ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ В РЕСПУБЛИКЕ КАЗАХСТАН: РЕАЛЬНОСТЬ И ПЕРСПЕКТИВЫ

Сабит ЖУСУПОВ


Сабит Жусупов, президент Казахстанского института социально-экономической информации и прогнозирования.


Понятие "демократия" широко тиражируют, начиная с эпохи перестройки, когда его смысл ассоциировался со словом "гласность". С тех пор много воды утекло, а ситуация вокруг толкования этого понятия становится все более и более туманной. Любопытно, что сам термин одинаково приемлем как для правящих элит в постсоветском пространстве, так и для оппозиции. Первые его используют для иллюстрации тезиса об опасности преждевременной демократии, необходимости продолжительного периода времени для должных преобразований — формирования многопартийности, становления гражданского общества. Оппозиционеры апеллируют к демократии как институту, способному уже сейчас оптимизировать социально-экономические изменения. Расхождения во взглядах обусловлены, по нашему мнению, следующими обстоятельствами. Во-первых, понятие "демократия" правящая элита использует как сложное образование, включающее в себя отлаженный механизм сдержек и противовесов по всей управленческой вертикали, вопреки точке зрения контрэлиты, с ее опорой на редуцированную трактовку типа "гласность" в управленческих решениях, подконтрольность органов управления. Второй пункт несогласия — вопрос о готовности населения к восприятию демократических канонов. Лозунг о том, что народ еще не "созрел", довольно часто используют представители истеблишмента. Третья точка разногласия — целесообразность демократии в переходный период. Сторонники автократии нередко апеллируют к прецедентам в Чили, Южной Корее и т. д., когда режим способствовал значительным социально-экономическим достижениям. В качестве контраргументов оппозиция указывает на обильные вливания инвестиций западными странами, которые, кроме всего прочего, способны предупредить рецидив коммунистической угрозы. Этот ряд расхождений, безусловно, можно продолжить, однако наиболее принципиальным является пункт о своевременности демократических преобразований в стране, так как остальные спорные моменты во многом зависят от него.

В этой связи становится содержательным, казалось бы, риторический вопрос о сравнении постсоветских стран со странами Восточной Европы, с их значительными успехами, если учесть, что преобразования там начались еще в 1985 году. Становление и динамику политических режимов в постсоветском пространстве можно проиллюстрировать на примере России: 1991—1993 годы — период выявления лидерства и приоритетов между исполнительной и представительной ветвями власти, закончившийся становлением режима сверхпрезидентского правления; 1993—1996 годы — оформление разнообразных групп влияния, катализатором становления которых становится процесс приватизации; 1996—1999 годы — стагнационный период режима сверхпрезидентского правления, когда сращивание с властью групп влияния, располагающих значительными капиталами, привело к фактическому господству олигархов. Укрупняя эти периоды, можно отметить, что мобилизационный этап политических систем в постсоветском пространстве (1993—1999 гг.) завершился отнюдь не демократическим исходом. Усиление автократических тенденций, а для России это как бы общепризнанный факт, по сути, вернул страну к состоянию образца 1993 года. Тем самым президенту В. Путину предстоит сделать то, что должен быть сделать тогда ныне экс-президент Б. Ельцин. По всей видимости, уместно будет назвать декларируемый теперь курс новым, но хорошо узнаваемым, т. е. отчасти новым.

В становлении политических систем на постсоветском пространстве отметим ряд закономерностей, которые можно сформулировать в качестве, возможно, небесспорных тезисов:

На первом, по нашему определению, мобилизационном этапе больше сходства, чем различий, так как основным здесь является режим сверхпрезидентского правления и снижение полномочий других управленческих структур.

Последующие этапы политических систем эволюционно обусловлены исходным набором предпосылок, таких как наличие или отсутствие полисубъектности в политической сфере, изначальным уровнем открытости СМИ, развитием других свобод.

Сроки завершения определенного этапа политической системы зависят от уровня неравновесности общественных процессов, т. е. от степени поляризованности населения по имущественным основаниям; активности контрэлиты и повышения ее значимости; характеристик социально-психологического состояния населения: страх перед будущим, подавленность, озабоченность, либо агрессивность, озлобленность.

Варианты первого, мобилизационного этапа можно представить так: переход к более демократическому правлению, когда действительно задействован механизм сдержек и противовесов, препятствующий коррупции и власти олигархов; абсолютизация единоличного правления, существенное ограничение демократических свобод; ущемление прав человека; состояние стагнации, когда не реализован ни один из приведенных выше исходов, а ситуация с завершением мобилизационного этапа затягивается на неопределенное время в соответствии с логикой: чем дольше, тем лучше.

Последующий ход событий показал, что правящая элита не склонна к демократическому исходу, предопределив теперешний событийный ряд.

Весна-2000 на всем постсоветском пространстве стала сезоном политического затишья, что, впрочем, явилось закономерным итогом завершившегося в конце 1999 года мобилизационного этапа в становлении политических систем в бывших союзных республиках. В наших предыдущих публикациях ("Панорама" от 22 октября 1999 г.; 24 декабря 1999 г.) отмечены некоторые узловые моменты, определившие развитие политических сфер, — это 1993 год, когда противостояние исполнительной и представительной ветвей власти завершилось однозначным снижением полномочий последних, 1999 год — период перелома в ранее гармонично развивающихся отношениях между исполнительной властью и олигархами как следствие передела некогда общенародной собственности. Уже в мае — июне 1999 года было ясно, что возможно упрочение автократических тенденций для укрепления уже обозначенных экономических отношений, повышения роли государственного начала в регулировании общественных процессов, выразившееся, в частности в России, в виде дилеммы: державность или олигархический беспредел. В наиболее концентрированном виде этот возможный итог мобилизационного этапа проиллюстрирован в форме пожизненного президентства в Туркмении, партийного блицкрига в России, когда стало очевидным, что многопартийность не имела там прочных корней и налицо исключительное превосходство партии власти. Последовавшие затем события, в частности расширение президентских полномочий в Украине, инциденты, связанные с парламентскими выборами в Кыргызстане, еще раз подтверждают единообразие политической архитектоники на постсоветском пространстве, наступление нового этапа в политической сфере, которое, впрочем, лишь условно можно отнести к таковому из-за прежних экономических отношений разнообразных субъектов собственности, явного доминирования режима сверхпрезидентского правления, повсеместной монополии на истину исполнительных структур.

Новым в условиях дефицита консолидирующих смыслообразующих идей стал акцент на национальную безопасность, что выглядит несколько парадоксальным из-за естественной приоритетности этого начала для государственности любой страны, свидетельствуя тем самым об ошибках прежнего курса. К числу новых веяний можно отнести усиление интеграционных тенденций в военно-политических сферах бывших республик СССР, что вносит определенность относительно страны — гаранта безопасности на бывшем постсоветском пространстве и является индикатором последующего упрочения экономических взаимосвязей.

Определенный интерес в этой связи представляет анализ понятия "национальная безопасность". Известно, что этот концепт многопланов, охватывает все сферы жизни общества, включая, к примеру, и продовольственную безопасность. Не менее очевидно, что наряду с приоритетностью институционально-экономических мер — реорганизации вооруженных сил, увеличения доли расходов на укрепление обороны страны — не менее значимы экономическая безопасность, внутренняя стабильность, фундаментальной основой которой является уровень консолидации общества. Эти экономические и внутриполитические риски являются сейчас наиболее серьезными вызовами для постсоветских стран, от успешности преодоления которых в конечном счете будет зависеть оценка: верно или неверно в конце 1999 года избран курс на наведение порядка, хотя бы за счет ущемления демократических свобод. В этой связи 1999 год можно назвать периодом завершения как мобилизационного этапа в развитии политических систем, так и окончания переходного периода в целом. Этот тезис вызывает мало сомнений, иначе сложно по-другому интерпретировать факты с пожизненным президентством, либо высказывания отдельных российских аналитиков о создании двухблоковой партийной системы, вероятности конституционных поправок о сроках правления президента, его выборов и т. д. Перечисленные здесь аспекты отнюдь не свидетельство становления общества, а скорее симптомы уже созревшего организма, когда основные институты уже сформированы, сравнительно ясны их цели и главным становится вопрос о ресурсах для их достижения.

Приоритеты в развитии политической системы

Вопрос о стабильности в постсоветских странах достаточно сложен, что подтверждается разными сценариями их развития. Объединяющими признаками являются президентская форма правления и, за редким исключением, устойчиво сохраняющиеся позиции лидеров.

В актуальной для стран СНГ проблеме стабильности можно выделить два аспекта: стабильность общества в целом, которая определяется температурой социальной напряженности и вероятностью социальных катаклизмов, и стабильность политической системы (ПС), отражающей функциональную адекватность по отношению к вызовам.

При спокойной социальной обстановке (малые вызовы), отсутствие динамики в политической системе вполне закономерно и стабильность в этом случае выступает синонимом постоянства. В этой ситуации политическая элита вправе апеллировать к незыблемым основам политической системы, справедливости существующего расклада политических ролей. В этих условиях смена понятий легко достижима и, может быть, оправдана.

Негативное состояние социально-экономической сферы, а также преобладание такого социально-психологического состояния населения, как страх перед будущим, перерастающий в озлобленность, агрессивность, тормозит развитие политической системы.

Децентрализация как показатель процесса демократизации

Вопрос о децентрализации — один из самых застарелых в обойме дискуссионных тем, а также предвыборных платформ депутатов разного уровня. Особую актуальность он приобретает сейчас, когда на 5—6 лет вперед определены центральные политические субъекты Казахстана (президент, парламент) и только возможная ротация правительства, являясь лакмусовой бумажкой состояния социально-экономической сферы, вносит разнообразие в устоявшийся политический ландшафт, что явно недостаточно для определения политических процессов как динамичных. Это монотонность, которую можно характеризовать как стабильность, но только если речь не идет о дальнейшем снижении уровня жизни, росте цен на коммунальные услуги, увеличении безработицы, а деятельность чиновников повсеместно оценивается неудовлетворительно.

Очевидно, что в подобной ситуации, как никогда, требуются новые идеи, коренной поворот для преодоления возможных проявлений стагнации, в результате которой растет преступность, наркомания, проституция и т. д. По всей видимости, Россия раньше других стран отреагировала на дезинтеграционные симптомы в обществе, прибегнув, правда, к сильно действующему средству — идее исключительности, оформленной как державность. Этот пример наглядно свидетельствует о дефиците политических средств и методов консолидации разных социальных групп.

Как же обстоит дело в Казахстане? Долгосрочные программы с заранее декларируемым успехом не вдохновляют общество, которое из-за неопределенности перспектив находится в своеобразном политическом безвременье. В этой ситуации нужны шаги, понятные всему населению, правящей элите и находящейся в размытом состоянии контрэлите — как на уровне идей, так и возможностей их реализации. Можно ли сказать, что децентрализация станет символом стремления властей хотя бы как-то дополнительно структурировать политическое пространство и тем самым преодолеть сегодняшнюю неопределенность? Этот вопрос особо актуален, хотя бы потому что еще 5—6 лет назад упорно цитировали тезис о целесообразности переноса центра тяжести реформ в регионы, была разработана концепция региональной политики, проведен ряд республиканских совещаний. Но все это фактически не повлияло на безраздельную монополию центра и реализацию принципа строго вертикальной иерархии полномочий в процессе массовой приватизации и приватизации по индивидуальным проектам, т. е. по архитектонике встроенных матрешек.

Отсутствие каких-либо позитивных мер по децентрализации вряд ли можно объяснить только перераспределением собственности. Возможно, что не последнюю роль сыграли этнический состав населения северных и центральных регионов республики, геополитическая обстановка в начале и середине 90-х годов, кардинально изменившаяся в конце 1999 года. Акцентированное присутствие России на постсоветском пространстве, нестабильность в Центральноазиатском регионе с особой остротой поставили вопрос о консолидации общества и легитимности управленческих структур. Возможно, именно эти обстоятельства подвигают органы управления к децентрализации, хотя, конечно, могут быть и другие версии, выявлению которых был посвящен очередной экспертный опрос, проведенный Агентством по стратегическому планированию и группой VIProblem. В экспертную группу вошли сотрудники "Панорамы", Республиканского центра изучения общественного мнения (РЦИОМ), Казахстанского института социально-экономической информации и прогнозирования (КИСЭИП). В Астане опрос 30 экспертов проводило Агентство по стратегическому планированию. В их состав вошли работники администрации президента, канцелярии премьер-министра, депутаты, сотрудники министерств, преподаватели Евразийского университета им. Гумилева. В Алматы в числе 30 экспертов — лидеры политических партий, сотрудники КИСИ при президенте, ученые, журналисты. Время опроса: 7—9 февраля 2000 года.

Эксперты Алматы и Астаны воспринимают децентрализацию как многоаспектный процесс, в котором наряду с расширением полномочий выборных органов существенно увеличивается их ответственность за социально-экономические реформы:

"...Что Вы понимаете под термином децентрализация власти..." (%)

Алматы

Астана

  • Автономность политической и экономической деятельности местных органов власти

31,9

26,7

  • Передача определенных государственных функций местным органам власти

66,7

63,3

  • Полная независимость в разработке действий от центрального уровня власти

13,8

6,7

  • Выборность акимов

66,7

73,3

  • Повышение значимости маслихатов

69,7

70,0

  • Повышение ответственности местных властных структур за реализацию социально-экономических реформ (перенос центра тяжести с "центра" на регионы)

57,1

53,3

  • Усиление контроля центральных органов управления за ситуацией на местах

3,8

16,7

  • Самостоятельность планирования бюджетных программ местными органами управления

85,7

78,6

Это понимание децентрализации существенно отличается от ныне существующей практики с низким авторитетом представительных структур, назначением акимов, их персональной ответственностью за состояние дел в области, влекущей за собой череду ротационных перемещений. Показательно, что эксперты северной и южной столиц корень проблем видят не в недостаточности полномочий акимов:

(среднее значение по 7-балльной шкале, где "7" — наиболее вероятное утверждение)

Алматы

Астана

акимы областей имеют достаточные для эффективной деятельности полномочия

4,5

5,4

система организации управления на местах удовлетворительна

2,5

3,0

эффективными являются механизмы рекрутирования местных элит

2,8

2,9

маслихаты имеют достаточные для контроля исполнительных структур полномочия

2,6

2,5

к числу ведущих факторов, лимитирующих эффективность деятельности местных органов управления, относится кадровая политика

5,1

4,9

Как провальную оценивают эксперты ситуацию, когда команду управленцев формируют не по деловым качествам, нет взаимозаменяемости в действиях исполнительной и представительной структур местной власти, менеджмент в целом неудовлетворителен. В связи с этим сравнение областных акимов с российскими губернаторами явно не в пользу первых:

"...Как бы Вы определили разницу в функционировании местных органов управления Казахстана и России? Можно ли сказать, что..."

(среднее значение по 7-балльной шкале, где "7" — наиболее вероятное утверждение)

Алматы

Астана

  • губернаторы имеют больше полномочий, чем акимы в России более сбалансированы роль и функции

6,3

5,3

  • местных исполнительных и представительных структур

5,7

5,3

  • потенциал, кадровый подбор большинства губернаторов выше, чем у акимов

6,1

5,0

  • местные структуры власти в РФ имеют схожий с РК уровень коррумпированности

5,4

4,9

  • "плюсов" от децентрализации власти в РФ значительно больше, чем "минусов"

4,8

4,5

Примечательны здесь несколько моментов — население российских регионов более свободно в выборе собственных губернаторов, т. е. практика избираемости руководителей регионов не дискредитирована, а наоборот, повысила кадровый потенциал правящей элиты; несмотря на невысокий уровень полномочий российских местных представительных структур, соотношение форм и функций двух ветвей власти сравнительно оптимально. В то же время почти одинаков уровень коррумпированности губернаторов и акимов, что, по нашему мнению, обусловлено приватизационным и постприватизационным эффектом, т. е. очередным перераспределением собственности.

Совпадение оценок экспертов Алматы и Астаны относительно децентрализации, равно как и по негативным последствиям сегодняшних отношений центр — периферия, весьма симптоматично. Чиновники и партийные лидеры указывают на тупиковость продолжения сегодняшней политики в отношении регионов, более того, они обращают внимание на отсутствие у местных органов власти должной ответственности за состояние дел, так как каждый аким знает, что, даже провалив дело, он остается в действующей обойме из-за "закрытости" правящей элиты.

Подавляющее большинство экспертов из Алматы и половина экспертов из Астаны видят целесообразность децентрализации в РК:

"...Назрела ли необходимость децентрализации власти в Казахстане..." (%)

Алматы

Астана

  • Да, так как это исторический этап развития любого демократического государства

90,5

50,0

  • Нет, так как нынешняя вертикаль исполнительной власти соответствует современному социально- экономическому положению

5,0

33,3

  • Затруднились с ответом

4,5

3,3

Интерес представляет оценка экспертами и позиции самих органов управления. По мнению респондентов, власти ориентированы скорее не на содержательные преобразования, а на перенос ответственности за социальные издержки на местные исполнительные и представительные структуры:

Позиция центральных органов управления (%)

Алматы

Астана

  • Автономность политической и экономической деятельности местных органов власти

10,3

6,7

  • Передача определенных государственных функций местным органам власти

28,1

30,0

  • Полная независимость в разработке действий от центрального уровня власти

9,0

10,0

  • Выборность акимов

19,0

10,0

  • Повышение значимости маслихатов

9,5

10,0

  • Повышение ответственности местных властных структур за реализацию социально-экономических реформ (перенос центра тяжести с "центра" на регионы)

58,1

36,7

  • Усиление контроля центральных органов управления за ситуацией на местах

48,9

16,7

В этой связи логично, что только 23,8% экспертов из Алматы, 26,6% экспертов из Астаны считают, что децентрализация власти, по соответствующим законопроектам, будет способствовать развитию демократических процессов в стране. Достаточно спорно для 55,7% алматинских и 38,6% астанинских респондентов положение законопроекта "О местном государственном управлении", в соответствие с которым руководителей территориальных подразделений центральных структур исполнительной власти будут назначать ведомства, а не акимы. Несмотря на критический настрой в адрес центральных органов управления, эксперты отмечают, наряду с позитивными, возможные негативные последствия децентрализации власти:

"...Какие на Ваш взгляд наиболее позитивные и негативные последствия может принести децентрализация власти..." (%)

а) Позитивные:

Алматы

Астана

Улучшится качество работы исполнительных органов

47,6

46,7

Система финансово-экономической деятельности станет более прозрачна для населения

23,8

40,0

Общество и власть будут принимать консолидирующие условия

19,0

26,7

Упрочится легитимность местных исполнительных структур

57,1

43,3

Затруднились с ответом

4,8

3,3

В числе вероятных негативных проявлений эксперты выделяют возможность регионального сепаратизма, экономического волюнтаризма руководителей, приход во власть популистских лидеров:

б) Негативные:

Алматы

Астана

Вероятность экономического волюнтаризма избранных руководителей местных органов

52,4

43,3

Приход во власть людей с сомнительной репутацией

42,9

50,0

Экономическое, политическое, социальное противостояние регионов и центра

57,1

36,7

Затруднились с ответом

6,7

В исследуемом вопросе ориентация и направленность центральных органов управления носят не системный, а преимущественно политический характер. Выделенные экспертами позитивные и негативные последствия основаны, по нашему мнению, на российском опыте, где были попытки создать самостийные, типа уральской, республики, либо регионы демонстрировали центробежные тенденции. Россия этот конфронтационный этап, даже с учетом Чечни, истоки сепаратизма которой имеют московскую прописку, успешно преодолела. Опыт правления президента России В. Путина наглядно свидетельствует о возможностях и масштабе режима сверхпрезидентского правления, что в принципе типично для всех постсоветских стран с малой политикой вариативности. Многое, по мнению большинства экспертов, будет зависеть от законодательного обеспечения.

Относительно темпов и этапов внедрения децентрализации позиции экспертов Алматы и Астаны существенно разнятся. К примеру, около половины астанинских респондентов считают, что децентрализацию следует начать через 2—3 года:

"... Когда, по Вашему мнению, следует начать процесс децентрализации..." (%)

Алматы

Астана

  • В 2000 году

42,9

26,7

  • В течение 1—2 лет

28,6

23,3

  • В течение 2—3 лет

4,8

23,3

  • В течение 4 лет и больше

9,5

20,0

  • Затруднились с ответом

14,3

6,7

Часть респондентов считает, что целесообразно избирать первоначально сельских акимов, в то время как другие эксперты за одновременные выборы на сельском, районном, городском уровнях. В процентном отношении их мнения разделились таким образом:

Алматы

Астана

Да, большинство из них готово

33,3

33,3

Нет, так как многие из них не пользуются популярностью среди населения

66,7

63,4

Затруднились ответить

3,3

Начало процедуры децентрализации, равно как и ее эффективность, во многом будут определять оперативность и качество работы законодателей, а также намерения центра:

"...Какие трудности, на Ваш взгляд, могут возникнуть при введении децентрализации власти..." (%)

 

Алматы

Астана

Непроработанность законодательной базы

61,9

70,0

Вероятность сведения децентрализации к формально реализованному процессу

57,1

50,0

Неподготовленность персонала на "местах" в связи с новацией самого процесса

42,9

30,0

Отсутствие ясного понимания процесса у населения

23,8

43,3

Отметим, что алматинцы (73,8%) негативно воспринимают альтернативный выборам вариант назначения акимов областей, северной и южной столиц через процедуру согласования с соответствующими маслихатами. Объединяет их позиции необходимость учитывать специфику регионов в процессе децентрализации:

(среднее значение по 7-балльной шкале, где "7" — наиболее вероятное утверждение)

 

Алматы

Астана

"...Оптимален ли, с Вашей точки зрения, тезис об учете в процессе децентрализации специфических особенностей каждой из областей Казахстана. Необходимы ли последовательность, поэтапность внедрения децентрализации в зависимости от экономического потенциала, социальной обстановки регионов..."

5,2

5,3

Анализ итогов экспертного опроса показывает устойчивые у части респондентов опасения, продемонстрированные истеблишментом еще в начале 90-х годов, суть которых выражалась в ясной и лаконичной фразе о "неготовности" регионов. В таком случае уместен вопрос: "Когда наступит этот момент?" Если в качестве критерия выступает удовлетворительный уровень жизни населения, то это, безусловно, произойдет в отдаленном будущем. Данный аспект актуален уже сейчас, когда неблагополучие системы организации управления на местном уровне становится общепризнанным фактом.

Приоритетность и возможность разрешения актуальных общественных проблем

Большинство экспертов Алматы и Астаны весьма пессимистично оценивают сегодняшнее состояние общественных проблем, за исключением межнациональных отношений:

"…Оценка сегодняшнего состояния параметров социально-экономической и политической ситуации" (по 7-балльной шкале, где "1" — неудовлетворительное положение, а "7" — оптимальное состояние)

Алматы

Астана

Межнациональные отношения

4,3

4,3

Отношения между центром и регионами

3,3

3,4

Отношения между богатыми и бедными

2,9

2,8

Отношение населения к местным органам управления

2,7

3,3

Криминогенная обстановка

2,2

3,2

Миграция сельского населения в город

2,7

2,7

Стоимость коммунальных услуг

2,6

2,8

Уровень жизни большинства населения

2,2

2,6

Уровень безработицы

2,0

2,6

Указанные проблемы можно классифицировать по скорости изменения (быстрые, промежуточные, медленные переменные) и по характеру взаимосвязи (причины и последствия). Очевидно, что уровень безработицы, как и уровень жизни, нельзя отнести к числу быстрых переменных, вместе с тем сложная криминогенная обстановка, высокая стоимость коммунальных услуг, продолжающаяся миграция сельского населения в города явственно свидетельствуют о том, что все общественные проблемы сейчас можно причислить к разряду практически не решаемых. В этой связи вполне понятна экспертная оценка отношения населения к местным органам управления, углублению противоречий, сопутствующих расслоению общества на богатых и бедных. Начало 2000 года не принесло особых изменений в уже обозначенную картину, более того, по ряду параметров отмечается ухудшение показателей:

"Динамика показателей социально-экономической и политической ситуации за последние 4—5 месяцев" (по 7-бальной шкале, где "1" — ухудшилось, "4" — осталось на прежнем уровне, а "7" — улучшилось)

Алматы

Астана

Межнациональные отношения

4,5

4,0

Уровень безработицы

3,6

2,9

Отношения между центром и регионами

3,3

3,6

Отношения между богатыми и бедными

3,6

3,0

Миграция сельского населения в город

3,7

3,2

Стоимость коммунальных услуг

3,6

2,9

Отношение населения к местным органам управления

3,2

3,8

Уровень жизни большинства населения

3,0

3,2

Криминогенная обстановка

3,0

3,4

Очевидно, что состояние отдельно взятых параметров определяется общим характером процессов в социально-экономической и политической сферах; согласно экспертной оценке, их можно отнести к вялотекущим:

"…Как бы Вы оценили динамику социально-экономической и политической сфер РК. К какому разряду Вы бы отнесли их..." (по 7-балльной шкале, где "1" — застойные, "4" — вялотекущие, "7" — динамичные)

Алматы

Астана

Социальная

2,2

3,7

Экономическая

3,4

3,9

Политическая

3,2

3,5

Продолжительная нерешаемость проблем тем самым переводит их в разряд дестабилизирующих факторов:

"…Можно ли сказать, что серьезными дестабилизирующими факторами являются…"(%)

 

Алматы

Астана

Уровень безработицы

76,9

55,0

Уровень жизни большинства населения

69,2

75,0

Криминогенная обстановка

30,8

35,0

Стоимость коммунальных услуг

23,1

10,0

Миграция сельского населения в город

15,4

20,0

Отношения между центром и регионами

7,7

20,0

Коррупция

15,4

Межнациональные отношения

7,7

10,0

Отношения между богатыми и бедными

7,7

10,0

Отношение населения к местным органам управления

20,0

Отсутствие государственного стратегического планирования

5,0

Отсутствие структурной реорганизации промышленного Производства и условий для стабильного развития предприятий и новых видов производства

5,0

В сложившейся ситуации очевидны недоработки абсолютно всех структур, эксперты из Астаны особо акцентируют неэффективность работы парламента:

"…Оценка эффективности вклада правительства, парламента и других структур, которые должны решать актуальные общественные проблемы" (по 7-балльной шкале, где "7" — наивысший балл)

Алматы

Астана

Правительство

3,0

3,8

Парламент

2,8

2,4

Областные акиматы

2,3

3,5

Национальные компании

2,9

3,1

Политические партии

2,5

2,6

Профсоюзы

2,2

2,1

При этом практически все эксперты отмечают достаточность полномочий для более продуктивной работы у всех перечисленных субъектов, за исключением политических партий и профсоюзов.

Политическая культура населения как предпосылка демократизации общества

Одной из наиболее цитируемых в классификации политической культуры населения является степень его осознания собственной политической роли, участие в политической жизни. По мнению экспертов, явно доминирующим для населения является патриархальный тип политической культуры:

"Какой тип политической культуры присущ, по Вашему мнению, большинству населения Казахстана" (%)

 

Скорее

да

Скорее нет

Патриархальный, с характерным ограничением

Политического горизонта людей их повседневными заботами, неосознанностью последствий и своей роли

в политике

73,3

6,7

Подданнический, с пониманием цели и назначения политики, исполнением законов и других нормативных документов

20,0

26,7

Активистский, с осознанием политических целей и путей их реализации, активным участием в политике

16,7

30,0

Гражданский, сочетающий качества активистской и подданнической культуры

10,0

26,7

Налицо при этом весьма существенная дифференциация позиций разных социальных страт: горожан, сельских жителей, людей с разным имущественным доходом.

"Какие типы политической культуры характерны, по Вашему мнению, большинству…"

 

Патриархаль-ный

Подданни-ческий

Активист-ский

Граждан-ский

Горожан

23,3

36,7

6,7

26,7

Сельских жителей

60,0

26,7

10,0

Людей с низким уровнем дохода

56,7

16,7

6,7

6,7

Людей со средним уровнем дохода

13,3

46,7

10,0

16,7

Людей с высоким уровнем дохода

13,3

30,0

36,7

20,0

В ближайшее 2—3 года ситуация кардинально не изменится — около трети экспертов уверены в увеличении процента лиц с патриархальным и подданническим типами политической культуры, лишь пятая часть прогнозирует рост представителей с активистским и гражданским типами, хотя доминирующей при этом является точка зрения о приоритетности гражданского типа политической культуры. Как же интерпретировать эти данные в свете нелегких для населения результатов социально-экономических преобразований в стране? Здесь скорее уместно удивление, вызванное отсутствием динамики в типах политической культуры. В целом, по наиболее актуализированной предпосылке демократизации общества — своевременности либо преждевременности демократической формы правления — эксперты делают вывод о неготовности политической элиты к подобного рода преобразованиям, в то время как население, не веря в благополучный для себя исход, индифферентно относится к ним. Используя шахматную терминологию, можно сказать, что население было и остается готовым к гамбиту, к жертвам во имя будущего благополучия, а элита не оправдывает его ожидания.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL