ОБ ОСОБЕННОСТЯХ "ТУРКМЕНСКОЙ МОДЕЛИ ДЕМОКРАТИИ"

Нияз САПАРОВ


Нияз Сапармурадов, политолог, правозащитник. (Ашхабад, Туркменистан).


Введение

Туркменистан является наиболее противоречивым и в то же время интересным для исследователя примером изучения проблем строительства демократического общества на постсоветском Востоке.

Решением Народного Совета в стране отменены выборы главы государства, официальные власти публично заявляют, что не допустят появления альтернативных политических партий и свободной прессы. Начиная с 1992 года во всех годовых отчетах международных правозащитных организаций отмечался репрессивный характер политического режима в стране, отсутствие преобразований, направленных на либерализацию политической жизни общества. При этом такая характеристика политического режима основана не на поверхностных и посторонних наблюдениях, а на конкретных фактах, которые имеют место в стране.

Согласно докладу Amnesty International, в 1992 году в Туркменистане было вынесено 110 смертных приговоров; в 1993 г. – 114; в 1994 г. – 126. Ни один из этих приговоров не был впоследствии отменен по апелляции или смягчен президентом, и к середине 1995 года все они были приведены в исполнение. Эти цифры сравнимы, например, с числом казней в Китае – 1791 (самый высокий показатель в мире в 1994 году). Это приблизительно в 14 раз больше, чем число казней в 1994 г. в Туркменистане, но население Китая превосходит население Туркменистана в 166 раз1. Московский правозащитный центр "Мемориал" дает еще более мрачные показатели. Согласно его данным, в 1997 году всего по республике вынесено 315 смертных приговоров2.

По мнению наблюдателей ОБСЕ, "в стране отсутствуют элементарные признаки демократии и плюрализма: выборность должностных лиц, свобода слова, свобода создания общественных организаций, свобода вероисповедания; нет четкого разделения властей, хотя все эти права граждан гарантируются нормами действующей конституции страны. В обществе царит атмосфера преследования и жестокого контроля над деятельностью каждого гражданина"3.

В то же время некоторыми международными и общественными организациями Туркменистан упоминается как государство, осуществляющее успешный переход от тоталитаризма к демократии. В сентябре 1999 года президент Ниязов был удостоен высшей награды Всемирной академии медицины имени Альберта Швейцера (Польша) за "выдающиеся заслуги в развитии гуманистических принципов в международных отношениях и деятельность во имя всеобщего блага туркменского народа". Выступая на церемонии вручения этой награды, президент Академии Каземир Имелинский отметил, что "в стране создана атмосфера созидательного труда, стабильности и демократии, что может служить примером для других стран"4.

Официальный печатный орган правительства страны отметил, что предоставленный Туркменистану в 1995 г. Генеральной Ассамблеей ООН статус постоянного нейтралитета как населением, так и руководством страны был воспринят как "признание мировым сообществом высочайшего уровня открытости, демократичности страны, где соблюдаются все человеческие и гражданские права каждого жителя Туркменистана"5. Нет сомнений, что такой вывод является логичным, если исходить из Устава ООН. Согласно Уставу, одним из основополагающих принципов деятельности ООН является поощрение и развитие уважения прав человека.

Руководство страны не скрывает наличия контроля над всеми сферами жизнедеятельности граждан, в том числе и над выборами в органы управления, средствами массовой информации, но мотивирует свои действия особенностями национального характера туркменского народа. Президент Ниязов, описывая особенности внутриполитической ситуации в стране, отмечает, что его политика "основана на туркменских национальных традициях, менталитете народа и направлена на то, чтобы все институты демократии органично складывались на базе основополагающего принципа свободы человека – его права на частную собственность"6.

Трудно не заметить диаметрально противоположный характер оценок формирующейся политической системы Туркменистана. С одной стороны, мы наблюдаем типичное тоталитарное государство с однопартийной системой, господствующей моноидеологией, опирающееся на репрессивный аппарат при управлении государством. С другой – государство, избравшее такую модель общественного развития, которая опирается на традиции народа.

Такая противоречивая картина не позволяет однозначно оценить характер и направленность политических процессов, происходящих в этой стране. Представляется, что для выявления инвариантной сути политических процессов, происходящих в Туркменистане, а также для выяснения соответствия тех или иных оценок или определений реальной ситуации в стране необходим всесторонний и беспристрастный анализ. Такой анализ, на наш взгляд, должен охватить содержание и динамику политических процессов в стране, правовую базу политической системы, общие и особенные черты национального характера и менталитета туркменского народа и их влияние на формирование политики переходного периода.

Содержание и динамика политических процессов

С самого начала самостоятельного развития страны политическое руководство однозначно делало ставку на создание некоего незыблемого авторитета, на выработку некой национальной идеи. По замыслу руководства, население должно было ориентироваться на такой авторитет и на такую идею, вокруг них должна была сплотиться политическая элита.

Существовали определенные мотивы, побудившие политическое руководство страны избрать именно такой путь развития. С точки зрения современной политологии не всякое национальное или этническое образование с единой территорией, внешними границами и единой административной властью может быть названо государством. Государство должно становиться. Оно должно выработать эффективные формы функционирования административных органов, бюрократического аппарата, создать единое социокультурное пространство и добиться общегражданской самоидентификации, выработать у населения единое правовое сознание. Туркменский народ никогда в своей истории не имел опыта государственности, следовательно, он не имел и не мог иметь такие государствообразующие признаки.

В ситуации, когда характерными признаками общества являются патриархальная социальная организация, разделенность социокультурного пространства по признакам клановости, землячества, отсутствие общегражданской самоидентификации, единого правового сознания, решение о выработке определенной национальной идеи или же создание незыблемого авторитета, который мог бы сплотить и ориентировать народ, является правильным. Но в данном случае принципиальное значение имеет вопрос о реальном наполнении, т. е. о содержательной стороне этого решения.

Представляется, что еще на начальном этапе самостоятельного развития страны интеллектуальный потенциал республики можно было бы ориентировать на выработку национальной идеи, направленной на создание политических институтов и укрепление государственной независимости и основанной на принципах свободы, равенства прав, к чему всегда стремился туркменский народ. Но ставка была сделана на создание авторитета и возведение конкретной личности до уровня национального идеала, и в качестве такой личности был избран ныне действующий президент.

Данное решение имело и будет иметь весьма тяжелые последствия для страны. Поскольку, во-первых, стремление создать идеал из ныне здравствующей личности противоречит мировоззрению, образу мышления и историческим традициям туркменского народа. Туркмены всегда осознавали временность мирской суеты и потому никогда не возводили личность до уровня идеала при его жизни. Во-вторых, черты характера президента Ниязова, его взгляды и деятельность, в том числе и его активная борьба против сторонников независимости республики вплоть до подписания Беловежских соглашений, были хорошо известны в республике, и такая личность вряд ли могла стать идеалом для каждого туркменистанца на пути создания государственности. В-третьих, формирование образа "идеального лидера" логично должно было привести к появлению в стране вождизма и к идее вечности, незаменимости лидера, т.е. к отмене всех демократических процедур, таких, как выборность, подконтрольность главы государства. Забегая вперед, надо сказать, что в Туркменистане все так и получилось. В 1994 году путем референдума были продлены полномочия президента до 2002 года. А 28 декабря 1999 года парламент своим постановлением вовсе отменил президентские выборы, объявив С. Ниязова "вечным президентом Туркменистана".

Восьмилетний период самостоятельного развития страны в основном характеризуется борьбой между авторами и проводниками официальной идеологии, с одной стороны, и активными и пассивными противниками этой идеологии – с другой. Сразу следует отметить, что борьба не носила характера открытого столкновения, хотя и имела тяжелые последствия для противников режима в виде репрессий, арестов, эмиграции из страны, а также для имиджа страны на международной арене.

Такую борьбу следовало ожидать с момента появления официальной идеологии под названием "идеология туркменбаши". Основные установки этой идеологии носили явно абсурдный характер (божественное происхождение президента, его незаменимость и вечность), были направлены на тотальное подавление инициативы граждан (неприемлемость политической инициативы, плюрализма мнений) и на полную изоляцию населения страны от окружающего мира (опора на внутренние ресурсы, неприемлемость опыта развитых стран для населения республики).

Первый период борьбы, который, по нашим наблюдениям, охватывает временной промежуток с 1992 по 1996 год, характеризуется наиболее активной деятельностью как представителей официальной власти, так и ее оппонентов.

Политическая элита опиралась, прежде всего, на мощь репрессивного аппарата, и ставка делалась на массированную пропаганду через все печатные и электронные средства массовой информации. Кроме того, были предприняты широкомасштабные меры по изоляции населения от внешнего мира. В частности, все транспортные средства, прибывающие в страну, подвергались тотальной проверке на предмет наличия печатной продукции; постепенно был уменьшен объем иностранных теле- и радиовещания, а потом они вовсе были прекращены. До введения визового режима со странами СНГ все выезжающие в эти страны граждане республики подвергались тотальному контролю, а после введения визового режима с этими странами были взяты под строгий контроль все выезжающие из страны и въезжающие в страну люди.

Пропаганда носила масштабный характер. Установки "идеологии туркменбаши" распространялись с помощью всех имеющихся в стране средств массовой информации, использовались формы наглядной агитации – вывешивание лозунгов, портретов, установление бюстов президента, переименование улиц, населенных пунктов и т.д. Все творческие организации страны, такие, как союзы писателей, журналистов, художников и архитекторов, а также общественно-политические организации (Демократическая партия, Союз молодежи, Движение национального возрождения и т.д.), стали структурными единицами идеологического аппарата президента. Однако такая пропаганда не является эффективной. Это объясняется оторванностью указанных идеологических установок от реальной жизни, их несоответствием мировоззрению основной части населения, а также низким профессиональным уровнем штатных и добровольных сотрудников идеологического аппарата президента. Например, в 1993 году в стране была начата широкомасштабная кампания по выдвижению кандидатуры президента Ниязова на получение Нобелевской премии мира, которая завершилась громким скандалом из-за подделки подписей многих общественно-политических деятелей России (включая и подписи экс-президента СССР Михаила Горбачева), якобы выдвинувших кандидатуру президента на получение упомянутой премии. В 1994 году по инициативе министра иностранных дел Б. Шихмурадова были выдвинуты лозунги "Народ, Родина, Туркменбаши" и "Один народ, одна Родина, один Президент". В дальнейшем эти лозунги были вывешены во всех населенных пунктах страны. Очень скоро выяснилось, что эти лозунги есть не что иное, как дословный перевод лозунгов фашистской Германии в конце тридцатых годов: "Фольк, Рейх, Фюрер", "Айн Фольк, айн Рейх, айн Фюрер" ("Volk, Reich, Fuehrer” и “Ein Volk, Ein Reich, Ein Fuehrer"). Эти лозунги были предложены, кстати, главным идеологом фашизма – Геббельсом. Такие явные провалы пропагандистской работы не только не способствовали успеху идеологической работы, но и увеличивали активных или пассивных оппонентов официальной власти.

Оппоненты официальной власти делали ставку на контрпропаганду путем распространения правдивой информации о положении дел в стране и аргументированного игнорирования основных положений "идеологии туркменбаши". При этом широко были использованы публикация и распространение самиздата в виде листовок, брошюр и журналов, публикация материалов на страницах зарубежных (в основном в российских) средств массовой информации и выступления на волнах радиостанций "Свобода", Би-би-си.

1994 и 1995 годы стали кульминацией идеологического противостояния официальной власти и ее оппонентов. Были периоды, когда печатная продукция оппозиции охватывала практически все населенные пункты республики, а эфир "Свободы" собирал миллионную аудиторию в маленькой пятимиллионной стране.

Под угрозой потери инициативы в республике 26 декабря 1994 года официальная власть инициировала принятие постановления Халк Маслахаты (Народный Совет), в котором говорилось: "...Осудить тех, кто умышленно вредит внутренней и внешней политике Туркменистана, независимости страны, национальным интересам, вытекающим из программы "10 лет стабильности", тех, кто очерняет отечество, – личность Президента, являющегося национальной гордостью нашего народа, тех, кто предает интересы Родины. …Обязать правоохранительные органы Туркменистана применять строгие меры наказания к лицам, допускающим преступные действия против своего народа, на основании законов нашего государства"7. Данное постановление послужило сигналом к началу широкомасштабных репрессий против оппонентов власти, в результате были арестованы десятки людей как внутри республики, так и за ее пределами.

Второй период идеологического противостояния между официальной властью и ее оппонентами начинается с 1997 года и заканчивается 28 декабря 1999 года, когда парламент страны принял решение не проводить в стране президентские выборы, пока жив ныне действующий президент. Характерными чертами этого периода являются переход инициативы в руки официальной власти, полное подавление активных оппонентов политического режима, начало широкомасштабных мер, направленных на улучшение образа политической элиты на международной арене без изменения самой сути политического режима и отмена в законодательном порядке выборов главы государства.

В течение двух лет после принятия вышеупомянутого постановления Халк Маслахаты официальным властям в основном удалось подавить активных оппонентов официальной идеологии. Отдельные оппоненты режима были выявлены внутри страны и под надуманными обвинениями отбывают длительные сроки наказания или приговорены к расстрелу. Действовавшие в разных странах СНГ оппоненты были или вытеснены в страны дальнего зарубежья, или же нейтрализованы с помощью спецслужб.

Полное подавление активных оппонентов режима позволило официальной власти несколько изменить характер пропаганды внутри страны и начать работу по изменению образа политической элиты за ее пределами. В 1997 году по указу президента был открыт Институт демократии и прав человека. По замыслу создателей, этот институт должен был "приспособить демократические ценности Запада к национальным особенностям туркменского народа, выработать теоретические основы туркменской модели демократии, улучшить ситуацию в области защиты прав человека и т.д."8.

В настоящее время главный акцент делается на то, чтобы доказать наличие "третьего пути" развития для Туркменистана, "который по своей сути является демократическим, открытым и правовым и учитывает исторические традиции туркменского народа, его национальные особенности"9. Отсутствие в стране многопартийности, свободных выборов и свободы слова также объясняется "особенностями туркменской модели демократии". Отвечая на вопросы журналистов или выступая в различных аудиториях, президент Ниязов подчеркивает, что "демократия в крови у туркмен, они всегда избирали своих руководителей", "многопартийность не характерна для туркменского народа, но со временем народ созреет до многопартийности, и она обязательно будет в Туркменистане".

В международной деятельности также предпринимаются меры, которые по замыслу официальных идеологов должны доказать демократичный, гуманный характер туркменского общества. Например, официально было объявлено об отказе от смертной казни как меры наказания, неоднократно объявлялась амнистия, в результате которой из мест заключения были освобождены около 80 тыс. заключенных.

Такие меры не являются свидетельством либерализации политической системы в стране. Дело в том, что невозможно доказать наличие демократии без наличия в стране элементов демократии. Смертная казнь отменена, но политические заключенные продолжают "погибать от несчастных случаев" в местах заключения. Тот факт, что в маленькой пятимиллионной стране в местах заключения содержатся 150 тыс. человек и 80 тыс. из них освобождаются указом президента, свидетельствует не о гуманности власти, а о допущенных ею грубых ошибках.

Выборы в стране и создание политических институтов проходили в строгом соответствии с официальной идеологией, она была направлена на создание незаменимой, но в то же время легитимной власти. Первым делом в стране были отменены очередные президентские выборы. В декабре 1993 года парламент страны выступил с инициативой о продлении полномочий президента до 2002 года путем всенародного референдума. Действующая Конституция не предусматривает такую правовую процедуру. Кроме того, закон "О референдуме" регламентирует проведение всенародного опроса не менее чем через два месяца после принятия решения парламентом страны о проведении такой процедуры. Эти требования закона не были соблюдены, и референдум был проведен через две недели с момента принятия решения.

Создание политических партий было остановлено волевым решением бюрократического аппарата, хотя действующий закон "Об общественных организациях" допускает образование политических партий в стране, если инициаторы их создания смогут собрать одну тысячу подписей в свою поддержку. Но в нынешних условиях идея создания политической партии практически нереализуема. Во-первых, любая инициатива по сбору подписей жестоко пресекается спецслужбами страны, а инициаторы сбора подписей могут быть арестованы под любым надуманным предлогом. Во-вторых, Министерство юстиции, которое и должно зарегистрировать новую партию, не будет рассматривать инициативные документы без санкции первого лица страны. В-третьих, президент Ниязов неоднократно подчеркивал, что не допустит создания политических партий в стране, поскольку это противоречит политическому курсу руководства страны.

Таким образом, содержание политических процессов можно оценить однозначно. Политический курс официальной власти направлен на создание жесткой властной вертикали, обслуживающей власть моноидеологии и на обеспечение легитимности власти. При этом власть руководствуется не нормами демократии и плюрализма, а некими "особенностями национального характера и волей туркменского народа". Динамика политических процессов показывает, что заложенные в "идеологию туркменбаши" цели достигались проведением масштабных репрессий, изоляцией населения от окружающего мира и манипуляцией нормами действующих законов или же их игнорированием.

Правовая база политической системы

С правовой точки зрения Туркменистан, безусловно, является демократическим государством. Это закреплено в первой статье действующей Конституции, принятой 18 мая 1992 года.

Наличие в Основном законе страны определения, что она является демократической, автоматически определяет характер политической системы, где в соотношении "государство–общество" приоритет отдается второму составляющему и формирование органов власти осуществляется путем проведения демократических процедур.

Исходя из первой статьи Конституции, трудно определить характер политической системы Туркменистана. Официальная идеология утверждает безупречность правовых норм страны с точки зрения демократии и плюрализма. В то же время приведенные в первой части статьи данные показывают полное отсутствие элементов демократии и плюрализма в стране. В этой связи возникает закономерный вопрос, что мы имеем в наличии: антиправовой характер сложившейся в стране политической ситуации или антидемократическую правовую систему?

Безусловно, в Конституции Туркменистана есть ряд прогрессивных моментов, которые по идее должны направлять ход развития политических событий в цивилизованное русло, создавать условия для появления политического плюрализма и, самое главное, гарантировать права граждан страны на свободу волеизъявления, выборы политического руководства и т.д. К таким прогрессивным моментам в Конституции можно отнести положения о верховенстве права, прямом действии конституционных норм, плюрализме мнений, провозглашении принципа разделения властей, права частной собственности на средства производства, землю и иные материальные и интеллектуальные ценности.

Вместе с тем правовой анализ Конституции показывает, что она далека от совершенства. В структурном и содержательном плане она не выдерживает критики. Статьи порой явно противоречат друг другу. Ряд важных институтов и положений, закрепленных в Конституции (например, разделение властей), изначально декларативны. Нечетко разработана конституционная терминология, имеется разнобой в употреблении тех или иных юридических понятий. Все это, к сожалению, дает основания для отступлений от конституционных норм.

Остановимся на принципиально важных, на наш взгляд, недостатках Конституции Туркменистана. В первую очередь мы рассмотрим положения Основного закона, касающиеся института Халк Маслахаты (Народного Совета). На первый взгляд идея создания такого органа весьма привлекательна, в то же время Халк Маслахаты не вписывается в схему разделения властей и вряд ли нужен как таковой.

Во-первых, наличие Халк Маслахаты в системе органов власти (ст. 45) явно противоречит статье 4 Конституции, которая предусматривает только три уровня (ветви) власти: законодательный, исполнительный и судебный. Халк Маслахаты предстает как еще одна, уже четвертая ветвь власти. Наличие такого органа явно нарушает баланс между властями, нейтрализует механизм сдержек и противовесов. В частности, существование Халк Маслахаты во многом ослабляет меджлис (парламент) как законодательную власть, так как основной объем функций и полномочий он имеет за счет парламента. Такой подход раздваивает функции законодательной власти и тем самым ослабляет ее влияние на исполнительные структуры и прежде всего на президента и правительство.

Такого рода несоответствия имеют место и во взаимоотношениях Халк Маслахаты и президента. Вызывает недоумение положение, когда президент, докладывая на заседаниях Халк Маслахаты (п. 4, ст. 57), по существу, отчитывается перед своими же подчиненными (2/3 состава Халк Маслахаты – лица, назначаемые президентом), а затем выполняет их волю, выраженную в решениях Халк Маслахаты.

В повседневной деятельности и законодательная, и исполнительная ветви власти руководствуются решениями Халк Маслахаты и непосредственно обеспечивают их реализацию (ст.51). Это позволяет говорить о том, что решения Халк Маслахаты по своей юридической природе стоят над актами президента и законами, принятыми парламентом и соответственно обязательны для исполнения высшими органами власти. Тем самым Халк Маслахаты – это орган, стоящий над меджлисом и президентом, но подчиненный президенту (!).

Во-вторых, Халк Маслахаты не соответствует своему названию, поскольку таковым не является. Ведь избранники народа в нем составляют не более 100 человек, а остальную, большую часть, составляют председатель Верховного суда, председатель Высшего хозяйственного суда, генеральный прокурор, а также представители исполнительной власти в центре и на местах, назначаемые на должность президентом (ст.48).

В соответствии с Конституцией исполнительная ветвь власти представлена президентом и кабинетом министров. Представляется, что в нынешних условиях провозглашение президентской республики как формы правления вполне оправданно. Это, во-первых, содержит в себе мощное демократическое начало – всенародные выборы президента каждые пять лет и система противовесов. Во-вторых, на президента как главу государства в полной мере ложится ответственность за внешнюю и внутреннюю политику, ему предоставляется достаточная свобода действий соразмерно степени возлагаемой на него ответственности. И, в-третьих, президент имеет реальные рычаги власти в центре и на местах для реализации своей политики.

Конституция Туркменистана предоставляет президенту весь необходимый набор полномочий для осуществления президентского правления, а в ряде случаев даже превышает рамки дозволенного. Вот что имеется в виду.

Во-первых, не оправдана норма Основного закона, предоставляющая президенту право издания законов. Это существенно принижает роль парламента как законодательного органа, который и без того лишен контрольно-распорядительной функции. Более того, это во многом нарушает баланс между властями, сводит на нет механизм противовесов.

Следует признать, что опыт делегирования президенту нормотворческих функций имеет место на практике. Вместе с тем это возможно лишь тогда, когда Конституция четко оговаривает, кем, при каких условиях и на какой срок предоставляются президенту такого рода полномочия.

Во-вторых, в соответствии с положениями ст. 60 Конституции становится практически невозможным смещение президента с его поста. Повлиять на это не может ни законодательная, ни судебная ветви власти. Согласно Основному закону, выразить недоверие президенту и вынести вопрос о его смещении – прерогатива только Халк Маслахаты (ст.60). В то же время влияние президента на Халк Маслахаты настолько велико, что вряд ли это возможно. К тому же работой Халк Маслахаты руководит президент (ст.53), этот орган на две трети представлен лицами, которые назначаются самим президентом.

Недостаточно полно отработаны вопросы относительно выборов президента. Статья 56 Основного закона, которая регулирует эти вопросы, по непонятным причинам обходит такие важные элементы этого процесса, как альтернативность кандидатов на пост президента, структуры, выдвигающие кандидатов, критерии действительности выборов и т. д. Такого рода положения необходимы для того, чтобы четко определиться с характером и содержанием будущего законодательного акта о выборах президента, необходимость принятия которого вытекает из той же статьи 56 Конституции Туркменистана (кстати, такой закон до сих пор не принят, хотя выборы президента проводились уже дважды, что ставит под сомнение легитимность ныне действующего президента).

Определенная уязвимость присутствует и в вопросе, касающемся смены власти в случае, когда президент не может исполнять свои обязанности. В этом случае, согласно ст. 61 Конституции, до избрания нового президента его полномочия переходят к председателю меджлиса. Вместе с тем такой подход не только не сохраняет преемственность исполнительной власти, но и умаляет смысл принципа разделения властей.

Согласно Конституции, меджлис является законодательным органом и представляет соответствующую ветвь власти. В то же время в иерархии высших органов государства меджлис выглядит бессильной структурой, не способной воздействовать на другие ветви власти.

Во-первых, помимо меджлиса правом издавать законы наделены Халк Маслахаты и президент, что умаляет роль парламента как законодательного органа. Во-вторых, слабость парламента объясняется тем, что ряд важных его полномочий перераспределены в пользу Халк Маслахаты. И, в-третьих, ряд полномочий меджлиса, так или иначе, формализуется. В частности, во многом остается декларативным положение о праве парламента вносить изменения в Конституцию (п.1, ст. 67). Дело в том, что таким правом меджлис не может самостоятельно воспользоваться, так как в соответствии с п.1, ст. 50 целесообразность вопроса об изменении Конституции рассматривается Халк Маслахатом.

Судебная власть в стране не может воздействовать на другие ветви власти, отменять решения президента, Халк Маслахаты и меджлиса, противоречащие Основному закону, поскольку, согласно Конституции, судебная власть не обладает функцией конституционного контроля. Это обстоятельство полностью формализует существование третьей ветви государственной власти в стране. А отсутствие в стране Конституционного суда (он не предусмотрен в новой Конституции) полностью выводит исполнительную и законодательную ветви власти из-под контроля закона, что подтвердилось не раз в последние годы. Например, продление полномочий президента, отмена выборов вопреки нормам Конституции и т.д.

Приведенные данные показывают, что правовая база политической системы Туркменистана выработана таким образом, что в ней, при обилии демократической терминологии, содержатся максимально благоприятные условия для принятия любых решений, отвечающих интересам элиты и в то же время противоречащих интересам граждан. При этом крайне трудно обвинять элиту в неправовом характере ее действий, а тем более в не правовом характере государства. Дело в том, что в таких понятиях, как "правовой режим", "правовое государство", не кроется иного смысла, кроме соответствия деятельности данного режима, данного государства его праву. Но это может быть и недемократическое "право" тоталитарного строя, что мы и наблюдаем на примере правовой базы политической системы Туркменистана.

"Туркменская модель демократии" и национальный характер и традиции туркменского народа

Термин "туркменская модель демократии" был введен в оборот с целью доказать прежде всего мировому сообществу демократический характер и направленность политических процессов в стране. При этом утверждается, что основополагающие ценности либеральной демократии вступают в противоречие с историческими традициями туркменского народа, его национальным характером.

Когда речь идет о модели развития, имеются в виду устройство политической системы государства и особенности ее функционирования. Критерием оценки политической системы выступает соотношение государства и общества. В зависимости от того, что над чем превалирует, принято выделять две модели. Первая модель – преобладание государства (государственно-административных институтов) над обществом, а вторая – общества над государством.

Первую модель принято рассматривать как тоталитаризм или, в зависимости от степени свободы граждан, авторитаризм, а вторую – как демократическую модель развития. Такое разделение, может быть, и несет в себе определенную категоричность, крайность, поскольку соотношения перечисленных категорий (государство и общество) могут варьировать в зависимости от культурно-исторических традиций, ментальных особенностей населения. Однако использование других классификаций и оценочных критериев является проблематичным. Во-первых, рассмотрение любых вариаций моделей развития будет сводиться к одному вопросу – взаимоотношению государства и общества, следовательно, к их соотношению, во-вторых, широко описываемые "турецкий", "индонезийский", "южнокорейский" и т. д. модели развития, как показывают события последнего времени, не выдерживают испытания временем, что еще раз подтверждает надуманность выделения таких моделей.

Представляется, что "туркменскую модель" тоже надо рассматривать исходя из этих критериев, т.е. из соотношения категорий "государство–общество". В этом случае мы обнаружим, что в Туркменистане преобладание государственно-административных институтов над обществом носит абсолютный характер. Общественно-политическая ситуация в стране полностью соответствует высказываниям А. Ильина о тоталитарном государстве. Он отмечал, что характерной особенностью тоталитарного государства является наличие всеобъемлющего государства и "оно отправляется от того, что самодеятельность граждан не нужна и вредна, а свобода граждан опасна и нетерпима. Имеется единый властный центр: он призван все знать, все предвидеть, все планировать, все предписывать… иными словами, здесь управление – всеобъемлющее; человек всесторонне порабощен; свобода становится преступной и наказуемой"10.

Поэтому правомочность термина "туркменская модель демократии" вызывает большие сомнения, поскольку в реальности в этой модели нет ничего такого, что хотя бы отдаленно напоминало о демократии.

Относительно детерминированности нынешней политической ситуации в Туркменистане спецификой традиций и национальных особенностей туркмен необходимо отметить три существенных момента.

  1. Прогресс (а таковым, безусловно, являются демократия и плюрализм) часто вступает в противоречие с отдельными элементами традиции. В такой ситуации абсолютизация значения традиций является возвратом в прошлое, а не движением вперед.

  2. Применительно к Туркменистану актуальным является вопрос о соответствии "идеологии туркменбаши" национальным традициям туркменского народа, поскольку такие ценности, как свобода, выборы, подконтрольность власти гражданам страны, носят универсальный характер. Более того, преимущества этих ценностей доказаны примером десятков стран мира.

  3. Ссылка на некие "национальные особенности" туркмен при выработке политического курса страны, скорее всего, вытекает из незнания этих особенностей или же их полного игнорирования.

Туркмены в своей истории никогда не имели опыта совместного проживания в рамках одного государства. Были разрозненные, изолированные друг от друга племена, которых условно объединяли под этнонимом "туркмен". Почти вековое пребывание туркмен в составе царской России, а затем СССР также не привело к формированию нации со всеми характерными для нее признаками (единое социокультурное пространство, общегражданская самоидентификация и т. д.). Те черты национального характера, которые приписываются сельджукам, огузам и механически переносятся на современных туркмен, являются не корректными. Как гласит арабская мудрость, "Люди более похожи на свое время, чем на своих отцов". Поэтому само понятие "национальный характер туркмен" носит определенную условность.

Будучи конгломератом кочевых племен, туркмены обладали всеми теми признаками, которые были характерны для традиционных кочевников Центральной Азии. В частности, они отличались крайне низким уровнем религиозности, отсутствием чинопочитания, фанатизма. Предводители племен, родов не назначались, а избирались в зависимости от их способностей. При этом были нередки случаи, когда многие отказывались от должности предводителя, поскольку она накладывала большую ответственность и провал считался позором не только для самого предводителя, но и для его рода.

Туркмены всегда осознавали временность мирской суеты и потому никогда не возводили личность до уровня идеала при его жизни. Публичное восхваление личности считалось недостойным явлением.

Возведение памятников (не только живым людям, но и мертвым), вывешивание портретов не свойственно не только туркменам, но и всему Востоку.

По указанным причинам "идеология туркменбаши" не только не соответствует национальному характеру и менталитету туркмен, но и вступает с ними в сильное противоречие.

Однопартийная система, моноидеология, выборы без выборов, пожизненное "президентство", а также возведение памятников действующим политическим лидерам, вывешивание их портретов, присвоение их имен различным организациям и объектам – все это традиция нового времени. Она принадлежала большевикам, коммунистам советской эпохи.

Выводы

Туркменистан остался в стороне от драматических, в то же время судьбоносных политических процессов, происходящих на постсоветском пространстве и направленных на либерализацию общественно-политической жизни. Политические процессы в стране были направлены на полную изоляцию населения от внешнего мира и реанимацию тоталитарных порядков, существовавших в первые годы в СССР или в тридцатых годах в Германии.

В происходящем вряд ли можно винить народ страны, его национальный характер и менталитет. Народ не может выступать за свое бесправие, он не может выработать правила игры, направленные против него, против его прав и свобод. Более того, народ не может выдвигать политических лидеров, политических партий, способных защищать его интересы, когда в стране нет открытой, справедливой политической борьбы.

Народ становится активным участником политической жизни страны тогда, когда имеются цивилизованные правила игры, когда есть возможность принять участие в выборах, высказать и отстаивать свое мнение по тем или иным проблемам общественной жизни страны. История еще не знает примера, когда масштабные репрессии, политическое бесправие и экономическая нищета стимулировали бы народ к борьбе за свои права, наоборот, именно в таких ситуациях он оказывается деморализованным и предпочитает держаться в стороне. В такой ситуации апелляция к мнению народа или действия от его имени являются не более чем политической спекуляцией.

В условиях отсутствия в стране институтов гражданского общества, демократических механизмов создания институтов власти, формирования его персонального состава и контроля над их деятельностью со стороны гражданских структур определяющее значение имеет фактор личности. Окажись у руля власти в Туркменистане лидер, ориентированный на либеральные ценности, демократию и плюрализм, политические процессы в стране могли бы пойти совершенно по другому пути развития. Опыт демократического развития Кыргызстана и Казахстана, население которых по национальному характеру, менталитету мало чем отличается от населения Туркменистана, подтверждает данный вывод.

В настоящее время Туркменистан исчерпал внутренние ресурсы к демократическим преобразованиям. Население страны окончательно деморализовано и надежно изолировано от окружающего мира. Без внешнего воздействия, без внешнего примера политические преобразования, направленные на либерализацию общества, не произойдут. Тенденции политического развития страны за последние восемь лет – от продления полномочий без выборов до полной отмены этих выборов, от декларирования политического плюрализма до официального его игнорирования – показывают, что ситуация будет развиваться в направлении подавления прав и свобод граждан.

Туркменистан является членом ряда авторитетных международных организаций, включая ООН и ОБСЕ. Членство в этих организациях накладывает определенные обязательства на страны, входящие в них. Эти обязательства касаются и области демократизации общественной жизни и соблюдения прав человека. Представляется, что внешнее воздействие, направленное на либерализацию туркменского общества, могло бы исходить в первую очередь со стороны этих организаций. Тем более в принятой по результатам Стамбульского саммита декларации подчеркивается, что проблемы демократии, защиты прав человека являются не индивидуальным, а общим делом всех стран – членов ОБСЕ.


1 Доклад "Международной Амнистии" о нарушениях прав человека в Туркменистане. 1996. Март. Лондон.

2 Н. Митрохин. В. Пономарев. Туркменистан: государственная политика и права человека. 1995-1998. Москва. 1999, с.118.

3 OSCE. Office for Democratic Institutions and Human Rights. GAL/55/99. December 6. 1999. Warsaw, Poland.

4 Газета "Нейтральный Туркменистан". Ашхабад. 15 сентября 1999 г., с.1.

5 Газета "Туркменистан". Ашхабад. 14 декабря 1995 г., с.1.

6 "Независимая газета". Москва. 27 октября 1999 г., с. 8.

7 Газета "Нейтральный Туркменистан". Ашхабад. 28 декабря 1994 г., с.1.

8 Газета "Битарап Туркменистан". Ашхабад. 22 октября 1997 г., с. 1.

9 О. Мусаев. "Демократия Великого Туркменбаши". Газета "Битарап Туркменистан". Ашхабад. 22 сентября 1998 г.

10 Ильин А. И. Наши задачи. М., 1992. Т. 1. С. 94.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL