ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ В ИРАНЕ

Игорь МУРАДЯН


Игорь Мурадян, кандидат экономических наук, исполнительный директор Фонда высоких технологий Армении (Ереван, Армения).


Страна с семидесятимиллионным населением встала на путь социальных и экономических реформ, сохраняя при этом важнейшие результаты исламской революции: имамат как национально-государственную доктрину, социальную направленность государства, независимый внешнеполитический курс. Социально-экономические преобразования и несомненные успехи во внешней политике (прежде всего, преодоление политической и экономической блокады, сдвиги в региональных отношениях) позволяют Ирану претендовать на роль региональной державы. Однако многие государства мира, на которые еще влияет эффект, вызванный развалом СССР, воспринимает процессы в стране весьма банально и шаблонно.

Предпосылки политических процессов

Внешняя политика и экономические задачи

Внешнеполитическая доктрина Ирана предполагает проведение независимого курса и превращение страны не только в региональную сверхдержаву, но и в геоцивилизационный "полюс" — субъект мировой геополитики. Политическая, экономическая и научно-техническая элита, независимо от своих политических взглядов, поддерживает эти цели и активно участвует в их реализации. Да и все общество с энтузиазмом относится к этой идее. И, быть может, впервые в истории она реализуется не тоталитарным режимом, а в период социально-экономического реформирования, индустриально-технической модернизации, развития новых общественных отношений.

После завершения тяжелейшей войны с Ираком, которая, по иранским оценкам, нанесла стране материальный ущерб в один трлн. долл. (по данным ООН 102 — 103 млрд. долл.), в 1989 году Иран начал жизнь на основе пятилетних планов развития и модернизации экономики.

За 1977—1988 годы объем ВВП уменьшился (в сопоставимых ценах) на 17,5%, то есть на 1,7% в год. С 1982 по1988 год национальный доход сократился более чем на 2%, а реальный доход на душу населения вследствие опережающего роста его численности — на 20%. Уровень инфляции в конце 80-х годов, по разным оценкам, составлял от 30 до 50%. Резко упал экспорт нефти, но значительно вырос импорт продовольствия, стратегических материалов, товаров народного потребления. Из 51 млн. гектаров сельхозугодий интенсивно использовалось не более 5 млн.

Экономическая жизнь и управление страной характеризовались крайне высокой степенью централизации. До 1988 года государство жестко контролировало всю экономику, особенно кредитно-финансовую систему, цены, валюту, импортные операции, действовала карточная система и сохранялись архаичные методы управления. Частный сектор, по сути, оказался изолированным от экономической жизни и приходил в упадок. В структурной политике правительство пыталось проводить импортозамещающее направление, старалось расширить ассортимент отечественной продукции, повысить производственную и технологическую независимость страны, повысить уровень занятости. Однако принятые меры не принесли ощутимых результатов, так как государственные расходы на их поддержку оказались неэффективными, национальный рынок из-за низкого уровня потребления оставался ограниченным. К этому же следует добавить и ориентацию на экспорт нефти, а ее цена на мировом рынке, как известно, в 80-е годы резко упала.

Цели и задачи социально-экономических реформ

В конце 80-х годов страна разработала и приняла новую социально-экономическую программу, основанную на экономических методах управления. В сжатые сроки прошли поэтапная приватизация, техническое перевооружение, либерализация цен, активизировалась кредитно-финансовая политика, развивался финансовый рынок, были сняты валютные ограничения. Вместе с тем предусматривались экономические льготы регионам и общественно значимым предприятиям, разрабатывалась система надежной социальной защиты населения. Государство активно участвовало в строительстве объектов общенационального значения, взяло под свой контроль формирование целесообразных пропорций между видами собственности — государственной, кооперативно-корпоративной, частной и смешанной. Они признавались равноправными, и государство поддерживало их, разумеется, в зависимости от значимости предприятий.

Уже в первом пятилетнем плане (1989—1994) социально-экономического развития предусматривался переход на социально-рыночную основу. Эту задачу удалось решить в ходе выполнения второго пятилетнего плана.

Если провести аналогию с советским планированием, то иранские пятилетние планы основаны на сугубо рыночных отношениях и больше напоминают экономические программы европейских государств (особенно в отдельно взятых регионах, которым правительство уделяло самое пристальное внимание). Но иранские методы отличаются от европейских более высокой степенью политизации, национальной и религиозной спецификой.

Параметры новой экономической политики

Обозначим некоторые характерные результаты новой экономической политики, достигнутые в ходе выполнения первого и второго планов развития.

С 1989 по 1995 год годовой прирост ВНП составил 6,5%, инвестиций — 13,3%, частного потребления — 7,7%, государственного потребления — 5,5%. Бюджетный дефицит сократился с 50,1% в 1989 году до 3% в 1995 году. Государственные расходы на социально-экономическую помощь возросли с 19,4% в 1989 году до 31,4% в 1995-ом. Импорт с 1989 по 1995 год увеличился с 13,0 до 28,0 млрд. долл., но в 1995 году сократился до 12,7 млрд. долл. — сказались затраты на бурный рост производства средств потребления. Если еще в 1991 году сальдо внешнеторгового баланса было отрицательным (– 6,5 млрд. долл.), то в 1994 году оно стало положительным — 6,5 млрд. долл.

К 1994 году в стране сложилась весьма неблагоприятная ситуация, и в 1995 году уровень инфляции достиг 51,1%, что могло дестабилизировать экономику. Но принятые правительством меры, в частности создание Комитета по контролю над ценами и регулированию рынка, а также регулирование валютного курса позволило уже в 1996 году снизить уровень инфляции до 36,6%, а рост цен до 25,2%. Взаимосвязь экономического роста со стабилизацией финансовой системы подтвердили специалисты международных финансовых организаций.

Важной составляющей экономической политики стала структурная перестройка. Прежде всего, следует отметить опережающий рост в горнодобывающей промышленности — до 20% каждые пять лет. Частные расходы превышали государственные, что обеспечило опережающий рост основного капитала в частном секторе — 12% при 10,8% — в государственном.

Рост производства продукции в наиболее современных отраслях промышленности составил: в текстильной от 11 до 14%, в машиностроении от 11 до 70%, по важнейшим позициям химической промышленности до 30%, в нефтехимии до 30—35%, в производстве стройматериалов до 30%. Численность занятых в промышленности достигла 3,0 млн. человек (26% трудоспособного населения). Промышленность стала производить 17% (без нефти и газа), а сельское хозяйство — 23,6% от ВНП. За 1987—1997 годы рост прибавочной стоимости в промышленности (без нефти и газа) достиг 63%. По министерству промышленности объем экспорта составил 1 200,0 млн. долл. (без нефти). Промышленная продукция стала экспортироваться в 125 стран мира.

Правительство ориентируется на снижение экспорта нефти, в настоящее время ее доля в государственных доходах стабилизировалась на уровне 50%, и, по иранским оценкам, в обозримой перспективе она не опустится ниже 40%.

Развитие промышленности в 1989—1999 годы отмечено активным участием государства в создании "локомотивных" отраслей, имеющих одновременно экспортное и импортозамещающее значение. Опережающими темпами росло производство в черной и цветной металлургии, в авто-, судо-, станкостроении, в нефтехимии, в оборонных отраслях: радиоэлектронике, приборостроении, ракетостроении, в производстве бронетехники и других видов вооружения. Весьма бурно развивались легкая и пищевая промышленность, но при преимущественном участии частного сектора.

Особое значение приобрела государственная программа развития нефтехимической промышленности, которая призвана стать ведущей экспортной отраслью. В настоящее время объем производства Национальной нефтехимической компании составляет 14,6 млн. тонн, в 1989 году — 5,3 млн. тонн, из которых к категории наиболее современных продуктов переработки нефти относится 12,9 млн. тонн. В 1998 году экспортировано 3,62 млн. тонн продукции на сумму 452,0 млн. долл., в 1999 — не менее 4,5 млн. тонн на сумму 654,0 млн. долл. За 2001—2013 годы в отрасль предполагается инвестировать до 20,7 млрд. долл., а объем производства довести до 29,7 млн. тонн. Строятся новые и реконструируются действующие комбинаты. Благодаря этому можно будет относительно сократить экспорт сырой нефти, но увеличить поставки за рубеж продуктов ее переработки.

Иностранных инвесторов привлекает не только нефтегазовый комплекс, но и машиностроение, электротехническая промышленность и особенно производство бытовой электроники. Достаточно обширный и емкий иранский рынок, рост потребительского спроса населения гарантируют крупным иностранным компаниям выгодные сделки. Кроме того, Иран окружен странами, потенциально являющимися покупателями этой продукции. В Иране активны крупнейшие германские, французские, итальянские, российские, японские, корейские компании, а также фирмы других экономически развитых стран.

Важное геоэкономическое направление — экспорт инженерных услуг, что представляется признаком нового качественного этапа в геоэкономической политике. Во многих странах Африки и Азии иранские фирмы возводят гидроэлектростанции, плотины, ирригационные сооружения, участвуют в металлургических, химических и других проектах.

Интенсивно развивается и аграрный сектор. За 1989—1996 годы производство пшеницы увеличилось в 1,7 раза и достигло 10,2 млн. тонн, риса — соответственно в 1,45 раза и 2,7 млн. тонн, сахарной свеклы — в 1,27 раза и 4,5 млн. тонн, хлопка — в 1,52 раза и 600 тыс. тонн, мяса — в 1,21 раза и 680 тыс. тонн, молока — в 1,22 раза и 4,7 млн. тонн.

Ограничители экономического развития

Развитие иранской экономики сдерживает ряд серьезных "ограничителей". Это связано с огромными затратами на социальные программы, на развитие отсталых регионов, на поддержку еще экономически слабых отраслей и т. д. Несмотря на проводимую правительством политику сдерживания рождаемости (с 2,5% естественного прироста в предыдущие годы до 1,6% в 1997 г.), в ближайшей перспективе демографическая ситуация не будет способствовать ускоренному повышению жизненного уровня населения. Еще один серьезный ограничитель — сохраняющаяся относительная политическая, экономическая и технологическая блокада страны, хотя в последние годы по многим направлениям Иран и сумел ее "прорвать", особенно в инвестиционной и технологической сферах. На геоэкономическую политику и развитие международных связей также оказывают влияние проблемы в отношениях с некоторыми соседями — Афганистаном, Ираком и Азербайджаном. Кроме того, наряду с достижениями в области науки и техники, страна все еще испытывает "груз" общеобразовательной отсталости населения.

Геоэкономическая идеология

Все обозначенные выше проблемы, а также задачи, зафиксированные во внешнеполитической доктрине, обусловливают необходимость идеологизации экономического развития, которая выражена в концептуальной идее создания "большого экономического пространства". Эта идея, теоретически обоснованная еще в трудах немецких философов, американских и русских экономистов XIX и начала XX веков, в период развития экономического и политического глобализма рассматривается на Западе как выражение "девиантного политического поведения". Однако "большое экономическое пространство" не имеет никакого отношения к замкнутой экономике и тоталитарным методам управления. В данном случае речь идет о геоэкономическом обеспечении развития национальной экономики или экономики блока государств, объединяющихся в ассоциации для "выживания" в условиях жесткого мирового рынка и глобалистской политики ведущих государств.

Формирование "большого экономического пространства", безусловно, выражает новые представления Ирана. Однако либеральные принципы в данном случае не самоцель и применяются не для отторжения "третьего пути" (отрицание коммунизма и радикального либерализма), а для упрочения и развития своей государственной идеологии и направлены, прежде всего, на предотвращение социальных конфликтов, бюджетных и других сложностей.

Социально-рыночная направленность становится наиболее характерной чертой экономики Ирана. Видимо, она все-таки неадекватна, например, экономической политике Людвига Эрхарда в Германии после Второй мировой войны, когда социально-рыночные принципы означали не что иное, как "рыночная экономика социальна уже сама по себе". Идеология же "третьего пути" и метод "большого экономического пространства" подразумевает, прежде всего, устойчивое утверждение не буржуазного, а общино-коллективистского стиля поведения, при сохранении и защите наиболее консервативных ценностей — религии, семьи, частной собственности и прав человека. Хотя и весьма непросто определить подлинные границы данного "стиля общественного бытия". Наиболее обещающим критерием здесь может выступать лишь доминация той или иной ценностной системы.

В иерархии экономических методов в Иране важное место занимает корпоративная составляющая. Хотя и в революционный период корпоративно-кооперативное движение развивалось достаточно широко и миллионы людей были обеспечены работой, но эту форму собственности и предпринимательства при рыночных отношениях можно использовать еще эффективней. Кооперативное движение в Иране тесно связывают с социально-экономическим развитием регионов и вовлечением в общественное производство значительных масс населения. Благодаря государственной поддержке кооперативного сектора решены экономические проблемы ветеранов войны с Ираком. Однако кооперативный сектор не является уделом необеспеченных слоев общества, именно в этом секторе экономики значительные группы молодых людей обрели статус среднего класса.

Программно-плановая составляющая экономической политики страны предусматривает определенный контроль кредитной системы, использования валютных ресурсов общества, а также цен на ряд социально важных продуктов, вмешательство государства в решение проблем занятости населения, регионального развития, здравоохранения и образования, в совершенствование сельскохозяйственной и коммунальной инфраструктуры. Опираясь на емкий и разнообразный национальный рынок, самодостаточность некоторых отраслей экономики, а также на государственный контроль, Иран сумел прорвать экономическую блокаду, ввести в строй ряд важных предприятий, создать целые отрасли промышленности. Программно-плановая составляющая предусматривает также ограничение действия либеральной доктрины, которая господствует в свободном мире и нередко разрушает сложившиеся за десятилетия традиционные рынки.

Однако формирование "большого экономического пространства" предполагает активную внешнеэкономическую деятельность, окончательное преодоление международной блокады, установление долговременных экономических связей с ведущими европейскими государствами и странами Дальнего Востока. Особое значение придается отношениям с Россией как потенциальным (и уже вполне реальным) геополитическим партнером. Другая стратегическая задача — создание благоприятных условий для экономического сотрудничества со странами Ближнего Востока и Кавказско-Каспийского региона. Иран заключил важные соглашения с Туркменистаном, Арменией, Грецией, активно развивает сотрудничество с Грузией и Таджикистаном, пытается установить партнерство со странами Балканского региона, чему серьезно препятствует сложившаяся там конфликтная ситуация.

В Тегеране не скрывают намерения сформировать институционально обеспеченное "большое экономическое пространство" с участием ряда стран региона, в рамках которого существовали бы соглашения по валютному обращению, ценообразованию, таможенным пошлинам, работе кредитно-банковских учреждений, коммуникационным тарифам и по другим направлениям. Еще недавно перед Тегераном стояла проблема выбора партнеров — по религиозному, этнокультурному, идеологическому или геополитическому принципу. Из всех вариантов предпочтение отдано геоэкономическому. Это позволило включить в сферу сотрудничества страны иранского мира, тюркоязычные и христианские государства, что значительно усилило позиции Ирана, и его стратегия стала более весомой и политически более гибкой по сравнению с курсом Турции.

Таким образом, в результате экономических реформ, начатых бывшим президентом страны Рафсанджани в 1989 году, Иран практически преодолел структурный дефицит в экономике, создал ряд современных производств, в том числе претендующих на свое место в мировой специализации, а также подготовил условия для формирования развитой рыночной инфраструктуры.

Внутриполитические процессы

Политические договоренности в высшем руководстве страны

Высший духовный лидер аятолла Хаменеи и президент страны М. Хатами серьезно озабочены создавшейся ситуацией, когда приведены в движение и значительно дезориентированы огромные слои населения, в том числе и его наиболее просвещенная часть. Несмотря на общую стабильность, общественно-политическая атмосфера весьма напряжена, а по социальному, идеологическому, экономическому и даже этническо-региональному признакам общество разделилось на множество лагерей. При этом не вызывает сомнений, что в отличие от Хаменеи, чьи ряды более организованы, многочисленны, представляют не только религиозно-ортодоксальные, но и великодержавные круги, положение М. Хатами уязвимо. И хотя его сторонники победили на последних парламентских выборах, этот успех обусловлен не столько реальным рейтингом, сколько протестным поведением электората и надеждами на позитивные изменения в социально-экономической жизни.

Правительство и лично М. Хатами, провозгласившие в числе приоритетов борьбу с коррупцией, практически не смогли решить эту задачу. Сформировались совершенно неуправляемые группировки и объединения, которые находятся вне контроля и Хаменеи и М. Хатами. Особенно опасна ситуация в Тегеране. В 10- миллионом городе насчитывается свыше 300 различных групп такого рода. В столице, где общество достаточно развито и образованно, в других крупных городах эти организации пользуются широкой поддержкой предпринимателей, представителей либеральных и консервативных сил. Отмечается, что приверженцы консервативных взглядов все больше декларируют свое критическое отношение даже к духовному лидеру Ирана Хаменеи в связи с его "гуманным" отношением к либералам. Хаменеи и М. Хатами практически объединились, чтобы не допустить избрания в парламент (меджлис) А. Рафсанджани, который мог стать спикером. По признанию многих иранцев, это самый выдающийся государственный деятель со времен Надыр-шаха Афшари. Именно когда он был президентом страны, появились ощутимые результаты экономических реформ, повысился международный авторитет Тегерана. Основным рычагом давления на А. Рафсанджани — сегодня он занимает третье место в неформальной политико-государственной иерархии страны — явилась экономическая деятельность его семьи, обвиняемой в коррупции, и связанного с ней клана. Можно с уверенностью утверждать, что на нынешнем этапе общественного противоборства радикальные "полюса" сместились от Хаменеи и М. Хатами к иным, не совсем сформировавшимся радикальным лидерам и группировкам.

Соотношение общественно-политических сил

Результаты парламентских выборов не совсем точно отражают истинные настроения в обществе. Если обратить внимание на "политику улицы", важнейший фактор в оценке ситуации, то преимущество явно на стороне консервативных сил. В так называемых либеральных демонстрациях участвуют в основном маргиналы из тегеранских предместий. Их выступления сопровождаются многочисленными правонарушениями, в том числе избиением либеральных лидеров и корреспондентов либеральных СМИ. Так называемые либеральные демонстрации организуют группировки мелких и средних коммерсантов, а также мафиозные структуры, которые по тем или иным причинам конфликтуют с местными муниципальными властями. А настоящие либеральные акции имеют локальное значение, их проводят студенты и представители интеллигенции на территории университетов, в парках или в общественных зданиях. Автор этих строк сам неоднократно сталкивался в Тегеране с подобными акциями, в которых участвуют не более 5—10 тысяч человек. Зато в рядах демонстрантов консервативных сил насчитывается от 300 тысяч до одного миллиона человек. Во время этих уличных шествий они сохраняют полный порядок, ни у кого не возникает сомнений в том, что выступает религиозно-ориентированная сила с особой внутренней организованностью. И действительно, создается впечатление, что это идут представители народа, они вызывают уважение наблюдателей. Характерно, что во время этих манифестаций не видно ни одного портрета президента страны М. Хатами.

Недавние парламентские выборы прошли в рамках определенной исламской общественной культуры. Среди кандидатов в депутаты меджлиса от либерального движения были представлены многие авторитетные люди. Они пользуются уважением народа, не причастны к административным нарушениям и коррупции. За них отдали свои голоса не только либерально ориентированные слои населения, но и многие консервативно настроенные избиратели. По различным оценкам, до 80% консерваторов голосовало за либеральных кандидатов. Протестный элемент в голосовании очень силен. Кроме того, консервативные силы выдвинули кандидатами в депутаты явно непопулярных деятелей. Консерваторы практически не владеют выборными технологиями. Таким образом, выступающий за сохранение исламского режима и основ государственности народ практически проголосовал за своих политических противников, и 75% нового парламента — представители либерального лагеря.

Возможная роль нового состава парламента

Нынешняя политическая ситуация характеризуется тем, что результаты парламентских выборов в значительной мере оказались предсказуемы. Из 290 мест в меджлисе около 200 заняли так называемые реформаторы. В Тегеране только в одном округе победил сторонник консерваторов. Однако и он не может рассматриваться как противник реформ. Даже в Исфахане, Кермане, Фарсе, Хорасане и других наиболее консервативных городах и регионах победу в целом одержали реформаторы. Например, в Исфахане они получили не менее 60% мест. А ведь, по самым оптимистичным прогнозам западных аналитиков, сторонникам президента М. Хатами отводилось до 40—45% мест в парламенте. Например, в докладе Лондонского института стратегических исследований, материалы которого до окончания выборов в Иране не публиковались, отмечалось, что реформаторы получат 40% мест.

Следует отметить, что спикером избран Карубаи — умеренно-либеральный деятель, по происхождению из области Лури, что говорит о его консервативности и принципиальности. Он выражает настроения и политику так называемой "смешанной партии" — влиятельной группировки религиозных деятелей, интеллигенции и предпринимателей, которые выступают за экономические и социальные реформы, но при сохранении исламского режима и исламской государственности. Избрание спикером Карубаи означает стратегический компромисс между Хаменеи и М. Хатами. Карубаи устраивает буквально все представительные политические силы страны. По мнению иранских экспертов, у вновь избранного парламента нет концепции долговременной политической деятельности, он не сторонник радикального курса, а будет голосовать за проведение поэтапных реформ. Наиболее важные прогнозы таковы: парламент вначале будет активно поддерживать президента М. Хатами, но затем займет оппозиционную позицию. Парламент пока не сбалансирован, его политическое и идеологическое оформление продолжается, но очевидно, что он более радикален, чем М. Хатами.

Позиция вооруженных сил

Ранее роль вооруженных сил в общественно-политических процессах страны оценивалась чрезмерно "социально": большинство военнослужащих относится к бедным и необеспеченным слоям населения. Генералитет КСИРа (Корпуса стражей исламской революции) и армии — сторонники постепенных реформ, контролируемых сверху, и выступают против массовых конфликтных акций. Можно лишь предположить, что у армии есть свое мнение и своя позиция, но военные не проявляют политической активности. Жесткие заявления командующего КСИР о том, что Корпус стражей исламской революции готов подавить любое выступление против существующего режима, сыграли огромную роль в обеспечении стабильности и безопасности в государстве. Хотя армия не афиширует свои позиции и симпатии, известно, что армейский генералитет, в отличие от генералитета и офицеров КСИР, весьма лояльно относится к президенту М. Хатами и проводимым им реформам. По общим оценкам, армия останется политически нейтральной. Группировка А. Рафсанджани делала ставку на поддержку со стороны военных, но эти надежды не оправдались, несмотря на то что лично А. Рафсанджани в свое время сыграл большую роль в повышении жизненного уровня военнослужащих.

По наиболее распространенному мнению, М. Хатами будет переизбран на второй президентский срок. Это подтверждается его весьма высоким нынешним рейтингом. Но часть наблюдателей считает, что именно с его персоной связаны проблемы в экономике. Дело в том, что А. Рафсанджани, который привел М. Хатами к власти, позволил себе предложить обществу необоснованно завышенные планки уровня жизни. Часть его предложений, благодаря очень высоким ценам на нефть, удалось реализовать. Затем конъюнктура изменилась, а разочарования народа достались М. Хатами. Таким образом, если он в самое ближайшее время (до завершения президентского срока остался один год) не начнет серьезные реформы в экономике, его политическая судьба окажется не столь безоблачной.

Иранско-американские отношения

Тема восстановления отношений с США по-прежнему относится к числу запретных. Даже наиболее либеральные СМИ, непосредственно связанные с радикальными либеральными кругами, не обсуждают этот вопрос и продолжают осуждать внешнеполитическую позицию Вашингтона. Лояльность не только к принципам исламской революции, но и к иранскому государственному национализму предполагает обязательный антиамериканизм. Не вызывает сомнений, что подавляющая часть активистов либерального движения не допускает возвращения ситуации двадцатилетней давности и подчинения Ирана американцам. И консервативные, и либеральные политики, и СМИ отмечают, что параллельно с развитием либеральных идей возрастает стремление сделать Иран великой державой. Однако университетская, производственно-техническая и отчасти творческая интеллигенция, представители аристократических и относительно богатых семей, влиятельные предприниматели, связанные с импортом американских и европейских товаров, значительные слои молодежи — сторонники восстановления политических отношений с США.

К этому следует добавить, что за последние годы в стране очень многое изменилось: практически нет ограничений в общении и обмене идеями, сняты запреты на пользование видео- и аудиокассетами, параболическими антеннами, рассматривается вопрос о пользовании Интернетом. Как это ни странно, отмене жестких запретов во многом способствуют широкие круги религиозных деятелей. В религиозной среде даже нет однозначного мнения об отношениях с США.

Если учитывать стратегические задачи политического руководства страны, связанные с решением внешнеполитических, геоэкономических и военно-технических проблем, то Ирану необходимы дипломатические отношения с США для длительного политического торга с Вашингтоном, в результате которого у Тегерана появится возможность получить хорошие перспективы в регионе и в мире. За последний год в этом вопросе достигнут компромисс между президентом М. Хатами и духовным лидером Ирана Хаменеи. Компромисс заключается в том, что президент отстоял свое конституционное право на проведение внешней политики и сохранил большую часть аппарата внешнеполитического ведомства, в том числе главу МИДа К. Харрази, а сторонники консервативных сил получили возможность контролировать внешнеполитический курс, чего до июльских событий 1999 года не было.

Перспективы

Несмотря на серьезные противоречия между сторонниками М. Хатами и Хаменеи, они пришли к принципиальным соглашениям по ряду проблем внутренней и внешней политики, которые, в частности, предусматривают необходимость сохранить исламский политический режим, социальную направленность в экономике, основные нормы и правила шариата, а также государственное устройство, основанное на доктрине имамата.

Внешняя политика реформаторского правительства будет направлена на расширение влияние Ирана в регионе и мире, на укрепление отношений с ведущими государствами Европы, Ближнего Востока, Россией, Китаем, Японией и другими странами. В стране активно пропагандируют паниранскую идею о распространении влияния Ирана на государства Персидского залива, Южного Кавказа, Центральной Азии, Восточного Средиземноморья.

Возможно восстановление дипломатических отношений с США, что поможет Ирану укрепить свою безопасность, внутреннюю стабильность, сохранить территориальную целостность, укрепить позиции в регионе. Но в окружении М. Хатами нет и мысли о подчинении Ирана США.

Политическая группировка М. Хатами — сторонники либерального прагматического национализма. Они будут продолжать социальную и экономическую модернизацию Ирана в традициях экс-президента А. Рафсанджани и сохранять исламский режим. Иные рассуждения и ожидания являются политологически неверными и наивными. Разговоры о возможности демонтажа исламского режима, особенно о подчинении Ирана США и утверждении либеральной идеологии западного образца, сегодня являются отголосками советских взглядов и обусловлены стандартным мышлением.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL