МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОЙ СТАТУС КАСПИЙСКОГО МОРЯ: ВЧЕРА, СЕГОДНЯ, ЗАВТРА
(вопросы теории и практики)

Рустам Мамедов


Рустам Мамедов, доктор международного права, зав. кафедрой международного права Бакинского государственного университета им. М.Э. Расул-заде, зав. сектором аппарата президента Азербайджанской Республики.


Часть II

СТАНОВЛЕНИЕ МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОГО СТАТУСА КАСПИЙСКОГО МОРЯ С ДРЕВНЕЙШИХ ВРЕМЕН ДО 1991 ГОДА

История Каспийского моря как объекта межгосударственных правоотношений

Каспийское море изучают и пишут о нем с древнейших времен. Некоторые ученые и путешественники полагали, что когда-то аргонавты через Манычский пролив из Черного моря попадали в Каспий. В трудах ученых и географов более позднего времени, таких как Гегатей Милетский, Геродот, Аристотель, Эратосфен и др. Каспий описывается как замкнутый бассейн или залив океана. Страбон характеризует его как бассейн, вытянутый по параллели с запада на восток1.

Каспийское море в разное время имело до сорока различных названий. Их обычно давали по этническому названию народов, проживающих на его берегах (кстати, нынешним названием оно обязано племенам каспиев, некогда живших на его западном берегу), или по городам, областям, странам его прибрежной полосы. К примеру, оно было Бакинским — по названию крупнейшего порта, Гирканским — прибрежная страна Гиркания, Абескунским — прибрежный край Абескун, Хазарским — хазары жили на северо-западном побережье. Русские называли Каспий Хвалынским морем по народу, населявшему устье Волги2. Иранцы, в свою очередь, именовали его Дарья-е Казар (Хазарское море3), Дарья-е Мазандаран (Мазандаранское море) или Дарья-е Комаль (Северное море4), — по названиям прибрежных исторических областей, где обитали древние иранские народности5 или по географическому положению моря.

С распространением ислама и расширением границ арабского халифата море и прибрежная полоса стали объектом особого внимания арабских завоевателей и соответственно ученых-исследователей. Каспию посвящено немало арабских источников VIII—XI веков, в которых часто его называют Хорезмским, Джурджанским, Табаристанским морем, море ад Дайлам (ал Дейлем). Употребляются также и такие гидронимы, как ал-Баб ва-л-Абваб (Дербентское), ал-Хазар, ал-Хазариййа и т.д.6

Освоение и завоевание прикаспийских территорий началось задолго до появления христианства в России и ислама на юге Каспия. По дошедшим до нас источникам известно, что южный Каспий в 760—761 годах был завоеван Аббасидами. Практически до 1722 года регион находился под влиянием Персии. Династия Сефевидов (1501—1722) придавала ему огромное значение. Сефевиды успешно распространили шиизм среди населения южной части Прикаспия7. Активно развивалось торговое судоходство, здесь бывали генуэзские, а позже британские купцы8.

Однако не только Персия интересовалась этим регионом.

Бассейн Каспийского моря был известен русским с давних времен. Так, по свидетельству известного историка Востока Имама Абуль-Хасан Али-Масуди, жившего в IX веке, первые русы появились на просторах Каспия примерно в 880 году, тогда же они штурмом взяли остров Абескун9. Аналогичная акция, как отмечал иранский историк Ибн-Исфендияр, была совершена в 909 году10.

В 913 году великий князь Игорь во главе 50 тысяч дружинников на 500 судах бороздили воды Каспия. Известен еще один поход русских на Каспийское море на 72 судах, незадолго до монголо-татарского вторжения в окрестные с Каспием районы11.

С приходом на престол династии Романовых и постепенной централизацией власти интерес России к Каспию и примыкающим к нему землям стал возрастать. Ученые Викен Шетерян12 (Франция) и Ромен Якимчук13 (Бельгия) отмечают, что весь западный прикаспийский регион, начиная от Кавказского хребта на западе до горной цепи Эльбрус в Иране на востоке, стал зоной ее особого внимания. Практически она открыла путь к южному морю в 1554 году, когда Иван IV (Грозный) сначала захватил Казань в 1552 году, а затем уничтожил Астраханское ханство.

Первый русский военный корабль под названием “Орел”, предназначенный для похода в Каспийское море, был построен 14 ноября 1667 года по указу царя Алексея Михайловича14.

В конце 60-х годов XVII века на море хозяйничала дружина Степана Разина. На своих стругах казаки совершали набеги на персидские города южного побережья: Решт, Фарахабад, Астрабад и др.15

Весной 1669 года в районе острова Свиной (южнее Баку) флотилия Степана Разина встретилась в открытом бою с персидской флотилией из 70 судов и разгромила ее. Историки оценили эту баталию как одну из крупнейших побед русских на Каспии16.

С разбойничьих нападений казаков Степана Разина на города и началась полноценная оккупация Россией этого региона17.

В начале XVIII века Каспий был отвоеван у персов в результате персидского похода Петра I (1722—1723), который считал Каспий важным стратегическим путем в страны Средней Азии и в Индию18.

В ноябре 1722 года Петр I издал указ о строительстве в Астрахани военного порта. Именно этот указ, по нашему мнению, заложил правовую основу военной экспансии Каспийского моря. В 1723 году, после того как русские войска заняли персидской город Решт, Персия признала себя побежденной. Уступив по Петербургскому трактату от 12 сентября 1723 года города Дербент, Баку, Гилянскую, Мазандаранскую и Астрабадскую провинции, она фактически признала господствующее положение России на море19.

После смерти Петра I идею создать военный флот перехватил “гроза вселенной” — иранский монарх Надир шах, выходец из тюркского племени афшар. С помощью английского инженера Джона Эльтона он построил несколько военных судов, в том числе и первый крейсер. В 1742 году Надир шах спустил на воду свой первый корабль. Однако, это не спасло Иран от поражения. (Судно позже было уничтожено русскими.)20 В целом пик борьбы за влияние и право собственности на Каспий и прикаспийские земли пришелся на период правления династии Каджаров (1779—1925). Но и они вынуждены были последовательно уступать России21.

21 января 1732 года Персия и Россия заключили Рештский договор о сотрудничестве (особенно в области торговли)22, заменивший договор 1723 года. Но Россия продолжила военные действия.

В 1784 году была захвачена Махачкала, в 1796 — Дербент23, в 1806 — Баку. В 1828 году весь Северный Азербайджан (часть его была завоевана Россией в 1813 году, по случаю чего был заключен Гюлистанский договор от 1813 года) отошел к Российской империи. Это было юридически закреплено в Туркманчайском трактате 1828 года24. Во второй половине XIX века был оккупирован Туркменистан, в 1920 году — иранский порт Энзели. В конце Второй мировой войны Северный Иран контролировался Советской Армией. Однако удержать Северный Иран (или Южный Азербайджан), в том числе порт Энзели, советским войскам не удалось. Не без помощи Великобритании и США продвижение России на юг, “к теплым водам” в этом регионе практически приостановилось.

Итак, в начале XIX века на Каспии всеми правдами и неправдами старались утвердить свое господство Россия, Великобритания, Франция и Германия. Иран был вынужден лавировать между ними. В 1801 году он заключил договор с Великобританией, в соответствии с которым последняя обещала ему военную помощь в случае вооруженного конфликта (ст. IV). Этот документ по существу подтолкнул правящие круги Ирана к обострению отношений и войне с Россией. Однако, когда после ряда серьезных поражений в войне шах Ирана в 1805 году попросил обусловленную договором помощь, Англия заговорила об аренде всех морских причалов, о строительстве крепости в Бушире и о владении островом Харк25.

Великобритания настойчиво пыталась закрепиться в северных районах Ирана. Только этим можно объяснить англо-иранские договоры 1809, 1812 и 1814 годов26.

Вышеприведенные данные позволяют утверждать, что международно-правовой статус Каспийского моря начал складываться именно в тот период, когда оно стало причиной противостояния между Россией и Персией, а также между Россией и Великобританией за владение прикаспийскими землями, а заодно и Каспием. Поскольку к началу XVIII века в регионе утвердились Россия и Иран, следует признать, что фундамент под статус Каспия заложили Санкт-Петербургский (1723) и Рештский (1732) трактаты.

Договорная практика XVIII—XIX веков

Рештский договор 1732 года установил право собственности России на некоторые территории, отданные Персией, регламентировал свободу торговли и навигации на море, а также по рекам Аракс и Кура27. Этот договор в отличие от договора 1723 года предусматривал некоторые права, в частности на судоходство, для Персии. Но тем самым он лишь усыпил ее бдительность, ибо не прошло и века после девятилетней войны, как она снова потеряла контроль над значительной частью Южного Кавказа. Россия разрешила ее торговым судам плавать по морю и заходить в порты. Что касается военных кораблей как во время войны, так и в мирное время, то только российские суда могли находиться в акватории Каспийского моря28.

После очередной войны (1828) Персия окончательно потеряла контроль над Каспием. Туркманчайский договор от 22 февраля 1828 года29 (ст. 8) признавал права обоих государств на торговое судоходство судов, но запрещал Персии держать военный флот. Такое положение сохранялось до Российско-персидского договора о мире и дружбе, подписанного в 1921 году.

Современные иранские авторы называют XVIII—XIX века периодом русской экспансии на Каспии и на севере Ирана30. У российских политиков иное мнение. К примеру, Ю. Барсегов считает, что договора того времени были “крупными вехами в истории становления международно-правового статуса Каспия... подтверждавшие свободу плавания торговых судов и установившие исключительное право России иметь военный флот”31. Спорить с этим выводом в силу его парадоксальности сложно.

К концу XIX века появились первые научные комментарии отдельных положений русско-персидских трактатов 1813 и 1828 годов. Одним из первых охарактеризовал Каспийское море с точки зрения международного права известный русский юрист-дипломат Ф. Мартенс. В частности, он писал: “В совершенно другом сравнительно с открытыми морями положении находятся те моря, которые не только окружены территориальными владениями одного и того же государства, но и не имеют никакой связи с океаном. Это закрытые моря: они состоят под властью того государства, в пределах которого лежат. На этом основании... Каспийское море также закрытое, хотя оно омывает берега, принадлежащие России и Персии, но должно считаться русским”32.

На подобных позициях стояли также Л. Комаровский и В. Ульяницкий33.

Российско-персидский договор 1921 года о дружбе и сотрудничестве

Об этом договоре как о базисном правовом источнике статуса Каспия много пишут и говорят. И не только с точки зрения отношений между двумя странами. В науке утвердилось мнение, что этот договор определил основу внешней политики образовавшегося в результате октябрьского переворота 1917 года коммунистического государства. С другой стороны, этот документ определил новые ориентиры шахского, а затем исламского режима в Иране в XX веке. Тегеран, согласившись на неофициальный контроль России над Ираном и Каспием, получил иллюзорные права и гарантии на устойчивый мир с нею и на помощь в случае агрессии против третьих стран. Практически Иран согласился с потерей территорий, владений и зон влияния в обмен на гарантию существования в тех границах и в том виде, в котором он находился весь XX век. Поэтому Иран вел себя столь неадекватно с Великобританией, позже с Германией и США34, которые желали освободить его от давления Советов и переподчинить себе. Иран все эти годы не доверял никому, но территориальные приоритеты все-таки отдавал своему северному соседу, понимая, что из двух зол надо выбирать меньшее. Договор 1921 года, как писал в своих трудах иранский ученый Б. Парвизпур35, помогал Ирану варьировать между Советским Союзом и Западом в вопросах внешней политики.

К сожалению, в исторической, политической и юридической литературе содержится лишь поверхностный анализ договора 1921 года. Многие ученые, кажется, даже не подозревают, что этим документом Советское государство и Персия (после 30-х годов официальное название — Иран) проигнорировали политико-экономические интересы третьих стран и сами договорились о разделе сферы влияния. По существу, они установили закрытый недоступный для посторонних глаз и колониальный по содержанию (Иран добровольно принял положение дискриминируемой стороны) статус Каспийского моря. Распутать этот клубок противоречий ныне активно пытаются различные правовые школы и политики мира, но проблема по-прежнему остается сложной.

Вот почему сегодня, когда новые прикаспийские государства (Азербайджан, Казахстан и Туркменистан), а также неприкаспийские, но заинтересованные в этом регионе страны решительно заявили о формальном и архаичном характере договора 1921 года, Российская Федерация как наследница Советского Союза и Исламская Республика Иран как правопреемник Персии совместно защищают это соглашение, не раскрывая сути своего геополитического сговора в начале века.

Предыстория договора 1921 года

В конце XIX века, когда в Баку открыли большую нефть, резко возрастает интерес стран Западной Европы к региону. Как правильно указывает Р. Якимчук, политически нестабильный бассейн оказался в центре внимания Европы. В начале 70-х годов прошлого века Россия, обладая неистощимыми ресурсами, продолжала зависеть от Запада. Поэтому приход в прикаспийский регион, в частности на нефтяные месторождения Баку, братьев Нобель, Ротшильда и других представителей крупного западного капитала был ею востребован и оправдан. Западные предприниматели смогли транспортировать бакинскую нефть (в те времена почти 50% мирового производства) по нескольким направлениям: до Астрахани; по построенной железной дороге Баку — Тифлис — Поти; через Батуми до Швейцарии (Сен Готар), Генуи и в другие крупные средиземноморские порты. Первая мировая война, приведшая к ослаблению царской России и усилению Запада на национальных окраинах империи, обозначила подъем национально-освободительных процессов36. 28 мая 1918 года была провозглашена Азербайджанская демократическая республика (АДР). Как независимая страна она устраивала Запад больше, чем окраина России37. Последняя же, в свою очередь, старалась вытеснить ведущие зарубежные державы и их компании из прикаспийских нефтеносных районов. Несмотря на то что еще в 1907 году (в рамках Петербургской конвенции по делам Персии, Афганистана и Тибета от 31 августа 1907 г.)38 царская Россия и Великобритания сумели договориться о разделе сферы влияния в обширном регионе Азии39, интересы Запада на Каспии и в окружающих его областях не были удовлетворены. Захват британскими войсками (16 августа 1918) Баку полностью подтверждает эту точку зрения. Вслед за оккупацией Баку компании “Роял Дат Шелл” и “Стандарт Ойл” заявили о своем желании начать разработку энергоресурсов Каспия и даже пытались придать этому юридический характер40.

Особенности покровительства западного капитала со стороны войск Великобритании отмечал советский ученый Р. Тузмухамедов. По его мнению, этому во многом способствовала позиция руководства АДР, опасавшегося экспансии с севера. К октябрю 1918 года “английские суда были объединены с белогвардейскими судами и центральной Каспийской флотилией... англичане полностью захватили флот в свои руки... на Каспии”41.

Правительство демократического Азербайджана тогда активно поддерживало эту политику, надеясь на военную поддержку Запада. Однако западные союзники оставили Азербайджан — то ли потому, что сумели договориться с Россией, то ли в силу военно-политических проблем и собственных интересов. По существу, Запад сдал Азербайджан Советской России.

На этот исторический факт указывает и Ю. Барсегов, правда, в другом ракурсе, с позиции интересов России. Он пишет: “При определении своего отношения к будущему статусу Каспия Россия не может не считаться с фактором политической и военной безопасности”42.

По его мнению, присутствие России на Кавказе и в Закавказье имело определяющее значение для обретения и сохранения ее положения великой державы. “Фронт военно-политического противостояния европейских великих держав, проходивший вдоль западных границ России, издавна заходил за южный фланг, охватывая Черное море, Кавказ и Закавказье. Наблюдаемый в настоящее время обход России военно-политическим блоком НАТО с южного фланга — через Турцию и Азербайджан — является продолжением исторической геополитической тенденции”43. Делается первый вывод о том, что в период обеих мировых войн и октября 1917 года западные государства использовали пантюркизм для выдавливания России из региона, соответственно из бассейна Каспия. Но тогда, по его мнению, опасность перехвата у России тюркских регионов удалось нейтрализовать. Затем следует еще один вывод: “Существующий международно-правовой статус Каспия, исключая проникновение враждебных государств, обеспечивал безопасность обоих прикаспийских государств — СССР и Ирана — потенциальных объектов агрессивного пантюркизма”44.

Подытоживая свои рассуждения, он формулирует третий вывод: “Развитие в регионе Каспия после распада СССР с ювелирной точностью повторяет события, имевшие место после первого катаклизма, связанного с октябрьским переворотом в 1917 году и разрушением Российской империи”45.

После 1917 года были предприняты первые действенные меры для закрепления нового режима в регионе. Еще до подписания договора 1921 года появилось обращение Советов к “Персидскому народу и персидскому правительству от 26 июня 1919 года”46. В нем говорилось, что “Каспийское море будет объявлено свободным для плавания судов под персидскими флагами”47.

Вскоре после этого было принято обращение НКИД РСФСР идентичного содержания к рабочим и крестьянам Персии от 30 августа 1919 года48.

В апреле 1920 года Красная Армия вновь вернула Азербайджан под флаг России. Вслед за этим она поспешила укрепить союз с Персией. Стороны договорились о том, что на Каспии и прилегающих территориях иностранцев ни под каким предлогом больше не окажется49. Об этом свидетельствуют соответствующие статьи договора 1921 года (ст. 6—7). Взамен Иран получал гарантии того, что он не будет оккупирован Россией. Может быть, в силу этого договора советские войска, находившиеся в годы Второй мировой войны в Иране, ушли из Южного Азербайджана.

Содержание договора 1921 года

Итак, 26 февраля 1921 года Советская Россия и Персия заключили Договор о дружбе и сотрудничестве. Прежде всего, он декларировал (ст.1) потерю законной силы всех договоров, соглашений и концессий между царским правительством и Персией50, ущемляющие права иранского народа. Договор определил принцип равенства как основу отношений между двумя государствами51.

Стороны согласовали право уважать русско-персидские границы, установленные Согласительной комиссией 1881 года (ст. 3), но без определения границы в водах Каспия. В соответствии со ст. 8 была аннулирована консульская юрисдикция, тем самым Россия отказывалась от экономических привилегий, полученных в результате военного превосходства, включая права на ссуды, предоставленные в свое время Персии царским правительством.

Известно, что до октябрьского переворота 1917 года концессии на рыбную ловлю находились в руках российских подданных52. Договор положил конец такому положению и предоставил иранской стороне право на рыболовство, что определялось дополнительными договоренностями (ст. 14)53.

В этом документе важное место отводится судоходству и проблемам международной безопасности. По ст.11 Персии было предоставлено право иметь флот на Каспийском море на тех же условиях, что и России: “Обе Высокие Договаривающиеся Стороны согласны, что с момента подписания настоящего договора они будут в равной степени пользоваться правом свободного плавания по Каспийскому морю под своим флагом”54.

Что касается обеспечения безопасности прикаспийских государств (Россия и Персия. — Р.М.), то указание на сей счет имеется в статьях 6 и 7. В частности, статья 6 констатирует право России вводить в Персию войска, в случае если третьи государства попытаются превратить территорию Персии в базу для пересечения границ и военных выступлений против России. А статья 7 развивает идею недопущения третьих стран в Каспийское море. Данное положение гласит, что, “если в составе экипажа судов персидского флота окажутся граждане третьих держав, использующие свое пребывание в персидском флоте в недружественных по отношению к России целях, Российское Советское Правительство будет иметь право потребовать от Правительства Персии устранения указанных вредных элементов”55.

И, наконец, согласно статье 3 Россия уступила Персии иранский остров Ашурадех, а по статье 10 — оборудование порта Энзели.

Другие советско-иранские договоры

В развитие статьи XIV договора 1921 года, СССР и Иран 1октября 1927 года подписали Соглашение об эксплуатации рыбных ресурсов южного побережья. В соответствии с этим документом была создана смешанная советско-иранская рыболовная компанию с концессиями на разработку биоресурсов иранской части Каспия (за условной границей Астара-Гасанкули) в течение 25 лет56. Кстати, после истечения срока концессии Иран не пожелал его продлить, и соглашение потеряло свою юридическую силу. Соглашение не внесло никакого вклада в дело развития международно-правового статуса Каспия и стало промежуточным документом57.

В зарубежной науке о международном праве сложилось ошибочное мнение о том, что в договорной практике советского периода не был установлен международно-правовой статус Каспийского моря58. На наш взгляд, все-таки можно говорить хоть и не о полноценном, но вполне определенном статусе договорной практики советского периода. Уже в содержании первых официальных нот, которыми обменялись правительства СССР и Персии о порте Пехлеви (1 октября 1927) подчеркивалось, что Каспий является советско-иранским морем59, которое доступно обеим сторонам. Договорная практика XIX века рассматривала его лишь как российское море.

В соответствии со статьей16 советско-иранской конвенции о поселении, торговле и мореплавании 1931 года указывалось, что в бассейне Каспия могут находиться суда только прибрежных государств. Другими словами, море тогда было закрыто для третьих стран. Договор 1935 года под таким же названием и Договор о торговле и мореплавании 1940 года, а также ноты обеих сторон по принятым документам исходили из этой позиции. В частности, в письмах о Каспийском море от 25 марта 1940 года, которыми обменялись представители СССР и Ирана в день заключения Договора, отмечалось, что “...Каспийское море, рассматриваемое обеими Договаривающимися Сторонами как море советское и иранское, представляет для Договаривающихся Сторон исключительный интерес...”60.

Договор 1940 года развил принципы, провозглашенные в договоре 1921 года и во всех последующих соглашениях, подчеркивал, что только корабли, принадлежащие двум прибрежным государствам, имеют право плавать по Каспийскому морю, а иностранный персонал, работающий на этих кораблях и в портах, должен ограничивать свою деятельность в пределах, определенных контрактами. Новым в договоре было то, что предусматривалась 10-мильная морская полоса, называемая рыболовной зоной (ст. 11).

По существу, в договорном порядке были определены национальные и международные зоны в Каспии. Это положение ставит под сомнение позицию тех, кто считает, что советско-иранская договорная практика 30—40-х годов определила статус моря как кондоминиум, т.е. как зону совместного пользования.

По договорам 1921—1940 годов трудно судить, о каком водном объекте стороны согласовали свои позиции — море или озере? Стороны юридически определили фактор закрытости этого объекта, а не его положение. В договорах вообще не шел разговор о разграничении его вод и дна. Но договорная практика того времени и не ставила задачу определить статус Каспия. Скорее два прибрежных государства предпочли создать “sui generis”, то есть специальный статус и режим, отвечающие их военно-политическим доктринам, но не доступные для понимания третьих стран.

Наука международного права о советско-иранской договорной практике относительно статуса Каспийского моря

Международные договоры между Советским Союзом и Ираном, несмотря на коренное изменение обстоятельств и появление новых политико-экономических и правовых условий, до сих пор живо обсуждаются в науке международного права СНГ, Ирана и западных стран. Цель этих дискуссий — определить международно-правовой статус Каспийского моря.

В этой связи научные позиции о договорной практике советского периода, определяющие, о каком же водоеме идет речь, можно классифицировать по трем направлениям: закрытое, но не как замкнутое (или полузамкнутое) море; кондоминиум, то есть общая собственность или территория прибрежных государств; пограничное (международное) озеро.

Наиболее популярна точка зрения ученых, считающих Каспий закрытым морем. Это мнение опирается на российскую доктрину, сформулированную в XIX веке. В частности, оно отражено в изданном в 1940 году “Военно-морском международно-правовом справочнике” под редакцией В. Белли, в котором отмечалось, что “Каспийское море как географически закрытое и окруженное территорией двух государств — СССР и Ирана — рассматривается как советско-иранское море”61.

В учебнике “Международное право”, изданном в 1957 году, Каспий откровенно признается закрытым морем. В качестве обоснования служило то, что его воды не имеют сообщения с открытым морем62.

Эта точка зрения высказана и в “Военно-морском международно-правовом справочнике” под редакцией П. Бараболи, изданном в 1966 году, хотя в нем уже можно найти противоречивые суждения. По мнению одного из авторов этого справочника — Л. Иванащенко, к закрытым морям, по своему правовому положению и режиму судоходства, относятся моря-озера, представляющие собой внутренние национальные воды прибрежных государств в пределах их государственных границ, к которым он относит Каспийское море63.

Не менее противоречивое суждение в этой же работе выдвигал и В. Логунов. Вначале он заявляет, что Каспийское море не связано путями ни с открытым морем, ни с океаном и поэтому с точки зрения международного права является закрытым. Но уже на следующей странице им выдвигается совершенно новая и, как нам кажется, правильная концепция: “Не имея выхода в океан, Каспийское море является типичным пограничным озером, расположенным между двумя государствами — Советским Союзом и Ираном”64. В подтверждение этой точки зрения В. Логунов замечает, что “общие нормы, применяемые к открытому морю, судам и экипажам, плавающим в открытом море, равно как и к исследованиям и промыслам природных ресурсов открытого моря, положения о территориальных водах на Каспийское море не распространяются, так же как они не распространяются и на пограничные озера”. Но в конечном счете автор пришел к совершенно абсурдному выводу: “Каспийское море является советско-иранским морем”65.

Под непосредственным влиянием этих концепций и учений Ф. Бойцов также признавал, что Каспий, будучи замкнутым морем-озером, в соответствии с заключенными соглашениями должен рассматриваться как море советско-иранское66.

Почти аналогичной была и официальная позиция Ирана, которая отражена даже в национальном законодательстве, о чем свидетельствует В. Шестопалов: “Хотя в законе от 12 апреля 1959 года (Закон о внесении поправок в закон о территориальных водах. — Р.М.) нет специальной на то оговорки, — пишет он, — на основании анализа ранее принятого законодательства и договорно-правовой практики Ирана следует сделать вывод о том, что положение этого закона не может быть распространено на бассейн Каспийского моря, которое считается закрытым морем. Этот очевидный факт признан законодательной практикой Ирана еще в середине 50-х годов и нашел отражение в примечании к статье 2 закона “О континентальном шельфе” от 19 июля 1955 года, в котором указывается, что “положения международного права в отношении закрытых морей применяются к Каспийскому морю”67.

Большинство этих взглядов были высказаны в советское время. Тем более удивляет, что российский ученый Ю. Барсегов в монографии, изданной уже в постсоветский период, придерживается архаичной, давно устаревшей позиции. “Попытки обращения с Каспием, — пишет он, — как с пространством, не имеющим действующего международно-правового статуса, лишены всякого правового основания. Невозможно представить, чтобы в конце XX века целое море не подпадало под действие международного права. Помимо элементарной логики существование международно-правового статуса Каспия подтверждается приведенным выше нормативным материалом”68 (имеются в виду советско-иранские договоры 1921—1940 гг. — Р.М.). Далее он еще более точен и конкретен в своих суждениях: “Каспий имеет статус закрытого (в правовом смысле) внутриконтинентального моря, установленный прибрежными государствами и признанный международным сообществом”69.

Признание Каспия закрытым советско-иранским морем встречается и в работах других ученых, в том числе и зарубежных70.

Как отмечалось ранее, концепция закрытого моря берет свое начало со средних веков. Ее автор Джон Селден пытался обосновать имперские притязания Великобритании на обширные просторы Мирового океана. В ХIХ и ХХ веках этой концепции придала жизнь имперская политика России, а затем и Советского Союза. Защищая идею о превращении Каспия в закрытое море, Россия, а затем и СССР исходили не столько из географического или научно-юридического фактора. Скорее это была официальная военная доктрина великодержавной страны, не желающей допустить в зоны своих жизненных интересов посторонних, особенно развитые западные государства, конкуренцию с которыми ей удалось выиграть на Каспии еще в начале ХХ века. Почему же столько известных ученых, включая иранских, в те годы поддерживали эту ошибочную позицию? Версий несколько.

Во-первых, виной тому неоднозначная позиция и выводы географической науки, базирующиеся не только на современном положении озера, но и на представлениях, дошедших до нас из глубины веков. Суть их метко охарактеризовал академик К. Гюль: “Каспийское море — величайшее озеро в мире. Благодаря своим размерам и солености воды оно еще в глубокой древности получило наименование моря”71.

Подобный подход не единственный в своем роде. Афшин Данекар (Иран) также указывает на этот ошибочный географический признак72. По свидетельству Нгуен Нгок Миня, прежде вообще было довольно широко распространено мнение о необходимости рассматривать крупные озера как моря. “Эта точка зрения, — пишет автор, — получила, например, отражение в решении Верховного Суда США по делу “US v. Rodgers”, вынесенном в 1893 году73.

Во-вторых, причиной ошибочного представления о Каспии могло быть желание ряда ученых придерживаться военной стратегии своей страны при оценке военно-политической значимости территорий, водных объектов и т.д. Известно, что официальная Москва зачастую исходила из потребностей обороны и военных интересов страны (которые, кстати, не всегда находили свои научные обоснования и сторонников у зарубежных коллег). В качестве крайнего довода эти ученые приводили один аргумент: концепция закрытого моря была продиктована интересами национальной безопасности. “Именно этим объясняется, — подчеркивает С. Молодцов, — широкое признание в советской доктрине международного права концепции закрытого моря и ее распространение на Черное и Балтийское моря, которые имеют четко выраженные черты закрытого моря”74.

Один из авторов советского варианта концепции закрытого моря Г. Мелков подтверждает эту версию. Согласно его мнению, “до победы Советского Союза над фашизмом и образования мировой системы социализма концепция закрытого моря сыграла положительную роль в международно-правовом обеспечении безопасности СССР, в том числе и с морских направлений...”75.

Думается, что эти высказывания имеют самое непосредственное отношение к факторам и причинам рассмотрения группой ученых, включая иранских76, Каспийского моря в качестве закрытого.

Как известно, в начале 70-х годов появилась новая концепция под названием “замкнутое море” (или “полузамкнутое море”), которая затем вошла в содержание Конвенции ООН по морскому праву 1982 года (ст. 122—123).

Главное различие между исследуемыми терминами в том, что государства — члены ООН сумели отбросить в сторону военно-политическую суть термина, придав ему правовой и экономический смысл. Статья 122 Конвенции ООН по морскому праву 1982 года гласит: “... замкнутое или полузамкнутое море означает залив, бассейн или море, окруженное двумя или более государствами и сообщающееся с другим морем или океаном через узкий проход, или главным образом из территориальных морей и исключительных экономических зон двух или более прибрежных государств”77.

Если при объявлении конкретного водного бассейна закрытым морем подразумевалось закрытие всех путей сообщения к нему, то статьи 122 и 123 Конвенции ООН по морскому праву 1982 года, наоборот, призывали государства бассейна моря к экономическому сотрудничеству и вовсе не предполагали закрыть тот или иной морской объект, исходя из военно-политических соображений.

Приходится констатировать, что (после того как была принята Конвенция 1982 г.) о концепции закрытого моря в Советском Союзе намеренно “забыли”, оставив тем самым вопрос о статусе Каспийского моря нерешенным.

Что касается второго направления, то следует отметить, что с 1921 по 1991 годы в Советском Союзе мало кто рассматривал Каспийское море в качестве кондоминиума. Эта идея, не без подачи России, стала актуальной для науки и практики международного права в начале 90-х годов — после развала Советского Союза78 и особую остроту приобрела в настоящее время.

Хотя с 1921 по 1991 годы Каспий называли советско-иранским морем, но на самом деле ни в одном советско-иранском договоре не установлена его иранская часть. Следует согласиться с мнением Гюльнара Нугмана о том, что “в силу географического и регионального распределения сил, море (Каспий. — Р.М.) было фактически под контролем СССР с преобладанием здесь советского флота и нефтяных установок. Такой статус был оговорен в двух соглашениях между СССР и Ираном в 1921 и 1940 годах, которые установили относительно стабильное и удовлетворительное распределение сил на море”79.

Начиная с 80-х годов в советской юридической науке стали появляться взгляды о возможности хотя бы научного признания Каспия пограничным либо международным озером. Например, как отмечал В. Мещера, за Каспием исторически укрепилось название моря, тем не менее с географической точки зрения он является обычным пограничным озером80.

Объективности ради следует отметить, что в те годы, когда еще безраздельно доминировала концепция закрытого моря, предложения о пересмотре его международно-правового статуса и признании его пограничным озером рассматривалось как решительный и смелый шаг. С такими предложениями активно выступала группа как маститых, так и молодых ученых: К. Бекяшев, В. Верещетин, А. Волков, Г. Глазунов, А. Жудро, С. Малинин, Р. Мамедов, А. Муртазалиев и Х. Халафов81.

В отличие от советской школы международного права в зарубежной юридической литературе гораздо раньше возобладало мнение о Каспии как о пограничном озере, что связано, на наш взгляд, с определенным развитием западной концепции пограничных озер.

Так, еще в конце 60-х годов известный английский юрист У. Батлер писал, что, несмотря на включение Каспийского моря в состав внутренних вод Советского Союза, на самом деле оно является крупнейшим озером, которое исторически называют морем82. “Каспийское море — отмечает в свою очередь французский ученый Франц де Хартинг, — так же как Аральское море, в действительности большие озера, подчиненные национальным юрисдикциям. Поскольку берега Каспия принадлежат двум государствам — Советскому Союзу и Ирану, то поэтому его воды пограничные”83.

Аналогичная точка зрения содержится и у югославского юриста Ю. Андраши84.

Двойственность критериев, определяющих положение Каспийского моря, по мнению иранского ученого А. Довлятшахи, восходит к доисторическому времени, когда оно имело естественную связь с Черным морем и Северным ледовитым океаном. “Но современное его положение, — пишет автор, — позволяет нам рассматривать его не как море, а как озеро, не имеющее сообщения через пролив с океаном или открытым морем”85.

Определенное место Каспийскому морю в своей книге “Пограничные озера” отводит Ф. Пондавен. По его мнению, Каспий, несмотря на свою величину, ресурсы и древнюю историю, все же относится к числу наименее регламентированных, с точки зрения международного права, озер86.

Выводы

В рамках российско-иранского Договора 1921 года была сделана серьезная попытка определить международно-правовой статус Каспийского моря.

Основное назначение Договора 1921 года, как справедливо считает В. Гиззатов, — оказать противодействие британским попыткам взять под контроль судоходство на Каспии87. На наш взгляд, этот документ установил союз двух соседних государств, направленный на пресечение попыток западных государств и их транснациональных корпораций эксплуатировать нефтяные богатства прикаспийской полосы, в частности города Баку.

Договор обошел главный вопрос — определение статуса Каспия, в частности, проблему делимитации суверенитетов в нем88. Другими словами, он не определил юридические границы прибрежных государств.

Что касается обеспечения безопасности, то можно выделить несоответствие договорной практики и реальной жизни в пункте, ограничивающем присутствие представителей третьих стран на судах, плавающих на Каспии. По логике статьи VII не запрещается присутствие граждан третьих стран в случае, если они не занимаются враждебной деятельностью. На деле же граждане третьих стран до перестройки так и не попали на Каспий.

В юридической и политической литературе, в периодике часто отмечается, что до определения нового международно-правового статуса прикаспийские государства должны придерживаться положений договора 1921 года и последующих соглашений, принятых на его основе. Однако эта позиция больше отражает позиции российской и иранской сторон89, но не отвечает интересам новых прикаспийских государств, а также других стран, участвующих в реализации Каспийских проектов.

Договор 1921 года не определил четко международно-правовой статус Каспия. Последующие договоры, в частности 1931, 1935 и 1940 годов, также не смогли уточнить этот вопрос и восполнить правовой вакуум.

Поэтому до сих пор не установлены границы, нет положения о главных судоходных реках и каналах, не определен принцип судоходства, весьма поверхностно затронуты вопросы рыболовства, не ясно, как квалифицировать договор — море это или озеро.

В 1991 году после распада Советского Союза возникла новая геополитическая ситуация: вместо двух прикаспийских государств (СССР и Иран) стало пять (добавились Азербайджан, Казахстан и Туркменистан). Сразу же возник вопрос об отношении этих государств к Каспию, к советско-иранской договорной практике. Все новые прикаспийские государства дружно заговорили о необходимости пересмотреть эту договорную практику, как не соответствующую реалиям дня и их национальным интересам: экономическим, энергетическим и политическим.

Россия и Иран (чуть менее последовательно) выступают за сохранность юридической силы договоров 1921 и 1940 годов. Почему Российская Федерация выступает в защиту явно устаревших, не способствующих развитию интеграции, соглашений? Ответ на этот вопрос можно найти у В. Шетеряна: “В Москве у политиков, — пишет он, — все еще остается чувство, что позиция великой державы и многовековое господство над Каспием дает им здесь особые права, но это чувство не разделяется остальными”90.

Позиция же Ирана не всегда была однозначной. Временами руководители государства, включая нынешний режим, выступали за денонсацию базового договора 1921 года. В 1959 году планировался советско-иранский договор о дружбе и ненападении. Но вместо этого 5 марта 1959 года в Анкаре Иран подписал двустороннее военное соглашение с США со сроком действия 20 лет91.

Однако и после возникновения Исламской Республики Иран (февраль 1979) ею был поднят вопрос о денонсации договора 1921 года (особенно ст. 5—6). В своей ноте № 453/1/7640/18 от 11 ноября 1979 года92 МИД ИРИ заявил, что в Совете Исламской Революции принято решение объявить об утрате смысла и отмене действия статей 5 и 6 договора 1921 года. Во второй и третей частях ноты Ирана указывалось, что иранское правительство в связи с изменением условий, предусмотренных статьями 5 и 6 договора 1921 года и согласно оговорке rebus sic stantibus, т.е. коренное изменение обстоятельств, опираясь на основные принципы Устава ООН, объявляет об утрате силы этих статей.

В этом же духе, полностью отражая политику своего правительства, газета “Джомхурийе эслами” (31 мая 1983) квалифицировала право Советского Союза, вытекающее из статей 5 и 6 договора 1921 года, как средство осуществления своих захватнических планов93.

Почему же сегодня Иран изменил свою позицию и вновь ориентируется на договор 1921 года, тормозя тем самым процесс выработки нового статуса Каспия? Опасение Ирана, к сожалению, связано с обретением независимости Азербайджаном на и его самостоятельной внешней политикой. Об этом в завуалированной форме пишет иранский ученый Касем Малеки. Очевидно, что растущее влияние Азербайджана беспокоит не только Россию, но и Иран. К. Малеки, в частности, пишет: “С Азербайджаном связана большая действительная и потенциальная опасность интересам национальной безопасности России на Кавказе. Несмотря на то что настоящие руководители Азербайджана тактически показывают свою верность России, их военно-политическая стратегическая линия направлена к Западу”. И, наконец, главную опасность Иран видит в том, что “Баку открыл ворота для проникновения западных стран, в перспективе в Азербайджане будут господствовать интересы Соединенных Штатов, Англии, Турции и нескольких других стран”94.

Ясны политические мотивы, по которым Россия и Иран стараются сохранить юридическую силу договоренностей, основные положения которых явно мешают сближению политических интересов и экономической интеграции всех прикаспийских государств.

Сегодня они поставлены в сложные условия и вынуждены строить свои отношения не на попытках совместить точки зрения и выработать общие подходы в решении спорных вопросов, а на взаимных претензиях, упреках, интриганстве. Несмотря на имеющиеся разногласия по формированию нового международно-правового статуса Каспия, в этой сфере наметился определенный прогресс95. Он стал особенно заметным после заключения российско-казахстанского соглашения по разграничению дна Каспия, принятого в 1998 году96.

Двусторонние встречи прикаспийских государств также свидетельствуют о том, что они фактически списали советско-иранскую договорную практику в архив. Монопольное владение Каспием — это практика вчерашнего дня. Необходимо отказаться от дискриминационных и конфронтационных подходов в решении проблем Каспия, оценке его международно-правового статуса и искать пути к равноправному и взаимовыгодному сотрудничеству государств региона. Таково требование дня.

(Продолжение следует)


1 См.: Гюль К.К. Из истории географических исследований Каспийского моря // Известия АН Азерб. ССР. Сер. Геол.-геогр. наук, 1960, № 2. С. 90—91.

2 См.: Жило П.В. О названиях Каспийского моря // Известия АН Азерб. ССР. Сер. Геол.-геогр. наук, 1960, № 4. С. 94—95.

3 В Азербайджане традиционно употребляется название “Хазарское море” (“Хазар денизи”).

4 Иранцы называли Каспий — “Даря-е Комаль”, т.е. Северное море, при этом имелось в виду то, что оно расположено на севере страны, а Персидский залив, соответственно, называли Южным морем.

5 См.: Mohammad Reza Djalili. Mer Caspienne: perspectives iraniennes // Cahiers d’etutes sur la Méditerranée orientale et le monde turco-iranien, 1997, № 23. P.127.

6 Об этом подробнее см.: Каспийское море в арабских источниках (перевод с арабского и примечания З.М. Буниятова и Н.М. Велихановой) // Известия АН Азерб.ССР. Сер. История, философия и право, 1988, № 3. С. 113—126.

7 См.: Djalili Mohammad Reza. Op. cit. P.138.

8 См.: История Азербайджана. В VII томах. Т. III (XIII—XVIII вв.). Баку, 1999. С. 182—220, 232—236.

9 См.: Маковский А.А., Радченко Б.М. Каспийская Красознаменная. М., 1982. С. 4.

10 См.: Туманский А. Новооткрытый персидский географ X столетия и известия его о славянах и руссах. М. — Л., 1953. С. 396.

11 См.: Вышнепольский С.А. Мировые морские пути и судоходство. Очерки. М., 1953. С. 396.

12 См.: Cheterian Vicken. Sea or Lake: A Major Issue for Russia // Cahiers d’etudes sur la Méditerranée orientale et le monde turco-iranien, 1997, No. 23. P.103.

13 См.: Yakemtchouk Romain. Les Hydrocarbures de la Caspienne. La competition des puistrale. Bruxelles, 1999. P.15.

14 См. : Маковский А.А., Радченко Б.М. Указ. соч. С. 5—6.

15 См.: Воробьева А.Г. К вопросу о пребывании Степана Разина в Азербайджане и Персии // Известия АН Азербайджанской ССР. Сер. История, философия, право. Баку, 1983, № 3. С. 32.

16 См.: Там же. С. 32—33.

17 См.: Djalili Mohammad Reza. Op. cit. Pp. 128—129.

18 См.: Бадирбейли Р.Ф. Отношение западноевропейских дипломатов к персидскому походу Петра I // Известия АН Азерб. ССР. Сер. История, философия и право. Баку, 1979, № 4. С. 44.

19 См.: Маковский А.А., Радченко Б.М. Указ. соч. С. 8.; Дипломатический словарь. В трех томах. Т. II. М., 1985. С. 483.

20 См.: Djalili Mohammad Reza. Op. cit. Pp. 29—130.

21 См.: Clawson Patrick. Knitting Iran Together: The Land Transport Revolution, 1920—1940 // Iranien Studies. Vol. 26, Ete-automne, 1993, No. 3-4. Pp. 241—242; История Азербайджана. С. 347—369; Абдурахманов А. Азербайджан во взаимоотношениях с Россией, Турцией и Ираном в первой половине XVIII века. Баку, 1964. С. 20—34.

22 Об этом подробнее см.: Советско-иранские отношения в договорах, конвенциях и соглашениях / Составители С.И.Сычев, В.К.Волков. М., 1946; История Азербайджана. С. 369—370.

23 См.: Кудрявцев А.А. Древний Дербент. М., 1982. С. 6.

24 См.: Sardari R. Op cit. Pp. 18—20.

25 См.: Туманович Н.А. Европейские державы в Персидском заливе в XVI—XIX вв. М., 1982. С. 68.

26 См.: Там же. С. 85.

27 См.: Дипломатический словарь. Т. II. М., 1985. С. 463.

28 См.: Там же.

29 См. например: Geranmayeh Ali. The Caspian Sea in Iranian History and Politics // Central Asian Quarterly Labyrinth. Vol.2, 1995, No. 3. P. 39.

30 Djalili Mohammad Reza. Op. cit. Pp. 130—133.

31 Барсегов Ю.Г. Каспий в международном праве и мировой политике. М., 1998. С. 4.

32 Мартенс Ф.Ф. Современное международное право цивилизованных народов. Издание пятое. Т. I. Санкт-Петербург, 1904. С. 385.

33 Камаровский Л.А., Ульяницкий В.А. Международное право. М., 1908. С. 79.

34 11 октября 1955 г. Иран присоединился к Багдадскому пакту, т.е.прозападному военно-политическому блоку. Секретный протокол к этому Пакту, в частности, предусматривал обязательства его участников предоставлять в необходимых случаях свою территорию и аэродром для размещения войск друг друга. — См.: Иванов М.С. Иран в 60—70 годах XX века. М., 1977. С. 10.

35 См.: Парвизпур Б.Х. СССР — Иран: Возникновение и развитие добрососедских отношений и сотрудничества, 1917—1927 гг. Опыт историко-правового исследования. Тбилиси, 1977. С. 20—22.

36 См.: Yakemtchouk Romain. Op. cit. Pp. 17—18.

37 См.: Азербайджанская Демократическая Республика (1918—1920). Баку, 1998. С. 6—7.

38 Об этом подробнее см.: Сборник договоров России с другими государствами 1856—1917. М., 1952. С. 386—389.

39 См.: Дипломатический словарь. Т. II. С. 482.

40 См.: Yakemtchouk Romain. Op. cit. P. 19.

41 См.: Тузмухамедов Р.А. Советско-иранские отношения (1917—1921). М., 1960. С. 30.

42 Барсегов Ю.Г. Указ. соч. С. 13

43 Там же.

44 Там же.

45 Там же.

46 См.: Тузмухамедов Р.А. Указ. соч. С. 30.

47 Советско-иранские отношения в договорах, конвенциях и соглашениях. С. 66.

48 См.: Там же. С. 70.

49 См.: Парвизпур Б.Х. Великий Октябрь и суверенитет Ирана. Тбилиси, 1984. С. 13—14.

50 См.: Аскеров Э.И. Принципы мира, дружбы и сотрудничества СССР с народами стран Востока (Турция, Иран, Афганистан). М., 1969. С. 4, 11.

51 См.: Vinogradov S., Wouters P. The Caspian Sea: Current Legal Problems // Zeitschrift fur auslandisches offentliches. Recht und Volkerrecht. Symposium Paper. Heidelberg., 26—28 January 1995. Pp. 607—608.

52 См.: Мамедов Р.Ф. Правовое регулирование советско-иранских отношений в области рыболовства в Каспийском море // Международно-правовые формы сотрудничества социалистических и развивающихся стран. Баку: Азерб. Госуниверситет, 1987. С. 37—38.

53 См.: Djalili Mohammad Reza. Op. cit. P. 132.

54 Документы внешней политики СССР. Т. III. М., 1959. С. 538.

55 Там же.

56 См.: Мамедов Р.Ф. Правовое регулирование советско-иранских отношений в области рыболовства в Каспийском море. С. 40.

57 См.: Там же.

58 См.: Pondaven Ph. Les lacs frontiere. P. , 1971. Pp. 59, 63.

59 Об этом подробнее см.: Документы внешней политики СССР. М., 1965. С. 429.

60 Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. X. М., 1956. С. 71—72.

61 Военно-морской международно-правовой справочник / Сост. В.А. Белли. Кн.2. М. — Л., 1940. С. 75.

62 См.: Международное право / Отв. ред. Ф.И. Кожевников. М., 1957. С. 222.

63 См.: Иванащенко Л.А. Международно-правовой режим закрытых морей // Военно-морской международно-правовой справочник. М., 1966. С. 130.

64 Логунов В.Д. Международно-правовой режим Каспийского морского театра // Военно-морской международно-правовой справочник. М., 1966. С. 371.

65 См.: Там же. С. 372, 375.

66 См.: Бойцов Ф.С., Иванов Г.Г., Маковский А.Л. Морское право. М., 1985. С. 46.

67 Шестопалов В.Я. Персидский залив: проблема континентального шельфа. М., 1982. С. 73.

68 Барсегов Ю.Г. Указ. соч. С. 5.

69 Там же. С. 5—6.

70 См. Нгуен Нгок Минь. Международное морское право. М.,1981. С. 36.; Международное право / Отв. ред. Л.А. Моджорян, Н.Т. Блатова. М., 1970. С. 303; Brown D.J. Public International Law. London, 1970. P. 97; Riazi F. La reglamentation des cours d’eau frontiers de l’Iran // Revue Iranienne des Relations Internationales. Teheran. 1979, No. 13-14. Pp. 145—184.

71 Гюль К.К. Каспийское море. С. 12.

72 См.: Афшин Данекар. Предупреждение экологического кризиса на Каспийском море // Аму-Дарья. Иранский журнал по изучению Центральной Азии. Год первый, весна 1999, № 1. С. 47.

73 Нгуен Нгок Минь. Указ. соч. С. 35.

74 Молодцов С.В. Международное морское право. М., 1987. С. 187—188.

75 Горшков Г.С., Мелков Г.М. Военное мореплавание и стратегическое равновесие: международно-правовые аспекты. М.,1986. С. 65.

76 См.:Касем Малеки. Политика нефти на Кавказе // Аму-Дарья... С. 79—81.

77 Морское право. Конвенция ООН по морскому праву с предметным указателем и Заключительным актом Третьей Конференции ООН по морскому праву. Организация Объединенных Наций. Нью-Йорк, 1984. С. 59.

78 Об этом подробнее см.: Сezare P.R. Romano. La Caspienne: un flou juridique, source de conflits // Cahiers d’études sur la Méditerranée orientale et le monde turco-iranien. 1997, No. 23. Pp. 53—58.; Хосейн Казымпур Ардабели. Правовой режим Каспийского моря, развитие ресурсов и энергетических магистралей // Аму-Дарья... С. 17.

79 Nugman Gulnar. The Legal Status of the Caspian Sea // Eurasian Studies. Spring, 1998, No. 13. P. 80.

80 См.: Советское морское право / Под ред. В.Ф. Мещеры. М.,1980. С. 66.

81 См.: Верещетин В.С. Свобода судоходства в открытом море. М.,1958. С. 7—8; Волков А.А., Бекяшев К.А. Морское и рыболовное право. М.,1980. С. 224.; Глазунов Г.А. Международное морское право. Справочник. М., 1985. С. 172, 180; Малинин С.А. К вопросу о правовой классификации водных пространств // Морское право и практика: Сборник материалов ЦНИИМФ. Л., 1960, № 8 (46). С. 13—19; Мамедов Р.Ф. Некоторые международно-правовое аспекты режима Каспийского моря // Актуальные проблемы современного международного права. Баку, 1984. С. 58—65; его же. Международно-правовой режим Каспийского моря / Автореферат дисс... канд. юрид. наук. М., 1989; Муртазалиев А.М. Правовая охрана рыбных запасов в северной части Каспийского моря / Автореферат дисс... канд. юрид. наук. М.,1984. С. 11—12.; Khalafov Khalaf. Le statut juridique de la mer Caspienne, ses fondementes en droit international et ses consequences pratiques // La region de la mer Caspienne. Colloque du 26 fevrier 1997. P.: Academie Diplomatique International, 1997. Pp. 14—23.

82 См.: Butler W.E. The law of Soviet Territorial Waters. A case stude of maritime legislation and practice. N.Y. — W. — L.,1968. Pp. 75—76.

83 Harting F.D. Les conceptions soviétiques de droit de la mer. P.,1960. P. 29.

84 См.: Andrassy I. Megdunarodno pravo. Skolska knjuda. Zagreb, 1978. S. 149.

85 Dovlatchahi A. Op cit. Pp. 37, 146.

86 См.: Pondaven Ph. Op cit. Pp. 12, 59, 63.

87 См.: Гиззатов В.Х. Каспийская нефть и международная безопасность // Каспийская нефть и международная безопасность. Вып.2. Материалы международной конференции. М., 1996. С. 52.

88 См.: Cezare P.R. Romano. Op cit. Pp. 42—43.

89 См.: Мерзляков Ю. По пути раздела Каспия. К Соглашению между Россией и Казахстаном о разграничении дна северной части Каспия // Нефть и газ Каспия. Аналитический журнал. 1998. С. 11; Momtaz Djamchid. Quel regime pour la mer Caspienne? // Collection espaces et réssources maritimes. Droit et sciences numaines. P., 1996, No. 10. Pp. 83—93.

90 Cheterian Vicken. Op. cit. З. 104.

91 См.: Внешня политика стран Ближнего и Среднего Востока / Отв. ред. А.А. Куценков, А.И.Чичеров. М.,1984. С. 67—68.

92 См.: Нота МИД ИРИ за № 453/1/7640/18 от 11 ноября 1979 г.

93 См.:Чинашвили Г. Извращенное освещение советско-иранских отношений на страницах “Джомхурийе эслами” // Исламская Республика Иран за пять лет: Специальный бюллетень. М., 1985. С. 201.

94 Касем Малеки. Указ. соч. С. 81.

95 См.: Иванов Н. У Каспия наметился правовой статус // Сегодня, 12 февраля 1998.

96 Об этом подробнее см.: Ганкин Л. Ельцин с Назарбаевым поделили Каспий // Коммерсант, 10 апреля 1998; Гулый С. Каспий делят парами // Новые известия, 8 июля 1998.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL