ПОТЕНЦИАЛЬНАЯ УГРОЗА ЭКСТРЕМИЗМА В СЕВЕРО-ЗАПАДНОМ КИТАЕ

Сюй ТАО


Сюй Tao, кандидат исторических наук, доцент, научный сотрудник Китайского Института современных международных отношений (Пекин, КНР).


Северо-западный Китай, в том числе Синьцзян-Уйгурский автономный район (СУАР), граничит с Центральной Азией. У них сходные природные и климатические условия, родственные социально-экономические культуры. Но на этом их общность не кончается. Некоторые ученые доказывают, что если в 60-е—70-е годы пик мирового экстремизма и терроризма приходился на Европу, то сейчас он перемещается на постсоветское пространство. А в Центральной Азии сложились особо благоприятные политические, социально-экономические, духовно-психологические и геополитические условия для их деятельности1.

Анализ основных событий последнего времени подтверждает реальность такой угрозы и в северо-западном Китае. Попытаемся объективно рассмотреть эту проблему.

Геополитическая ситуация в СУАР

Согласно Конституции КНР и "Закону КНР о национальной районной автономии" 1 октября 1955 года был провозглашен Синьцзян-Уйгурский автономный район, столицей которого стал город Урумчи. В районе 13 округов (в том числе 5 автономных), 19 городов, 69 уездов, 849 волостей (поселков городского типа). Площадь района превышает 1 660 тыс. кв. км, что составляет одну шестую часть всей территории КНР. Это крупнейшая (по размерам) административная единица Китая на уровне провинции (автономного района).

Численность населения — около 17 млн. человек, представляющих 47 национальностей. Этнические группы национальных меньшинств (помимо ханьцев) — 10,460 млн. человек, 62% всего населения района. Из них уйгуров — 7,916 млн. человек (47%), казахов — 1,257 млн. человек (7,4%), хуэй — дунган — 760,2 тыс., кыргызов — 165 тыс., таджиков — 33,5 тыс., узбеков — 13,5 тыс. человек2. Представители более 10 национальностей исповедуют ислам, у них общие корни тюркского языка, общие исторические традиции.

Протяженность границ СУАР с Казахстаном, Кыргызстаном, Таджикистаном, Афганистаном и Пакистаном составляет 5 400 км. Это примерно одна четвертая часть всей сухопутной государственной границы Китая. По количеству контрольно-пропускных пунктов этот участок лидирует во всем Китае. Причем пограничная зона, в основном, проходит по территории со сложным ландшафтом и безлюдна. Поэтому нарушить ее и проникнуть в Синьцзян, а затем и дальше, в другие провинции страны не так уж и трудно.

После того как к 1 сентября 1990 года была построена железная дорога от Урумчи до Алашанькоу, открылся "Евразийский континентальный мост" (в настоящее время строится вторая линия — от Кашгара до Бишкека), Синьцзян стал одним из самых главных связующих звеньев во внешнеторговых и культурных контактах. Но, как говорят китайцы, "шанс и опасность всегда вместе". На эту "целину" пристальное внимание обратили международные экстремисты и террористы.

Кто в Синьцзяне пополняет ряды экстремистов

Согласно социально-политической теории, экстремизм — объективное явление политической реальности. Он характеризуется крайними эксцентричными взглядами и силовыми действиями в политической жизни. По "темам" деятельности, экстремистов и террористов в Синьцзяне можно разделить на несколько групп.

Религиозный экстремизм

Конституция КНР провозглашает, что каждый гражданин страны имеет право на свободу вероисповедания и пропаганду атеизма. Среди жителей Синьцзяна есть люди, исповедующие ислам, ламаизм, буддизм, даосизм, христианство, шаманизм и т. д.

В 80-е годы ХХ века правительство КНР исправило перегибы в конфессиональной политике, допущенные в процессе Великой культурной революции, и серьезно нарушившие веротерпимую традицию китайской культуры, в том числе в отношении к исламу в Синьцзяне. К тому же, как потом выяснилось, в годы культурной революции средние и низшие слои чиновников местных администраций Синьцзяна не совсем точно поняли намерения центрального правительства. Первоначальные замыслы трансформировались. Сложившиеся, мягко говоря, не совсем правильные отношения с духовенством, особенно с мусульманским, вызывали протест многих его представителей, что способствовало бурному росту числа сторонников религиозного экстремизма.

После Культурной революции, к началу 80-х годов, на всей территории Синьцзяна сохранилось всего несколько сот мечетей, а к средине 90-х их число достигло почти 30 тысяч3. В это время активизировались движения "Очищение ислама" и "Возрождение ислама", которые прошли как в странах Центральной Азии, так и на территории Синьцзяна. Наиболее заметны они были в городах Кашгар, Аксу, Хотан, Кульджа. Действия нелегальной Партии исламистского Аллаха и других радикальных религиозных организаций в процессе так называемого возрождения и очищения ислама подтвердили их экстремистскую окраску. Под лозунгами "священной войны" и "репрессии иноверцев" они принуждали население совершать намаз, требовали, чтобы в светских школах ввели религиозное обучение. Часть исламских фанатиков пыталась даже уволить представителей духовенства, лояльных правительству.

Пик деятельности религиозного экстремизма и терроризма в районе пришелся на 1997 год, когда в г. Кашгаре убили заместителя председателя Исламской ассоциации СУАР.

Национальный экстремизм

Во всех многонациональных странах мира проблема национальных отношений — одна из самых чувствительных. Главная специфика этнической ситуации в Китае в том, что большинство национальных меньшинств проживает в пограничных районах страны, в особенности в Синьцзяне. К тому же свыше 80% уйгуров — жители Южного Синьцзяна: Кашгара, Хотана, Аксу и других городов, географически относительно отдаленных от административных и экономических центров страны и района4. В течение многих лет в этих местах активно действуют уйгурские националисты. Они провоцируют межэтнические столкновения и выступления против правительства КНР, формируют нелегальные организации, стремятся создать единое уйгурское государство "Уйгуристан", в которое намерены включить не только территорию собственно Синьцзян-Уйгурского автономного района, но и Семиречье Казахстана, Ошскую область Кыргызстана и Ферганскую долину Узбекистана5. Деятельность уйгурских националистов уже стала одним из самих чувствительных факторов межнациональных конфликтов в СУАР. К тому же они провоцируют межнациональные и межгосударственные столкновения по всей Центральной Азии.

Криминальный экстремизм

Активная деятельность наркомафии в некоторых странах, граничащих с Синьцзяном (включая Афганистан, Пакистан и Таджикистан), представляет реальную опасность не только для стран Центральноазиатского региона, но и для общественной стабильности Синьцзяна. Основная масса наркотиков идет из Пакистана и Афганистана, где производится 80% героина мира. Как отмечают российские аналитики: "Согласно заслуживающей доверия информации, в северные области Афганистана перемещены некоторые пакистанские лаборатории по переработке опия, в непосредственной близости от афгано-таджикской границы сосредоточено до 300 тонн готового к транспортировке зелья"6. Для Афганистана наркобизнес стал "не только средством выживания, но и основой экономики. В его приграничных с Таджикистаном провинциях наркодельцы складировали десятки тонн опия, создают подпольные лаборатории по переработке опия в морфий и героин"7.

Сейчас через страны Центральной Азии организован транзит наркотиков из стран Южной и Юго-Восточной Азии в Россию и другие государства Европы. Следует также обратить внимание на то, что международную наркомафию уже интересует и восточное направление. Она пытается открыть новый путь контрабанды наркотиков — из "золотого треугольника" и "золотого полумесяца" до центрального региона Китая и даже стран Юго-Восточной Азии. Как показал международный опыт, наркобизнес сопровождается контрабандой оружия и другими организованными преступлениями. В борьбе против правоохранительных органов экстремисты используют любые радикальные средства. На пресс-конференции, состоявшейся в мае 1998 года, представитель Министерства национальной безопасности Кыргызстана продемонстрировал оружие и другие спецсредства, захваченные спецслужбами у преступников при незаконном переходе границы Синьцзяна8.

Политический экстремизм

Под лозунгами: "Возрождение ислама", "Священная войны за мусульманскую веру" и "Создание независимого демократического мирного Восточного Туркестана" синьцзянские сепаратисты призывают массы (в районе более 60% населения — мусульмане и тюркоязычные этносы) к выступлениям против государства и правительства, силовыми методами (террористические акции, включающие убийства и взрывы) пытаются обострить и без того сложную обстановку, а с помощью контрабанды наркотиков и оружия они решают свои финансовые и другие материальные проблемы.

Причины экстремизма в Синьцзяне

Некоторые зарубежные ученые утверждают, что стабильность Синьцзяна подвергается серьезной угрозе в результате правительственной политики, направленной на переселение ханьцев (этнических китайцев) из восточных районов КНР и на ограничение рождаемости в семьях уйгуров9.

Действительно, после образования СУАР, на протяжении 45 лет внутри страны наблюдается миграция населения, но это переселение проходит между Синьцзяном и другими провинциями Китая. Это объективное явление, особенно в условиях рыночной экономики. Не только ханьцы периодически переезжают на окраины, но и уйгуры перемещаются в центральные регионы Китая. Почти все, кто побывал в Пекине, Шанхае, Гуанчжоу и других крупных городах страны, видели "синьцзянские", "уйгурские" и "мусульманские" кварталы, в которых живут и работают уйгуры, казахи и другие народы Синьцзяна. Это естественный и нормальный процесс переселения в многонациональной стране.

Что касается практики планирования семьи, то следует признать, что в связи с серьезной демографической проблемой правительство КНР вынуждено проводить политику ограничения рождаемости. Это знают и понимают во всем мире. Но, кажется, пока не все хотят видеть, что демографическая политика в отношении национальных меньшинств отличается от политики в отношении ханьцев. В Синьцзяне совершенно не ограничивают рождаемость в семьях уйгуров, казахов, монголов и других национальных меньшинств. Фактически темпы роста уйгурского и казахского населения значительно выше, чем у ханьцев.

Таким образом, следует заметить, что не существует проблемы так называемого "ущемления политических прав национальных меньшинств" и "серьезной угрозы уничтожения уйгурского населения в Синьцзяне".

На наш взгляд, возникновение экстремизма в СУАР связано с совершенно иными причинами.

Внутренние факторы

На протяжении многих лет в многонациональном СУАР складывалась, а ныне стала уже привычной традиция: руководителем правительства становится представитель национальности, которая составляет большую часть местного населения. Места в правительстве и в других органах автономного района и местной администрации распределяются по тому же принципу. В результате такого выдвижения административный руководитель становится представителем и символом соответствующей национальности.

Дисбаланс между восточным и западным, южным и северными районами — одна из типичных черт специфики страны. Очевидное различие геополитических условий в различные исторические эпохи определяло, да и в настоящее время определяет темпы социально-экономического развития разных регионов Китая.

С самого начала политики реформ и открытости быстрыми темпами стали развиваться восточные приморские районы. Сейчас в этих районах сконцентрирован значительный капитал (свыше 80%, а в западном — всего 4%), сосредоточены высококвалифицированные кадры10.

Западная часть Китая, в особенности Синьцзян, Тибет, Цинхай и другие пограничные провинции, в которых проживает основная масса национальных меньшинств, значительно отстала. Это усугубляется тем, что, например, в Синьцзяне не решенные до сих пор проблемы транспорта, водоснабжения, оборудования, технологий, инвестиций и образования продолжают сдерживать хозяйственно-экономическое развитие.

После отказа от уравнительной системы распределения, характерной для планового хозяйства, доходы населения восточно-приморских районов резко повышаются, а уровень жизни в Синьцзяне относительно снижается. Естественно, что постоянное накопление негативных факторов неизбежно вызывает недовольство населения.

Нынешняя диспропорция в развитии западных и восточных районов страны имеет глубокие исторические корни. В древности Синьцзян был одной из традиционных зон кочевой культуры. На протяжении многих лет основная часть его жителей исповедовала ислам. Хотя оседлая, конфуцианская и даосская культуры распространяются в Синьцзяне давно, но в результате противоречия различных культур их полного слияния не произошло. Кроме того, перенаселенность в местах оазисно-поливного земледелия прибавила еще ряд трудностей для взаимопонимания.

Также нельзя забывать о том, что в районе долгое время распространялась радикальная идеология панисламизма и пантюркизма, до сего времени существенно влияющая на уйгуров, казахов и другие мусульманские народы, что периодически провоцирует межнациональные выступления и даже мятежи экстремистского характера.

Внешние факторы

Геополитическая и социально-экономическая обстановка в СУАР способствует проникновению идей экстремистов Афганистана, Пакистана, Таджикистана и других Центральноазиатских стран, оказывает прямое влияние на общественную ситуацию района. Например, движение "Возрождение ислама", появившееся в странах Центральной Азии в конце 80-х годов, в начале 90-х проникло в Синьцзян. По обе стороны границы провозглашались одни и те же лозунги: за чистоту ислама, за создание исламистского государства, лозунг священной войны за мусульманскую веру и т. п.

По данным синьцзянской таможни, в регионе распространяется массовая религиозная литература из Афганистана, Пакистана и других стран. Одновременно здесь появились миссионеры из этих стран, проповедующие идеи религиозного абсолютизма и осуждающие традиционалистов, что сыграло не последнюю роль в нагнетании конфликта. Следует также обратить внимание на рост популярности ваххабитов среди мусульман Синьцзяна, а 10 лет назад о них здесь почти никто, кроме узких специалистов, не знал.

Тенденция развития экстремизма

На основе политических событий во всем мире и Центральной Азии, в частности, можно прогнозировать дальнейшее развитие и милитаризацию экстремизма в Синьцзяне.

Несмотря на то что в городах и деревнях района практически уничтожены все нелегальные радикальные организации, их лидеры будут стремиться создать в СУАР еще более секретные и дисциплинированные структуры (особенно среди студентов и других групп молодежи). Они продолжат свою борьбу против властей автономного района и правительства КНР. Деятельность экстремистов не ограничится только территорией Синьцзяна, они проникнут в Пекин, Шанхай и другие центральные города Китая.

Некоторые национал-сепаратистские организации многократно заявляли, что они используют только "мирные политические средства борьбы", осуждают все формы экстремизма, не приемлют революционный радикализм любого толка. Но их деятельность лишь подтвердила пристрастие к силовым методам с использованием военизированных отрядов и партизанских акций. Они направляли молодежь на военную подготовку в лагеря, созданные в Афганистане, Пакистане, Таджикистане, Чечне. А боевой опыт приобретался непосредственно в ходе военных действий. В марте 2000 года около селения Комсомольское в Чечне российские войска взяли в плен необыкновенных боевиков: китайцев уйгурского происхождения. Там же был замечен "казахстанский батальон", сформированный из уйгурских боевиков. Из Синьцзяна в Чечню они прибыли через Алматы, Семиречье и другие районы Казахстана11.

С конца 90-х годов события в Синьцзяне показали, что экстремисты объединяются для организации коллективных террористических акций. Резко возросло количество трансрегиональных выступлений, проведенных по единому плану и под одним командованием, но в то же время значительно уменьшилась активность экстремистов-одиночек. Кроме того, национал-сепаратистские организации Синьцзяна укрепляют связи со своими "коллегами" с Тайваня и Тибета. В феврале 1998 года состоялась конференция в г. Тайбэе, посвященная очередной годовщине восстания на острове Тайвань против гоминдановского правительства. На это мероприятие были приглашены руководители синьцзянских национал-сепаратистских организаций, бежавшие в Турцию и Казахстан12.

Посланцы синьцзянских экстремистов активизировались в Афганистане, Пакистане, Саудовской Аравии и других странах, где они пытаются получить материальную и политическую поддержку. И только во вторую очередь они общаются с легальными международными организациями, всеми силами доказывая "мирный характер" своей деятельности и рассказывая о "бесчеловечной ситуации", в которой они работают на родине. Эмиссары из Синьцзяна пытаются получить официальное представительство в международных организациях, перенимают опыт Республиканской армии Северной Ирландии и других "авторитетов" в мире терроризма.

Синьцзянские экстремисты уже освоили Интернет. Через эту самую современную систему связи они наладили соответствующие информационные контакты и тактическое взаимодействие с некоторыми зарубежными "единомышленниками".

Действия правительства КНР против экстремизма и терроризма в Синьцзяне

Нынешнее правительство КНР полностью осознает серьезность экстремистского и террористического фактора в СУАР, который является потенциальной (а в некоторых районах даже реальной) угрозой социально-политической и экономической стабильности региона и страны. По мнению руководителей государства и многих экспертов, борьба с экстремистами — длительный процесс. Для его успешного завершения необходимо создать соответствующие объективные и субъективные условия.

При этом здесь неприемлемы только силовые методы, которые используют против обычных уголовных элементов. Чтобы всесторонне ослабить общественную базу экстремизма, необходимы самые разнообразные средства — от политических наступлений и правового контроля до просвещения и социально-экономических стимулов.

Многие ученые и представители Всекитайского собрания народных представителей уже не раз предлагали разработать и принять специальные законы, определяющие правовые и организационные основы борьбы с экстремизмом и терроризмом. Это позволит координировать деятельность органов исполнительной власти, специализирующихся на борьбе с экстремистскими и террористическими организациями, установить приоритетные меры предупреждения их деятельности.

Для ликвидации "горячих точек", возможных в предполагаемых эпицентрах экстремистских событий и возникающих в связи с этим дестабилизирующих факторов, соответствующими органами (включая народную милицию, вооруженных полицейских и спецслужбы), необходимо составить предварительный план действий, приобрести высококачественную технику, специальные (несмертельные) виды оружия, надежный транспорт и современные средства связи, а также постоянно поддерживать и совершенствовать высокий уровень профессиональной подготовки.

В 2000 году правительство КНР приняло программу "Экономическое освоение и развитие западной части Китая"13, предусматривающую не только повышение эффективности производства и рост материального уровня жизни населения, но и сокращение экономического и культурного разрыва между восточно-приморскими районами и западной частью страны. Это позволит нейтрализовать общественный дисбаланс и радикальные настроения, изжить социально-идеологическую и психологическую основу экстремизма и терроризма.

Решительно пресекая деятельность нелегальных структур, правительство КНР поддерживает религиозные и другие лояльные организации и ассоциации, гарантируя их законное право на участие в общественно-политической жизни. Объединяя просвещенную и прогрессивную часть общества, руководство страны строит единый широкий фронт борьбы с экстремизмом и терроризмом, а перед угрозой религиозного экстремизма и национал-сепаратизма лояльные правительству организации традиционного духовенства и другие легальные общества в Синьцзяне стали более активно сотрудничать с правительственными органами.

Успехам в борьбе с терроризмом и экстремизмом, безусловно, способствует укрепление международного сотрудничества с сопредельными странами. Казахстан, Россия, Кыргызстан, Таджикистан раньше, чем Китай, заметили опасность, угрожающую их стабильности. Эти государства осознали, что для успешной борьбы с международным экстремизмом и терроризмом необходимо объединить усилия заинтересованных стран. Хотя все еще не решены некоторые важные вопросы в отношениях между ними (например, проблемы территорий, демографии, трансграничных рек и т. д.), общая угроза вынудила их искать общий язык. Это обусловило создание "Шанхайской пятерки", в рамках которой предусмотрено двустороннее и многостороннее сотрудничество против международного терроризма и преступности.

В совместной декларации 1993 года Китайская Народная Республика и Республика Казахстан отметили: "Стороны будут сотрудничать в борьбе с международным терроризмом, организованной преступностью, незаконным оборотом наркотиков, контрабандой и другой преступной деятельностью". В декларации 1995 года обе стороны подтвердили, что намерены "выступать против всякого рода национального сепаратизма, не допуская на своей территории направленную против другой Стороны сепаратистскую деятельность любых организаций и сил"14.

После "февральских событий" 1999 года в Узбекистане, "августовских событий" 1999 года в Таджикистане и чеченской акции в России, вышеназванные государства подчеркивают эту позицию на каждом заседании "Шанхайской пятерки".

Активизировалось также сотрудничество этих стран в торгово-экономической, национально-культурной и других сферах. В 1996 году председатель КНР Цзян Цзэминь на встрече с руководителями Казахстана, Кыргызстана, России и Таджикистана подписал соглашение об укреплении доверия в военной области в районе границы.

По мере развития гуманитарных и торгово-экономических связей между странами региона (включая Пакистан и Афганистан), экстремистские и террористические организации также активизируют попытки проникнуть в Синьцзян. Поэтому правительство КНР приняло ряд мер, направленных на укрепление пограничного и таможенного контроля.

* * *

На основе вышеизложенного представляется возможным сделать предварительный прогноз о борьбе правительства КНР против экстремизма и терроризма. Во-первых, глобализация и информатизация способствуют активизации деятельности экстремистов и террористов в Синьцзяне. Их организации в недалеком будущем, возможно, приобретут все черты, присущие аналогичным зарубежным структурам: насилие или угроза его применения, уничтожение или угроза уничтожения имущества и других объектов. Естественно, органы исполнительной власти КНР не могут игнорировать такую угрозу. Во-вторых, в связи со спецификой геополитического положения и сложной национально-культурной ситуацией существуют относительно подходящие социально-экономические условия для экстремистских действий. До тех пор, пока не решены проблемы развития северо-западной части Китая (в том числе не устранена межэтническая и межрегиональная разница в уровне материальной и культурной жизни), эта угроза будет постоянно напоминать о себе. В-третьих, в настоящее время проявления экстремизма и терроризма в Синьцзяне локальны и немасштабны.

Если соответствующие органы КНР обратят достаточное внимание на опасность, надвигающуюся не только на Синьцзян, но и на весь Китай, будут перенимать опыт борьбы других стран, создадут эффективную материальную базу, то они смогут успешно бороться с местными и международными террористами и обеспечат социальную стабильность и национальную безопасность во всем приграничном регионе.


1 См.: Бурханов К.Н. и др. Экстремизм в Центральной Азии. В кн.: Институт России и Китая. Алматы, 2000. С. 5—6.

2 См.: Синьцзян Китая, Пресс-канцелярия Народного правительства СУАР. Пекин, 1999. С. 25—27.

3 См.: Цзинь Ицзю. Синьцзян дэ исланьцзао вэньти (Проблема ислама в Синьцзяне) // Цзунцзяо вэньти яньцзю (Исследование религиозных вопросов), Пекин, 1995, № 4. С. 75—91.

4 См.: Синьцзян няньцзянь (Ежегодник Синьцзяна) 1998 г. Урумчи, 1999.

5 См.: Бурханов К.Н. и др. Указ. соч. С. 45.

6 Драган Г.Н., Калачев Б.Ф. Наркомания и наркобизнес. В кн.: Новый юрист. М., 1998. С. 75.

7 Там же.

8 См.: Казахстанская правда, 20 мая 1998.

9 См.: Абен Е., Карин Е. Национал-сепаратистские тенденции в СУАР КНР и проблема безопасности Центральноазиатского региона // Центральная Азия и Кавказ, 1999, № 3 (4).

10 См.: Жэньминь жибао (Народная газета), 15 марта 2000.

11 См.: Экспресс-К, 2 марта 2000; Комсомольская правда, 11 марта 2000.

12 См.: Дагун бао (Массовая газета), Гонконг, 5 марта 1998.

13 См.: Жэньминь жибао, 15 марта 2000.

14 Султанов К. Казахстан — Китай: 1992—1997. Сборник документов и материалов. Пекин — Алматы, 1997.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL