматриваемому кругу вопросов. Так, представляется обоснованным включение в этот список принципа сохранения и рационального использования живых ресурсов бассейна озера. Этот принцип, закрепленный в многочисленных морских конвенциях, в том числе и Конвенции ООН по морскому праву 1982 г. (ст. 61–62, 117 и т.д.), довольно успешно функционирует в различных акваториях Мирового океана. В соответствии с этим принципом прибрежные государства обязаны определять допустимую эксплуатацию живых ресурсов, районы и сроки промысла, управлять промыслом так, чтобы поддерживать или восстановить популяцию различных видов фауны, обмениваться научной информацией, статистическими данными об уловах и промысловых усилиях и других данных, относящихся к сохранению рыбных запасов. "Содержание и общую направленность международно-правового регулирования межгосударственных отношений в Мировом океане, связанных с сохранением его биоресурсов в процессе их эксплуатации, определяет принцип сохранения и рационального использования морских живых ресурсов"44.

Кодификация такого же содержания принципа в отношении всех пограничных озер, использовав при этом по аналогии Конвенцию ООН по морскому праву 1982 г., несомненно, способствовала бы восстановлению и сохранению флоры и фауны исследуемой разновидности внутренних вод.

Каждое пограничное озеро представляет собой единый экологический комплекс, и без совместных усилий прибрежных государств в нем очень сложно в условиях интенсивно растущего объема промысла поддерживать запасы живых ресурсов на стабильном уровне.

Договорно-правовая практика ряда приозерных государств на протяжении многих лет признает правомерность и целесообразность применения этого положения как основного средства в решении жизненно важной задачи – обеспечения в интересах нынешнего и будущего поколений рационального использования живых ресурсов этих водных бассейнов45.

Принцип охраны окружающей среды так же одинаково успешно действует и в международном морском праве. "Его неуклонное соблюдение, – как справедливо отмечает Л.В.Сперанская, – стало необходимым условием нормального сотрудничества в деятельности государств в Мировом океане. При этом содержание принципа охраны морской среды нельзя сводить только к охране морской среды от загрязнения. Его содержание значительно шире и, несомненно, включает в себя сохранение экологического равновесия, а следовательно, запрещение любого вредного воздействия на морскую среду"46.

По нашему мнению, пограничные озера гораздо в большей степени нуждаются в применении этого принципа в отношении своих вод, их флоры и фауны, поскольку в отличие от морей они, как правило, являются непроточными и порой без совместных усилий государств невозможно естественным путем устранить последствия всякого загрязнения. Это подтверждается практикой очищения Великих озер от различных поллютантов, которое проводилось в соответствии с американо-канадской конвенцией о качестве вод Великих озер 1972 г. с дополнениями 1978 г.

Что же касается принципа делимитации, то его принятие обоснуется нами необходимостью установления пределов государственной территории и суверенитета каждой приозерной страны.

В настоящее время делимитированы на основе соответствующего принципа почти все пограничные озера, за исключением Каспийского моря и озера Констанс (Боденское)47.

Конечно, было бы ошибочным полагать, что предложенная система принципов носит исчерпывающий характер. В нее мог бы войти и ряд других специальных правил поведения, кроме, конечно, тех, включение которых было бы делом абсурдным. Например, нельзя признать принцип свободы судоходства (военного и торгового) необходимым атрибутом для всех пограничных озер, хотя в зависимости от двусторонней договорно-правовой практики различные прибрежные государства признали обязательность его для себя и даже предоставили такое право третьим государствам. В большинстве пограничных озер реализация данного принципа либо абсолютно нереальна (в силу ряда обстоятельств – например, судоходных качеств озера, плохого состояния взаимоотношений между сопредельными государствами, отсутствия флотов и т.д.), либо может иметь ограниченный характер. Аналогичным образом обстоит дело и с принципом свободы рыболовства.

Таким образом, основная трудность с определением подобной системы принципов вызвана тем, что каждое пограничное озеро имеет свои особенности, специфику, из-за чего представляется практически невозможным выработать для всех максимума единых правил поведения по основным видам деятельности государства в районе бассейна (судоходство, рыболовство и т.д.).

Следует также отметить, что переговоры с целью локальной кодификации различных форм деятельности государств в бассейне конкретного пограничного озера должны опираться на компромисс между приозерными государствами, под которым М.И.Лазарев понимает молчаливое обязательство каждого государства идти на уступки друг другу как при выработке международных норм, так и при их толковании и применении48, по той простой причине, что без него очень трудно решать сложные территориальные, а в контексте с ними политические (особенно военные, пограничные), экономические, экологические и др. проблемы, возникающие при делимитации и использовании пограничных озер.

Представляется целесообразным активное участие всех государств, на территории которых расположены пограничные озера в международных конференциях и переговорах с целью выработки единой международно-правовой основы, в соответствии с которой формировался бы совершенно новый и более справедливый международно-правовой режим подобных водных бассейнов.

В случае если будет выработана универсальная система принципов, касающихся судоходного и несудоходного видов использования пограничных озер, положительные результаты, на наш взгляд, не заставили бы себя долго ждать. Определение международно-правового статуса и режима пограничных озер приведет в целом к повсеместной кодификации права пограничных озер, к становлению соответствующего международно-правового института, а это, в свою очередь, облегчит процедуру согласования локальных, двусторонних договорно-правовых положений и норм даже между недружественными приозерными государствами, без чего невозможно решить наиболее сложные проблемы, возникающие в связи с этими водоемами.

И хотя до сих пор категория "пограничное озеро" еще не стала самостоятельным институтом международного права, тем не менее уже сегодня формулируются международные правоотношения и вырабатываются соответствующие концепции определения его международно-правового статуса и режима.

В международные договоры, относящиеся к конкретным пограничным озерам, должны включаться положения, конкретизирующие указанные общие принципы, применительно к пограничному озеру, в частности, его делимитации, условия заходов судов одного государства в воды другого, условия рыболовства и т.д. Эти договоры определяют специфический режим каждого отдельного пограничного озера, в них могут войти также и другие принципы, обусловленные спецификой конкретного озера.

Подводя итог проведенному исследованию дефиниций пограничного озера можно сделать следующий вывод: пограничными озерами следует считать водные пространства, омывающие побережья двух или более государств, не имеющие естественного соединения с Мировым океаном и обладающие самостоятельным международно-правовым статусом и режимом, определенном в конкретном международном договоре, заключенном приозерными государствами.

Продолжение следует.


1 Подробнее см.: Мамедов Р.Ф. Некоторые международно-правовые аспекты режима Каспийского моря //Актуальные проблемы современного международного права. Баку, 1984; его же. Положение Каспийского моря с точки зрения современного международного права //VIII Республиканская научная конференция. Тезисы докладов. Баку, 1985; его же. Международно-правовой режим Каспийского моря / Автореферат. М., 1989 и т.д.

2 Гуреев С.А. Экономическая зона (международно-правовой аспект). М.: Изд-во УДН, 1987. С.3.

3 См.: Pondaven Ph. Les lacs frontière. Thèse… P.: Pendone, 1972. P.72.

4 См.: Besnerais J.-M. Les fleuve et lacs internationaux en Amerique Latine// Notes et etudes documents. P.: 1977. 21 Oct. N-4421-4423. P. 73-89; Dowlatchani A. La mer Caspienne. Sa situation au regard du droit international. Thèse… P.: Pendone, 1961; Okidi C.O. Legal and policy regime of Lake Victoria and Nile Basins// International Journal of Law Libraries. Munich: 1980. Vol.20. N-3. P.395-447; Piper D.C. The International Law of the Great Lakes. A Study of Canadian – United State cooperation// Durham (N.C.), Dune universite press. 1967, XIV; Pondaven Ph. Les lacs frontière; его же. Le statut international du lac Lèman// Revue générale de droit international public. P.: Pendone, 1974. A.78. (t.78). N-1. P.60-120; Rasmussen E.K. The 1978 Great Lakes Water Quality Agreement and Prospects for USA-Canada Pollution Control// Boston College International and Comparative L aw Review. Boston: Massachusetts. (USA): 1979. Vol.2. N-2. P.499-520; Wolfrom M. L'utilisation à des fins autres que la navigation des eaux des fleuves, lacs et canoux internationaux. Thèse… P.: Pedone, 1964.

5 См. напр.: Корбут Л.В., Баскин Ю.Я. Международно-правовой режим рек: история и современность. М.: Наука, 1987; Клименко Б.М. Международные реки: Правовые вопросы использования международных рек в промышленности и сельском хозяйстве. М.: Междунар. отношения, 1969; его же. Государственная территория: вопросы теории и практики международного права. М.: Междунар. отношения, 1974; Корбут Л.В., Баскин Ю.Я. Международные реки – история и современность // Советский ежегодник международного права, 1979. М.: Наука, 1980. С.266-273; Баскин Ю.Я., Корбут Л.В. Международно-правовой режим рек и охрана природной среды // Советский ежегодник международного права, 1982. М.: Наука, 1983. С.144-151; Тарасова И.Н. Некоторые международно-правовые проблемы сооружения в Европе единой системы внутренних водных путей международного значения // Морское право и международное судоходство на современном этапе. М.: Транспорт, 1986. С.18-27.

6 См.: Корбут Л.В. Рассмотрение в органах ООН в 1974 г. вопроса о праве несудоходных видов использования международных водных путей // СЕМП, 1974. М.: Наука, 1976 .С.263

7 Глазунов Г.А. Международные пограничные реки и озера // Международное морское право. Справочник. М.: Воениздат, 1985. С.172.

8 См.: Dowlatchani A. Op. cit. P.37-38.

9 Подробнее см.: Greg Englefield, A. Spider”s Web: Jurisdictional Problems in the Caspian Sea // IBRU Boundary and Security Bulletin Autown. 1995 . P. 30-33; Федоров Ю. Каспийская нефть и международная безопасность. Вып. 1.М:., 1996. С. 65-73.

10 Тарасова И.Н. Некоторые международно-правовые проблемы сооружения в Европе единой системы внутренних водных путей международного значения // Морское право и международное судоходство на современном этапе. М.: Транспорт, 1986.

11 Joaquim Silva Cunha. Direito International Publico. Lisboa: 1984. Livro II. P.156.

12 Ibid. P.156-157.

13 См.: Pondaven Ph. Les lacs frontière. P.6.

14 Подробнее см.: Гуреев С.А., Тарасова И.Н. Международное речное право. М., Международ. отношения, 1993.

15 См.: Там же. С 12-23.

16 См.: Словарь международного морского права. С.206.

17 См.: Pondaven Ph. Les lacs frontière. P.6-8.

18 Ibid. P.14.

19 Pondaven Ph. Les lacs frontière. P.8.

20 См.: Бекяшев К.М. Международно-правовая охрана международных рек и озер // Правовая охрана природы /Под ред. В.В.Петрова. М.: Изд-во Московского ун-та, 1980. С.271.

21 Цит. по: Клименко Б.М. Международные реки. С.11.

22 Глазунов Г.А. Указ. соч. С.172.

23 См.: Тарасова И.Н. Некоторые международно-правовые проблемы сооружения в Европе единой системы внутренних водных путей международного значения. С.21-22.

24 См.: Курс международного права в 6-ти томах. Т.III. С.133.

25 Pondaven Ph. Les lacs frontière. P.11.

26 См., напр. пп. 1 и 2 ст. 10 Договора о режиме советско-иранской границы и порядке урегулирования пограничных конфликтов и инцидентов от 14 мая 1957 г., которые действуют до сих пор только в отношении пограничных рек Аракса(либо Араза) и Атрека, составляющих пограничную зону Азербайджана и Ирана, Туркменистана и Ирана, соответственно.

27 Словарь международного морского права. С.212.

28 См.: Dinh N.Q., Dailler P., Pellet A. Droit international public. P.: Pedone, 1980. PP. 45, 574, 604.

29 См.: Молодцов С.В. Международное морское право. М.: Междунар. отношения, 1987. С.187.

30 Горшков Г.С., Мелков Г.М. Военное мореплавание и стратегическое равновесие: Международно-правовые аспекты. М.: Воениздат, 1986. С.66.

31 Молодцов С.В. Указ. соч. С.186.

32 Словарь международного права. С.61.

33 Официальный текст Конвенции ООН по морскому праву с приложением и предметным указателем. Нью-Йорк: Организация Объединенных Наций, 1984. С.59.

34 Показательной в этом плане является точка зрения Махеша Прасада Тандона, который считает, что если закрытое море или озеро окружено территорией одного государства, то оно входит полностью в его территорию. Если, наоборот, количество государств, расположенных вокруг него, равняется двум и более, то закрытое море или озеро получают статус международного, а суверенитет государств, граничащих с ним, распространяется на разделенные территориальные зоны. (См.: Tandon M.P. Public International Law // Foreword by Hon'ble Ur. Justice P.L.Bhargava. Allahabad: 1979. P.184).

35 См.: Кольяр К.-А. Международные организации и учреждения. М.: Прогресс, 1972. С.80-81; Словарь международного права. М.: Междунар. отношения, 1986. С.12.

36 СМ.: Besnerais J.-M. Op. Cit. P.79.

37 Pondaven Ph. Les lacs frontière. P.370.

38 Седих Хазрат (Машарех). Международное публичное право. Тегеран: Тегеранский университет, 1326 /1948. Т.1. С.87-88 (на персидском языке).

39 См.: Okidi C.O. Op. cit. P.396.

40 См.:Мамун Мустафа Атта-Эль Манан. Международно-правовые аспекты регулирования режима реки Нил /Автореф. дисс…канд./юрид. наук. М.: 1987. С.14.

41 См.: Вышнепольский С.А. Мировые морские пути и судоходство. Очерки. М.: Государственное издательство географической литературы, 1953. С.407.

42 См.: Корбут Л.В., Баскин Ю.Я. Европейская система внутренних водных путей: Определение режима и круга участников // Советский ежегодник международного права, 1983. М.: Наука, 1984. С.140-149; Тарасова И.Н. Некоторые международно-правовые проблемы сооружения в Европе единой системы внутренних водных путей международного значения. С.18-19.

43 См.: McEven A.C. International Boundaries of East Africa. L:, Oxford, 1971. P.97-100; Pondaven Ph. Les lacs frontière. P.216, 229, 312.

44 Скалова Л.В. Принцип сохранения и рационального использования морских живых ресурсов // Мировой океан и международное право: Основы современного порядка в Мировом океане. М.: Наука, 1986. С.266.

45 Принцип сохранения и рационального использования живых ресурсов озера вошел в содержание перуано-боливийской предварительной конференции об эксплуатации рыбных ресурсов озера Титикака от 17 июля 1935 г., советско-иранских договоров от 27 июля 1963 г. и от 12 октября 1972 г. по поводу Каспийского моря (Подробнее см.: Pondaven Ph. Les lacs frontière. P.303; Besnerais J.-M. Op. cit. P. 76-66; Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. М.: Междунар. отношения , 1970. Вып. XXIII. С. 277 и т.д.).

46 Сперанская Л.В. Принцип охраны морской среды // Мировой океан и международное право: Основы современного правопорядка в Мировом океане. М.: Наука, 1986. С.286

47 Pondaven Ph. Les lacs frontière. P.12, 14, 97.

48 См.: Лазарев М.И. Теоретические вопросы современного международного морского права. М.: Наука, 1983. С.14-15.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL