ФАКТОРЫ ПРОТИВОСТОЯНИЯ И ВЫБОР СТРАТЕГИИ СТАБИЛЬНОСТИ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ

Лариса ХОПЕРСКАЯ


Лариса Хоперская, доктор политических наук, профессор Ростовского университета (Российская Федерация).


Политические процессы на Северном Кавказе в 1999—2000 годы четко выявили тенденции, свидетельствующие об углублении кризиса российской государственности в регионе. Основными индикаторами этого процесса стали новые (политические, правовые, организационные) формы конфликта федерального центра с северокавказскими субъектами федерации, увеличение числа участников чеченских событий и борьба между политическими группировками, созданными по этническому принципу, за влияние в регионе.

Противостояние: регионы — центр

Самые острые политические проблемы, вызывающие явные противоречия между федеральным центром и национальными республиками Северного Кавказа, сегодня связаны с чеченскими событиями. Представители этнических элит настаивают на политическом, а не силовом решении конфликта, понимая под этим референдум о политическом статусе Чечни (например, ингушская газета "Сердало" от 18 марта 2000 г.). Но нужны соответствующие условия, для того чтобы он прошел в нормальной обстановке: предварительно вернуть к местам постоянного проживания вынужденных переселенцев, обеспечить в Чечне безопасность, стабильность и элементарные экономические условия жизни. Затем уже возможен и референдум, на котором жители выскажут свое мнение о выборе политического развития Чечни — независимость, особый статус в составе России или конституционный статус республики-субъекта федерации. По мнению президента Ингушетии Р. Аушева, сами граждане Чечни должны решить свою судьбу и судьбу своего президента А. Масхадова. Отношение многих международных политических и благотворительных организаций: ПАСЕ, СБСЕ, датского Совета по беженцам, германской "КЕР", арабского "Общества социальных реформ", неправительственного "Центра миротворчества и общественного развития" (Великобритания) и многих других — не совпадает с официальной российской точкой зрения на чеченскую проблему. Но они находят понимание и поддержку как официальных властей республик (в первую очередь, Ингушетии), так и неправительственных национальных и общественных движений региона. Например, в марте 2000 года Координационный совет представителей общественно-политических организаций и движений Северного Кавказа принял обращение к мировому сообществу (ООН, СБСЕ, Совету Европы, УВКБ ООН и т. д.) с просьбой в ближайшее время открыть на всей территории Чеченской республики Ичкерия международные пункты гуманитарной помощи мирному населению и контроля за соблюдением прав человека.

К политическим относятся и конфликты между регионами и центром, вызванные серьезными противоречиями в понимании процессов федерализации на Северном Кавказе. В республиках пытаются утвердить в общественном сознании однозначное понимание этнической природы Российской Федерации как федерации народов. Эту точку зрения разделяют не только лидеры национальных движений, но и официальные лица. Так, заместитель министра юстиции Ингушетии М. Дзагиев в газете "Сердало" (7 марта 2000 г.) заявил, что Российская Федерация — это государство с федеративным устройством по национальному признаку.

Среди правовых форм конфликта федерального центра ссеверокавказскими субъектами РФ на первом месте стоят противоречия федерального и регионального законодательства, суть которых в провозглашении верховенства законов национальных республик на территории субъекта Федерации; приостановление действия указов Президента России, законов и других правовых актов Федерации, противоречащих суверенным правам и интересам этих республик (например, Конституции Республики Дагестан, ст. 64.). Перечень подобных противоречий можно продолжить.

Говоря о несоответствии федеральных и региональных законов, следует признать, что реальные процессы объективно заставляют органы власти субъектов Федерации идти на нарушение устаревших или неработающих федеральных норм.

Об организационных конфликтах свидетельствует и создание в республиках государственных органов национальной безопасности, в то время как эти вопросы находятся в исключительной компетенции РФ, например, Советы безопасности в Дагестане, Ингушетии, Карачаево-Черкессии (КЧР), Кабардино-Балкарии (КБР), в Ставропольском крае и т. д. Наряду с республиканскими органами безопасности появляются структуры, не предусмотренные федеральным конституционным законом "О судебной системе Российской Федерации", выполняющие судебные функции, и даже республиканские органы конституционного контроля, например, Комитет конституционного надзора Республики Северная Осетия-Алания (РСО-А).

Кроме того, законодательно ограничивается деятельность структур федеральных органов власти на территории субъектов федерации. Например, п. 3 указа президента Ингушетии (№ 45 от 29 февраля 2000 г.) "О системе органов исполнительной власти Республики Ингушетия" устанавливает, "что органы исполнительной власти Республики Ингушетия, осуществляющие управление в сферах совместного ведения Российской Федерации и Республики Ингушетия, могут выполнять функции территориальных органов соответствующих федеральных органов исполнительной власти". Подобные тенденции подтверждают и неоднократные предложения представителей Ингушетии и Северной Осетии-Алании закрыть постоянные представительства президента РФ в РСО-А и РИ.

Политическая стабильность: северокавказские отношения

Самое непосредственное влияние на политическую стабильность (а вернее — нестабильность) в регионе оказывают конфликты между отдельными субъектами федерации. Наиболее серьезными являются противоречия между Северной Осетией-Аланией и Ингушетией, Ставропольским краем и Чеченской республикой, Ставропольским краем и Карачаево-Черкессией.

До сих пор не решен конфликт между Ингушетией и Республикой Северная Осетия-Алания, связанный с ситуацией вокруг Пригородного района. Мероприятия, направленные на возвращение беженцев к местам постоянного проживания, осуществляются в рамках "Программы совместных действий органов государственной власти РФ, РСО-А, РИ по преодолению последствий осетино-ингушского конфликта". Основным направлением деятельности остается восстановление жилья в Пригородном районе. Попытки урегулировать проблему на уровне руководства двух республик, как правило, не приносят желаемого результата, срываются вследствие очередного террористического акта или захвата заложников. Предлагаемые сторонами варианты нередко носят односторонний характер. "Ингушский подход" предусматривает возвращение всех вынужденных переселенцев из Северной Осетии-Алании в места прежнего постоянного проживания. В соответствии с "осетинской концепцией" неверна сама постановка вопроса о возвращении всех ингушей, проживавших в Северной Осетии до конфликта, к своим домам и следует решать вопрос их обустройства там, где они проживают в настоящее время. Эти вопросы рассматриваются в контексте материального обеспечения, трудоустройства, восстановления или создания социальной инфраструктуры. Многовариантность и противоречивость предложений обеих сторон позволяют сделать вывод, что процесс носит крайне нестабильный характер, вызывает (к уже имеющимся) дополнительные опасения людей за собственную безопасность и безопасность своих близких.

Начиная с 1991 года, нарастала напряженность между Ставропольским краем и Чеченской республикой. В восточных районах Ставрополья, особенно в непосредственной близости от Чеченской границы, зарегистрированы многочисленные террористические акты, случаи похищения людей, угона скота и автомобилей чеченскими бандформированиями. Казачество края неоднократно выступало с политическими требованиями: прекратить нарастающий геноцид русского населения и казаков в Чечне и за ее пределами; положить конец преследованию казаков за хранение оружия, приобретенного для самообороны; решить вопрос отделения от Чечни исторических казачьих территорий и включить их в состав Ставропольского края в качестве Терской области; на правительственном уровне вооружить и ввести батальоны Терского казачьего войска в Наурский и Шелковской районы; в случае если и в дальнейшем будут выселять казаков с их земель, принять адекватные меры по всему Ставропольскому краю. После того как указом Президента России был утвержден устав Терского казачьего войска, Совет безопасности края рассмотрел вопрос о создании казацких отрядов самообороны и вооружении всех казаков, проживающих на приграничных территориях.

В 1999—2000 годах четко обозначился конфликт между Карачаево-Черкесской Республикой и Ставропольским краем. Серьезно обостряют отношения между ними вопросы экологической безопасности. В частности, возникли разногласия по охране природы в районе Кавказских Минеральных Вод. Природоохранная зона формирования источников минеральной воды, расположенная на территории КЧР, — объект федерального значения. А в последние годы на этой территории начали рубить вековой лес, пасти скот, что в перспективе приведет к загрязнению земель, питающих минеральные воды всего уникального курорта. Уже отмечено снижение качества минеральной воды из отдельных источников Ставрополья.

Не совпадают их интересы и при совместном использовании гидросооружений, в частности Большого ставропольского канала и системы гидроузлов. Кроме того, в КЧР обсуждаются планы увеличения забора воды из Зеленчука, Марухи и Аксаута (до 50% стока) для каскада Зеленчукских ГЭС. По мнению местных экспертов, при реализации этой идеи будут обезвожены Зеленчукский, Хабезский и Адыге-Хабльский районы, что может нарушить экологический баланс всего региона.

В Ставропольском крае негативно восприняли отдельные положения распоряжения "О дополнительных мерах по стабилизации обстановки в КЧР", подготовленного комиссией правительства России, которую возглавлял Н. Аксененко. Речь шла о том, чтобы передать в собственность КЧР четыре санатория на территории Ставропольского края. Предлог — жители КЧР, ставшие после выделения в самостоятельный субъект федерации "чужими" для соседей, не могут получить путевки на курорт. До настоящего времени эти вопросы решали в рабочем порядке: Ставрополь запрашивал соседей о потребности в путевках и получал стандартный ответ, что не могут их приобрести в связи с невысоким уровнем доходов граждан КЧР. По мнению администрации края, истинные мотивы этого решения правительственной комиссии связаны с личными интересами отдельных чиновников.

Кадровые назначения руководителей КЧР вызывают озабоченность административно-политической элиты Ставропольского края, поскольку низкий уровень профессионализма новых сотрудников создает серьезные трудности между этими субъектами федерации в процессе обсуждения и решения спорных проблем.

Долгосрочным дестабилизирующим фактором является проблема миграции и изменения этнических пропорций населения региона. Массовый приток мигрантов на Северный Кавказ, который стал основным центром притяжения, в первую очередь тех, кто спасается от межнациональных конфликтов. Турки-месхетинцы прибыли сюда после межэтнических столкновений в Узбекистане и Киргизии, армяне и азербайджанцы — после карабахского конфликта и событий в Баку, беженцы из Южной Осетии — в результате осетино-грузинских событий, ингуши — после осетино-ингушского конфликта. Известные события в Чечне — причина миграции населения республики. Кроме того, к местам исконного проживания возвращаются представители ранее репрессированных народов Северного Кавказа, переселяются люди, по социально-экономическим причинам выезжающие из северных и восточных регионов России, из Закавказья и Средней Азии.

За 1989—1999 годы на Северный Кавказ переехали более 2 млн. мигрантов, в том числе 1,3 млн. человек из других регионов Российской Федерации и 0,7 млн. человек — из стран нового зарубежья. Около 790 тыс. человек прибыло в Краснодарский край, в Ростовскую область — 480 тыс. человек, в Ставропольский край — 360 тыс. человек. Миграционный приток в республики Северного Кавказа был ниже и состоял преимущественно из представителей титульных национальностей. Серьезной проблемой стали вынужденные мигранты из Чечни, прибывшие в Ингушетию в 2000 году (зарегистрировано, по данным миграционной службы, 172 тыс. человек, фактически — 234 тыс. человек).

Следует отметить, что данные официальной статистики не вполне отражают реальную ситуацию: многие переселенцы проживают нелегально и не регистрируются в органах внутренних дел и миграционных службах. В первую очередь это относится к переселенцам из Закавказья.

Органы власти и жителей ряда регионов беспокоит сокращение относительной численности русского населения. И хотя с точки зрения демографии рост численности кавказских народов в районах традиционного расселения русских не представляет угрозы для сохранения их абсолютного численного превосходства, тем не менее этот факт широко используется как аргумент в спорах о необходимости защитить русское население. Из республик Северного Кавказа продолжается отток русских и представителей других, даже коренных национальностей. Наиболее явно этот процесс проявился в Чечне. За 1989—1999 годы ее минимальные миграционные потери составляют примерно 500 тыс. человек и состоят практически целиком из русскоязычного населения. С 1997 года растет миграция из Чечни представителей коренной национальности, вызванная обострением и дальнейшей криминализацией ситуации в республике.

Саму по себе миграцию в северокавказский регион нельзя однозначно рассматривать как детонатор конфликтогенного потенциала. Однако массовый приток переселенцев создал комплекс серьезных социально-экономических проблем. Поднимаются цены на недвижимость, обостряется конкуренция на рынке труда, снижается уровень жизни населения, обостряются другие социальные проблемы, прежде всего в образовании и здравоохранении, усиливаются националистические и сепаратистские настроения, криминализируется обстановка, значительные перегрузки испытывает социальная инфраструктура, не рассчитанная на такое количество населения. Все это привело к однозначной оценке миграции как негативного социального явления. Власти пытаются урегулировать миграционные процессы нормативными актами (законы местных представительных органов власти, указы президентов республик, постановления правительств, распоряжения глав администраций). Но многие из них вступают в противоречие с нормативными актами Российской Федерации, так, например, в той или иной степени ограничивают конституционные права и свободы граждан, в частности, право на свободу передвижения и выбора места жительства. Принятые решения местные власти, как правило, пытаются оправдать необходимостью предотвратить открытые этнические конфликты. Следует признать, что неконтролируемые миграционные процессы уже внесли существенные коррективы в структуру этнического разделения труда, изменили рынок жилья, отразились на криминогенной обстановке в регионе, в ряде случаев приводят к столкновениям на межнациональной и межконфессиональной основе.

Появление беженцев-неславян в сочетании с отсутствием полной и адекватной информации нередко ассоциируется у наиболее радикально настроенной части общества с повышением уровня преступности, экспортом оружия и "конфликтной, силовой психологии", что вызывает соответствующую реакцию: повышают активность местные организации Российского национального единства (РНЕ) и некоторые представители казачества.

Так, первыми публичными действиями нового атамана Всевеликого войска донского В. Водолацкого, затрагивающими сферу межнациональных отношений, стали обращение Совета атаманов к президенту и председателю правительства РФ, Обращение к населению Ростовской и Волгоградской областей, а также открытое письмо главе администрации Ростовской области В. Чубу (сентябрь 1999 г.) с требованиями незамедлительно ввести особое положение по регулированию миграционных процессов и принять соответствующие законодательные акты. В частности, в Открытом письме говорится, что "укрепляющиеся на территории области диаспоры чеченцев, аварцев, турок-месхетинцев, азербайджанцев, абхазов, дагестанцев и других национальностей Кавказского региона, в том числе и некоренных армян, их наглое и вызывающее поведение в нашем доме при попустительстве местных властей и органов внутренних дел вызывают обоснованную тревогу у местных жителей и, в первую очередь, у казаков. При возникновении инцидентов с местными жителями лица этих диаспор цинично заявляют, что ими куплены все властные структуры и они чувствуют себя здесь полноправными хозяевами. Этим самым они провоцируют население на разжигание межнациональной розни. У казаков войскового казачьего общества "Всевеликое войско донское" складывается твердое убеждение, что миграционный процесс на территории Ростовской области не стихийное явление, а является целенаправленным и регулируемым". В ответ на столь жесткие обращения казачества приняты новые правила регистрации граждан на территории Ростовской области, направленные на ужесточение контроля миграционных потоков.

Сокращение численности русского населения существенно снизило его цементирующее значение в политической и социально-экономической жизни республик. Славянские народы — крупнейшая этническая группа региона. В условиях двух - и многоязычия, русский язык играет объединяющую роль как язык межэтнического общения. Часть русского населения можно рассматривать как коренных жителей (остальные — потомки мигрантов XIX и особенно XX вв.). Это касается прежде всего потомков казаков юга России. С 1990 года в регионе начался процесс возрождения казачества. Существуют различные подходы к определению казачества: как бывшее сословие, самостоятельный народ, этнографическая группа, субэтнос русского народа и т. д. Исторически казачьи войска организованы по географическому принципу: Донское, Кубанское и Терское. Казаки живут в Ростовской области, Краснодарском крае, Ставропольском крае и во всех республиках Северного Кавказа вдоль реки Терек. В настоящее время географическое деление все чаще пытаются подменить политическим. Органы федеральной власти и власти субъектов Федерации стремятся поставить казачье движение под свой контроль. На исторической территории каждого войска сегодня действуют по меньшей мере по две организации с одинаковым названием. Раскол начался после подписания указа Президента РФ "О государственном реестре казачьих обществ Российской Федерации" (9 августа 1995 г.). Реестровых казаков поддерживает официальная власть, однако им запрещено заниматься политической деятельностью. Казачьи подразделения, не вошедшие в госреестр и считающие себя представителями отдельного народа (казачьего этноса), примыкают к оппозиции и конфликтуют с органами власти и реестровыми казаками.

Этническая самоидентификация казачества — процесс сложный, до конца не завершенный. Но то, что казаки выступают с политическими требованиями, основанными на этнической самоидентификации, сегодня признают все. Казачество добивается реабилитации, в том числе территориальной, в соответствии с законом "О реабилитации репрессированных народов", принятым в 1991 году Верховным Советом Российской Федерации. Фактически казаки требуют определенных привилегий в сфере распределения собственности, представительства в органах власти и права на первоочередное трудоустройство в престижных сферах деятельности. Кроме того, учитывая географическую близость к вооруженным конфликтам, они настаивают на законодательном оформлении их прав на ношение оружия. В частности, в Ставропольском крае, в одном из районов, граничащих с Чечней, по настоянию казаков рассматривается вопрос о вооружении всего населения, контроль над которым должны осуществлять казачьи организации. Хотя очевидно, что вооружение большой группы населения, находящейся в непосредственной близости от другой вооруженной группы населения (Чеченская Республика), при слабой федеральной власти таит в себе достаточно серьезную опасность. Известно, что в случае конфликта казачества одного из регионов, например Ставропольского края, с другой этнической группой, например с чеченцами, возможна консолидация всего казачьего движения юга России.

Еще одна региональная проблема — распространение ваххабизма. Нестабильная внутриполитическая ситуация, безработица, главным образом среди молодежи, послужили толчком для "включения" ваххабитского фактора как инструмента в решении социальных и политических проблем, внутриэтнических (Чечня, Ингушетия, Дагестан) и межэтнических (КБР, КЧР) конфликтов. Ваххабизм становится серьезным идеологическим и организационным каналом влияния на население (в первую очередь, молодежь). Растет число его приверженцев в Карачаево-Черкессии, Кабардино-Балкарии, Ингушетии и даже в Ставропольском крае. Особенность современного этапа — активное стремление ваххабитов войти во властные структуры любого уровня. Так, в КБР и КЧР они — депутаты городских собраний, в Ингушетии один из советников президента республики — ваххабит, а в Ставропольском крае семь депутатов-ногайцев из попавшего под влияние ваххабитов с. Канглы (прилегающего к г. Минеральные Воды), сделали заявление о выходе этого населенного пункта из состава сельского района.

Особый конфликтогенный фактор — чеченские диаспоры на территории соседних субъектов Федерации. Например, в сельских районах Ростовской области за три месяца 2000 года между коренным населением (казаками) и представителями чеченской и дагестанской диаспор было несколько локальных конфликтов, которые вышли за пределы бытовых и перешли в разряд политических. Так, в Мартыновском районе прошел несанкционированный митинг, было организовано пикетирование администрации района, создана инициативная группа, которая собрала 2 000 подписей с требованием провести референдум о выселении чеченцев с территории района. В заявлении инициативной группы, избранной на митинге, содержится формулировка: "Совместное проживание невозможно". Местное население четко разделяет чеченцев на "своих" и вынужденных переселенцев. К последним отношение достаточно настороженное, высказываются опасения, что при нормализации обстановки и мирном строительстве в республике они не захотят возвращаться на родину. Коренные жители отмечали, что даже временное проживание на "традиционно русских территориях" снижает у мигрантов порог недозволенности, приводит к злоупотреблению спиртными напитками, неуважительному отношению к русским женщинам. Резкое сокращение аграрного сектора обостряет проблему занятости не только чеченцев, временно проживающих в районе, но и коренного населения. В данной ситуации трудоустройство переселенцев "в ущерб" местному населению воспринимается как его дискриминация и приводит к межнациональным конфликтам. Отсутствие стабильных источников доходов порождает хищения сельхозпродукции, совершаемые, по словам работников милиции, представителями всех национальностей, но общественное мнение более склонно приписывать их некоренному населению. Следует учитывать и фоновые факторы роста напряженности: общие античеченские настроения, вызванные терактом в соседнем Волгодонске и текущими событиями в Чечне (гибель омоновцев и т. д.).

Усугубляет напряжение и неразумная организация гуманитарной помощи временным переселенцам. По утвержденным когда-то правилам ее продолжают выдавать в отделении "Красного Креста" г. Волгодонска. После известного теракта, в результате которого погибли жители многоквартирного дома, появляться чеченцам в Волгодонске по вполне понятным причинам практически невозможно. Представляется целесообразным перенести представительство "Красного Креста", занимающееся гуманитарной помощью, в другой населенный пункт, поближе к местам, в которых проживают чеченцы.

Политическая стабильность региона связана с усилением авторитарной (президентской и глав администраций) власти, с государственным регулированием политических, рыночных, национальных и религиозных отношений. Пионером в законодательном оформлении институтов авторитаризма является Ингушетия. В 1999 году президент республики подписал принятый парламентом закон "О съезде народа Ингушетии". Закон устанавливает, что съезд народа Ингушетии является высшим представительным органом республики, в состав которого входят президент (председатель съезда), депутаты Народного Собрания, представители общественных объединений, религиозных конфессий, творческих союзов деятелей культуры и искусства, делегаты населенных пунктов.

К полномочиям съезда относятся "выражение отношения народа РИ к вопросам и проблемам, связанным с административной границей; заслушивание совместно с Народным Собранием посланий и обращений президента к народу Ингушетии; отбор трех кандидатов на должность президента республики из числа лиц, выдвинувших себя в качестве кандидатов в президенты РИ; рассмотрение иных вопросов, связанных с национальными и историческими особенностями РИ, по предложению президента Республики Ингушетия". Таким образом, по мнению наблюдателей, принятие "Закона о съезде ингушского народа" приведет к фактической ликвидации системы разделения властей.

Дальнейшее выстраивание вертикали власти предусмотрено в "Законе о местном самоуправлении". Главой муниципального образования в Республике Ингушетия является глава администрации — руководитель (на принципе единоначалия) исполнительного органа местного самоуправления. Его назначает на должность и освобождает от должности президент. Серия других законов, определяющих функции государственной власти, усиливает тенденцию авторитаризма, которая характерна не только для Ингушетии, но в различной степени присутствует и в других северокавказских субъектах.

Консолидационные процессы и альянсы

И все же, несмотря на серьезные конфликты, на Северном Кавказе сильны интеграционные тенденции. К 2000 году между северокавказскими субъектами Федерации заключено около 100 договоров и соглашений о сотрудничестве и создании взаимных представительств. В социально-экономической сфере эти соглашения носят типовой характер и направлены на создание регионального рынка через Ассоциацию социально-экономического сотрудничества республик, краев и Ростовской области. В то же время в структуре Ассоциации отчетливо виден этнический компонент: в ее состав на правах ассоциированных членов включены непризнанные республики — Абхазия и Южная Осетия. Подобный подход просматривается и при формировании Межпарламентского союза КБР, КЧР и Адыгеи (июль 1997 г.). Его цель — укрепить союз трех республик для решения общих проблем. Однако документы, принятые этим союзом, основное внимание уделяют репатриации адыгов на историческую родину, налаживанию горизонтальных связей этих республик с Абхазией и отношению их глав к "абхазскому вопросу" при обсуждении его Совете Федерации РФ. Этот блок способен усилить черкесско-вайнахское противостояние в борьбе за политическое лидерство на Кавказе. В то же время недовольство тюркоязычной группы таким развитием событий активизировало карачаевское и балкарское движения, особенно в период предвыборной кампании в КЧР. Представители карачаевцев и балкарцев стремятся к иной стратегии и другой расстановке сил. В частности, они говорят о выходе КЧР из Межпарламентского союза и требуют обсудить в Верховном суде РФ вопрос о его конституционности в рамках Российской Федерации.

Особое внимание привлекает борьба за лидерство в Ассоциации "Северный Кавказ", которую возглавляет губернатор Ростовской области В. Чуб, что является неформальным признанием Ростова-на-Дону в качестве административного центра Северного Кавказа. Конкуренция за этот статус между известными своими коммунистическими пристрастиями руководителями Краснодарского и Ставропольского краев заставляет их искать политических союзников для укрепления своего влияния, что также создает дополнительный чисто политический конфликтогенный фактор.

Внутриэтническая и межэтническая консолидация развивается не только на уровне официальных органов власти, но и среди общественных организаций.

Примером организационного оформления внутриэтнической интеграции является IV Конгресс международной черкесской ассоциации (июнь 1998 г., Краснодар), который обсудил вопросы консолидации и механизмы сохранения самобытности адыго-абхазского этноса. Заседание Совета лидеров Всемирной ассамблеи тюркских народов (сентябрь 1998 г., КЧР) посвятил свое заседание развитию экономических, культурных и общественно-политических связей этноса, а также возможности открыть в Черкесске Северокавказское представительство Ассамблеи тюркских народов (АТН), которое должно координировать процессы интеграции северокавказских тюрок. Каждый политический блок стремиться заключить союз с казачеством, что не лучшим образом сказывается на авторитете казачества в целом и в еще большей степени увеличивает отток русскоязычного населения. В этих условиях активизируется РНЕ, пытаясь идеологически возглавить русское национальное движение и привлечь на свою сторону казачество юга России и славянские общественные движения.

Кризис в Карачаево-Черкессии

Еще одна региональная угроза — опасность разрастания карачаево-черкесского конфликта в субъектах федерации, в которых проживают представители тюркской и адыго-абхазской групп народов. Свои политические, геополитические, экономические и корпоративные интересы проявляют политические элиты республик Северного Кавказа, политические партии России, отдельные политики и предприниматели. Межрегиональные национальные общественные движения уже заявляли о своей поддержке той или другой стороны конфликта. Если в Карачаево-Черкессии возникнет вооруженный конфликт, то он может иметь более тяжелые последствия, чем чеченский кризис, так как в него "втянутся" представители этнических групп не только национальных республик, но и Ставропольского, Краснодарского краев и Ростовской области.

Состоявшиеся весной 1999 года выборы руководителя республики серьезно дестабилизировали ситуацию и создали угрозу открытого вооруженного столкновения между противоборствующими сторонами. Суть конфликта — борьба за высший должностной пост в Карачаево-Черкессии, который не только административно-политическая и хозяйственная элита, но и население ассоциируют с полным контролем над распределением власти и собственности, то есть с возможностями получить (или сохранить) определенные приоритеты в этносоциальном статусе.

Основным индикатором кризиса стала политическая борьба между двумя этническими группировками — карачаевской ичеркесской. Первую возглавил бывший главком сухопутных войск России карачаевец В. Семенов, вторую — глава администрации г. Черкесска С. Дерев. Активное участие в предвыборной борьбе и развитии конфликта приняли две общественные организации — Межрегиональная карачаевская ассоциация "Алан" (президент А. Катчиев) и Международная черкесская ассоциация (президент Б. Акбашев).

Раскол по этническому принципу распространился на парламент, правительство, избирком и Верховный суд республики. Во время предвыборной кампании и после голосования (вплоть до создания Федеральной комиссии в октябре 1999 г.) нарастало противостояние между сторонниками кандидатов на пост главы КЧР, причем страсти накаляла исключительно этническая принадлежность кандидатов, а не содержательная сторона программы претендентов, не их личные и деловые качества.

Высокая электоральная активность основных этнических групп вызвала стремительный рост протестных выступлений, организованных после выборов, и трансформировалась в серьезное противостояние, способное перерасти в открытый межэтнический конфликт.

Общественно-политические организации русского населения после выборов проявили политическую пассивность, не смогли прийти к взаимному согласию и вступали в политические союзы с противоборствующими сторонами. А участие в противостоянии донского казачества (атаман Н. Козицин) с "черкесской" стороны и кубанского (атаман Ю. Антонов) с "карачаевской" (обе — оппозиционные реестровому казачеству структуры) не только усилили раскол русского населения внутри республики, но и способствовали формированию негативных стереотипов по отношению к казачеству в целом.

В политическое противоборство активно включились представителивластных структур местного уровня — главы муниципальных образований и депутаты органов местного самоуправления. На внеочередной сессии Союза муниципальных образований КЧР прозвучали требования "жесткой политики урегулирования" и было принято обращение к министерствам юстиции КЧР и Российской Федерации с просьбой рассмотреть антиконституционную деятельность общественно-политических движений "Адгылара" и "Адыгэ-Хасэ", а также Международной черкесской ассоциации и запретить их деятельность на территории республики. Выступавшие на сессии выражали недовольство радикализмом "группы Акбашева" и обеспокоенность о единстве Карачаево-Черкесской Республики, обвиняли в бездействии временную власть и органы правопорядка, требовали, чтобы суд незамедлительно принял правильное решение.

Представители другой стороны конфликта созвали Объединенный съезд депутатов всех уровней и национальных общественно-политических движений: казачества, русского, черкесского, абазинского и других народов Карачаево-Черкессии. В резолюции съезда сказано, что невозможно совместное проживание отдельных народов республики, и заявлено о твердом намерении (в соответствии с волеизъявлением народов) восстановить свою автономию, ликвидированную в 1957 году. Съезд обратился к президенту и правительству России с просьбой оказать помощь в создании нормативно-правовой базы для восстановления своей автономии в соответствии с действующим федеральным законодательством и международными нормами о праве наций на самоопределение.

Верховный суд КЧР повторно признал победу В. Семенова на выборах. Это решение С. Дерев обжаловал в Верховном суде РФ. Состоялась серия переговоров с участием председателя правительства и руководителя администрации президента России. И на этом уровне не удалось прийти к согласию. Каждая сторона настаивала на своем варианте: карачаевская — на скорейшем вступлении В. Семенова в должность, черкесская — на образовании самостоятельной административной единицы в составе РФ. Не дождавшись решения Верховного суда РФ, В. Семенов вступил в должность главы КЧР (14 сентября 1999 г.). Затем на очередном заседании Объединенного съезда (16 сентября 1999 г.) была принята резолюция, утверждающая С. Дерева руководителем Черкесской автономной области (ЧАО) в составе Ставропольского края и поручающая ему сформировать структуру и состав правительства ЧАО, а законодательные функции на переходный период возложить на Съезд и его исполком.

Следует подчеркнуть, что на федеральном уровне отсутствовала правовая база о разделенииреспублики. Кроме того, подобное решение могло создать прецедент, и очень скоро другие субъекты Российской Федерации пошли бы по такому пути. Территориальные претензии могли спровоцировать открытые межэтнические столкновения.

Таким образом, конфликт достиг высшей точки, а решения обеих сторон были нереализуемы. Стороны занимали непримиримые позиции: в частности, карачаевская признавала только одно решение — исполнение В. Семеновым обязанностей главы республики, черкесская — настаивала на тезисе о невозможности совместного проживания, русское население раскололось, и его лидеры входили в противоборствующие блоки. Обе стороны располагали достаточными возможностями для организации массовых беспорядков с использованием огнестрельного оружия. Каждая из них была четко структурирована — имела "политическое руководство", органы оперативного управления (штабы) и мобильные группы из экипажей легковых машин, укомплектованные средствами связи и оружием. Надо отдать должное лидерам национальных движений, которые удержали эти силы от прямого столкновения. Но при обострении ситуации (бытовой конфликт, провокация, нежелательные кадровые назначения, отдельные публикации в СМИ, заявления националистического толка и т. п.) вероятность открытого вооруженного столкновения была очень высока. Ситуация оставалась под контролем силовых структур федерального уровня, но находилась на грани перехода в неуправляемое состояние.

Сложная социально-экономическая и внутриполитическая обстановка спровоцировала рост преступности. Усугубило ситуацию использование криминальных группировок для устрашения "несговорчивых" представителей этноэлит, борьба за передел сфер влияния между лидерами преступного мира, также сформированного по этническому принципу.

Итоги выборов главы КЧР не только вызвали повышенный интерес политической элиты всего Северного Кавказа и других субъектов Российской Федерации, но и оказали влияние на расстановку сил в регионе, привлекли внимание этнических элит Абхазии, Кабардино-Балкарии, Адыгеи, Чечни, части казачества Ростовской области, Ставропольского и Краснодарского краев.

В целом разделение электората по этническому принципу, институализация конфликта и быстрый рост протестного движения противоборствующих сторон свидетельствовали об отсутствии на местном уровне реальных консолидирующих механизмов и ресурсов, способных стабилизировать ситуацию. Потребовались адекватные шаги федеральной власти (правовые, политические, организационные, силовые и т. д.).

22 октября 1999 года Верховный суд Российской Федерации повторно признал итоги выборов главы КЧР. Черкесская сторона ответила очередным заявлением о необходимости воссоздать Черкесскую автономию. Только благодаря посредничеству председателя правительства Российской Федерации был достигнут компромисс в затянувшемся противостоянии.

Но и "митинговое перемирие" не поставило точку в конфликте. Подоспели выборы в Государственную Думу России. Многие наблюдатели утверждали, что электорат подошел к ним прагматически и поддержал "неожиданного кандидата", известного политика и бизнесмена Б. Березовского. За него проголосовали более 45% избирателей, участвовавших в выборах.

Одновременно с выборами в Государственную Думу состоялись выборы в Народное Собрание КЧР. Национальный состав депутатов таков: 31 — карачаевцы, 25 — русские, 7 — черкесы, 3 — абазины, 3 — ногайцы и 1 — грек. 15 депутатов прошлого созыва парламента вошли в его новый состав. Далее при участии Федеральной комиссии по урегулированию общественно-политической ситуации в КЧР была достигнута договоренность о порядке "раздела должностей" в республике. Председателем парламента становился русский, а руководителем правительства — черкес (конкретно С. Дерев). Правда, для этого надо было освободить уже назначенного В. Семеновым на этот пост русского — В. Нещадимова.

Но на первой сессии вновь избранного Народного собрания КЧР (6 января 2000 г.) вопреки рекомендациям Федеральной комиссии спикером стал ногаец Д. Суюнов, за которого проголосовали 44 депутата. Б. Березовский в этой ситуации сделал заявление: следует либо вернуться к договоренности, достигнутой с помощью федерального центра, либо искать новое решение. В ответ на это заявление... в республике начали сбор подписей за отзыв Б. Березовского из Государственной Думы.

Раскол между этническими группами дополнилсявнутриэтническим противостоянием. Часть русского населения, которую лишили представительства в органах власти, блокируется с черкесами. После выборов раскололось карачаевское движение "Алан", теперь два человека называют себя его председателями — А. Катчиев и С. Семенов (родственник главы республики).

Нынешний руководитель жесткими мерами пытается повлиять на ситуацию. В частности, в заявлении подконтрольных ему общественных организаций "Об общественно-политической ситуации в Карачаево-Черкесской республике" (25 марта 2000 г.) прозвучали формулировки, явно не способствующие решению конфликта: "Дерев и его окружение продолжают свою враждебную для республики деятельность", "идеологи и вдохновители акций продолжают интриги против народов республики, уверовав в свою безнаказанность", "действия раскольников находят сочувствие некоторых высокопоставленных чиновников федерального уровня, в их числе и господин Березовский".

По инициативе В. Семенова принят ряд законодательных и нормативных актов, фактически блокирующих деятельность оппозиции. К ним относится закон "О статусе столицы КЧР", поправка к закону о правительстве КЧР, в соответствии с которой практически невозможно отклонить кандидатуру, предлагаемую руководителем республики. 14 марта утверждается "Временное положение о порядке уведомления органов исполнительной власти, местного самоуправления КЧР о проведении митингов, уличных шествий, демонстраций и пикетирования на улицах, площадях и иных открытых общественных местах республики". Основные позиции: за 10—15 дней до мероприятия необходимо уведомить о нем в письменной форме, приложив выписку из протокола организации, проводящей митинг. Уведомление может быть и не принято, если "акция противоречит принципам Декларации прав и свобод человека и гражданина, общепринятым нормам общественной морали и нравственности; акция совпадает по форме, месту, времени, но не по направленности и целям с другой массовой акцией, уведомление о которой в установленные сроки подано ранее либо одновременно. Отказ принять уведомление можно обжаловать в суде. Орган исполнительной власти принимает решение о проведении массовой акции и информирует об этом органы государственной власти, которым она адресуется". Фактически вводится разрешительный порядок для мероприятий, проводимых оппозицией.

Помимо этого создан Совет экономической и общественной безопасности КЧР, в функции которого входят контроль и оценка деятельности органов государственной власти (в первую очередь, подчиненных федеральному центру силовых структур — прокуратуры, МВД, других министерств и ведомств).

Можно предположить, что используемые в данном случае методы "загона" конфликта вглубь, не решат его кардинально и не снизят уровень политической нестабильности.

х х х

В итоге проведенного анализа можно выделить следующие этнополитические процессы, обостряющие ситуацию на Северном Кавказе:

Во-первых, отношения между субъектами Федерации и федеральным центром (значительно ослабленные общегосударственные организации замещают региональные власти, которые формируют собственную государственность с использованием механизмов авторитаризма и правовой суверенизации). Необходимо двустороннее движение к реформе в сфере нормативного обеспечения федеративных процессов.

Во-вторых, необходимо политическое согласование и правовое урегулирование отношений между субъектами Федерации (осетино-ингушское противостояние, чечено-ставропольские и т. п. противоречия) в сфере экономики, экологии, миграционной политики.

В-третьих, ситуация в КЧР показала неэффективность попыток преодолеть межэтнические конфликты "местными средствами". Мирное решение межэтнического противостояния в многонациональной республике возможно только при активном присутствии федерального центра, изменении политико-правовых условий, породивших конфликт и продолжении переговоров между легитимными сторонами в правовом поле Российской Федерации.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL