КОММЕНТАРИЙ К ВЫСТУПЛЕНИЯМ

Марта-Лиза МАГНУССОН


Др. Марта-Лиза Магнуссон, Южнодатский университет (Дания).


Несмотря на то что в своем выступлении Эмиль Паин дал более точную оценку российско-чеченского противостояния, чем другие известные российские аналитики, до сути вопроса он не добрался. Как прекрасно осведомленный специалист по Чечне, Э. Паин отвергает упрощенческую точку зрения Кремля на проблемы настоящего конфликта. Нельзя утверждать, говорит он, что противником России в Чечне являются только криминальные элементы. Ей противостоит весь народ, враждебность которого к российскому господству и попыткам удержать Чеченскую Республику в составе Федерации постоянно возрастает. Однако, понимая это, Э. Паин не делает логических выводов. С моей точки зрения, российско-чеченский конфликт — это борьба против колониализма. И если бы Э. Паин, следуя своим собственным аргументам, дал конфликту именно такое определение, его предложения по урегулированию кризиса, скорее всего, были бы совершенно иными.

В. Путин и другие официальные российские лица настаивают на том, что сегодня в Чечне ведется борьба против "международного терроризма". Однако это не верно, что подтверждает и сам Паин, когда говорит о постепенной смене официально декларируемых целей новой интервенции. Уже тогда, когда после августовских выступлений в Дагестане в 1999 году под руководством ваххабитов начались бомбежки чеченской территории, задача была ясна. И это не борьба с "международным терроризмом" или с чеченскими террористами. Цель военной операции в Чечне — подавление сепаратизма. Вот если бы речь действительно шла о терроризме — неважно, международном или чеченском, — самое разумное для руководства Федерации было бы объединиться с президентом Чечни Асланом Масхадовым. Ведь он предложил Москве помощь в борьбе с терроризмом, что, между прочим, ставило под угрозу его самого: чеченские полевые командиры экстремистского толка, замешанные в выступлениях в Дагестане, были настроены резко против Масхадова, по сути, они были его врагами.

Э. Паин справедливо обвиняет федеральные власти в том, что они не делают никаких различий между террористами и обычными гражданами. Но в то же время Паин, вслед за федеральными властями, не в состоянии прояснить вопрос: кого же все-таки нужно считать "настоящими" террористами. В своем докладе он даже ставит всенародно избранного и потому легитимного президента Чечни на одну доску с известными "террористами", называя их всех "руководителями Чеченской Республики". Среди них и Басаев, который командовал чеченскими боевиками, ворвавшимися в Дагестан. В то время Басаев не занимал никакого поста в правительстве Чечни и, следовательно, как и другие полевые командиры, участвовавшие в беспорядках в Дагестане, официальную Чечню не представлял. Руководители вторжения стали союзниками Масхадова только после наступления российских войск. Президент Чечни пошел на это, исходя из тактических соображений.

Стираются различия между террористами и нетеррористами, а неправительственные группировки отождествляются с законными органами власти в Чечне, что делает заявления российского правительства о борьбе с терроризмом довольно сомнительными. С точки зрения Кремля и, по-видимому, Паина, Масхадов — террорист. Однако он президент, законно избранный гражданами своей республики в январе 1997 года. Выборы были организованы при содействии ОБСЕ, 200 международных наблюдателей признали их честными и свободными.

Незадолго до начала военной операции, в середине сентября 1999 года, В. Путин, занимавший в то время пост премьер-министра, денонсировал легитимность чеченского президента и в одностороннем порядке объявил незаконными принятые в августе 1996 года Хасавюртовские соглашения, положившие конец первой российско-чеченской войне. Объявив о нелегитимности Масхадова, Путин тем самым не признал волю чеченского народа, избравшего президента в ходе честных и свободных выборов на основании чеченской, а не российской конституции и чеченских, а не российских законов о выборах. И сразу всем, даже скептикам, стало совершенно ясно, что новая военная операция в Чечне направлена на борьбу не с терроризмом, а с сепаратизмом. Иначе зачем объявлять о нелегитимности Масхадова и о незаконности Хасавюртовских соглашений?

В отличие от многих российских и западных аналитиков, Паин не попался на удочку теории "национального предпринимательства", которая объясняет сопротивление Чечни не чем иным, как манипуляциями коррумпированных политических лидеров, пытающихся в своих интересах разыграть националистическую карту. Подобные аналитики не в состоянии объяснить, почему люди поддерживают этих политических лидеров. Однако Паин считает, что население Чечни и "неподходящие" лидеры находятся по разные стороны баррикад. Поэтому ему (да и остальным тоже) так трудно понять, почему простые граждане Чечни упорно отказываются сотрудничать с федеральными властями и с различными марионеточными структурами, созданными в Грозном российскими руководителями. И опять чеченцы продемонстрировали, что перед внешней угрозой они сплачиваются вокруг своих лидеров — даже непопулярных. Но почему? Да потому, что эти лица являются не только политическими лидерами. Они символизируют идею национального освобождения, национальной гордости, национального самоопределения и даже национальной безопасности. И порой при приближении русских слабые чеченские руководители вырастают в глазах народа в национальных героев.

Паин предостерегает против применения "колониальных средств решения" вопросов в отношении "даже небольшой этнической общности, если значительная ее часть готова с оружием в руках защищать интересы своего народа". В этой войне чеченцы защищают не только свои личные интересы. Они защищают свое государство. Вот почему не годится то решение, которое Паин предлагает для урегулирования конфликта. Он говорит о необходимости создать "зону благоденствия" в контролируемых Россией северных, исторически пророссийских районах Чечни. Такая "зона благоденствия", по словам Паина, вне сомнения, повлияет на сознание чеченцев, живущих на территории, не контролируемой российскими властями, поскольку у них появилась бы возможность сравнивать уровень жизни в двух частях республики. Фактически Паин рассматривает проблему как чисто экономическую. Но российско-чеченские отношения — вопрос в основе своей политический, и решить его можно только политическим путем. Необходимо найти компромисс, золотую середину между требованием чеченцев реализовать свое право на самоопределение и российскими притязаниями на статус великой державы, с одной стороны, и уважением принцип территориальной целостности государств — с другой.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL