СОБЫТИЯ В ЧЕЧНЕ, ВОКРУГ НЕЕ И МИРОВОЕ СООБЩЕСТВО

Фриедеман МЮЛЛЕР


Фриедеман Мюллер, профессор Центра научных и политических исследований (Эбенхаузен, Германия).


Вне всякого сомнения, Чечня — часть Российской Федерации. А она придает особое значение целостности своей территории. Чеченский конфликт — внутреннее дело России, и невмешательство в ее внутренние дела, казалось бы, предполагает, что международные организации вряд ли могут сделать что-то весомое для укрепления мира и стабильности в регионе. Однако за последние 15 лет Россия сильно изменилась, а за текущее пятилетие ее политика стала более рациональной даже в отношении Кавказского региона. Чеченская проблема, которая давит на Россию уже много лет, может сделать ее политику еще более гибкой, что создаст приемлемые условия для урегулирования положения. И тогда у мирового сообщества появится возможность внести реальный вклад в нормализацию ситуации в регионе.

Но, перед тем как подробно обсудить все возможности мирового сообщества оказать помощь в урегулировании этого противостояния, необходимо остановиться на двух моментах, казалось бы не имеющих прямого отношения к Чечне. Во-первых, довольно широко распространились слухи о "большой игре" вокруг Каспийского моря. В противоположность тому, о чем в своих сенсационных репортажах сообщает пресса, нужно сказать, что ни у Соединенных Штатов, ни у Европейского союза нет жизненно важных интересов в регионе. В принципе, кое-какие интересы есть. Но, по сравнению с другими проблемами в международных отношениях, вопрос о Каспии нельзя назвать основным во внешнеполитическом курсе Вашингтона или Брюсселя. У западных стран задача одна: помочь новым независимым государствам в процессе государственного строительства, в развитии общества на основе демократии, соблюдения прав человека, становления и укрепления рыночной экономики. Эти задачи зафиксированы в Парижской хартии, которую подписали все члены ОБСЕ, включая и новые государства, образовавшиеся на территории бывшего Советского Союза. И, естественно, все страны заинтересованы в создании условий, при которых энергоресурсы Каспия и Кавказа могли бы свободно поступать на мировой рынок. Но у каждой из этих стран есть свое понимание этой проблемы и свои варианты ее решения. Особый интерес США в регионе — добиться санкций против Ирана и не допустить монополии России в сфере транспортировки углеводородного сырья. Поэтому США выступают за то, чтобы проложить нефте- и газопроводы через Турцию. Однако Европейский союз не разделяет геополитических взглядов Америки в этом вопросе и заинтересован, прежде всего, в создании инфраструктуры, которая позволит связать Северо-Кавказский регион и его энергоресурсы с европейскими странами. Это можно сделать и через Турцию, и через Россию. Самое главное, чтобы транспортировка энергоресурсов была экономичной, надежной и не связана ни с какими политическими играми. Но как бы то ни было, экономический потенциал и прогнозируемый объем добычи нефти и газа в регионе не настолько велик, чтобы затрагивать жизненно важные интересы западных стран.

Во-вторых, рассмотрим такой аспект, как глобализация. Часто говорят, что понятие "глобализация" может относиться лишь к большим и богатым странам, которые держат в руках прямые зарубежные и портфельные инвестиции, а небольшие и бедные страны не в состоянии оказать влияние на эти процессы, они в любом случае будут в проигрыше. С этим мнением можно поспорить. Чем меньше страна, тем больше, как правило, она зависит от внешнего мира и тем выше доля ее внешнеторгового оборота в валовом внутреннем продукте. Именно поэтому небольшим странам гораздо важнее, чем, например, США, принять правила мирового рынка. Это касается и небольших, но богатых стран, таких как Швейцария, и также верно для маленьких и бедных государств Кавказского региона, естественно, при условии, что они хотят улучшить свою жизнь за счет использования имеющихся природных ресурсов.

В экономическом плане глобализация выступает не как инструмент какого-либо частного предпринимателя или влиятельного правительства, а является результатом резкого снижения расходов по международным операциям, следствием перемещения капиталов, информационных и людских ресурсов на большие расстояния и на территории других государств. Естественно, снижение операционных расходов происходит искусственным путем — с одной стороны, большое влияние оказывает развитие науки, техники и сферы управления, с другой — заключаются международные соглашения. Сделки становятся возможными, надежными и поддаются количественному определению. Тем, кто конкурентоспособен в сфере снижения операционных расходов, глобализация, конечно, выгодна, ну а те, кто не может быть на соответствующем уровне, например Северная Корея, проигрывают. Интеграция в Европейский союз принесла выгоду всем странам этого объединения. Приняв правила глобализации, более бедные страны — члены ЕС, которые потенциально могут существенно увеличить объемы производства, например Португалия и Ирландия, значительно выигрывают. Такая перспектива может появиться и у стран Кавказского региона, учитывая его природные богатства. Долгосрочная помощь извне будет способствовать тому, что и в Москве, и в самом регионе поймут: выбор есть, глобализация — это процветание, а изоляция — еще большая нищета.

Экономику — на новые рельсы

В Чечне экономика разрушена и полностью криминализирована. Разрушила ее не только война. Косвенно повлиял и тот факт, что сегодня она не участвует в международных проектах, например в эксплуатации жизненно важного для нее нефтепровода Баку — Новороссийск. Криминализация экономики заключается не только в захвате и торговле заложниками, хищении и продаже нефти, но и в повсеместно процветающей коррупции, в противозаконных действиях полевых командиров. При таком высоком уровне безработицы, какой был перед второй чеченской войной, не так-то просто вернуть страну в лоно закона. Совершенно ясно, что восстановить безопасность и экономическую жизнь на основе закона только военным путем не удастся. Что же необходимо для выхода из того порочного круга, в который сегодня попала республика? Две вещи: во-первых, уверенность в том, что лет через десять-двадцать Чечня будет преуспевающим государством, а во-вторых, вложение средств в развитие республики.

Уверенность должна основываться на эффективном развитии экономики:

  • Небольшому региону следует подключиться к более широкому рынку, поскольку маленький рынок не приносит прибыли и вряд ли привлечет инвестиции. Необходимо выйти за пределы России. Как пример в рамках Европейского союза можно использовать опыт Саара, Лотарингии и Люксембурга.
  • В качестве рынка необходимо выбрать регион, безопасный с точки зрения вложения инвестиций, соблюдения имущественных прав и законности.
  • Правовая система должна создать условия для честной конкуренции: исключить покровительство влиятельных лиц, искоренить взяточничество и т. д., а также руководствоваться международными правилами, в противном случае ни о каких инвестициях — ни о внешних, ни о внутренних — не может быть и речи.

Но у российского правительства, по всей видимости, иной стратегический план реконструкции Чечни. Однако, если не принять во внимание вышеупомянутые аспекты и не поставить их во главу угла, шансов выйти из тупика нет.

Какие возможности откроет Чечне интеграция с более крупным экономическим регионом? Исторически она связана с нефтяным бизнесом. Хотя с начала 80-х годов объем добычи нефти на ее территории постоянно снижается и доля Чечни в нефтяной промышленности России в настоящее время составляет менее 3 миллионов тонн в год (т.е. менее 1%), республика имеет большие мощности по переработке нефти. Известна Чечня и высоким уровнем подготовки инженеров-нефтяников. Но самое главное значение имеет нефтепровод, связывающий Каспийское море с Черным. Он введен в эксплуатацию в ноябре 1997 года — это первый международный трубопровод, строительство которого завершено после распада СССР.

Кроме того, что этот трубопровод приносил России и ее регионам прибыль в виде транзитных пошлин, он считался значительным вкладом в развитие региона. Теперь Россия стала лишь одним из игроков в борьбе за транспортную инфраструктуру, но не монополистом. Трубопровод был частью соглашения по транспортировке так называемой ранней нефти (производитель Азербайджанская международная операционная компания — АМОК) из Баку в открытое море. Предполагалось, что половина этой нефти пойдет через Чечню в Новороссийск, а половина — в грузинский терминал Супса и порт Поти. Правда, надо признать, что пропускная способность чеченского трубопровода — 100 000 баррелей в сутки — не так уж велика, но даже эти возможности почти никогда полностью не использовались, наоборот, примерно половину времени (с ноября 1997 г. по август 1999 г.) трубопровод был закрыт, он не работал в связи с незаконной деятельностью (хищением и продажей нефти) на территории Чечни. Тем не менее он был частью вновь создаваемой инфраструктуры, связывающей Каспий с западными рынками.

Заслуживает внимания тот факт, что этот бизнес перспективен. Разведанные нефтяные запасы Каспия составляют примерно 20 млрд. баррелей (практически столько же, сколько в Северном море), прогнозируемые ресурсы — от 30 до 40 млрд., а могут даже значительно превышать эти цифры. Но если реальные запасы даже и останутся на уровне 30 млрд. баррелей, то все равно их стоимость эквивалентна 25-кратному суммарному размеру ВВП стран Каспийского региона и Южного Кавказа: Азербайджана, Казахстана, Туркменистана, Армении и Грузии. Сюда же следует добавить запасы природного газа, которые также могут составить сумму, в 25 раз большую сегодняшнего ВВП этих стран. Такого непропорционального соотношения ресурсов и ВВП нигде в мире больше нет. У стран региона появилась редкая возможность стать богатыми за счет своих полезных ископаемых. Здесь нужна только разумная стратегия развития. Пример некоторых стран (в Африке и других регионах) показывает, что природные запасы не всегда превращаются в богатство.

Необходимость международного сотрудничества

Разработка запасов Каспия — задача уникальная, ведь это единственный регион в мире, который является производителем энергоресурсов и не имеет выхода к открытому морю. У Советского Союза такое "окно" было. В первой половине 90-х годов Россия унаследовала право продолжать добычу и транспортировку нефти и газа. Но не получилось, и тому несколько причин. Во-первых, чтобы прекратить спад производства нефти, начавшийся в первой половине 70-х годов, и наладить нормальную добычу, необходимы западный капитал и западные технологии. Во-вторых, новые независимые прикаспийские страны (Азербайджан, Казахстан, Туркменистан) не захотели пожертвовать своей политической независимостью и основной упор сделать на энергетический сектор. Но самое главное — глобализация поменяла все правила игры. Сегодня инвестиционная политика — бизнес частных компаний, даже в России. Они принимают решения, просчитывают на долгосрочную перспективу все расходы и доходы, учитывая при этом и политические риски. Предпочтительно, конечно, уменьшить политический риск. Все это возможно только при соблюдении определенных условий: прозрачные законы, минимальное вмешательство государства и возможность использовать альтернативные варианты, если вдруг одна трасса выйдет из строя. Другими словами, инвесторы только выигрывают, если в сфере транспортировки энергоресурсов существует конкуренция.

С начала 90-х годов Европейский союз начал действовать с учетом такой перспективы. В декабре 1991 года Европейскую хартию по энергетике одобрили все государства, образовавшиеся на территории бывшего Советского Союза. Механизм был запущен. В 1998 году вошел в законную силу Договор по энергетике — его подписали все новые независимые государства и все, кроме России, его ратифицировали. Согласно этому документу государства, присоединившиеся к договору, обязаны создавать одинаковые и прозрачные условия для зарубежных и отечественных инвесторов, устранять возможное политическое вмешательство в сферу транспортировки энергоресурсов, решать споры, возникающие между этими странами в арбитражном суде, и, наконец, если невозможно прийти к двустороннему соглашению, обращаться в международный суд. Несмотря на то что Дума до сих пор не ратифицировала договор, Россия заявила, что готова выполнять его условия.

Строгое выполнение положений договора позволит создать благоприятные условия в международном плане. Не менее важно и соблюдение законности на территории самих государств. С этим большие проблемы, и не только в Чечне. Криминализация экономики препятствует построению государственности и правовой системы, которая, по определению, должна создать условия для успешной борьбы с этими криминальными и коррупционными структурами. Но в кратчайшие сроки невозможно ликвидировать причины криминализации, разрушения экономики и общества, несоответствия регионального и федерального законодательства, роста нищеты и высокого уровня безработицы.

Еще одно требование для нормального инвестиционного климата — минимальное вмешательство государства. Но практически во всех бывших советских республиках непомерное налогообложение, масса бюрократических препон, продолжительные споры между региональными и федеральными властями относительно правомочности. Все это отпугивает инвесторов.

В-третьих, необходимо обеспечить условия для здоровой конкуренции, в том числе и строить альтернативные действующей транспортной системе трубопроводы. Это заставит чеченские власти гарантировать безопасную перекачку нефти и газа по территории республики и брать на себя ответственность за причиненный ущерб. Такой транзитный режим возможен только в том случае, когда власти будут руководствоваться международными правилами по транзиту.

Сегодня Россия строит обходной трубопровод за пределами Чечни. Интерпретировать это можно двояко. С одной стороны, центральные власти намерены исключить Чечню из энерготранспортной инфраструктуры, создающейся в регионе. В этом случае восстановление чеченской экономики — дело безнадежное. С другой — Россия хочет оказать давление на Чечню. А та в конце концов поймет, что проиграет, если не сможет гарантировать безопасную перекачку энергоресурсов по своей территории. Это может оказать положительное воспитательное действие. Но оно на самом деле окажется положительным, если будет видна перспектива лучшего будущего, что возможно лишь при интеграции Северо-Кавказского региона в мировое сообщество. У России нет ни денег, ни доверия к Чечне, чтобы превратить эти замыслы в реальность.

"Пакт стабильности для Кавказа"

Идея "Пакта стабильности для Кавказа" появилась в июне 1999 года, сразу же после разработки "Пакта стабильности для Балкан". На заседании "круглого стола", проходившего 3 октября 1999 года в Москве, статс-секретарь Министерства иностранных дел Германии Вольфганг Ишингер сказал: "Позволю себе спросить: нельзя ли рекомендовать российскому правительству обдумать совместно с мировым сообществом и его европейскими партнерами далеко идущие планы стратегического сотрудничества (я не имею в виду сегодняшний выход из кризиса), включая пакт стабильности для всего Кавказского региона в целом, а не только для Чечни, где мы не застрахованы от постоянных конфликтов. Хотелось бы, чтобы российское правительство в будущем заняло по этому вопросу более открытую, чем оно занимало до сих пор, позицию "1.

Европейский центр политических исследований в Брюсселе в январе 2000 года провел дискуссию на тему "Что ждет Кавказ после второй чеченской войны". Во всяком случае, идея о пакте стабильности для Кавказа широко муссируется именно после этого обсуждения. Некоторые эксперты, например румынский посол Сергиу Челак, предложили разработать пакт о стабильности только для Южного Кавказа2. Другие рассматривают Кавказ как единое целое и выступают против искусственного деления региона. Те, кто видит в создании транспортной системы для доставки энергоресурсов единственный механизм экономической интеграции и развития, естественно, поддерживают идею целостности региона. Согласие, данное Россией в 1995 году на прокладку двух трубопроводов для перекачки "ранней нефти", может означать, что Москва рассматривает Кавказ как неделимый регион. Едва ли можно говорить об экономическом восстановлении Чечни, если будет отвергнута идея неделимости региона.

"Пакт стабильности для Кавказа" должен состоять из двух частей3. Первая — финансовые вливания, которые на порядок улучшат экономическую ситуацию и положение в области гуманитарного права, что вселит в людей надежду на стабильное повышение уровня жизни. Частные компании и неправительственные организации решить эту проблему не в состоянии. Второе — образовательный аспект. Развитие этого направления повлечет за собой трансформацию на всех уровнях и сделает общество конкурентоспособным и пригодным для эпохи глобализации. Связь между этими двумя компонентами должна быть прозрачна и надежна.

Финансовые вливания, прежде всего, необходимы в таких областях, как: гуманитарная помощь; восстановление объектов, разрушенных во время войны; устранение косвенных последствий войны (восстановление торговых связей); создание основных элементов инфраструктуры (строительство транспортных маршрутов, школ, обеспечение энерго- и теплоснабжения, медицинского обслуживания); укрепление региональной бюджетной системы; налаживание жизни в переходный период (создание правовой системы, повышение уровня образования, поддержка малого и среднего бизнеса).

Образовательный аспект может в основном затронуть следующие области: установление правопорядка вместо власти кланов, взяточничества и коррупции; создание эффективной экономической системы, основанной на честной конкуренции; разделение государственного и частного бизнеса; урегулирование всех конфликтов мирным путем и на основе закона; организация современной системы образования, главным образом в сфере общественных наук; построение гражданского общества на основе демократии и соблюдения прав человека; создание совместных структур и расширение рынка между субрегионами.

Финансовая помощь целиком зависит от эффективной реализации второй части программы, созданной на прозрачной основе. Это поможет создать здоровую конкуренцию между субрегионами Кавказа и будет способствовать развитию образования, так как без прогресса в этой сфере не может быть ни модернизации экономики, ни стабильности.

Готов ли Запад выделить сумму, необходимую для реализации этой программы? Когда речь идет о "Пакте стабильности для Балкан", проблем с финансированием практически не возникает. На совещании стран-доноров 29—30 марта 2000 года договорились выделить 2,4 млрд. евро на финансирование "первого рывка" — начального этапа реализации программы, хотя, когда проект только зарождался, предполагали, что смогут собрать лишь 1,8 млрд. евро. Готовность "раскошелиться" зависит прежде всего от уверенности в том, что эти средства действительно пойдут на дело. У России в этом вопросе репутация подпорчена. Поэтому, если речь идет о том, чтобы передать деньги российским властям, большие суммы никто вкладывать не будет. Крайне необходимо создать надежную международную организацию и поручить ей контроль над расходами средств. В осуществление этой программы необходимо включить и Россию. Но не только потому, что Чечня — часть России, а еще и потому, что, в отличие от ситуации на Балканах, воинские контингенты западных стран без согласия России вряд ли возьмут на себя всю ответственность за установление правопорядка в регионе. Россия же, со своей стороны, должна понять, что получает шанс поднять и свою собственную экономику.

Российская инициатива: один из элементов решения проблемы

Россия одна не в состоянии решить вопрос об установлении мира и стабильности на Северном Кавказе. Страна испытывает дефицит финансовых средств, необходимых для восстановления экономики и налаживания нормального уровня жизни в Чечне и вокруг нее. К тому же историческая роль России в регионе автоматически лишает ее доверия и легитимности. Но главное препятствие — неумение регулировать трансформационный процесс в самой России. Здесь можно выделить следующие аспекты.

Россия придерживается мнения, что вопрос о мире и стабильности в регионе может быть решен только колониальными методами: применением военной силы и подавлением региональной идентичности. Но мировой опыт урегулирования межэтнических и конфессиональных конфликтов показывает, что мир и стабильность возможны только тогда, когда нация имеет право на самоопределение, особенно в области культурного развития и вероисповедания, когда защищены права меньшинств и появляются варианты в выборе собственного пути развития.

Такой регион, как Чечня, может решить свои проблемы, лишь привлекая частных инвесторов, что требует расширения рынка, сотрудничества с соседними регионами, создания инфраструктуры для налаживания региональных связей, а главное, прозрачной правовой системы. Необходим и благоприятный инвестиционный климат: инвесторы должны иметь возможность защищать свои права в суде, в котором нет места взяточничеству. Сегодня даже Россия не может похвастаться четким выполнением этих требований, а уж Чечня тем более.

Требуются серьезные усилия, чтобы Россия приняла правила игры в контексте превращения Каспия и Кавказского региона в производителя энергоресурсов с развитой транспортной инфраструктурой. Без сомнения, Москва уже сделала некоторые шаги в этом направлении. Например, позволила компании "ЛУКойл" присоединиться к международному консорциуму АМОК, хотя Министерство иностранных дел России считает этот контракт ("контракт века"), подписанный в 1994 году в Баку, незаконным. Во-вторых, Россия больше не настаивает на совместной разработке ресурсов Каспийского моря и склоняется к позиции Азербайджана (деление по секторам). В-третьих, Москва, после того как поняла, что государственный консорциум "Каспийский трубопровод" (ККТ) один с задачей не справится, согласилась прокладывать транспортную магистраль от Тенгизского месторождения (Казахстан) до Новороссийска (российского порта на Черном море) совместно с западными частными компаниями. Появилась надежда, что Россия и впредь будет двигаться в этом направлении и соблюдать общие правила. Такая политика позволит странам региона эффективней развивать свою экономику. Несмотря на это, Россия все еще придает чрезмерное значение целостности своей территории и доктрине о невмешательстве в ее внутренние проблемы. В условиях глобализации правительства, наряду со своими традиционными обязанностями, должны оказывать поддержку инвесторам. Государства, не принимающие правила игры, оказываются вне интеграционного процесса. Даже такая сверхдержава, как США, во многом зависит от ввоза капитала и деятельности на ее территории иностранных инвесторов. Без инвестиций показатели уровня жизни и занятости населения намного ухудшатся. Но властные структуры России все еще уверены, что суверенитет и автократия одно и то же, а контроль центра над регионами гораздо важнее, чем привлечение зарубежных капиталовложений.

Европейский союз и государства Южного Кавказа продолжают заниматься вопросами улучшения инфраструктуры. США пытаются изолировать Иран, а в создании сети трубопроводов оказывают поддержку Турции, рассматривая ее в как региональную державу, связанную с Каспием и с Центральноазиатским регионом. Европейский союз предложил России принять участие в реализации программы ТРАСЕКА (Транспортный коридор между Центральной Европой и Центральной Азией) и включиться в осуществление реабилитационного проекта INOGATE. Россия от сотрудничества не отказалась, но большого энтузиазма не проявила.

В октябре 1999 года Москва опубликовала стратегическую программу, направленную на развитие долгосрочных отношений с Европейским союзом4. Именно Путин, занимавший тогда пост премьер-министра, внес этот документ на рассмотрение саммита Европейского союза и России в Хельсинки. Документ продемонстрировал заинтересованность России в стратегическом сотрудничестве с ЕС независимо от российско-американских отношений. К сожалению, эта программа была выдвинута в то время, когда события в Чечне и вокруг нее, в том числе нарушения прав человека и неадекватное отношение к гражданскому населению, вызывали упреки в адрес Москвы со стороны Европейского союза. Позднее, во время парламентских и президентских выборов, россияне как бы объединились, выступая за окончательную победу в Чечне, что во многом можно объяснить неудачами в первой чеченской войне (1994—1996), и отвели второстепенное место нарушениям прав человека. Население России пока не в состоянии понять, что в условиях глобализации такое противостояние только военным путем не решить, а сепаратисты могут использовать возможности средств массовой информации для продолжения конфликта уже после поражения в войне. Однако российские власти и российская элита должны видеть, что России будет нанесен еще больший ущерб, если не появится оптимальный вариант решения проблемы.

Поэтому России можно было бы рекомендовать выдвинуть инициативу о переговорах с Европейским союзом по созданию "Пакта стабильности для Кавказа". Если это будет сделано на должном уровне, Москва сразу же получит ряд преимуществ: она берет на себя инициативу; предлагается решение проблемы, которую Россия в обозримом будущем своими силами решить не сможет; она получает возможность стать равноправным партнером при создании в прикаспийских странах и на Кавказе новой инфраструктуры, особенно в свете того, что за последнее десятилетие ее позиции в регионе значительно пошатнулись; будет оказано содействие процессу модернизации и трансформации в самой России; у нее возникает возможность укрепить отношения с Европейским союзом.

Правда, у России есть альтернатива: собственноручно препятствовать развитию Каспийско-Кавказского региона и продолжить дестабилизацию ситуации. Но без сотрудничества с Европейским союзом она не сможет решить чеченскую проблему и получить экономические дивиденды, перспектива которых связана с развитием региона в целом.

Заключение

Анализируя отношения России и Чечни, обострившиеся в августе 1999 года, и реакцию общественного мнения на эти события, едва ли можно себе представить, что Москва согласна решать эти проблемы совместно с Европейским союзом. Россия еще не созрела для того, чтобы понять: эти проблемы силами одного государства решить нельзя. Последствия предсказуемы: непрекращающийся конфликт и растущая нестабильность на юге России. Значительно снизится ее роль в строительстве трубопроводов и создании инфраструктуры между Каспийским, Черным и Средиземным морями. Бакинская нефть пойдет на юг. Конечно, можно использовать российские военные базы в Грузии и Армении, а также влияние России на развитие конфликтов в Абхазии, Нагорном Карабахе и в других точках, чтобы помешать строительству новых трубопроводов по нежелательным для нее направлениям, но снова стать участником "большой игры" она уже не сможет. И не потому что в этой игре принимают участие геополитические державы, а в связи с тем, что в условиях глобализации такие игроки все равно проигрывают. Но вершители судеб в России и российское общественное мнение поймут это не скоро. Поэтому оптимизм в данном вопросе только кажущийся. Правда, чудеса иногда бывают. У нынешнего российского президента шанс есть: можно подобрать других советников и разработать иные стратегии. Но вряд ли В. Путин именно тот человек, который пригласит новых советников и они объяснят ему новые правила игры — ведь своему успеху на выборах он частично обязан тем, кто выступает за силовое решение чеченского конфликта.

Но одно дело — время до выборов, и совсем иное — после них. Так что не будем терять надежду.


1 Bergedorfer Gesprächskreis, ed. Russland in Europa. Protocol No. 116, 2000. P. 75—76.

2 В докладе "Prospects of a Stability Pact for the Caucasus", представленном на совещании.

3 Подробное изложение сути Пакта стабильности для трудных регионов представлено Всемирным банком: The Road to Stability and Prosperity in South Eastern Europe: A Regional Strategy Paper. 1 March 2000. Все материалы можно найти в Интернете [www.worldbank.org].

4 См.: Стратегия развития отношений Российской Федерации с Европейским союзом на среднесрочную перспективу (2000—2010 гг.) // Дипломатический вестник (Москва), 1999, № 11. С. 20—28.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL