ВОЗМОЖНАЯ СТРАТЕГИЯ УРЕГУЛИРОВАНИЯ СИТУАЦИИ В ЧЕЧЕНСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ

Александр ХАЛМУХАММЕДОВ


Александр Халмухаммедов, руководитель департамента Министерства по делам федерации и национальностей Российской Федерации.


Криминальный беспредел в Чечне не только вывел ее из правового поля Российской Федерации, но и принципиально нарушил фундаментальные основы чеченского общества, на практике показал несостоятельность национального сепаратизма. Как минимум пять факторов позволяют сделать такой вывод: полный демонтаж светских институтов государственной власти, увенчавшийся принятыми в феврале 1999 года указами А. Масхадова о введении в Чечне шариатских законов; трансформация государственной идеологии из национал-демократической в клерикально-тимократическую1, когда полевые командиры составили основу парламента и возглавили партии-банды (или банд-партии), они же стали экономическим классом (криминальной олигархией) и правящей элитой, то есть решали быть или не быть Масхадову у власти, вести или нет переговоры с Москвой; переход к внеэкономическим методам хозяйственной жизни (массовые хищения нефти, торговля заложниками, использование их труда, наркоторговля, изготовление фальшивых денег и т. д.); массовая миграция из республики (по официальным данным, с 1992 года ее покинули 220 тыс. русских и русскоязычных жителей, 650 тыс. чеченцев, которые в основном переехали в другие регионы России), а всего к началу 90-х годов на чеченской территории проживало немногим более одного млн. человек, то есть абсолютное большинство — около 870 тыс. человек — фактически проголосовали против дудаевско-масхадовского режима; доведенная до абсурда идея национального самоопределения возродила средневековые родовые обычаи, когда с приходом к власти Дудаева признак рода (тейпа) стал в значительной степени определять политические и межличностные отношения — главное, не кто ты, а чей ты, — а обычай кровной мести вытеснил нормы уголовного права.

Так утверждалась "независимость" республики. Социализм уступил место родоплеменному строю. Движение пошло вспять. Этническое поглотило социальное, не позволив родиться личному — приоритету прав человека.

Криминальная республика — не только диагноз, поставленный российскими спецслужбами. Это политический факт. В Чечне не было даже зачатков гражданского общества. Политическая система строилась по криминальным законам. Лидеры чеченского сепаратизма избрали ультрарадикальный вариант политического самоутверждения — терроризм — с использованием чуждой для чеченцев идеологии ваххабизма и потерпели сокрушительное поражение — военное, политическое, идеологическое, моральное.

Значительную долю ответственности за критическую ситуацию, сложившуюся в республике в 1991—1999 годах, несут и федеральные власти, своевременно не принявшие необходимые меры для возвращения ЧР в правовое поле Российской Федерации. Фраза Б. Ельцина, адресованная в 1990 году руководителям регионов: "Берите столько суверенитета, сколько хотите!" получила свое абсолютное и уродливое развитие.

Сегодня очевидно: лозунг независимости Чечни от России снят с повестки дня.

Государственно-политический аспект урегулирования

Первые концептуальные тезисы президента В. Путина позволяют говорить о принципиально ином, даже противоположном "ельцинскому", подходе к федеративному устройству: восстановление централизованного государства — в масштабах всей страны, прямое федеральное правление — в Чеченской Республике2.

Подобная категоричность в отношении Чечни обусловлена не столько субъективными качествами бывшего сотрудника КГБ, сколько объективными обстоятельствами, вынуждающими его поставить под сомнение правомочность ЧР как субъекта Российской Федерации.

Первое обстоятельство — историческая незавершенность чеченского государствообразования. Иными словами, Чеченской республики как государственного административного образования до сих пор не существовало и не существует.

Обратимся к историческим фактам.

  • 1918—1920 годы. Современная территория Чечни входила в Терскую, а затем Горскую АССР в составе РСФСР.
  • С 1922 года из состава Горской АССР была выделена Чеченская автономная область (АО) в составе РСФСР.
  • 1934 год. Чеченская и Ингушская автономные области объединены в Чечено-Ингушскую АО.
  • 1936 год. Чечено-Ингушская АО преобразована в одноименную автономную республику (ЧИАССР).
  • 1944 год. Ликвидация ЧИАССР и депортация коренного населения.
  • 1957 год. ЧИАССР восстановлена, возвращение депортированных.
  • 1990 год. ЧИАССР преобразуется в Чечено-Ингушскую Республику (ЧИР).
  • 15 сентября 1991 года. На последней сессии Верховного Совета ЧИР принимается решение о самороспуске парламента.
  • 1 октября 1991 года. Часть депутатов самораспустившегося Верховного Совета принимает решение о разделении ЧИР на Чеченскую республику “ Нохчи-Чоъ” и Ингушскую республику.
  • 27 октября 1991 года. Победа Д. Дудаева на так называемых "президентских" выборах в так называемой Чеченской республике (фактически в выборах приняли участие менее 20% избирателей).
  • 1 ноября 1991 года. Указ Д. Дудаева "Об объявлении суверенитета Чеченской Республики с 1 ноября 1991 года".
  • 2 ноября 1991 года. Пятый съезд народных депутатов РСФСР принимает постановление о признании выборов в высший орган государственной власти (Верховный Совет) и президента Чечни незаконными, а принятые ими акты не подлежащими исполнению.

Здесь можно поставить смысловую точку. Российская Федерация является правопреемницей РСФСР, поэтому решения Дудаева, Яндарбиева, Масхадова и парламента республики являются нелегитимными. В том числе: конституция, принятая парламентом ЧР (постановление № 108 от 12 марта 1992 г.) и обозначенная в ней должность президента; президентские выборы 1997 года, проведенные в соответствии с этой лжеконституцией; президент А. Масхадов, победивший на этих выборах, и его решения, включая указы февраля 1999 года о конституционной реформе, согласно которой в республике провозглашалась шариатская форма правления, а высшим законодательным органом Чечни — "шура".

Юридически днем рождения Чеченской Республики можно считать 12 декабря 1993 года, когда на общероссийском референдуме была принята Конституция Российской Федерации, закрепившая разделение республики Ингушетия и Чеченской республики на два самостоятельных субъекта Российской Федерации.

Но возникавшие затем промосковские государственные институты Чечни — Временный совет (Автурханов), правительство национального возрождения (Хаджиев), правительство (Кошман), глава республики (Завгаев), Народное Собрание (Осмаев, Алавдинов), достаточно быстро отмирали. Ныне действующая временная администрация (Мусалатов) остается декоративным органом при Представительстве федерального правительства.

Получается, что по Конституции России Чеченская Республика есть, а на практике — ее нет. Ни конституции, ни президента, ни парламента, ни законов. Даже территория четко не определена. Соответствующая государственная комиссия, которой было поручено определить западную границу Чечни и восточную — Ингушетии, уже не функционирует.

Один из промосковских чеченских лидеров Б. Гантамиров, претендующий на выражение общенациональной воли, уверен, что конституция Чечни по своей сути и юридическим нормам соответствует Основному закону Российской Федерации. Трудно согласиться с подобным выводом, если в тексте, который начинается со слов "по воле Всевышнего", нет ни одного упоминания о Российской Федерации, а в постановлении Парламента (12 марта 1992 г.) закрепляется приоритет Конституции Чечни в отношении российских законов. Впрочем, для убедительности можно направить дудаевскую конституцию в Конституционный суд РФ, если, конечно, он примет ее к рассмотрению. Ведь основной закон Чечни принят неконституционным органом, а это уже юрисдикция другого суда.

Второе обстоятельство, требующее чрезвычайных мер федерального центра, — отсутствие реального политического лидера или организации, способных консолидировать чеченскую нацию.

Как президент А. Масхадов за три года не смог стать главой чеченского государства, лидером нации. Народ, его избравший, рассеялся по России, ближнему и дальнему зарубежью. При нем остались разве что бандитские авторитеты, да и тем он нужен лишь для маскировки (и оформления документов на вояжи за рубеж). Прошло достаточно времени после вторжения террористов в начале августа 1999 года на территорию Дагестана, когда перед Масхадовым ребром встал вопрос об осуждении терроризма и выдаче преступников российскому правосудию. Свой последний шанс — выйти навстречу федеральным войскам, чтобы привести их в освобожденную столицу, как это сделали братья Ямадаевы в Гудермесе, — он не использовал.

Многие политики за рубежом и некоторые в России призывают к возобновлению переговорного процесса с А. Масхадовым. Теоретически это возможно даже без предварительных условий. В конце концов, налицо обоюдное желание, и Москва этого не скрывает. На федеральном уровне существует консультативная группа, которая осуществляет контакты с аналогичной группой со стороны А. Масхадова. Сохраняются региональные контакты по линии "Масхадов — Аушев", "Масхадов — Дзасохов".

Однако переговоры по определению предполагают выполнение двусторонних обязательств. Способен ли президент Чечни выполнить свои обязательства, если он окончательно потерял контроль над ситуацией, о чем свидетельствуют даже попавшие в плен полевые командиры. Как представляется, по мере завершения антитеррористической операции достоянием гласности станут новые факты, раскрывающие подлинную негативную роль А. Масхадова в кризисном развитии республики.

Наконец, и это главное, концептуально порочна его политическая позиция относительно переговорного процесса: "Надо определиться с тем, что такое Чечня. Без этого нельзя о чем-то договориться. Я от переговоров никогда не отказывался"3. Очевидно, выдвигаются политические условия по статусу республики, которые федеральный центр выполнять не может и не должен.

Отстранить Масхадова от власти на основании российского законодательства необходимо и возможно. Либо рассмотрев этот вопрос в Конституционном суде России, либо в рамках уголовно-процессуального кодекса. Возможны варианты.

Открытый процесс по "делу Масхадова" и признание его нелегитимности позволит в значительной степени нейтрализовать атаки со стороны международных и внутрироссийских проичкерийских сил, выступающих за возвращение А. Масхадова к переговорам. Отчаянные надежды чеченских сепаратистов на второй "дипломатический" фронт на Западе, даже в случае политической эмиграции Масхадова за рубеж, заведомо обречены на провал.

О других возможных лидерах Чечни

За последние полгода федеральный центр сумел активизировать многих авторитетных общественных лидеров "пророссийского" профиля, за которыми стоят реальные социальные, политические силы, финансовые возможности и даже вооруженные отряды: Беслан Гантамиров, Ахмад Кадыров, Амин Осмаев, Малик Сайдуллаев, Асланбек Аслаханов, Якуб Дениев, Адам Дениев и ряд других. В то же время ни один из них не может предложить реальную политическую концепцию и стать локомотивом политической консолидации. Практически исключены их совместные инициативы, даже совместные пресс-конференции. Союз народов Чечни, заявленный в 1999 году на ноябрьском съезде чеченцев, не состоялся. Эмиграция не стала почвой для политической консолидации и распределения ролей в оппозиции. Эмиграция, в данном случае, — понятие скорее торгово-экономическое, чем этнополитическое. Идейно-политическая и организационная слабость диаспоры особенно заметна на фоне двух эффективных избирательных кампаний федерального масштаба (парламентской и президентской).

Настораживают прогнозы о развитии политической системы республики по клановому, трайбалистскому принципу (партия-клан, партия-род). Хочется верить, что на территории России родовые отношения в государственном строительстве (пусть на уровне субъекта федерации) не получат такого расцвета как в некоторых странах Центральной Азии.

Расчеты Москвы на появление единого лидера нации, лояльного к России и непримиримого к бандитам, оказались ошибочными.

Есть еще обстоятельства социально-экономического свойства, которые также вынуждают вводить элементы федерального правления, и не только в ЧР. Опыт ликвидации последствий вооруженных конфликтов августа 1999 года в Дагестане, октября — ноября 1992 года в Северной Осетии, а также восстановления Чечни 1995—1996 годов показывает "неготовность" местных органов власти распределять финансовые потоки из федерального бюджета. В этой связи исполнение бюджета республики Дагестан с конца прошлого года осуществляется через систему органов федерального казначейства. Аналогичная схема, видимо, будет вводиться в Чечне.

Перечисленные факторы не позволяют федеральному центру отказаться от прямого вмешательства в процесс восстановления чеченской государственности. Подобные действия не нарушают суверенитет республики, как государственно-политического института — этот суверенитет просто не оформлен политически; не нарушают и духовный суверенитет чеченцев, как простых людей, желающих выжить. Муфтий Чечни А. Кадыров уверен, что без федеральной силы порядка в Чечне не будет: "Без российских войск в моем районе будет мой закон, в их районе будет их закон. Подчиняться друг другу мы не будем. Поэтому новая власть должна быть законно избрана и обязательно опираться на силу. Этой силой на сегодняшний день является Российская армия" (интервью газете "Аргументы и факты"). В пользу прямого президентского правления высказались и главы районных администраций Чечни.

Базисной предпосылкой урегулирования ситуации является восстановление управляемости общественно-политическими, экономическими и идеологическими процессами в республике. Один из вариантов решения этой задачи — введение прямого федерального правления на переходный период (1,5—2 года).

Фактически некоторые элементы федерального правления в республике уже реализуются: вся власть здесь принадлежит, в первую очередь, военной администрации — Минобороны и МВД, главная задача которых — завершить антитеррористическую операцию, во вторую — Представительству правительства Российской Федерации (решение хозяйственных вопросов); практически во всех районах действуют территориальные подразделения федеральных министерств и ведомств; полномочный представитель правительства России Н. Кошман по согласованию с военными назначает руководителей районных администраций; создана правительственная комиссия по нормализации общественно-политической ситуации, федеральные органы власти во главе с Министерством экономики разработали программу первоочередных мер по обеспечению функционирования экономики и социальной сферы в 2000 году, введен институт специального представителя президента Российской Федерации по обеспечению прав человека.

Таким образом федеральная власть приступила к работе. Для урегулирования ситуации и полноценной деятельности государственной системы субъекта федерации необходимо еще одно — назначить полномочного представителя Президента Российской Федерации. Полномочного в самом непосредственном и чрезвычайном смысле этого слова — уполномоченного решать все, без исключения, вопросы управления республикой, в числе которых контроль над распределением финансовых средств, координация деятельности силовых структур и других органов власти, подготовка конституции, решение кадровых задач. По конституции, именно президент определяет основные направления внутренней и внешней политики, является гарантом единства и целостности государства. Наконец, именно президент (его представитель) может инициировать формирование параллельной структуры власти в республике и передать ей, когда потребуется, часть своих полномочий.

Полномочный представитель президента — ключевая фигура на переходный период до тех пор, пока не будут созданы и не заработают основные государственные институты и прежде всего конституция Чеченской республики — конституция субъекта Российской Федерации.

Речь идет именно о "президентском" правлении, несвязанном сложной процедурой прохождения и согласования федеральных законов в Государственной Думе, Совете Федерации и т. д. Указы президента носят нормативный характер и обязательны для исполнения на всей территории Российской Федерации.

В переходный период можно будет сформировать основные государственные институты республики. В некоторой степени этот процесс регулирует Федеральный закон "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации". Статья 30 этого документа предполагает именно двухлетний срок со дня его принятия (6 октября 1999 г.), в течение которого органы власти субъекта федерации должны привести свое законодательство в соответствие с федеральным.

Таким образом, о полноценных органах власти в ЧР можно будет с уверенностью говорить только спустя два года. Пока же речь идет об органах управления в субъекте федерации, которые по определению могут быть только федеральными.

Наведение строгого конституционного порядка в Чечне позволит ей войти в число самых "дисциплинированных" субъектов Российской Федерации. По крайней мере, можно с уверенностью сказать, что проект конституции республики будет подготовлен в Москве (может быть, не географически, но политически). В итоге крайними останутся те региональные лидеры, так называемые "новые феодалы", которые постоянно шантажируют федеральный центр чечено-ичкерийским прецедентом.

Обсуждаемый сейчас в СМИ вариант режима чрезвычайного положения на всей территории республики, регулируемого соответствующим законом 1991 года, вводить нецелесообразно, поскольку этот закон исключает возможность выборов органов государственной власти и местного самоуправления на территории субъекта федерации в течение всего периода чрезвычайного положения. Тогда как главная задача, решение которой позволит стабилизировать ситуацию в республике, заключается именно в восстановлении чеченской государственности, формировании органов государственной власти и местного самоуправления.

Этносоциологический аспект урегулирования

Решение государственно-политических вопросов, на чем сейчас сосредоточилось большинство политиков, не должно заслонять перспективы внутричеченского социального устройства, организации системы местного самоуправления. Не исключено, что судьба нации будет решаться именно на этом "базисном" в социологическом смысле уровне.

Задача состоит в том, чтобы сформировать — прежде всего в равнинных и предгорных районах — реально авторитетную власть. В прошлую чеченскую кампанию назначаемые пророссийские главы местных администраций, как правило чеченцы, не пользовались авторитетом у населения (часто заслуженно). Это подрывало практически все благие начинания федерального центра — от выплат пенсий и социальных пособий до восстановления экономики. Вряд ли вновь назначаемые в настоящее время главы местных администраций будут пользоваться безоговорочным авторитетом. Они по сути остаются механизмом федерального правления. Трудно решить базисные проблемы Чечни всецело за счет создания властной вертикали, исключительно "сверху — вниз". Федеральное правление не цель, а средство возрождения нации.

Специфика социального устройства чеченского общества заключается в его традиционном, патриархальном характере. Традиции и нормы народного права — "адата" переплетены с адаптированными к ним нормами ислама — "шариата" и продолжают играть главную организующую социальную роль.

Более того, сопротивление бандитскому беспределу стимулировало укрепление некоторых традиционных институтов местного самоуправления. Вспомним, как федеральные войска входили в Гудермес, Шали, Ачхой-Мартан, Аргун и некоторые другие населенные пункты. Фактически они были освобождены с помощью авторитетных представителей местных граждан. Даже в цитадели религиозного экстремизма последнего времени — Урус-Мартане — местные общины (по-чеченски, "купы"), еще за полгода до начала антитеррористической операции начали вытеснять чужаков-ваххабитов из общественной жизни.

Кризис верховной республиканской власти обусловил проявление внутреннего сепаратизма как реакции на неспособность политической элиты решать насущные проблемы простых чеченцев. Летом 1999 года представители одного из самых влиятельных и богатых тейпов — чинхой — провели родовой сход, на котором выдвинули предложение установить в пределах родовых земель собственную независимую власть. Примеру этого тейпа последовали и многие другие (гендерченой, пешхой, нашхой). Свежий пример. Если старейшины села Гехи-чу приняли отряд боевиков Р. Гелаева, что в дальнейшем привело к обстрелу этого населенного пункта российскими войсками, то в соседнем Шалажи боевикам отказали в приеме и тем самым спасли село от разрушений и человеческих жертв.

В Чечне на местном уровне всегда действовала реальная и в то же время неформальная власть. Это совет села, состоящий из наиболее авторитетных и уважаемых жителей, не только старейшин, но и молодых, образованных людей. Чеченцы их хорошо знают. Это не политики, а люди, живущие, как правило, в селах, но от их решения, от их слова многое зависит. Все главные решения в селе принимают именно такие неформальные структуры. Задача состоит в институциализации неформальной власти на местах, в передаче ей совещательных и некоторых контрольных функций. Важно, что именно на этом уровне уже идет эффективное взаимодействие с федеральной властью и военными.

Включение фактора местного самоуправления в качестве одного из составляющих в наборе социально-политических мер, связанных с урегулированием ситуации, позволит принципиально изменить внутриполитическую ситуацию в ЧР. Для того чтобы ввести местное самоуправление, не нужно принимать соответствующий республиканский закон, оно регулируется федеральным законом "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации". Если президента или парламент ЧР сейчас избрать невозможно: нет республиканского закона, то органы местного самоуправления можно сформировать уже в ближайшее время. Конечно, в тех районах, где обстановка стабильно контролируется.

Этнотерриториальная структура чеченского общества, исследованная в этнополитологии меньше всего, имеет наибольший потенциал в процессе урегулирования нынешней ситуации. Она выглядит следующим образом (от частного к общему): куп (община) — сектор (союз нескольких купов) — сельская община (в границах села) — районная община (в границах административных районов) — республиканская община (все граждане, населяющие Чеченскую республику). Если последнее звено в этой цепи — собственно государство-нация (State-Nation) — отдаленная перспектива, то сельские общины — конкретная реальность.

"Куп" — это неформальная "десятка" семей, проживающих в одном селе (это чаще всего соседи и родственники), которые решают все проблемы своей улицы, квартала и т. д. Такие "купы" уже существуют практически во всех населенных пунктах республики как неформальные структуры. "Куп" возглавляет самый авторитетный житель "десятки" — "куп-да". Из нескольких десятков "купов" образуются так называемые "сектора" (приблизительно 30 "купов" — один сектор, объединяющий около 300 человек). Лидеры "купов" избирают "юрт-да" — главу села. Это прообраз местного самоуправления в его чеченском варианте, имеющий четкий вектор развития: на основе "юрт-да" (глав сел) избирается глава района и так далее вплоть до главы республики. Эта пирамида основана на традиционной общинной организации власти и управления, в которой нет места ни лидерам бандформирований, ни "ваххабитским" агитаторам.

Ячейкой социального устройства становится территориально-семейная община4. Преимущества этого пути заключаются, во-первых, в возможности обустроить чеченское общество "снизу" (а не "сверху") посредством объединения "купов" в сельские, а затем в районные и республиканские структуры власти. Во-вторых, уровень местного самоуправления не несет той политической и идеологической нагрузки, которая довлеет над властными структурами высшего звена. В-третьих, подобная структура чеченского общества в наибольшей степени соответствует демократическим ценностям, не чуждым чеченскому народу, и совпадает с общинными традициями русского населения, которое к началу 90-х годов составляло около 20% жителей республики.

Возрождение института "куп" может осуществляться независимо от политических условий. При этом его включение в политическую структуру чеченского общества ускорило бы нормализацию ситуации в республике. Села, управление в которых строится на этих принципах, практически невозможно будет вновь "переключить" под влияние бандгрупп. Подобная система управления уже сложилась в селах Кен-Юрт, Шалажи и некоторых других.

Такова в общих чертах схема построения системы местного самоуправления в республике. Если местное самоуправление — не государственная власть, то школа народовластия — как минимум. Наконец, это "кузница кадров". Именно местное самоуправление оформит собственно политическую элиту чеченского общества, ответит на вопрос "Who is who?"

Несмотря на попытки ичкерийских лидеров через ваххабизм возродить тейповую и видовую разобщенность, ослабить традиции и обычаи местного самоуправления чеченцев, они по-прежнему живы. За ними перспектива.

В принципе, роль федерального центра в становлении политических институтов власти Чечни по этому сценарию не является решающей. В конце концов, вопросы местного самоуправления по российскому законодательству автономны от государственной власти. Но подстраховаться от нежелательных последствий возможно и необходимо.

Региональный аспект урегулирования

Несмотря на относительно небольшую территорию, Чеченская республика имеет свои региональные особенности, которые обострились в процессе вооруженного конфликта. Их необходимо учитывать при выработке стратегии урегулирования.

В северных (равнинных) районах (Наурский, Надтеречный, Шелковской), частично в Грозненском (сельском) и Гудермесском была сосредоточена основная часть русского населения. Исторически эти земли (по р. Терек) принадлежали казакам. Местные чеченцы традиционно лояльны к Москве и к русским. Основная часть населения видит причину своих страданий в деятельности банд ваххабитов. Процесс нормализации обстановки имеет здесь наилучшие результаты и перспективы. В этих районах, наименее пострадавших от боевых действий, восстановлены практически все системы жизнеобеспечения населения, наибольшая трудовая занятость (в основном в сельском хозяйстве и сфере обслуживания), регулярно выплачивают зарплату бюджетникам, пенсии и пособия, работают практически все школы и больницы.

Военные комендатуры играют здесь в значительной мере вспомогательную и охранную роли. Основная ответственность лежит на структурах Представительства правительства Российской Федерации и Временной администрации ЧР. Силовая составляющая управления минимизирована.

В центральной (предгорной) Чечне (г. Грозный, Ачхой-Мартановский, Шалинский, Курчалойский, частично Гудермесский районы) фактическая власть находится в руках военных комендатур, которые наряду с обеспечением безопасности выполняют несвойственные им функции гражданских администраций — выплата пенсий, пособий, помощь в восстановлении систем жизнеобеспечения, выдача пропусков и т. д. Практически ни один серьезный вопрос не решается без участия военных комендатур (в том числе и проведение президентских выборов 26 марта).

Некоторым комендантам (Шали, Ачхой-Мартан, Старопромысловский район г. Грозного) удалось наладить взаимопонимание со старейшинами и авторитетными представителями духовенства. В этих районах восстановлены некоторые общественные организации (например, советы ветеранов Великой Отечественной войны), проводится работа с молодежью, многие проблемы решаются при активном участии временных администраций и местных жителей.

В районах, где такое взаимодействие и взаимопонимание не достигнуты (г. Аргун, Урус-Мартановский, Веденский районы и другие), морально-психологическая ситуация остается напряженной.

Настроение местных жителей часто меняется и зависит от конкретных обстоятельств: личности военного коменданта, его кадровой политики, текущих сводок о ходе антитеррористической операции, неизбежных ошибок при организации работы с населением.

В южной (горной) Чечне (Веденский, Итум-Калинский, Шатойский, частично Урус-Мартановский районы), где еще не закончены боевые действия, основная власть принадлежит войскам (действующей армии). Военные комендатуры там созданы недавно и не могут влиять на те или иные действия воинских подразделений. Гражданские администрации существуют лишь номинально. В этой части республики самые большие разрушения и наиболее развиты антироссийские настроения. Именно здесь сосредоточена социальная база для партизанской войны. Местные жители (не более 10% населения республики) придерживаются кадирийского исламского тариката (направления) и традиционно поддерживают идею независимости Чечни.

На юге преобладают небольшие села, независимые от остальной части страны и друг от друга. В этих местах сохранился тип горца, живо описанный русскими писателями XIX века. Именно здесь целесообразно ввести режим чрезвычайного положения. На сегодняшний день для этого нет принципиальных политических препятствий. Техническая сторона реализации подобной меры — создание санитарного кордона — требует отдельного обсуждения со специалистами.

Гуманитарный аспект урегулирования

На протяжении трех последних лет политики и СМИ очень много говорили о причинах неудач первой чеченской кампании. Объяснения были разными — от полной экономической и военно-политической неспособности России сохранить свою территориальную целостность до откровенного предательства со стороны коррумпированных российских чиновников.

Накопились обиды и за время последних событий. Российское руководство признает факты произвола со стороны федералов в отношении местного населения. Ведутся расследования. Их результаты должны стать предметом широкой огласки. К сожалению, информационно-пропагандистская работа, сопровождающая контртеррористическую операцию, направлена прежде всего на формирование общественного мнения основной части российского населения без учета потребностей и претензий самих чеченцев. На большей же части территории Чечни основной источник информации — слухи, которыми умело пользуются боевики, распространяя листовки с угрозами в адрес "пособников российских оккупантов". Центральные газеты доходят до большинства районов Чечни с двухнедельным опозданием и в крайне ограниченных количествах.

Преобладающее настроение жителей всех районов — страх. Страх перед опасностью повторения событий 1996 года (вывод войск), страх (часто оправданный) перед действиями российских военнослужащих, страх перед боевиками. Федеральный центр пока еще не завоевал доверие населения.

Почти за 10 лет "независимости" в республике выросло поколение, которое практически не знает русского языка, малограмотно, умеет только держать в руках оружие. Именно это поколение — главная движущая сила лидеров боевиков и "ваххабитов". Вовлечение молодежи в мирную жизнь, ее обучение и трудоустройство — одна из ключевых проблем, без решения которой нельзя окончательно урегулировать ситуацию.

Надо признать, что на сегодняшний день, несмотря на то что практически вся республика "зачищена" от бандитов, их основная часть не уничтожена, а лишь рассеяна по горным, предгорным и даже равнинным районам. В марте 2000 года практически во всех крупных райцентрах (Урус-Мартан, Ножай-Юрт, Шали, Курчалой, Наурская) военные комендатуры отмечали скачкообразный рост количества мужчин в возрасте от 16 до 35 лет. Так, если в начале февраля в станице Наурской насчитывалось не более 100 мужчин такого возраста, то в конце марта их число составляло несколько тысяч. Несмотря на закрытый статус г. Грозного, в чеченской столице наблюдается аналогичная картина — из более чем 30 тыс. населения регистрацию в комендатурах прошла лишь половина жителей.

Реально, с оружием в руках, федеральным силам противостоят несколько тысяч "непримиримых" уголовников, в значительной степени иностранцев, а основная часть боевиков растворилась среди мирного населения. Найти их, а тем более привлечь к ответственности практически невозможно. Если, конечно, не использовать методы сталинских репрессий. Потому и предстоит новая, более тяжелая и длительная борьба за души и судьбы простых людей — чеченцев, русских, всех, кто прошел испытание адом так называемой независимости и чистилищем двух войн.

Выводы

Стратегия урегулирования ситуации в Чеченской Республике предполагает реализацию комплекса взаимосвязанных мер, главными из которых можно назвать следующие: в максимально короткие сроки ввести прямое президентское правление и создать единую властную вертикаль во главе с полномочным представителем президента Российской Федерации; ввести чрезвычайное положение в южных районах республики; постепенно создавать параллельные институты государственной власти, используя потенциал (включая кадровый) местного самоуправления; разработать и внедрить в практику комплекс мер психологической реабилитации населения; наладить информационно-пропагандистскую работу с населением; создать и реализовать программы развития среднего, профессионального и высшего образования молодежи; разработать и задействовать программы чрезвычайных мер трудовой занятости населения.


1 Тимократия — (греч.) власть военных.

2 См.: Коммерсант, 10 марта 2000.

3 Интервью А. Масхадова радиостанции "Свобода". Цит. по: Грозненский рабочий, 17—23 февраля 2000, № 6.

4 Из хорошо известных в отечественной социологии прецедентов можно вспомнить институт "махалля", который в настоящее время становится важным элементом государственного устройства в Узбекистане.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL