РОССИЙСКО-ГРУЗИНСКИЙ ДИАЛОГ: БУДУЩЕЕ НЕПРЕДСКАЗУЕМО

Кахабер ДЗЕБИСАШВИЛИ


Кахабер Дзебисашвили, главный эксперт Госбюро Грузии по делам СНГ и Мирного Кавказа по кавказским вопросам, член группы политических обозревателей журнала “GEORGIAN PROFILE”.


Предугадывать события на Кавказе — всегда было делом ненадежным. Еще труднее прогнозировать в период нестабильности и ожидаемых перемен. Геополитические, военно-стратегические, экономические и другие интересы в регионе настолько сплелись в один узел, что иногда, кажется, невозможно понять, кто от кого что хочет и ожидает.

Примерно также можно охарактеризовать взаимоотношения двух давних соседей и очень близких по многим параметрам стран — России и Грузии. С одной стороны, ностальгия по когда-то своему и уже потерянному южному раю, слабеющая инерция пресловутого имперского мышления и ощущение себя “старшим братом”. С другой — постоянная борьба с комплексом неполноценности, с чувством собственной слабости и стремление взамен старой обрести новую идентичность в тесных связях с Западом. Как никогда раньше, Грузия и Россия, имеющие сотни километров обшей границы и опыт двухвекового сосуществования, резко и сразу отдалились друг от друга. Пресса, телевидение, политический истеблишмент — все, в зависимости от партийной принадлежности, спешат подобрать выражения посильнее, характеризуя взаимоотношения то с одним, то с другим государством. Кажется, не осталось потенциала рационального мышления, чтобы понять причины происходящего, почему после развала СССР не было месяца, когда Грузия и Россия в чем-то не обвиняли друг друга. И почему это вдруг грузины-христиане, не простившие чеченцам их участия в абхазской войне, так спокойно приняли чеченских беженцев — стариков, женщин и детей, — не испугавшись гнева с севера в то время, когда все другие соседи отвернулись от чеченцев и даже единоверный Азербайджан официально закрыл границы для них?

В конце второго тысячелетия Россия и Грузия встали перед реальной дилеммой полнейшей неопределенности в своих взаимоотношениях: неразбериха в торгово-экономических связях, настоящая “холодная война” между военно-политическими кругами, открытое соперничество за место в трансрегиональных коммуникационных и экономических проектах. И на этом фоне чуть ли не открытые вооруженные столкновения на границе из-за боевых действий в Чечне и опасность провоцирования уже “горячего противостояния”.

Чеченский фактор

Вообще, перспектива второй чеченской войны не очень прельщала Грузию. Само собой разумеется, что в Тбилиси догадывались о последствиях новой, более подготовленной с российской стороны военной акции, имеющей все шансы перекинуться и на южные склоны Большого Кавказа. С начала дагестанских событий, наверное, ничто так не привлекало в стране общественное внимание, как боевые действия по соседству. Но главное, что вызывало недоумение, было связано с настоящей информационной войной, развязанной российскими средствами массовой информации против Грузии.

Россия прямо обвиняла Грузию в том, что она оказывает материально-техническую и коммуникационную помощь чеченским формированиям. Еще по окончании первой чеченской войны 1994—1996 годов, официальный Грозный начал активно укреплять политические и экономические связи с Грузией. Ускоренными темпами продолжилась прокладка 43-километровой дороги Грозный — Шатили, которая по замыслам чеченской стороны должна была прорвать изоляцию и блокаду Чечни Россией. Тогда же в российских и грузинских масс-медиа появилась тема экспорта чеченской нефти через Грузию. По инициативе небезызвестного чеченского предпринимателя Хож-Ахмеда Нухаева разрабатывался проект Кавказского общего рынка. Тогда же, 30 августа 1997 года, Грузию посетил с визитом новоизбранный президент Ичкерии А. Масхадов, который встретился с Э. Шеварднадзе.

Вроде всем было ясно, чему служит такое странное, на первый взгляд, грузинско-чеченское сближение. Сформировалось представление, что это ответ России на ее действия в Абхазии. Но насколько реален по своей сути был “стратегический союз” между Грузией и Чечней? После введения армейских частей в Дагестан и Чечню, российские военные и дипломаты в один голос стали утверждать, что только помощь (оружие, деньги, медикаменты и наемники), полученная из Грузии и доставленная в Чечню по дороге Шатили — Итум-Кале, позволяет Масхадову, Басаеву, Хаттабу, Гелаеву и другим полевым командирам продолжать сопротивление. Внимание акцентировалось на том, что грузинская сторона не контролировала всю границу с Чечней, из-за чего подпитка чеченских формирований будто бы осуществлялось беспрерывно.

Нужно отметить, что положение особенно обострилось, после того как Грузия лишила Россию возможности контролировать грузинскую сторону чеченского участка границы, а также не разрешила атаковать чеченцев с юга силами оперативной группировки российских войск, размещенных в Грузии. При этом территория грузинского приграничья не раз подвергалась ракетному обстрелу российскими самолетами и вертолетами. И хотя командование в Москве всячески оправдывало свои действия существованием на границе чеченских военных баз, а потом приносило официальные извинения, улучшиться от этого грузино-российские взаимоотношения никак не могли.

Активное обсуждение СМИ грузинского фактора в чеченской кампании не прекратилось даже после высадки 17 декабря 1999 года мощного российского десанта на границе, когда дорога Шатили — Итум-Кале была взята под полный контроль. Довольно часто по российскому телевидению показывали пленных арабов, турок, боевиков из других стран, добавляя при этом, что проникнуть в Чечню через Грузию они смогли только по грузинским транзитным визам. Но никто при этом не уточнял, что визы эти, в основном, были выданы до начала боевых действий, да и сам факт выдачи транзитных виз — нормальная практика межгосударственных отношений, а не пособничество террористам и бандитам. Кроме того, по официальным заявлениям высокопоставленных лиц Тбилиси, грузинские консульства в Турции (единственная страна Ближнего Востока, кроме Ирана, где имеются грузинские консульства) полностью прекратили выдавать транзитные визы после начала боевых действий на Северном Кавказе.

Интересно, что высаженные на границе российские десантники категорически отрицали возможность какой-либо помощи чеченцам из Грузии. В своих высказываниях они приводили такие аргументы, как зимний период, снежные завалы на горных тропах и перевалах, а также собственное подавляющее военное превосходство. На базе этого десанта была сформирована двухтысячная группировка “Юг”, которая полностью контролировала российскую сторону грузино-чеченского участка границы. Но российское телевидение, вместе с некоторыми военными, упорно считало Грузию (иногда и Азербайджан) главной виновницей в поддержке чеченцев.

Афганская модель на Кавказе

Существует еще одна причина, обостряющая характер российско-грузинских отношений. Это фактор Панкисского ущелья. С первой четверти ХIХ века, когда набирала обороты русско-кавказская война, жители приграничных районов Чечни и некоторые тейпы (Майсты, Малхисты, Дышни, Чанты и др.) переселялись в относительно спокойную Грузию. Впоследствии не очень удаленное от Чечни Панкисское ущелье (сейчас оно входит в Ахметский район Грузии) превратилось в место компактного проживания 10 тысяч кистинцев-мусульман (родственной чеченцам и ингушам этнической группы, заметно огрузиневшейся) с неофициальным центром в селе Дуиси.

Этническая близость объективно обуславливала симпатии и поддержку кистинцами чеченцев. Десятки добровольцев из Панкиси участвовали в первой войне в отрядах различных полевых командиров, в том числе и Шамиля Басаева. Некоторые из них прошли подготовку в тех лагерях, где пакистанские, афганские и арабские инструкторы (вместе с навыками террористической и диверсионной борьбы) основательно обучали “курсантов” азам “настоящего, чистого” ислама. Между прочим, это те центры — в Автурах, Сержень-Юрте, Урус-Мартане и близ Ведено, — которые, по некоторым данным, существовали на денежные средства ближневосточного происхождения, в том числе и террориста номер один Усама бен Ладена. По информации грузинских следователей, именно в этих местах прошли подготовку участники совершенного в феврале 1998 года покушения на президента Грузии Э. Шеварднадзе.

Россия и Грузия с опаской наблюдают за развитием событий в Панкисском ущелье. Москва серьезно рассматривает регион как убежище и гнездо для уцелевших боевиков из Чечни, вышедших по дороге через Шатили. Тем более, что именно кистинцы разместили у себя основную часть чеченских беженцев в Грузии — до 8 тысяч человек. Среди же безоружных людей трудно отличить бывшего боевика от мирного жителя. Российские военные считают, что со второй половины весны, когда в горах тает снег, невозможно полностью контролировать границу и что создавшееся положение чеченские боевики и добровольцы-кистинцы используют для перехода горного хребта и помощи оставшимся в Чечне формированиям.

Официальный Тбилиси не менее обеспокоен ситуацией в Ахметском районе. Некоторые грузинские политики не раз высказывали озабоченность тем, что тесные контакты между кистинцами и чеченцами могут вызвать распространение боевых действий на территорию Грузии, например бомбежку российской авиацией Панкисского ущелья. Кроме того, в районе много незарегистрированного и незаконно хранящегося оружия, которое кистинцы приобрели еще во время нестабильности в Грузии в 1991—1995 годах или привезли из Чечни после первой войны: тогда границу, из-за финансовой слабости государства, охраняли номинально. Если к этому еще добавить реальную опасность распространения в ущелье так называемого “ваххабизма”, то можно себе представить взрывоопасность ситуации в регионе.

Обстановка в Панкиси заставляет грузинских силовиков работать в усиленном режиме, хотя полностью взять под контроль кистинские деревни все равно не удается. В ущелье сформировалось несколько полюсов силы и влияния. Собственно кистинцы разделены на две группировки. “Радикалы” — это в основном воевавшие в Чечне и “ваххабиты”. Они составляют активное меньшинство. По своим каналам им удается связываться с оставшимися в Чечне боевиками. Наблюдается также их противостояние с грузинскими спецслужбами, и хотя пока не было резкого обострения, потенциальная опасность конфликта все еще сохраняется. Но если летом из Панкисского ущелья реально будет поступать помощь в Чечню и, как следствие Россия окажет резкое давление на официальный Тбилиси, то вооруженные инциденты в регионе будут неизбежны.

С другой стороны, большинство кистинцев прекрасно осознает сложность ситуации, вызванной активностью “радикалов”. Это служит причиной обострившегося внутрикистинского противостояния, к чему добавляется и возникшая напряженность между кистинцами и беженцами-чеченцами. Несмотря на международную помощь, в Панкиси становится все труднее содержать вынужденных переселенцев. А за распределение гуманитарной помощи (на чем делают хорошие деньги) давно идет борьба между кистинскими и чеченскими группировками в Дуиси.

Чеченская война, в принципе, еще долго будет оказывать влияние на российско-грузинские отношения. Не исключено, что в ближайшем будущем при окончательном решении (хотя бы чисто внешне) чеченского конфликта грузинские власти попытаются договориться с российской стороной и репатриировать беженцев (или их часть) обратно в Чечню или Ингушетию. Если же конфликт затянется, то независимо от динамики боевых действий в Чечне возможна афганизация грузино-чеченского приграничья со всеми нежелательными последствиями для внутренней стабильности Грузии. А обострение ситуации не входит в планы официального Тбилиси. На Стамбульском саммите ОБСЕ утверждены проекты нефтепровода Баку — Джейхан и транскаспийского газопровода, в которых Грузии придается важнейшее значение. А трубопроводы пройдут в каких-то 50—55 километрах от Панкисского ущелья.

Дрейф на Запад

Не менее важным, если не определяющим фактором взаимоотношений Грузии и России является военно-стратегическое положение в регионе. При первом же взгляде очевидно явное деление Кавказа по различным лагерям. В Армении давно не делают секрета из того, что страна, мягко выражаясь, стала “заложницей” России и своих карабахских интересов. Грузия же, вместе с Азербайджаном, при первой возможности стремится подчеркнуть приоритет интеграции в европейские и трансатлантические структуры, в том числе и в военные (например, в НАТО). Россия поставляет оружия Армении более чем на один млрд. долларов. Часть его размещается в Карабахе, где вообще невозможно провести учет вооружений так, как того требуют одобренные всеми кавказскими странами Венские соглашения. С 1997 года в Армении наращивается российская военная группировка, усиленная новыми зенитными установками С-300 и эскадрильей самолетов МиГ-29. Зато Грузия и Азербайджан стали активными партнерами НАТО и регулярно участвуют в совместных учениях. Бывший советник президента Азербайджана В. Гулу-заде даже предложил НАТО разместить свою базу на Апшеронском полуострове. Грузинские и азербайджанские курсанты давно замечены в турецких, американских и европейских военных академиях. А во время мартовского визита в Тбилиси президента Турции С. Демиреля была достигнута договоренность об обучении грузинских военных летчиков в Турции, хотя ВВС Грузии пока насчитывают лишь несколько самолетов и вертолетов, да и те советских образцов.

При таком различии военно-стратегических ориентиров становится понятным присутствие особого холодка в контактах между грузинскими и российскими военными. Но чем он вызван, если в Тбилиси, в отличие от Москвы, не устают говорить о стратегической важности добрососедства с северным соседом? Причин много, и разделить их можно в таком порядке:

1. Поддержка российскими военными сепаратистских движений в Грузии. Непосредственное их участие в боевых действиях на стороне абхазских и северокавказских формирований в грузино-абхазском конфликте 1992—1993 годов.

2. Вывоз из республики большей части военной техники и материалов, которые по Ташкентскому договору о квотах должны были перейти в собственность Грузии.

3. Отсутствие всякой юридической базы, объясняющей наличие российских войск в Грузии, а также неоднозначная роль российских военных баз во внутриполитической жизни страны.

4. Вопрос о миротворческих силах в зонах конфликтов и их неопределенное будущее.

Ни для кого не секрет, что успех абхазских сил во многом был заслугой российских военных кругов. Какие “абхазские” самолеты бомбили ежедневно Сухуми — тоже все знают. Во время осетино-грузинского конфликта 1991—1992 годов грузинское телевидение также чуть ли не в прямом эфире транслировало угрозы тогдашнего вице-президента России Руцкого, который обещал разбомбить Тбилиси, если грузины не прекратят свое наступление на Цхинвали. После завершения боевых действий, когда появились реальные предпосылки для военно-политического сотрудничества, уже можно было сесть за стол переговоров. Потерпев поражение в Абхазии, законсервировав грузино-осетинский конфликт, имея полную политическую и экономическую анархию внутри страны, Грузия не могла не учитывать интересы России. Хотя даже в такой ситуации конфронтационный импульс не мог не сохраниться.

По данным грузинской стороны, стоимость всего военного имущества, принадлежащего Грузии и вывезенного в Россию или просто специально приведенного в негодность, а также ущерб, нанесенный экологии, составляют до 10 млрд. долларов США. Не первый год ставится вопрос об их возмещении, но пока безуспешно. В который раз также заходит речь о передаче дополнительных (полицейских) функций миротворцам России в Абхазии для охраны и безопасности возвращающихся беженцев. Еще на Кишиневской встрече государств СНГ эти функции были возложены на миротворцев вместе с контролем всего Гальского района (юго-восточная часть Абхазии). Но и поныне никто не утруждает себя выполнением взятых обязательств. Наоборот, в известных майских событиях 1998 года, когда вновь вспыхнувшие столкновения грузинских партизан с абхазскими формированиями грозили перерасти в новую войну, именно миротворцы, по свидетельствам беженцев, помогали абхазам техникой. Не получает российского одобрения и инициатива подключить к миротворческой операции в Абхазии украинских военных. Об этом не раз говорили и Шеварднадзе, и Кучма. Но украинская сторона требует для этого мандата ООН, и перспективы пока не ясны.

Не менее важным остается вопрос о юридическом статусе российских войск в Грузии и их неоднозначной роли во внутриполитической жизни страны. Еще в 1994 году грузинский парламент ратифицировал рамочный договор с Россией о “Дружбе, добрососедстве и сотрудничестве”, чего Госдума России до сих пор не сделала. Из-за этого парламент Грузии отказался ратифицировать договор о военных базах России в Грузии, которые вплоть до Стамбульского саммита ОБСЕ оставались в подвешенном (юридически) состоянии. Теперь же России (до 1 июля 2001 г.) придется свернуть свои военные базы в Вазиани (стратегический аэродром близ Тбилиси) и Гудаута (стратегический аэродром в Абхазии). У России остается право на временное размещение военных контингентов в Грузии, но даже в таких условиях все идет к их полному выводу с территории республики, при том в очень короткие сроки. Закрыть военные базы придется также и в Батуми, и в Ахалкалаки.

Гудаута и Вазиани были важными пунктами на южном фланге СССР. С этих аэродромов (и аэродромов в Азербайджане) стратегическими планами намечались оперативные наступления и переброска войск на юго-восточный фланг НАТО (Турция), Ближний Восток и Иран. Может быть, поэтому довольно реалистичной кажется версия, что решение о закрытии баз именно в Гудаутах и Вазиани было принято в Тбилиси не без подсказки НАТО.

Эти базы были важны и как средство давления на Грузию. Гудаутская база и дислоцированный там полк ВДВ принимали непосредственное участие в грузино-абхазской войне. А, по данным спецслужб Грузии, именно с Вазиани при помощи российских спецслужб и на российском военно-транспортном самолете успел покинуть страну главный организатор покушения на Шеварднадзе 29 августа 1995 года бывший глава Государственной безопасности Грузии Игорь Георгадзе.

Что же касается двух оставшихся баз, то российские военные в Батуми продолжают играть важнейшую роль в противостоянии региона (Аджарии) и центра (Тбилиси) за перераспределение прав и обязанностей. Лидер аджарской автономии А. Абашидзе установил более чем тесные связи с российскими военными и часто это подчеркивает при очередном витке напряженности в отношениях с Тбилиси. В Ахалкалаки сложилась иная ситуация: 92% населения района составляют этнические армяне, и их экономическая активность связана с российской военной базой. А это может спровоцировать новый очаг напряженности.

Именно поэтому в Грузии скептически относятся к перспективе долгосрочного пребывания российских войск и баз в стране. Их географическое расположение и значение настолько велико, что вряд ли в Тбилиси смирятся с сохранением Россией эффективных рычагов давления на Грузию. Все более явный дрейф в сторону НАТО обуславливается и реальной материально-финансовой помощью, которую оказывают Грузии страны Североатлантического альянса. В значительной степени охрану государственной границы финансирует США. Пограничники получили несколько военных кораблей Греции, Турции, США и Германии, а также Украины. И вместе с тем уже годами длится бесплодная тяжба с Россией о передаче Грузии принадлежащих ей судов Черноморского военного флота.

Возможно, все вышеперечисленные факторы и, конечно, экономическая слабость России объясняют естественный выбор Грузии в пользу Запада. Финансово более сильный блок НАТО уже сегодня можно рассматривать как реального конкурента России на Кавказе. Запад в состоянии выделять средства на развитие вооруженных сил новых независимых стран Южного Кавказа, чего Россия не может сделать и не делает. Именно поэтому все отчетливее звучат заявления первых лиц Грузии и Азербайджана о желании их стран стать членами НАТО. Во всяком случае, о возможности такого политического шага со стороны Грузии Э. Шеварднадзе заявил сразу после своей победы на президентских выборах 9 апреля сего года.

Почему караван идет в обход России

В последнее время большое внимание привлекают экономические процессы, возникающие в регионе и затрагивающие торгово-экономические связи каждого кавказского государства. Развитие двустороннего сотрудничества в значительной степени стало зависеть от основной геоэкономической стратегии, выбранной той или иной страной. Это касается и российско-грузинских взаимоотношений, которые в экономической сфере традиционно остаются очень тесными, но имеют тенденцию к глубоким структурным изменениям.

Во первых, сразу следует сказать, что основные усилия Грузии в ХХI веке будут направлены на максимально быструю реализацию трансрегиональных торгово-магистральных проектов ТРАСЕКА и “Шелковый путь”. Подразумевается масштабное развитие путей сообщения и торгово-транспортных связей между Востоком и Западом, Европой и Азией, где Южный Кавказ и Грузия, в частности, играли бы роль срединного и ключевого узла. От отношения России к участию Грузии в этих проектах зависит и будущее экономических взаимоотношений между двумя странами. Но уже сейчас налицо признаки все возрастающей конкуренции между Грузией и Россией.

На Стамбульском саммите ОБСЕ был подписан договор о прокладке нефтепровода Баку — Тбилиси — Джейхан, по которому Россия оказалась вне большой игры вокруг каспийской нефти. Она, конечно, будет перекачивать азербайджанскую нефть до Новороссийска, терминал которого уже сейчас не может принимать больше 30 млн. т в год. А намечается принимать до 40 млн. т от КТК и увеличивать азербайджанскую долю. Если сюда еще добавить проблемы с чеченским участком трубопровода и вопросы, возникающие в связи с обходным трубопроводом через Дагестан, то сложившаяся ситуация сама заставляет искать другие пути.

Сильные стороны варианта Баку — Джейхан не только в том, что по этой трассе возможно экспортировать до 60 млн. т нефти ежегодно и хорошие погодные условия позволяют терминалу работать 365 дней в году. За этим проектом стоят США, которые готовы направить на прокладку трубопровода огромные финансовые вливания. Грузия реально становится альтернативой российскому варианту. Уже действует трубопровод Баку — Супса, по которому, как и по маршруту Баку — Новороссийск, в год проходит до 6 млн. т азербайджанской нефти. Сюда же надо приплюсовать и нефть Казахстана, экспорт которой через Грузию в 1999 году превысил 3 млн. т. Что же касается трубопровода Баку — Джейхан, то окончательную точку над “i” поставил Г. Алиев во время визита в Грузию 24 марта 2000 года. Президент Азербайджана, по откликам российских газет, сделал царский подарок Э. Шеварднадзе, передав Грузии часть азербайджанской доли тарифов за транспортировку каспийской нефти. Тем самым подведена черта под самой трудной задачей, стоявшей перед участниками проекта, — распределением еще не полученных доходов. Но благодаря азербайджанским “связям” Грузия в течение сорока лет (предполагаемый срок эксплуатации нефтепровода) каждый год в среднем будет получать до 52 млн. долларов США прибыли, а это внушительная для страны сумма.

Не менее острая конкуренция между Россией и Южным Кавказом (условно) развернулась в проектах по экспорту природного газа в Турцию. Причем как в случае с нефтепроводами, так и в связи с вариантами экспорта природного газа, роль Грузии как бы остается пассивной и все решает ее выгодное географическое положение.

Есть два альтернативных варианта экспорта газа в Турцию: российский “Голубой поток” — по дну Черного моря, лоббируемый “Газпромом”, и транскаспийский (стоимость до 2 млрд. долл.), предусматривающий строительство газопровода через Азербайджан и Грузию. Примечательно, что, по заявлениям турецкого президента Демиреля, сделанным в Ашгабаде в конце марта, Турция будет в состоянии принимать и российский газ, и туркменистанский. Но если в туркменском проекте основные проблемы заключались в требованиях Азербайджана предоставить квоту для транспортировки собственного газа, то угроза “Голубому потоку” может иметь не туркменское, а чисто внутрироссийское содержание.

Так, по официальным данным, в четвертом квартале 1999 года предприятия РАО “ЕЭС России” недополучили от РАО “Газпрома” 12% газа, необходимого для выработки электроэнергии. А еще в ноябре, по данным “Независимой газеты”, падение объемов добычи газа в России должно было составить 20 млрд. куб. м, а к 2001 году этот показатель достигнет 45—50 млрд. куб. м газа. В то же самое время “Газпром” планировал уже к 2001 году увеличить объемы экспорта газа в Турцию до 23 млрд. куб. м. Окончательным признанием тяжелой ситуации, сложившейся в газодобыче, стало негласное противостояние глав двух крупнейших естественных монополий Р. Вяхирева и А. Чубайса, завершившееся 17 апреля примирением в кабинете у избранного Президента России В. Путина. “Газпром” обещал найти дополнительные объемы газа, хотя уже становится очевидным, что эти поиски в первую очередь аукнутся на “Голубом потоке”.

Что же касается Транскаспия, то здесь, по сообщениям азербайджанской стороны, наконец-то удалось обговорить размер азербайджанской квоты (5 млрд. куб. м), из-за чего так долго и откладывалась реализация проекта, подписанного еще в 1999 году. Строительство трубопровода должно завершиться через 28 месяцев (отсчет времени идет с февраля 2000 г.), а общая его протяженность составит более 2 000 км. Азербайджанский участок — 408 км, грузинский — 200 км.

Несмотря на слабость позиций России в этих проектах, она все еще остается крупнейшим торговым партнером Грузии. Товарооборот между странами еще больше вырос во второй половине 1999 года и за весь прошедший год достиг 172,5 млн. долларов США: импорт в Грузию — 127 млн. долларов, а экспорт — 45,5 млн. долларов. Рост товарообмена обуславливался влиянием финансового кризиса 1998 года, когда стоимость российских товаров в долларовом эквиваленте значительно упала.

В то же время нужно отметить, что развитию торгово-экономических взаимосвязей между двумя странами мешает несовершенство налогового законодательства. Так, экспорт грузинской продукции в Россию затруднен решением российского правительства ввести торговые депозиты. Несмотря на готовность грузинской стороны, не продвигается вопрос, связанный с подписанием договора о взаимной защите и поощрении инвестиций. С другой стороны, в Грузии фактически не действует подписанное с Россией соглашение о свободной торговле, что вызвано решением Верховного суда Грузии по иску российской фирмы “Коммерсант”. 11 ноября 1999 года суд не признал законными требования фирмы о возвращении таможенных налогов, которые не полагалось платить согласно вышеупомянутому договору. По законам Грузии этот договор должен ратифицировать парламент республики. До завершения этой процедуры он считался недействительным. После случая с “Коммерсантом” договор срочно был внесен в списки документов, требующих ратификации. Окончательный крест на грузинско-российских отношениях может поставить намерение российского правительства ввести визовый режим с Грузией и Азербайджаном. Негативные последствия этого шага отразятся не только на двусторонних связях, но и могут демонтировать всю систему СНГ, основанную на Бишкекском договоре стран СНГ о безвизовом общении.

Ожидаемое примирение

Можно сказать, что весь спектр грузинско-российских взаимоотношений чрезмерно политизирован и идеологизирован. Политические элиты обеих стран до сих пор не смогли найти общий язык и платформу для “примирения” — если можно так назвать ожидаемый, во всяком случае в Грузии, процесс между Москвой и Тбилиси. Может быть, этому помогут различные инициативы лидеров государств. Инициатива Э. Шеварднадзе “За мирный Кавказ”, выдвинутая им в феврале 1996 года, в регионе встречена с энтузиазмом: она объединяла в себе универсальные устремления всех республик. Затем последовала идея о создании кавказского ОБСЕ и Парламентской ассамблеи государств Кавказа. С интересом было встречено предложение В. Путина на встрече “Кавказской четверки” во время саммита СНГ проводить подобные встречи регулярно. Последним аккордом к теме стали инициативы президентов Азербайджана Г. Алиева и Армении Р. Кочаряна о создании единой системы безопасности на Кавказе с участием всех заинтересованных сторон.

Но, как кажется, главным на Кавказе, и в целом, и во взаимоотношениях между отдельными государствами, должно стать преобладание сотрудничества над конфронтацией. Потенциал для этого есть, и довольно большой. До сих пор мало кто обращает внимание на перспективу развития транспортно-магистральных путей по направлению Север — Юг, способных связать Восточную и Северную Европу со странами Ближнего Востока и Индии. Кавказ реально может замкнуть и совместить в себе интересы крупнейших стран и регионов Евразии. Может быть, поэтому и в Грузии, и на Южном Кавказе в будущее смотрят с оптимизмом.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL