ГРУЗИЯ: СТАБИЛЬНОСТЬ ВМЕСТО ДЕМОКРАТИИ

Зураб ЧИАБЕРИШВИЛИ


Зураб Чиаберишвили, кандидат философских наук, заведующий департаментом гражданского образования Национальной парламентской библиотеки Грузии.


Похоже, что многие грузинские граждане опять потеряли надежду на лучшее будущее. Драматизм наших дней — не в самом экономическом кризисе, каким бы он ни был устрашающим, а во вполне реальной угрозе очередной ревизии идеологических, экономических и политических ценностей.

"Стабильность", которая сегодня существует в Грузии, представляет такой порядок, который обеспечивает неограниченное (даже во времени) господство политического истеблишмента над населением страны. Это кажущаяся стабильность — заслуга сегодняшней власти, но ее цель — не создание условий для формирования демократического политического строя, а безопасность "истеблишментского существования". Такая "стабильность" достигнута, а реальная стабильность и не входит в интересы руководства, так как "больше стабильности" означает, что без кровопролития, путем выборов кто-то другой тоже может оказаться на олимпе власти.

Несмотря на то, что крушение советской системы сопровождалось кровопролитием и бедствиями, многие из тех, кто в свое время определял советские нормы жизни, теперь активно пытаются сформировать новый порядок по образу и подобию старого. "Режимы типа ниязовского в Туркменистане или каримовского в Узбекистане оправдывают свой авторитаризм и попрание демократических принципов якобы сохранением стабильности"1. Может быть, так обстоит дело и в Грузии?

В Грузии политический истеблишмент объявляет своей заслугой то, что обеспечил стабильность, не устраивая 1937 года, что из темных углов не стреляют в невинных людей. Такая стабильность не имеет ничего общего с реальной стабильностью. Тот факт, что власть не меняется из-за боязни разрушить "стабильность", указывает именно на то, что в стране нестабильная ситуация.

Вопрос вакуума власти должен волновать Запад больше всего, если с президентом Э. Шеварднадзе что-то случится, возникнет вакуум власти — в стране нет фигур, которых примет и народ, и другие лица в правительстве. Конечно, свято место пусто не бывает, но мы должны опасаться схватки за это "святое" место. Пока в Грузии не было прецедента мирной передачи власти.

Выборы, которые постоянно обеспечивают победу одной и той же политической силе, свидетельствуют, что общество опирается не на стабильные политические институты, а на политиков, которые колеблются между потребностями времени и собственным опытом. Воля к власти и послушность общества все чаще соблазняют политиков принимать вредные для народа и демократии решения.

"Семь с половиной лет спустя (после возвращения в Грузию) Шеварднадзе удалось консолидировать всю власть в своих руках при нулевых, если не отрицательных, социально-экономических результатах. Впрочем, сам Эдуард Шеварднадзе заявляет, что "темп внутриполитических процессов зависит не от воли президента и правящей партии, а от закономерностей эпохи переходного периода". Возникает, правда, ощущение, что "переходный период" чрезмерно затянулся"2.

Если бы процесс демократизации пошел быстро, может быть, общество сумело бы усвоить демократические ценности и сохранило способность бороться за демократическую политическую систему.

Политики не сумели создать такие начальные условия для новой жизни, при которых даже иррациональные предрассудки только что вышедшего из коммунистического прошлого общества шли бы на пользу демократическому строю.

Кажется, политикам не хватило терпения. Даже спонтанно пришедшие к власти срослись с типичными бюрократами, которые рассматривают народ только как средство достижения цели, а не цель. "Реформаторы" полагают, что демократическая политическая система должна вырабатываться не обществом в целом, что модель такой системы уже в их руках и народ должен только терпеливо ждать ее реализации.

Из этого рождается простая теория о необходимости фальсифицировать выборы: необходимо исключить всякую возможность отклониться от намеченного прозападного курса. И что важнее, опорным пунктом этой теории объявляется то, что все это делается в интересах народа.

В тех странах, где демократия является средством правления, созданию демократии как политической системы предшествовало формирование демократии как системы ценностей. Грузия оказалась в ситуации, когда обществу нужно научиться плавать прямо после падения в воду, т. е. в стране должна учредиться демократическая политическая система и в то же время обществу необходимо выработать и освоить систему демократических ценностей.

Если под демократией мы понимаем только проведение многопартийных выборов, то при взгляде со стороны Грузия — страна демократическая, но изнутри — не менее чем тоталитарная. Постоянность власти означает: общество не гарантирует, что при смене власти никто не будет покушаться на основные политические и гражданские права.

С мнением, что "голосование как таковое или избирательная система еще не демократия и необходимы другие признаки, подтверждающие демократические преобразования"3, соглашаются многие и говорят, что выборные процедуры привели к власти даже Гитлера.

Создается впечатление, что стабильность зависит от президента Э. Шеварднадзе, а осуществление реформ — от узкого круга молодых политиков. "Реформаторы" надеются, что на фоне усиления реваншистских тенденций им навсегда обеспечена поддержка. Эта надежда оправдалась на прошлых парламентских выборах. Но реально объединить граждан возможно только вокруг демократических ценностей, а не перед страхом возвращения прошлого. Ни в одной стране демократия не была достигнута с помощью недемократических закулисных игр. Задача демократии — не только принять демократические законы, но и утвердить их в жизни.

"Реформаторы" стараются (или старались?) проводить реформы под патронажем Шеварднадзе. Но именно реформы, проведенные с помощью протекционизма, бывают самыми хрупкими, так как они не имеют серьезной поддержки в обществе. Кроме того, молодые политики привыкают к "тепличным условиям". А это не отличается от советского принципа, что "все должно быть дозволено сверху". Поэтому и не удивительно, что во время выборов "реформаторы" и полиция для сохранения "стабильности" действовали рука об руку.

Международные наблюдатели в общем и целом признали законность этих выборов, но их не оставило чувство разочарования. Многие и в Грузии, и на Западе поняли, что демократия в стране существует только на бумаге, а не на практике. "Эти выборы можно назвать многопартийными, но они не были демократическими", — сказал корреспонденту газеты "Кавкасиони" Нугзар Иванидзе, директор группы "За честные выборы"4.

Даже уменьшение российского влияния в регионе не дает гарантий, что на Кавказе воцарится мир. Стабильности в не меньшей степени грозит напряженность внутри страны, что вызвано слабой собираемостью налогов, неплатежами зарплат и пенсий, голодом полицейского или солдата.

Для Запада Кавказ и Центральная Азия важны по двум основным причинам: с точки зрения военно-политических интересов создание вокруг России нормальных, цивилизованных государств значительно уменьшает риск того, что российские имперские амбиции вновь выплеснутся за пределы этого огромного государства; с точки зрения экономических интересов мировой рынок получает новый источник энергоресурсов, что уменьшает его зависимость от других источников энергоносителей. К тому же выход Кавказа и Центральной Азии на мировой рынок будет способствовать формированию стран региона как сильных, независимых государств. Посему и на вопрос: "Поддерживая евроазиатский коридор, Запад преследовал политические или экономические интересы?" — однозначного ответа не существует.

"Если Грузия будет антизападным государством, под угрозой окажутся все достижения Запада в этом регионе", — считает Марк Мален, директор Тбилисского филиала Национального демократического института международных отношений (США). Со своей стороны мы можем добавить, что антизападничество подразумевает не только открытую поддержку России в регионе, но и создание на территории Грузии антидемократического государства.

Запад, в первую очередь, указывает Тбилиси на огромные масштабы коррупции. Осенью 1999 года, во время встречи в Вашингтоне, госсекретарь США Мадлен Олбрайт обратила внимание Эдуарда Шеварднадзе на проблему коррупции и заявила, что "эта проблема влияет не только на имидж страны, но и на ее безопасность".

По мнению некоторых обозревателей, "коррупция просто необходима Э. Шеварднадзе, хотя бы для того чтобы не упустить власть". "В предвыборной кампании 1995 года Шеварднадзе пообещал избирателям, что через пять лет в Грузии не останется бедных. Но, даже по данным государственного отдела статистики, 90% населения республики живет за чертой бедности. Дефицит бюджета страны за 1999 год превысил 325 миллионов долларов. После президентских выборов 9 апреля 2000 года разговоры о том, что президент обязан коррумпированным чиновникам, уже неактуальны. Есть серьезные основания полагать, что за очередной срок его президентства ситуация в Грузии изменится. Шеварднадзе основал независимое грузинское государство, и ему совсем не все равно, каким это государство будет. Если президентская администрация не сможет решить проблему коррупции, репутация Шеварднадзе сильно пострадает"5.

Некоторые думают, что Запад — угроза для грузинской самоидентичности. Политики, по уши погрязшие в коррупции, научились использовать такие настроения в своих целях: можно просить помощь у Запада, ссылаясь на то, что стране нужно много денег для изменения подобного отношения.

Другие же, напротив, смотрят на Запад как на спасителя. Оба мнения одинаково ошибочны. Запад предоставит Грузии больше возможностей для развития, если сама Грузия сможет осознать собственные интересы. Если страна не сумеет адаптироваться к новой реальности, помощь Запада в утрате собственного лица не понадобится.

Сегодня Грузия не удовлетворяет условиям, которые Запад ставит перед государством, желающим присоединиться к европейской системе безопасности. Многие думают, что "сладкая жизнь" — это большой гуманитарный груз, который в один прекрасный день доставят из Берлина или Вашингтона. Грузинское общество ждет разочарование: Запад устроен по другим принципам, он не любит постоянных подопечных, но стоит на стороне достойных помощи и уважения наций.

Запад может помочь сделать выбор, но Грузия сама должна решить, какой страной она хочет стать. Какой выбор сделает новое правительство, сформированное после президентских выборов? Сумеет ли оно увязать требования — удовлетворение насущных потребностей людей с необходимостью экономического возрождения? Поймет ли оно, что одно невозможно сделать без другого? Вот реальные вопросы, которые нужно задавать сегодня.

Сейчас мы не можем с уверенностью сказать, что в обозримом будущем страна справится со своими проблемами. Но нельзя и опускать руки, так как у нас еще много людей, готовых бороться за то, чтобы история повернулась вспять.

Настоящий долговременный переход к нормальной жизни, к демократии и свободному рынку не является ни неизбежным, ни невозможным. Этот вопрос остается открытым как предмет дальнейших дебатов и борьбы. Именно так обстояло дело с того момента, когда многострадальная страна начала избавляться от тоталитарного кошмара, и именно так будет обстоять дело в ближайшие годы. Именно поэтому в отношениях западных политиков с такими странами, как Грузия, должны совмещаться терпение и реализм, с одной стороны, и принципиальность и перспективное видение будущего — с другой.

Решить задачу перестройки общества в Грузии, как и в других странах Закавказья и Центральной Азии, труднее, чем, например, в странах Балтии: грузинская историческая память не сохранила чувство политической и экономической свободы; грузины стали создавать что-то новое, не имея аналогичного исторического опыта.

Когда мы говорим о значении экономических преобразований (отделение государства от структур частного сектора), мы должны помнить, что "политическая открытость повлечет за собой открытость экономическую. Политическая открытость сама по себе не выживет. И еще один важный момент. Не все страны с рыночной экономикой являются демократическими, но нет ни одного демократического государства, основанного не на рыночной экономике"6.

Некоторые лидеры в постсоветском пространстве полагают, что сначала надо построить рыночную экономику в условиях авторитарной политической системы, а со временем рыночный плюрализм изменит политическую систему и принесет демократию. Но дело в том, что от "привычки" к авторитаризму избавиться очень трудно. Авторитарные лидеры всегда найдут повод продлить угодный им режим, даже если общество будет готово принять демократию.

Для Запада каспийский нефтепровод — это не цель, а средство, способствующее превращению Грузии в государство западного типа. Трасса трубопровода по территории Грузии покажет ведущим компаниям мира, что в этом регионе, в этой стране можно делать бизнес. Но сегодня приехавший в республику бизнесмен столкнется с беспорядочной налоговой системой, семейными монополиями и полицейским режимом. Для создания нормального инвестиционного климата нужно разделить государство и бизнес. У государства должны остаться только обязательные для развития общества механизмы управления и вместе с тем необходима, с одной стороны, децентрализация власти, ее реальное разделение на три ветви — законодательную, исполнительную и судебную, а с другой — разграничение полномочий между центральными и местными органами власти.

Те, кто разочарован внутренней политикой грузинских властей, часто твердят, что "правильная внешняя политика" не означает "западничество". Они считают, что главное — это усвоить западные принципы построения государства, понимая под этим не только решение политических и экономических проблем, но и значительный прогресс в области защиты прав человека.

Представитель организации Human Rights Watch в Грузии Памела Гомес не удовлетворена ходом судебной реформы, так как "грузинское правительство не выполняет те обязательства, которые оно взяло перед мировым сообществом". В беседе с корреспондентом газеты "Резонанс" директор Тбилисского филиала американской организации AMEX International Давид Усупашвили отметил, что нельзя реформой назвать то, с чем соглашается парламентское большинство, когда поднимает руку за тот или иной закон. А те, кто намеревается принять закон посредством парламентского большинства, должны сначала добиться поддержки в обществе.

Западу не следует рассматривать Грузию как страну, опекаемую международным сообществом. Демократии в странах переходного периода необходимо развиваться так, чтобы Запад не начинал каждый рабочий день с переписи реформаторов, не задерживал дыхание всякий раз, когда у нас меняется руководство или приближаются выборы. Запад должна интересовать наша политика, а не отдельные личности в нашей политике.

Несмотря на потраченные Международным валютным фондом и Всемирным банком деньги, Грузия — ее народ и правительство — не создала демократические механизмы контроля над использованием средств, не смогла развить демократические институты.

Запад заинтересован, чтобы во всех государствах правила власть, представляющая мнение и интересы народа. В условиях политической и экономической глобализации такая власть сможет довести мнение своего народа до правительств других стран и международных организаций. Когда это происходит, начинается межгосударственное экономическое сотрудничество, что подразумевает законодательство, предусматривающее защиту иностранных партнеров, улучшение инвестиционного климата, создание прозрачного пространства для мирового капитала.

В такой ситуации МВФ и Всемирный банк, перед тем как выделить очередной транш кредита, должны поставить самое важное условие: отделение государства от частного сектора. Время от времени Запад требует от Грузии включить в тендер то или иное предприятие. Я сторонник того, чтобы это предприятие перешло в руки заграничных инвесторов, но моя позиция — не продажа интересов родины. Дело в том, что, если предприятие окажется в руках грузинских бизнесменов, меньше шансов, что оно будет честно платить налоги. При иностранном инвесторе неплатежи маловероятны, в этом случае все основано на соглашении между инвестором и государством. Но сначала Запад потребует, чтобы в стране была независимая судебная система, которая примет правильное решение в случае спора между инвестором и правительством.

Грузия вполне может "примерить на себя" ситуацию, которая сложилась между Западом и Центральной Азией. Директор Центра по правам человека (Вашингтон, США) Абдуманоб Пулатов сказал: "В целом, даже в кругах, которые в наибольшей степени заинтересованы в инвестициях, в их безопасности, и в том, чтобы, например, нефть из Каспия забрать куда-нибудь на Запад, понимают, что без некоторой стабильности и мира это невозможно. В дополнение к этому нужен какой-нибудь порядок в экономических делах, чтобы в случае споров можно было идти в суд, и желательно, чтобы он был независимым. Желательно, чтобы законы в какой-то степени разумно, как это принято во многих странах, защищали права собственников, права организаций и так далее, чтобы было то, что называется верховенство закона"7.

Если в Грузии появится нормальный инвестиционный климат и инвесторы смогут без ущерба для себя вкладывать капитал в экономику страны, основное количество инвестируемых средств выйдет из-под контроля государственных чиновников. Это значит, что свободный капитал приведет к власти своих лидеров, тех, кто создаст еще более благоприятные условия для капиталовложений. Свободный капитал не приемлет политические системы, которые держатся на авторитете одного человека.

Самая подготовленная для новой жизни, самая здоровая часть общества сегодня в основном работает в независимом от государства секторе, потому что хоть и малая, но все-таки независимая от чиновников часть денег вращается именно в этом секторе. Эти деньги — гранты от зарубежных фондов. А в самой Грузии еще нет средств на поддержку такого сектора.

Сегодня в Грузии не разделены Государство как постоянная система, и Власть, которая должна только в определенный момент вмешиваться в управление этой системой. Очень много хороших людей и отличных специалистов идут во власть для того, чтобы внести свой интеллектуальный вклад в укрепление грузинской государственности, но фактически им приходиться служить не укреплению государственности, а нынешней власти.

Нельзя сказать, что грузинские реформаторы все делали правильно. Вызывает беспокойство то, что многие граждане отождествляют реформы с воровством. Существует и опасность того, что многие в республике начнут воспринимать политическую и экономическую свободу как еще одно утопическое намерение, которое никогда не будет реализовано.

Сегодня, для того чтобы по-настоящему помочь Грузии, не обязательно давать ей больше денег. Прогресс, которого добилась страна за последние семь лет, произошел в значительной степени при поддержке международных институтов — МВФ и Всемирного банка. С их помощью удалось победить гиперинфляцию, осуществить либерализацию цен и добиться конвертируемости местной валюты — лари. В то же время дополнительные крупные средства сами по себе не повысят доверие инвесторов к Грузии. Не поможет это и грузинской экономике, если правительство не будет проводить надежную налогово-бюджетную и кредитно-денежную политику.

Получаемые из-за границы деньги необходимо использовать для реальных реформ, а не для того, чтобы их затягивать. Средства должны быть направлены на поддержку реформ в налоговой сфере, а не на компенсацию несобранных налогов, которые правительство не может (или не хочет) собирать.

Одним из препятствий на пути развития Грузии является ее неспособность принять адекватное законодательство, создать стабильную предсказуемую налоговую систему, которая, в свою очередь, обеспечила бы благоприятные условия для инвестиций. Кроме того, многие граждане отождествляют поступление зарубежных инвестиций с продажей родины. Иностранные капиталовложения стали движущей силой экономического подъема во всех странах с молодой, процветающей экономикой на пространстве от Латинской Америки до Центральной Европы.

Давая дорогу долгосрочным целевым инвестициям, страна получит рабочие места, экономический рост и налоговые поступления в казну. И, что весьма важно, она создаст корпоративную культуру и сможет заменить криминальных магнатов людей с чувством ответственности, которые будут беречь и приумножать национальное богатство.

На фоне нынешнего кризиса в нашей республике Запад должен пересмотреть свои программы помощи и направлять деньги туда, где они будут более эффективно использованы для поддержки экономических и демократических реформ. Пока же макроэкономическая стабилизация — единственный ощутимый результат, которого удалось добиться за годы реформ.

До сегодняшнего дня Запад серьезно не интересовался микроэкономической ситуацией в развивающихся странах. Пришло время уделить самое пристальное внимание именно микроэкономике. Необходимо более весомо поддерживать малые предприятия и независимые СМИ, следует увеличить число перспективных грузинских студентов, политиков и профессионалов, которые могли бы обучаться и стажироваться на Западе.

Некоторые политологи склонны увязывать становление кавказских государств с процессами в России или Турции. "Эволюция и ориентация Турции, похоже, играют определяющую роль в будущем кавказских государств. Если Турция стойко пройдет свой путь к Европе, а Европа не закроет перед ней двери, то государства Кавказа также, похоже, будут вовлечены в европейскую орбиту, а это перспектива, которую они пламенно желают. Но если европеизация Турции потерпит провал по внешним или внутренним причинам, тогда у Грузии и Армении не будет выбора, кроме приспособления к интересам России. Их будущее в этом случае станет функцией от эволюции собственно российских отношений с расширяющейся Европой, независимо от ее направления"8. Но при этом мы должны учитывать потенциал, который лежит в демократизации этих стран.

Необходимо согласиться, что "Евразийские Балканы" действительно напоминают более старые, более знакомые "Балканы" в Юго-Восточной Европе: в политических субъектах не только наблюдается нестабильная ситуация, но они также являются соблазном для вмешательства со стороны более мощных соседей, каждый из которых полон решимости оказать сопротивление доминирующей роли другого соседа в регионе"9.

Но мы не можем согласиться с мнением, что "влияние внутренних факторов в ходе становления новой Грузии можно оценивать скорее как позитивное, чем негативное... Негативные стороны внешних (геополитических) факторов представляют более серьезную проблему: и в целом влияние внешних факторов должно быть оценено скорее как негативное, чем позитивное"10. Дело в том, что влияние негативных внешних факторов на развитие Грузии все больше уменьшается с помощью Запада (например, осенью 1999 года в Стамбуле было подписано соглашение о демонтаже российских баз на территории Грузии), а внутренние факторы, напротив, все больше тормозят формирование нового грузинского государства.

Запад будет относиться с уважением к позиции страны, если увидит, что власть, которая говорит с ним от имени грузинского народа, реально выражает интересы этого народа. Запад сотрудничает со странами, а не с политиками. Сегодняшняя власть так интерпретирует ситуацию, как будто только авторитет Шеварднадзе — основа в отношениях Грузии с Западом. Никто не сомневается в его авторитете, но чей он президент?

Именно из-за того, что народ не участвует в формировании политики вообще и внешней политики, в частности, создается впечатление, что с Западом сотрудничает только Шеварднадзе, а не вся Грузия. И главное: внешняя политика не может считаться успешной, пока эти успехи не скажутся на жизни каждого гражданина этой страны.

Поэтому в интересах Запада не только найти способы прямого влияния на правительство Грузии (что, в принципе, достигнуто с помощью кредитов), но и помочь этому правительству действовать цивилизованными, демократическими методами. Грузинские демократы, которые надеются, что их усилия и усилия западных партнеров увенчаются успехом, часто повторяют: "Или Грузия будет демократическим государством, или не будет государством вообще".


1 Авторитарные режимы лгут, когда уверяют, что они необходимы для общественной и политической стабильности; ведущий Тенгиз Гудава; [http://www.svoboda.org/programs/rtl/1999/RTL.092499.shtml].

2 Грузия после выборов; ведущий Тенгиз Гудава; [http://www.svoboda.org/programs/rtl/1999/RTL.111899.shtml].

3 Mendelson-Forman Johanna. Defining Democracy in a New World Order. В кн.: Hansen Carol Rae, ed. The New World Order: Rethinking America’s Global Role. Flagstaff, Arizona: Arizona Honors Academy Press, 1992. P. 286.

4 См.: Гражданский союз Шеварднадзе обошел Партию возрождения Абашидзе // Caucasus Reporting Service, 4 November 1999, No. 5 [http://www.iwpr.net/index.pl5?archive/cau/cau_199911_05_03_rus.txt].

5 Тбилиси начинает с чистого листа? // Caucasus Reporting Service, 7 January 2000, No. 13 [http://www.iwpr.net/index.pl5?archive/cau/cau_200001_13_04_rus.txt].

6 Schmitter Phillippe C. Society. В кн.: National Research Council. The Transition to Democracy: Proceedings of a Workshop. Washington, D.C.: National Academy Press, 1991. P. 13.

7 Kуда идет Центральная Азия? Ведущий Тенгиз Гудава; [http://www.svoboda.org/programs/rtl/2000/RTL.020800.shtml].

8 Бжезинский З. Великая шахматная доска. Господство Америки и его геостратегические императивы. М.: Международные отношения, 1998. С. 179—180.

9Там же. С. 149.

10 Gachechiladze Revaz. The Making of the New Georgia: Development Factors — Pluses and Minuses // Caucasian Regional Studies, 1998, Issue 3, No. 1. P. 39.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL