О МЕЖЭТНИЧЕСКОМ КОНФЛИКТЕ 1989 ГОДА В УЗБЕКИСТАНЕ

Шахобитдин ЗИЯМОВ


Шахобитдин Зиямов, доктор исторических наук, профессор, ведущий научный сотрудник Института истории Академии наук Узбекистана.


Взвешенная национальная политика, учитывающая коренные интересы всех наций и этнических групп, своевременное решение возникающих на этой почве противоречий — одно из важных условий гармоничного развития любого многонационального государства.

Отрицание этих противоречий, попытки умолчать о них закономерно и необратимо приводят к обострению межнациональных отношений, расшатыванию государственных устоев и, в конечном счете, к развалу страны.

Ярким подтверждением этого положения является и бывший Советский Союз, в который насильственно были включены целые народы, где игнорировали их права и национальные интересы, духовные ценности, беспощадно эксплуатировали природные богатства. Естественно, такая политика не имела перспективы, создавала многочисленные и неразрешимые противоречия, не воспринималась народами, усиливала их стремление к свободе и национальному возрождению, вело к крушению империи.

Попытки руководства тоталитарного государства удержать ситуацию косметическими реформами ни к чему хорошему не привели. Взаимоотношения между республиками и центром все больше накалялись. Во второй половине 80-х годов сформировались национальные движения в Литве, Латвии, Эстонии, Азербайджане, Армении и других республиках, которые открыто призывали к самоопределению и провозглашению независимости.

Сложная, напряженная обстановка складывалась и в республиках Средней Азии, где ситуация усугублялась тяжелым экономическим положением, политическими, национальными, социальными и другими проблемами, которые были накоплены за многие годы.

И сегодня, спустя более десяти лет, все еще актуальным остается глубокое осмысление трагических событий 1989 года, которые произошли в Ферганской области. И это диктуется не просто праздным любопытством, а стремлением понять механизм конфликта, выявить причины, определить силы, которые воспользовались напряженной обстановкой и спровоцировали его.

В октябре 1999 года президент Узбекистана И. Каримов, отвечая на вопрос корреспондента московской газеты "Время МН" о возможной опасности войны в Центральной Азии, отмечал, что после событий в Дагестане и в России в целом стало явным наличие достаточно сильных и отлично организованных международных террористических центров, располагающих большими финансовыми возможностями и представляющих серьезную опасность не только для Узбекистана, но и соседних государств1.

Центром событий стал небольшой областной город Кувасай, расположенный близ границы Ферганской области с Ошской областью Кыргызстана. Именно здесь начались первые столкновения между представителями коренного населения и турко-месхетинской общины. Конфликт не был спонтанным, неожиданным или случайным. По мнению автора этих строк, участника стабилизации обстановки в Ферганской области, его тщательно спланировали определенные силы, стремившиеся дестабилизировать обстановку в республике.

Массовые драки на межнациональной почве, в которых участвовало свыше тысячи человек, произошли 23 и 24 мая 1989 года. Конфликтующие стороны пустили в ход огнестрельное и холодное оружие, самодельные взрывчатые вещества, металлические пруты, цепи и камни. В результате столкновений пострадало 52 человека, из которых 29 были госпитализированы, а один участник — И. Абдурахманов, житель кишлака Валик Ферганского района, — был убит. Значительный материальный ущерб нанесен домам и личному имуществу турок-месхетинцев. Инцидент удалось пресечь только благодаря совместным усилиям государственных и правоохранительных органов. Зачинщиков и активных участников привлекли к уголовной ответственности, было организовано круглосуточное патрулирование города нарядами милиции и добровольных дружин, налажено дежурство на предприятиях, в учреждениях и организациях. Из тиров общеобразовательных школ и у граждан изъято около 280 единиц огнестрельного оружия2.

Для стабилизации ситуации среди широких слоев населения проводилась разъяснительная работа, между авторитетными представителями коренной и турецкой национальностей был организован диалог, в ходе которого удалось наметить пути восстановления доверия и нормализации взаимоотношений.

В процессе изучения обстоятельств столкновения выяснился и ряд его причин, по нашему мнению не основных, но распространившихся и закрепившихся в сознании многих жителей города. Это якобы засилье турок-месхетинцев, которые занимали многие прибыльные места в сфере городской торговли и общественного питания, пользовались значительными льготами в получении земельных участков и строительных материалов, оскорбляли и унижали достоинство женщин коренной национальности. Одновременно высказывалась версия, что определенная часть турок-месхетинцев, характеризовавшаяся экстремистскими взглядами, уже давно провоцировала конфронтацию с коренным населением, желая таким образом продемонстрировать центральным органам власти свои тяжелые условия жизни и тем самым ускорить возвращение на историческую родину — в грузинскую Месхетию.

Важно отметить, что в ходе бесед, проведенных с представителями местного населения и турецкой общины Кувасая 25 мая 1989 года, выяснилось, что еще задолго до конфликта ходили слухи о запланированной на 1 мая 1989 года большой стычке, а драка 23 мая была спровоцирована не местными жителями, а приезжими людьми.

После того как обстановка в городе несколько стабилизировалась (при этом необходимо отметить, что его жители в дальнейших беспорядках не участвовали), представители руководящих органов республики — Ш. Зиямов и П. Абдурахимов, принимавшие участие в умиротворении, уже 26 мая доложили секретарю ЦК компартии М. Халмухамедову о межнациональном конфликте и просили принять безотлагательные меры по объективному разъяснению случившегося населению республики. Однако с его стороны не только не последовало необходимых действий, но он даже заблокировал всю информацию о межнациональной драке. Тогда была подготовлена официальная докладная записка на имя ЦК КП Узбекистана "О негативных событиях на межнациональной почве, происшедших в городе Кувасае Ферганской области", где вновь ставился вопрос о правдивом разъяснении событий, о необходимости мер по решению острых социально-экономических проблем в области и предотвращению подобных случаев в других регионах. Докладная с большими трудностями преодолевала бюрократические препоны, но уже 1 июня была доведена до сведения руководства ЦК КП Узбекистана, находившегося в то время в Москве на Первом съезде народных депутатов СССР. Однако ожидаемой реакции не последовало. Руководство расценило происшедшее как конфликт на бытовой почве из-за "чашки клубники", что привело к тяжелейшим последствиям, которые при правильной политической оценке и своевременно принятых решительных мерах можно было не допустить. Медлительность и бездействие руководства республики дало возможность вдохновителям и организаторам трагических событий заполнить образовавшийся информационный вакуум, распространить не только в Ферганской области, но и по всей республике ложную информацию о том, что в Кувасае 24 мая турки-месхетинцы убивали узбекских детей. Был даже изготовлен провокационный фотомонтаж. Все это позволило сформировать у части местного населения отрицательное отношение к "виноватым". Результаты такого "агитпропа" не замедлили сказаться, и в ходе дальнейших трагических событий многие местные уже даже не пытались защитить турок.

Третьего июня в Ташлакском районе начались убийства турок, поджоги и погромы их домов. Затем беспорядки перекинулись на Коканд, Маргилан, Фергану, Алтыарыкский и другие районы области. В тот же день руководство приняло решение о создании правительственной комиссии во главе с Г. Кадыровым, председателем Совета Министров республики, который уже вечером прибыл в Фергану из Москвы. А состав комиссии в количестве 16 человек был сформирован только 6 июня. При этом необходимо отметить, что 3—4 июня, когда уже вовсю шли погромы в Ташлаке и поселке "Комсомольское", члены делегации Узбекистана на Съезде народных депутатов СССР в Москве не знали о происходящих событиях: руководство делегации их скрывало. Первую информацию они получили из сообщений Центрального телевидения, корреспондентам которого, в отличие от сотрудников республиканских СМИ, не препятствовали в сборе материалов и освещении. А корреспондентов центральных изданий информацией, как правило целенаправленной, снабжали в штабе внутренних войск.

Вместо того чтобы незамедлительно мобилизовать весь актив республики, в том числе и членов находившейся в Москве делегации на организацию массовой разъяснительной работы среди населения и решительно пресечь действия экстремистских сил, руководство правительственной комиссии занялось эвакуацией турок-месхетинцев за пределы республики. Значительную их часть переселили в Вахшский район Ленинабадской области Таджикистана, 16 тысяч человек эвакуировали в Смоленскую и Белгородскую области России. Кроме того, людей из Ферганской области вывезли и в другие районы Узбекистана, в том числе и Ташкентскую область. Но проблема не была решена, бесчинства из Ферганской области перекинулись и на некоторые районы Наманганской, Сырдарьинской, Ташкентской областей. При этом необходимо отметить, что переселенных внутри Узбекистана турок-месхетинцев преследовали и в новых местах их проживания.

Оценивая деятельность правительственной комиссии, приходится констатировать ее беспомощность. Ее председатель, без согласования с членами комиссии, 6—7 июня обратился в руководящие органы Центра с просьбой ввести в Ферганской области военное положение. Свое решение он мотивировал тем, что выступления экстремистов якобы были направлены на свержение советской власти. Центр не осмелился объявить военное положение, но направил в область внутренние войска МВД под командованием генерала Ю. Шаталина, которые не подчинялись ни комиссии, ни правительству республики. Тем самым были проигнорированы даже элементарные права суверенной союзной республики Узбекистан.

В ходе трагических событий погибло 107 человек, свыше тысячи получили ранения, травмы и увечья, не говоря уже о сотнях сожженных домов, страхе и панике, которые около двух недель сотрясали весь регион.

О том, что эти события были глубоко и тщательно спланированы, а поджоги и убийства совершали организованные уголовные и экстремистские группы, направляемые из единого центра, не вызывало сомнений уже в ходе самих событий в Ташлаке, Маргилане и Коканде. Вооруженные бандиты на захваченных грузовиках и автобусах носились по городам и районам области, а после столкновений с милицией и солдатами внутренних войск выдохшиеся бандиты заменялись новыми группами.

Вплоть до событий в Коканде милиция и внутренние войска в столкновениях с бандитами оружие не применяли, хотя в уставе внутренних войск имелось положение, в соответствии с которым при угрозе жизни и безопасности мирных жителей разрешалось его использовать. Действовал "тбилисский синдром", возникший после трагических событий в Тбилиси, когда военные применили оружие против демонстрантов. Не встречая решительного противодействия правоохранительных органов, которые для отражения нападения использовали только щиты и живой стеной преграждали путь бандитам, преступники забрасывали их камнями, били металлическими прутьями и все больше наглели.

По нашему мнению, в ферганских событиях были замешаны спецслужбы СССР, разыгрывавшие "турецкую карту". Когда начался развал тоталитарного государства, они стали сильнее "привязывать" Узбекистан к Центру. Об этом, хотя и косвенно, свидетельствует целый ряд фактов. Во-первых, представители Центра, работавшие в то время в руководстве правоохранительных органов республики, на заседаниях бюро ЦК и правительственной комиссии, а также в публичных выступлениях, в том числе и на страницах центральной печати, категорически отрицали заранее и умело спланированную организацию ферганских событий, подчеркивали, что беспорядки возникли спонтанно, они спровоцированы уголовниками и коррумпированными чиновниками. Однако КГБ, имевший мощный и разветвленный аппарат, не только не предсказал надвигавшийся межнациональный конфликт, но ни в ходе ферганских событий, ни после них, не назвал ни одного человека, причастного к его разжиганию, ибо сами спецслужбы, на наш взгляд, использовали эти самые уголовные и коррумпированные элементы в своих целях.

Во-вторых, усилиями руководства МВД в Москве и отдельных абсолютно преданных Центру руководителей Узбекистана, был смещен с учрежденной в те трагические дни должности коменданта Ферганской области министр внутренних дел республики Рахимов. Комендантом был назначен представитель центра Дидоренко. По нашему мнению, замену провели для того, чтобы контролировать ситуацию и не допустить вмешательства правительства республики в проводимые операции, а также через Дидоренко формировать общественное мнение в нужном спецслужбам ракурсе. В этих целях широко использовалась и центральная пресса. Именно с подачи Дидоренко был подготовлен и опубликован ряд клеветнических материалов. В одном из них под названием "Мятеж", опубликованном 7 июля 1989 года в газете "Комсомольская правда", утверждалось, что роль детонатора в ферганских событиях "сыграл национализм", что "зерна национализма легли в благодатную почву". Одновременно в статье проводился и другой вывод: то, "что произошло в Коканде, можно уверенно назвать антиправительственным мятежом". То есть была сделана попытка возложить всю вину на узбекский народ, обвинив его в национализме, отождествить с бандитами, которые зверствовали по указке соответствующих сил. Между тем этот народ во все времена проявлял высокую гуманность и сострадание. Именно узбекский народ в годы сталинских репрессий дал приют десяткам тысяч крымских татар, турок-месхетинцев, представителям других кавказских народов, которых насильственно выселили со своей родины. Лучшие представители узбекского народа и в ходе трагических событий в Ферганской области, рискуя своей жизнью, безопасностью близких, укрывали от распоясавшихся бандитов турецкие семьи в своих домах. А что касается антиправительственного мятежа, то этот вывод также не имел под собой почвы. Об этом свидетельствует и то, что на сборищах экстремистов ни разу не прозвучал ни один антиправительственный призыв или лозунг. За всеми этими домыслами таилось стремление скрыть истинных организаторов трагических событий.

В-третьих, и это очень существенно, по официальному заявлению председателя правительственной комиссии Г. Кадырова, которое он сделал 25 ноября 1989 года в ЦК КП Узбекистана, "органы МВД и Прокуратуры не были боеспособными, даже в некоторых случаях срывали мероприятия, не составляли протоколы на ряд тяжких преступлений. А Прокуратура республики по событиям 7—8 июня в Коканде, когда было применено оружие солдатами внутренних войск против группы людей около горкома партии, не возбудила уголовного дела. Военные прокуроры тоже бездействовали".

Что касается оружия, то имеются сведения о том, что в Коканде оно применялось дважды. В первом случае около районного отдела милиции, где группа экстремистов пыталась овладеть автоматами, находящимися в автобусе внутренних войск. А во втором случае военные использовали его против группы безоружных, которые собрались около горкома партии, в результате чего было убито около 20 и ранено свыше 60 человек.

Трагические события в Ферганской области показали политическую безответственность и полную несостоятельность руководства Коммунистической партии Узбекистана и правительства, их неспособность анализировать общественно-политические проблемы, беспомощность в экстремальных условиях и слепую зависимость от Центра. А Центр в тот период стремился внедрить в сознании народа стереотип, что без него Узбекистан и другие союзные республики СССР ожидают анархия, хаос и насилие.

Ферганские события одновременно продемонстрировали тяжелое экономическое положение жителей республики, особенно сельского населения, подавляющую часть которого составляют представители коренных народов Узбекистана. В Ферганской области, по имеющимся данным, насчитывалось 70 тысяч безработных, в Андижанской — 80 тысяч, в Наманганской — 50 тысяч.

События также подтвердили коррумпированность определенной части местных руководителей и сотрудников правоохранительных органов, их безразличие к нуждам и проблемам простых людей, свидетельствовали и о противоречиях в сфере межнациональных отношений, о нерешенных национальных проблемах. В этих тяжелых условиях в сознании местного населения легко было сформировать образ основного виновника, присутствие которого еще больше ухудшает жизнь. И такой образ был создан, "виноватыми" оказались турки-месхетинцы.

Кстати, примерно такая же схема дестабилизации была использована в начале 90-х годов в Душанбе, когда в городе распространили слухи, что власти решили предоставить жилье армянским беженцам. И это, при острой жилищной проблеме в столице Таджикистана, явилось одной из причин начавшихся крупных беспорядков.

В середине 1989 года к руководству Узбекистана пришли новые люди во главе с Исламом Каримовым. Один из первых шагов нового руководителя — изучение причин тяжелого экономического положения, выявление острых экономических, социальных, национальных и межнациональных проблем, определение путей их решения3.

Для расширения производства продовольственных товаров, решения жилищной проблемы, снижения постоянно увеличивающейся численности безработных правительство уже в августе 1989 года приняло решение о значительном развитии личных подсобных хозяйств колхозников, рабочих совхозов, граждан, а также об индивидуальном жилищном строительстве. В начале 1990 года приступили к разработке республиканской государственной программы "Занятость"4, в июле того же года вышел Указ президента УзССР об улучшении обеспечения сельского населения питьевой водой и природным газом.

Примечательно, что все эти меры были направлены, в основном, на создание более благоприятных жизненных условий сельского населения, свыше 60% которого составляли представители коренного населения. И это был верный шаг, ибо, не решая многочисленных проблем узбекского народа, невозможно снять напряженность в обществе, в том числе и в сфере межнациональных отношений.

Кроме того, Верховный Совет республики в 1989 году принял закон "О государственном языке Узбекской ССР". В соответствии с этим документом узбекский язык стал государственным, что в законодательном порядке создавало необходимые условия для его всемерного развития и широкого использования в политической, социально-экономической и духовной сферах. При этом не допускалось дискриминации языков других народов, проживающих в республике.

Начали возрождаться национальные традиции и обряды. В 1989 году после длительного перерыва впервые отметили исконно народный праздник Навруз, что с большим одобрением и воодушевлением восприняли все народы республики.

Правительство содействовало созданию этнических национально-культурных центров, которые стали играть важную роль в культурном развитии проживающих в республике народов, способствовало восстановлению и развитию связей некоренных жителей со своей исторической родиной. На состоявшемся в феврале 1991 года заседании президентского совета всем местным органам власти, министерствам и учреждениям было рекомендовано участвовать в решении вопросов, выдвигаемых национально-культурными центрами, помогая сохранению культуры и самобытности каждого народа.

При этом необходимо отметить, что правительство республики не рассматривало все это как разовое мероприятие, направленное на то, чтобы снять создавшуюся напряженность. Исходя из признания противоречий и проблем в сфере межнациональных отношений, в 1990 году в структуре аппарата президента и в местных органах государственной власти были созданы отделы межнациональных отношений, которые должны выявлять и изучать существующие в этой сфере проблемы, активно участвовать в их решении.

Уместно подчеркнуть и оперативные действия руководства Узбекистана, направленные на преодоление межнационального конфликта, спровоцированного между узбеками и кыргызами в Ошской области Кыргызстана в 1990 году. Не надеясь на Центр, президенты обеих республик — И. Каримов и А. Акаев — сделали все необходимое для восстановления мира на ошской земле, в том числе в марте 1991 года они подписали Договор о дружбе и сотрудничестве между республиками5.

Огромные возможности для национального возрождения, переустройства всей государственной и общественной жизни, активного участия в созидательной деятельности всех народов, проживающих в нашей стране, появились после провозглашения государственной независимости Узбекистана.

В новых условиях республика выработала свою обоснованную национальную политику, учитывающую многонациональный состав населения страны, мировой опыт, вековые традиции совместного проживания народов региона, национальные устремления узбекского и других народов нового государства, а также уроки, извлеченные из межнациональных конфликтов в бывших советских республиках.

Один из определяющих принципов этой политики — обеспечение равных прав народов, создание соответствующих условий для их совместного проживания и всестороннего развития — закреплен в Конституции страны6.


1 См.: Marifat, 20 октября 1999.

2 Основные фактические данные по ферганским событиям здесь и на последующих страницах приводятся по дневниковым записям автора статьи.

3 См.: Правда Востока, 28 ноября 1989.

4 См.: Правда Востока, 31 июля 1990.

5 См.: Халк сузи, 16 марта 1991.

6 Конституция Республики Узбекистан. Ташкент: Узбекистан, 1992. С. 12.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL