И ВНОВЬ ЭДУАРД ШЕВАРДНАДЗЕ

К итогам президентских выборов в Грузии

Ия АНТАДЗЕ

Ия Антадзе, политический обозреватель газеты “Кавкасиони” (Грузия).


Согласно конституции республики президентские выборы в Грузии проводятся раз в пять лет. На сей раз они должны были состояться (и состоялись) 9 апреля 2000 года.

В президентской гонке решили принять участие 19 кандидатов. Но часть из них сняла свои кандидатуры на начальном этапе, некоторых, по различным причинам, отстранила Центральная избирательная комиссия. На заключительной стадии осталось семь претендентов.

В любой стране, переживающей трудности переходного периода, тем более в Грузии, результаты президентских выборов во многом решают направление развития страны на ближайшие годы.

Общеизвестно, что на геополитическом пространстве Грузии столкнулись стратегически важные интересы Запада, в первую очередь Соединенных Штатов Америки, и России. С одной стороны, США не скрывают своих усилий, направленных на вывод российских войск из Грузии. С другой стороны, традиционно о своих претензиях на Кавказ заявляет Россия. Это публично, с трибуны Парламентской ассамблеи Совета Европы, признал министр иностранных дел России Игорь Иванов.

В последние годы Грузия серьезно мешает России в осуществлении ее кавказских планов. Во время своего визита в Соединенные Штаты Америки в 1999 году президент Грузии Эдуард Шеварднадзе на встрече с президентом США Биллом Клинтоном заявил, что отношения этих стран даже более интенсивны, чем стратегическое партнерство.

Исходя из этих реалий, Россия, естественно, весьма заинтересована в том, чтобы президентом Грузии был избран человек, который в отличие от Шеварднадзе больше учитывал бы ее интересы на Кавказе.

Для Запада же на посту президента Грузии Эдуард Шеварднадзе абсолютно приемлем, что и подтверждает оказанная ему всесторонняя помощь.

10 января 2000 года в грузинской газете “Квирис палитра” было опубликовано интервью заместителя начальника службы информации и анализа Совета национальной безопасности республики Джими Джалиашвили. В этой публикации читаем: “За некоторое время до отставки Ельцина в очень узком кругу высшего руководства России прошло совещание с участием Владимира Путина, где при обсуждении кавказских проблем было сказано, что “если Шеварднадзе будет избран на второй срок, то Россия окончательно потеряет Кавказ”. Правда, автором этой информации является не Джалиашвили, а журналист, не указавший источник информации (что ставит под сомнение ее достоверность). Но и без публикации секретных материалов ясно, что Россия не равнодушна к результатам президентских выборов в Грузии.

Перед парламентскими выборами 1999 года противостоящий Эдуарду Шеварднадзе и его государственному курсу политический центр сформировался на периферии Грузии. Его возглавил председатель Верховного Совета Аджарии Аслан Абашидзе. Идеология этого избирательного блока — “Возрождение Грузии” — в значительной степени совпадала с самыми реакционными интересами России.

Население и политический спектр Грузии были готовы к тому, что и на президентских выборах интересы России проявятся в пристальном внимании к кандидату Батумского блока (Батуми — столица автономной республики). Но, как показал предвыборный период, вопреки ожиданиям из Батумского блока не последовало ни одной реальной предвыборной инициативы. Первой странностью стало выдвижение от одного блока двух кандидатов: лидера Аджарии Аслана Абашидзе и бывшего секретаря ЦК компартии Грузии Джумбера Патиашвили.

На этом фоне не прекращались угрозы в адрес властей: если не будут внесены изменения в недемократический избирательный закон, если не будут ликвидированы все лазейки для фальсификации результатов выборов, то объединенные в блок “Возрождение Грузии” партии будут активно бойкотировать президентские выборы.

Это означало, что серьезной предвыборной стратегии у оппозиции просто нет: невозможно, чтобы какая-нибудь политическая сила пыталась бы победить Шеварднадзе на выборах и одновременно готовилась их бойкотировать.

С самого начала стало совершенно ясно, что властям очень не нравится идея бойкота, хотя попытка сорвать выборы, бойкотируя их, сама по себе нереальна. Правда, в результате несостоявшихся выборов Эдуард Шеварднадзе как президент Грузии потерял бы легитимность. А следующие выборы, согласно конституции, прошли бы только через два месяца. Но, повторим, каковыми бы ни были планы оппозиции, сам срыв выборов путем их бойкота был совершенно нереален. Это возможно лишь в случае, если в голосовании примет участие менее половины избирателей. А их общее число определяет Центральная избирательная комиссия на основании неясных и фактически бесконтрольных данных. Поэтому общее число избирателей в зависимости от того, что выгодно властям, колебалось от 2 828 081 до 3 143 851 человека. Следовательно, оппозиция никогда не смогла бы доказать, что на выборы явилось менее половины избирателей, так как она не контролирует главные данные — их общее количество.

В ситуации, когда у оппозиции не было реальной предвыборной стратегии, лидер Абхазии Владислав Ардзинба потребовал встречи с государственным министром Важей Лоркипанидзе. На этой встрече Ардзинба заявил, что на президентских выборах он поддерживает кандидатуру Эдуарда Шеварднадзе, и тут же передал государственному министру конкретные данные, с именами и фамилиями, о возможной дестабилизации в Гальском районе. Неожиданная поддержка Ардзинбой действующего президента вызвала подозрение в искренности лидера сепаратистов и была расценена даже как попытка преднамеренного снижения его рейтинга. Но весь контекст существующих реалий подтверждал, что Ардзинба был искренен в своем столь странном решении.

Незадолго до инициативы Ардзинбы Эдуард Шеварднадзе впервые за последние годы пошел на максимальные уступки России — будь то поддержка Владимира Путина, голосование в Парламентской ассамблее Совета Европы по вопросу о России, ратификация соглашения о свободной торговле с Россией, подписанное шесть лет назад (и весьма накладное для бюджета Грузии) и другие.

Эти шаги подтвердили, что президент ожидал опасности не изнутри страны, а из России. Ясно, что по одну сторону оказались Шеварднадзе и Ардзинба, а по другую — Россия и некая политическая сила в Грузии.

11 февраля текущего года на заседании парламентской комиссии по Абхазии государственный министр Грузии еще раз подтвердил, что конфликт в Абхазии был спланирован в России и его целью являлась не отторжение Абхазии от Грузии, а удержание всей Грузии в зоне политического влияния России с помощью Абхазии. Если бы Россия сумела взять под свой контроль (используя угодного ей кандидата) всю территорию Грузии (включая и Абхазию), она временно уступила бы желаемому кандидату, к примеру, территорию Гальского района и создала иллюзию урегулирования конфликта с помощью победившего кандидата.

Это можно было сделать, применяя технологии двух типов.

Первый вариант представляет собой имитацию партизанской войны. Определенные ее признаки действительно появились в предвыборный период. Пресса начала публиковать статьи о том, что у действующих в Гальском районе партизан есть связь с Акакием Элиава, базирующимся со своим отрядом в лесах Мегрелии, что его снабжают оружием с территории Абхазии, что силовые структуры ожидают дестабилизации и так далее. Министр внутренних дел Каха Таргамадзе в интервью произнес фразу о “попытке государственного переворота”.

Возможен был и второй сценарий: уступка Гали произошла не в результате партизанской войны, а путем мирных переговоров. Саммит глав государств-участников СНГ давно принял решение о расширении миротворческой зоны. Так что если кому-нибудь действительно потребовалось бы выполнить это решение, то миротворческие силы переместились бы на рубеж реки Галидзги, а Ардзинба потерял бы Гали. Но в связи с тем, что Ардзинба не мог самостоятельно расстроить планы России, то он вынужден был действовать вместе с Шеварднадзе.

В результате инициативы Ардзинбы появилось гораздо больше возможностей для действий в интересах России.

Технология “войны” (теракты, дестабилизация) на начальном этапе нуждалась в политическом обеспечении, то есть в существовании явной оппозиции. Кроме батумского лагеря, в последнее время у Эдуарда Шеварднадзе появилась еще одна открытая оппозиционная группа — альянс внепарламентских партий. Ее лидер — бизнесмен и известный своим прагматизмом Бесо Джугели. Ради создания такого союза он покинул одно из авторитетнейших политических объединений — Национально-демократический альянс и собрал вокруг себя до 30 в основном малопопулярных внепарламентских партий. Главное требование альянса — объявить бойкот назначенным на 9 апреля президентским выборам и перенести их на осень. Кроме того, Бесо Джугели заявлял, что у данного политического объединения имеется (вне альянса) свой кандидат в президенты.

Высказывалось мнение, что альянс был создан по указке властей, дабы контролировать внепарламентские партии, либо за их лидером стояли интересы “партии войны”, предусматривающие срыв выборов.

Возможная схема выглядит следующим образом. При возникновении беспорядков внепарламентский альянс вместе с другими политическими силами внутри страны и при зарубежной поддержке добивается переноса выборов на осень, используя время для накачки рейтинга собственного кандидата. Для этого можно было сделать то, чего опасался Ардзинба, — возвратить Гали под юрисдикцию Грузии. А намек Бесо Джугели на собственного кандидата в президенты не из членов альянса дает повод думать о любом кандидате пророссийской ориентации.

Вот в такой ситуации началась предвыборная кампания.

У Эдуарда Шеварднадзе было два серьезных соперника: Аслан Абашидзе и Джумбер Патиашвили.

Председателя Верховного Совета Аджарской автономной республики Аслана Абашидзе кандидатом в президенты выдвинул Союз демократического возрождения, лидером которого он являлся. Джумбер Патиашвили — бывший первый секретарь ЦК компартии Грузии и нынешний лидер парламентского меньшинства — заявлен в Центральную избирательную комиссию инициативной группой.

Аслан Абашидзе и Джумбер Патиашвили — представители оппозиционного блока “Возрождение Грузии”. Их одновременное участие в президентских выборах вызвало недоумение населения. Как неоднократно объясняли представители блока, это решение было согласовано и принято, для того чтобы отобрать максимальное количество голосов у Эдуарда Шеварднадзе. По этой логике главная цель блока — провести второй тур, где кандидат, набравший меньшее количество голосов в первом туре, призывает голосовать за своего союзника.

Аслан Абашидзе — весьма своеобразный лидер. Восемь лет не появлялся в столице Грузии, называя причиной своего упорства возможный теракт. Обладая всей полнотой власти в Батуми, он часто оказывает центральным властям открытое неповиновение. Дошло до того, что бывший мэр Батуми Харази обвинил председателя парламента Грузии Зураба Жвания в подготовке террористического акта против Аслана Абашидзе. Материалы по этому делу и сейчас пылятся на полках прокуратуры. Противостояние центра и региона достигло кульминации во время парламентских выборов осенью прошлого года.

Поскольку Аслан Абашидзе контролировал голоса лишь избирателей автономной республики и не проводил предвыборную кампанию в других регионах, а у Джумбера Патиашвили много сторонников на востоке Грузии, население поверило, что союз двух кандидатов была оправдан. Хотя уже с самого ее начала в Тбилиси распространился слух, что Аслан Абашидзе намерен снять свою кандидатуру.

Не исключалось, что повторится сценарий выборов 1995 года: Патиашвили против Шеварднадзе. Но то, что вновь придется выбирать между ними, отнюдь не свидетельствует о неизменности их политических взглядов за последние годы.

В 1995 году Джумбера Патиашвили официально поддержали около 450 000 избирателей (около 20%). Чем он привлек симпатии почти полумиллиона человек? Что ожидала от него эта часть населения в случае его избрания? И, наконец, на какие политические силы опирался Патиашвили в 1995 году?

Тогда в качестве главной опоры Патиашвили присутствовало два фактора: поддержка России и охваченная ностальгией по советскому прошлому часть электората.

Эти факторы напрямую связаны и дополняют друг друга. Для тоскующих по прошлому покровительство и патронаж России является вполне приемлемым, а Россия, со своей стороны, должна была опираться именно на эту часть электората, ожидавшую от власти стабильной зарплаты, гарантированных рабочих мест, полных магазинов и бесплатной электроэнергии.

На предыдущих выборах штаб Патиашвили возглавлял московский политолог, Москвой же инструктированный Александр Чачиа. Он был “вооружен” идеологией, призывающей население к восстановлению традиционного общества. Это была программа, альтернативная курсу Шеварднадзе.

Что же касается электората, то пять лет назад он был гораздо ближе к прошлому, чем сейчас. Тогда значительная часть населения еще верила, что возможен возврат к временам застоя. Для этой наивной части населения Патиашвили казался вполне надежной опорой, и ориентированный на прошлое электорат вполне заменил ему партийную поддержку, которой он был полностью лишен.

Исходя из этого, можно безошибочно определить позицию Патиашвили на выборах 1995 года: спасение Грузии при помощи России и возврат к прежней стабильной жизни. Эти тезисы не только не нуждались в партийной поддержке, но и полностью исключали ее, поскольку население как раз в партиях видело главного виновника нестабильности, хаоса, бунта, нищеты, кровопролития, гражданской войны, потери территорий и всего того, чему должен был противостоять Патиашвили. Значительная часть населения и поддерживала его как раз для обуздания взбунтовавшихся против спокойной и размеренной жизни партий.

Здесь же уместно вспомнить, что с именем Патиашвили связана одна из самых трагических страниц в новейшей истории Грузии: события 9 апреля 1989 года, когда части советской армии и внутренних войск расправились с участниками мирного митинга в центе Тбилиси — беспомощными женщинами и девушками. Жертвами этой расправы оказались до двух десятков человек. В те дни первым секретарем ЦК компартии Грузии как раз был Джумбер Патиашвили. Он вызвал войска из Москвы. Он смотрел из окна своего кабинета на эту кровавую расправу и на следующий день подал в отставку. Но из политики он не ушел и два раза подряд участвовал в президентских выборах.

На выборах-95 трагические события 1989 года Патиашвили не вредили, а, наоборот, усиливали его позиции, поскольку они подтверждали непримиримость тогдашнего первого секретаря ЦК к национальному движению.

Таким образом, на выборах 1995 года Патиашвили оставался верным своему прошлому. А Шеварднадзе от своего прошлого отказался, но не отмежевался от национально-освободительного движения и вместе с восставшими партиями взялся за строительство нового государства. Это новое заставило многих вспомнить о прошлом и сделать свой выбор в пользу Патиашвили.

Выборы 2000 года столкнули Патиашвили с совершенно новой реальностью — он потерял и поддержку России, и традиционный электорат.

На этот раз Александр Чачиа отстранился от руководства штабом и его возглавил один из лидеров национального движения, бывший национальный демократ, председатель Народной партии Мамука Гиоргадзе. Это довольно неожиданное решение: кроме всего прочего, Национально-демократическая партия да и сам Мамука Гиоргадзе были не только активистами национального движения, но и принимали непосредственное участие в событиях 9 апреля 1989 года. В дни трагедии эта партия находилась в остром противостоянии с беспомощной властью.

Возможно, кое-кто подумает, что дружба с Мамукой Гиоргадзе понадобилась Джумберу Патиашвили для того, чтобы избиратель решил: раз Мамука Гиоргадзе простил его, то почему я должен с него спрашивать? Выборы, по конституции, должны были состояться именно 9 апреля 2000 года — во второе воскресенье апреля, ровно через 11 лет со дня событий в центре Тбилиси.

Но все обстоит как раз наоборот: на прошедших выборах Патиашвили опирался именно на электорат, который в ту ночь, 9 апреля, в поведении Патиашвили ничего предосудительного не видел, но категорически не одобрял Мамуку Гиоргадзе и других лидеров национального движения.

Известный своей степенностью и солидностью Патиашвили связался с той партией, которая за прошедшие десять лет выступала зачинщиком почти всех возмущений. Население знает Мамуку Гиоргадзе как энергичного, радикального мастера уличной политики и парламентских выступлений, нестабильного и шумного.

Имидж Мамуки Гиоргадзе совершенно противоречит тому имиджу Патиашвили, который на прошлых выборах получил 450 000 сторонников. Более того, эти голоса Патиашвили получил как раз для обуздания Мамуки Гиоргадзе и подобных ему.

На чем основывалась политическая дружба агрессивного крыла национального движения и республиканского лидера эпохи застоя? Естественно, ее опора не политическая ориентация или же предвыборная программа, не общее мировоззрение, а тяжелое социальное положение и обиженное на власть население, то есть протестный электорат.

А таких людей в Грузии довольно много. Большинство населения не смогло адаптироваться к новым условиям и надеется, что власть обеспечит им прожиточный минимум. Не изжило себя и гражданское противостояние между приверженцами Звиада Гамсахурдиа и сторонниками нынешней власти. Несколько лет ожидают возвращения к родным очагам насильственно перемещенные лица из Абхазии и Цхинвальского региона.

Среди них многие готовы голосовать за любую новую власть. Для этих людей все равно, насколько соответствуют друг другу политические карьеры Мамуки Гиоргадзе и Джумбера Патиашвили.

В предвыборный период много неожиданного предложил избирателям еще один кандидат в президенты — Аслан Абашидзе. В 1997 году он, как лидер автономии, принципиально не уклонялся от обострения взаимоотношений с центральной властью. Официально конфликт оформился, когда председателя парламента обвинили в терроризме, а перед парламентскими выборами 1999 года лидер автономии подверг резкой критике самого президента.

В последние годы Аслан Абашидзе по собственной инициативе и своими силами защищал южную границу Грузии (что, согласно конституции, прерогатива центральных властей); не перечислял средства в центральный бюджет; сохранил на должности чиновника, которого уволил центр; а из изолятора Министерства безопасности автономной республики не освободил помилованного президентом осужденного. Все это время Аслан Абашидзе опирался на две силы: на население Аджарии, живущее в условиях тоталитаризма, и на расположенную в Аджарии российскую военную базу.

На парламентских выборах Абашидзе самоотверженно сражался за победу своих кандидатов (несмотря на то, что лично не покидал территорию Аджарии). Но население поддержало партию сторонников президента.

И вдруг за день до президентских выборов Аслан Абашидзе снял свою кандидатуру, так и не начав избирательную кампанию, хотя предвыборный период был для него не совсем спокойным. В это время президент Шеварднадзе два раза посетил Батуми. И, что самое неожиданное для общественности, Батуми посетил председатель парламента Зураб Жвания. На протяжении шести часов он вел за закрытыми дверями переговоры с Асланом Абашидзе. Мир между ними был восстановлен.

Надо думать, что потепление отношений между центром и регионом обусловлено тем, что Эдуарду Шеварднадзе удалось дистанцировать Россию от президентских выборов в республике. Поддержки России лишились все политические фигуры, в том числе и Аслан Абашидзе. Этой его слабостью президент воспользовался для примирения Зураба Жвания и лидера Аджарии.

Очередной неожиданностью предвыборного периода стала появившаяся брешь между Асланом Абашидзе и Джумбером Патиашвили.

Население долго убеждали, что выдвижение двух кандидатов от одного блока является тактикой, предусматривающей второй тур выборов. Но за пять дней до выборов Аслан Абашидзе в прямом телевизионном эфире заявил, что Патиашвили не согласовал с ним выдвижение своей кандидатуры. Более того, выдвижение кандидатуры Патиашвили полностью разрушило предвыборную стратегию блока. Фактически Абашидзе выразил недоверие партиям — членам блока “Возрождение Грузии”, пригласив на совещание перед выборами лишь членов политсовета своей партии Союз возрождения.

Являясь единоличным властителем Аджарии, Аслан Абашидзе не дал возможности Джумберу Патиашвили проводить свою предвыборную кампанию в Аджарии. Зато перед президентом он почтительно отворил двери Батумского театра для встречи с избирателями. На территории Аджарии Эдуард Шеварднадзе получил более значительную поддержку, чем Джумбер Патиашвили, хотя последний формально является единомышленником и политическим партнером Аслана Абашидзе.

Избирательную кампанию предвыборный штаб Эдуарда Шеварднадзе начал с заявления, что он не имеет альтернативы на посту президента Грузии. Сам Шеварднадзе в последнее время не раз повторял, что страна еще нуждается в его опыте и население должно проголосовать именно за него.

Естественно, если президент так ясно указывал на собственную безальтернативность, то он имел в виду, что последние пять лет его деятельность включала в себя не только годами не выданные пенсии и зарплаты, простаивавшую промышленность, разгул коррупции, всеобщие нищету и безработицу. Эдуард Шеварднадзе подразумевал, что за последние пять лет он сделал нечто такое, что в глазах рядовых людей должно было перевесить тяжесть повседневной жизни.

Что же считает президент важнейшим результатом своей деятельности?

На этот вопрос не раз отвечал он сам: за последние пять лет Грузия утвердилась как независимое демократическое государство. Страна приобрела международную функцию, что в будущем должно стать гарантией ее независимости и благосостояния каждой семьи. Грузия попала в орбиту интересов крупнейших демократических государств мира, что дает возможность нашей стране приобрести такую степень независимости, о которой предки грузин мечтали последние 600 лет.

Но для простых людей блага осуществления международных проектов с трудом увязываются с благосостоянием собственной семьи. У рядовых граждан, у торговцев продуктами, мороженым или цветами собственная железная логика.

Вахтанг Балашвили — пожилой и печальный человек: в его доме живут беженцы — собственный сын с семьей, всего пять человек. У него такое чувство, что он сам превратился в беженца в своем собственном доме. К тому же последние шесть месяцев он не получал зарплаты. У других членов его семьи тоже нет никаких доходов. Для этого пожилого человека безальтернативность Шеварднадзе означает лишь продление своего нелегкого положения еще на пять лет. Поэтому он выражает протест президенту за бездеятельность и собирается отдать свой голос главному конкуренту Шеварднадзе — Джумберу Патиашвили.

Зина Бухаидзе торгует цветами в одном из колоритных районов Тбилиси — Вере. Ее сыну 17 лет, он заканчивает школу, дочь на год моложе, мужу 62 года, а несколько лет назад его уволили с работы. Сама Зина трудится на шоколадной фабрике и тоскует по тем временам, когда ее продукция была награждена золотой медалью на Лейпцигской ярмарке. Сейчас предприятие работает лишь месяц-другой, в основном в предновогодний период. В Тбилиси Зина приехала 30 лет назад и все эти годы снимает квартиру. О приобретении жилья не может быть и речи. С трудом удается купить масло для детей. У нее накопилось немало обид на президента. Она безразлична к проблемам коррупции, зато ее волнуют хмурые лица пассажиров троллейбуса, тревожит, что президент ничего не предпринял для облегчения участи нуждающихся. Если фабрики не заработают, то страна погибнет, думает Зина.

“Цветами должна торговать цветочница, какая из меня цветочница”, — с подчеркнутой горечью говорит Зина и не собирается идти на выборы.

Люди обвиняют президента в бездействии, в невнимательном отношении к нуждающимся. Некоторые из них лишились надежды, другие еще ожидают от него новых шагов и верят провозглашенной на предвыборных лозунгах политике обновления. Парадокс нашей страны: на президентский пост нет альтернативы человеку, о котором граждане говорят с горечью и безо всякой надежды. Найти в Грузии нуждающихся людей не составляет труда — достаточно лишь сделать несколько шагов по улице и переговорить с первым встречным.

День президентских выборов прошел необычайно спокойно. Население страны не проявило особого энтузиазма — на избирательных участках было свободно. Столица погрузилась в характерную для выходного дня вялотекущую обыденность.

Эдуарда Шеварднадзе поддержали 78% избирателей, а Джумбера Патиашвили — 16%. Несомненно, что Шеварднадзе имеет свой твердый и верный ему электорат — Х%. По логике предвыборной кампании, за остальной электорат вели борьбу Эдуард Шеварднадзе, Джумбер Патиашвили и Национальный центр свободы и демократии (бойкотисты) во главе с Бесо Джугели.

Голоса той части электората, которая не поддерживала твердо Эдуарда Шеварднадзе, должны были перераспределиться именно среди этого спектра, а итоги выборов могли бы подтвердить это перераспределение. Почему же события пошли по иному сценарию?

Первыми из борьбы выбыли бойкотисты. Перед выборами им самим надоело призывать к бойкоту, хотя они (правда, вяло) и просили избирателей в виде протеста приносить избирательные карточки не на участки, а к ним в офис. Как позднее они сами объясняли, граждане звонили им, но карточки не приносили. Эти голоса стали голосами избирателей и перераспределились среди кандидатов.

На другой же день после выборов Бесо Джугели был приглашен в прокуратуру, где ему сообщили, что не одобряют идею бойкота выборов. Возможно, это дело еще не закончилось.

За часть голосов бойкотистов должен был бороться Аслан Абашидзе, но он, как мы уже говорили, не включился в избирательную кампанию. После яростной борьбы на парламентских выборах против правящей партии столь радикальное изменение его позиции стало действительно неожиданностью для общества. Логика предвыборной борьбы подтверждает, что после поражения на парламентских выборах Аслан Абашидзе утратил поддержку определенных политических сил России. Ему ничего иного не оставалось, как искать пути к Шеварднадзе, и он выбрал для этого наилучшее время — президентские выборы.

Несмотря на поддержку лишь определенной части электората, до сих пор не ясно, почему Джумбер Патиашвили баллотировался на президентских выборах. На протяжении всей предвыборной кампании обсуждалась версия о том, что якобы участие Патиашвили в выборах на руку прежде всего Шеварднадзе. И без ответа остался вопрос об источнике финансирования предвыборной кампании Джумбера Патиашвили: Россия — нет, Абашидзе — нет, а для преуспевающего бизнесмена это было бы чересчур рискованно.

Вопросы без ответа породили и взаимоотношения Джумбера Патиашвили с Асланом Абашидзе. Лишь после выборов стало известно, что в первых числах апреля лидер Аджарии предложил Патиашвили снять свою кандидатуру. Это поставило бы оставшегося без конкурента Шеварднадзе в весьма неловкое положение. Со стороны “примирившегося” Абашидзе было странным подобное предложение, а со стороны “непримиримого” Патиашвили еще более странным был отказ.

Отказ Патиашвили серьезно обидел Абашидзе, и он заявил, что Патиашвили действует без согласования с ним. Уязвленный в самое сердце Патиашвили раньше времени прекратил предвыборную борьбу. А проходила она в нелегких условиях и сопровождалась метанием яиц и автомобильными сигналами, чем Патиашвили еще раз подтвердил свою слабость.

На фоне всей этой неясности Патиашвили набрал голоса лишь собственных избирателей, но потерял поддержку аджарцев и большей части колеблющегося электората.

Таким образом, Эдуард Шеварднадзе наряду с голосами своих избирателей приобрел голоса потенциальных бойкотистов и привлек к себе большинство сторонников Аслана Абашидзе и колеблющуюся часть электората.

Трудно сказать, составило ли это в общей сложности 78%. Население с недоверием относится к сверхвысоким показателям — на избирательных участках было довольно безлюдно и скучно. Исходя из всего контекста предвыборных баталий, сумма сегментов, вольно или невольно отданных Шеварднадзе конкурентами, и без этих подарков была бы гораздо выше всех европейских стандартов.

Вероятно, в день выборов Эдуард Шеварднадзе собрал все голоса, которые он мог собрать, в том числе и те, которые вынуждены были уступить его политические оппоненты. Для этого он использовал несколько прозрачных политических технологий и продемонстрировал населению международную поддержку (визиты Леонида Кучмы, Гейдара Алиева, Роберта Кочаряна и Герхарда Шредера), пообещал, что у него не дрогнет рука наказать виновных. Он неоднократно возвращался к социальной части своей программы и много говорил об искоренении нищеты, нужды и безработицы, лично извинился перед населением во всех уголках Грузии. И, наконец, выступил с новой инициативой гражданского примирения, что помогло ему избавиться от нового 9 апреля: находящиеся в заключении бывшие члены правительства и сторонники Звиада Гамсахурдиа твердо решили покончить с собой на рассвете этого дня.

К этим особым шагам президента добавились и постоянно действующие факторы: стабильность, международные проекты в рамках возрождения Великого шелкового пути, перспективы грузинских энергоносителей, а также мощнейший информационный штурм с телеэкрана.

Одним из главных факторов, обеспечивших спокойный характер избирательной кампании и самих выборов, явилось невмешательство России. Как и за счет чего сумел Шеварднадзе сейчас получить то, чего не сумел добиться на парламентских выборах полгода назад, — неизвестно. Но на заключительном этапе избирательной кампании вредных следов влияния России уже не было заметно.

Итоги парламентских выборов 31 октября 1999 года и президентских 9 апреля 2000 года подтвердили, что на данном этапе у Шеварднадзе нет реальной альтернативы. Когда восемь лет назад он вернулся в покалеченный войной Тбилиси, то взял на себя ответственность за судьбу страны. Эдуард Шеварднадзе незаменим до тех пор, пока сам не скажет: я построил то, что сумел, либо пока народ не скажет: хватит, государство разрушено до основания, и надо позаботиться о строительстве нового.

Так или иначе, безальтернативность Шеварднадзе — сущность нынешнего, слабого и потерявшего территории государства. Но в завтрашней Грузии должно быть так, чтобы ни Шеварднадзе, ни какой-либо другой президент не был бы безальтернативным.

Это и станет свидетельством того, что Грузия состоялась как независимое демократическое государство.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL