ЭКОНОМИЧЕСКИЕ РЕФОРМЫ В АРМЕНИИ: УРОКИ ДЕСЯТИЛЕТИЯ

Арутюн ХАЧАТРЯН


Арутюн Хачатрян, главный редактор еженедельника "The Noyan Tapan Highlights" (Ереван, Армения).


Армения представляет собой интересный и поучительный пример реформирования экономики. По темпам рыночных реформ когда-то ее относили к числу лидеров, и были предпосылки считать ее образцовой (по крайней мере, в странах СНГ) с точки зрения стратегии рыночных преобразований и приверженности к претворению этой стратегии в жизнь. Такая репутация, установившаяся за Арменией в 1995—1996 годах, за последнее время в некоторой степени утеряна, но тем не менее опыт республики остается достойным примером перехода к рынку в достаточно нестандартных условиях. Особенно важен этот пример в сравнении с ситуацией в других странах, сходных с Арменией по своему ресурсному потенциалу и политическим условиям.

ОБЩАЯ КОНЦЕПЦИЯ РЫНОЧНЫХ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ ПОСТКОММУНИСТИЧЕСКИХ СТРАН

Представляется оправданным перечислить изменения, которые необходимо осуществить для перехода от командно-административной экономической модели к рыночной. Эта необходимость вытекает из следующих обстоятельств. Во-первых, среди специалистов нет единодушия относительно принципов классификации этих мер, и соответственно относительно оценки их сравнительной важности. А во-вторых, отсутствие четкой концепции — важнейшая причина неудач реформ и разочарований в них, особенно в начальный период, когда в представлении многих специалистов (и неспециалистов) реформы сводились лишь к необходимости покончить с монополией государства на средства производства, то есть термин "рыночные реформы" считался синонимом "приватизации".

Ниже приводится перечень главных преобразований, которые, по нашему мнению, являются в этом деле обязательными. При отсутствии любого из них можно утверждать, что экономика данной страны сохранила те или иные атрибуты командно-административной системы, несовместимые с рыночной экономикой. Приводится также краткая оценка нынешнего состояния Армении по каждому из этих критериев.

  1. Передача производственных активов частным владельцам. Образование класса частных предпринимателей и частных владельцев в наиболее общем понимании, то есть тех, кто, являясь владельцем средств производства, не обязательно сам вовлечен в экономическую деятельность напрямую. Так, не менее 75% ВВП Армении производится в частном секторе. Однако остается актуальным вопрос о расширении и укреплении класса собственников, о реальной защите их прав.

  2. Формирование рыночной среды для деятельности всех хозяйствующих субъектов, то есть формирование "правил игры" для них (создание соответствующего налогового и таможенного законодательства и др.). Для большинства новых независимых государств это представляло особенную трудность, в частности, потому, что они до этого не имели собственной таможенной и налоговой систем. Была и дополнительная сложность: для рыночных условий оказались непригодными не только принципы "деловой активности", которым были обучены предприниматели советского периода, но даже стандарты бухгалтерского учета, принятые в советской экономике. В числе прочего решение этой проблемы связано с необходимостью обучения и переобучения соответствующих специалистов, а это, как известно, процесс непростой и длительный. В Армении законодательное поле для рыночной экономики "в первом приближении" готово. На повестке дня — обеспечение условий, когда эти законы будут применяться единообразно ко всем субъектам, модификация этих документов позволит создать наилучшие условия экономического роста.

  3. Организация современной финансовой системы. Такая система большей частью была просто неизвестна в новых независимых государствах (ННГ), а имеющиеся ее элементы, например банки, функционировали совсем не так, как того требуют правила рыночной экономики. В частности, следовало создать новую "ветвь власти" — денежную, в существенной степени независимую от прочих властных структур. Следовало также ввести в банковскую сферу принципы коммерческого регулирования. К тому же большинству ННГ приходилось начинать эту процедуру с самых что ни есть "азов" — с введения собственной валюты, которой у них, за исключением России, не было. В Армении двухуровневая банковская система считается в достаточной мере устоявшейся и надежной. Другие финансовые структуры остаются в зачаточном состоянии — частично из-за изъянов в законодательстве, но в большей мере — из-за недостатка средств, направляемых в эту сферу.

  4. Внедрение новых принципов управления инфраструктурой — дорогами, системами питьевого и оросительного водоснабжения, жилым фондом и др. На первый взгляд это всего лишь часть общего процесса коммерциализации экономики. Однако с учетом того, что при социалистической системе эта сфера находилась как бы вне экономики (ее деятельность обеспечивалась государством без привлечения даже того подобия рыночных принципов, которые существовали в сфере производства), в процессе рыночных преобразований эта задача получила отдельное, самодостаточное значение. Важность этой группы задач возрастала еще больше по следующим причинам: эти сферы особенно трудно поддаются регулированию ввиду традиционно существовавших "естественных монополий" (например, в энергетике), и необходимо было разработать специальные механизмы конкуренции внутри них: предприятия этих сфер, как правило, большие по размерам и обслуживают значительные части страны, если не всю страну, и затрагивают интересы практически всех жителей. Это дает почву противникам рыночных преобразований говорить об их "стратегическом значении" и, следовательно, о необходимости сохранить существующее состояние дел. И к тому же изменения в этих сферах особенно болезненно воспринимаются населением и встречают большое сопротивление. В Армении можно говорить о реформе только в энергетике и то — незавершенной. В сфере водоснабжения Еревана делаются предварительные шаги. Аналогичные реформы назрели в сфере орошения, они неизбежны в автодорожном хозяйстве и авиации, однако практических действий по этим направлениям пока не видно.

  5. Перестройка существующих систем социального страхования и пенсионного обеспечения в соответствии со стандартами, характерными для рыночной экономики. Предстоит создать современную систему страхования, которая, в сущности, была неизвестна гражданам социалистических стран. То, что эта задача перекликается с задачей вышеприведенного пункта 3 — создание механизмов накопления инвестиций, опять-таки явились неожиданной новостью для большинства граждан и политических деятелей посткоммунистических стран. Да и до сих пор ощущается явный дефицит в понимании всей важности этой группы задач. В Армении не совсем адекватно и последовательно реформируют здравоохранение. Перестройка других сфер этой группы не выходит за рамки теоретических обсуждений. Пенсионное обеспечение, как и везде в СНГ, финансируется за счет обязательных отчислений в государственный Пенсионный фонд, по сути — специального и достаточно тяжелого налога. Страховой бизнес развит слабо.

  6. Уточнение новой роли государства (точнее — правительства) в экономических процессах. Дело не просто в том, что нужно определить, в какой степени государство остается хозяйствующим субъектом (собственником) тех или иных коммерческих структур. Более важно, насколько удачно государство приспосабливается к новой для себя роли — регулировщика и арбитра — и будет соблюдать им же установленные "правила игры" в экономике. Отдельной подзадачей из этой группы, также новой для людей, выросших в коммунистическом режиме, является процесс разграничения функций и прав центральных и местных органов государственной власти. Идея, состоящая в том, что общинные власти должны быть независимы от центрального правительства (последнее не вправе вмешиваться в дела первых) с трудом пробивает себе дорогу. Неудивительно, что это достаточно трудно "пробить" везде, включая Армению. Одна из предпосылок решения этой группы задач — наличие четкого законодательства о государственной службе, чисто политического документа, но также глубоко воздействующего на экономические процессы в стране. В Армении оценка роли государства в экономике варьируется в зависимости от подхода политических сил, в данный момент находящихся у власти. В целом, государство еще слишком часто выступает как хозяйствующий субъект. Права центрального и местных правительств хоть и разграничены, но местные органы власти слишком слабы, а центральным приданы слишком большие полномочия. Принятие закона о государственной службе ожидается в ближайшее время.

  7. Создание эффективной судебно-правовой системы, обеспечивающей соблюдение установленных государством новых "правил игры". Как говорится, последнее по порядку, но не по значимости. Кроме огромного объема чисто законотворческой работы (принятие новых Гражданского, Гражданско-процессуального и других кодексов — всего лишь первый шаг в этом направлении), особое значение имеет создание кардинально нового для посткоммунистических обществ института — судебной власти, независимой от других властных структур. В Армении уже действует трехуровневая судебная система, основанная на принципе несменяемости судей, то есть в достаточной мере независимая. Постепенно, но повышается роль судьи в обществе — хотя у исполнительной власти еще сохранились рычаги воздействия на суды, можно привести немало примеров, когда они выносят решения не в пользу правительства.

Как показывают предварительные итоги экономических преобразований в странах Центральной и Восточной Европы1, в большинстве из этих стран сделаны многие из необходимых шагов по всем указанным выше направлениям. Более того, считается, что уже совершенные преобразования привели к тому, что в этих странах практически не возможен возврат к старой командно-административной системе. Однако именно то обстоятельство, что многие реформы "застряли на полпути", заставляет правительства по-прежнему исполнять многие функции, характерные для правительств коммунистических режимов. Это дает основание считать, что вывод экспертов Европейского банка реконструкции и развития, возможно, является слишком оптимистичным.

ОСОБЕННОСТИ АРМЕНИИ КАК ОБЪЕКТА РЫНОЧНЫХ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ

Как и большинство бывших советских республик, Армения сразу по обретении первого некоммунистического правительства (сентябрь — октябрь 1990 г.) объявила о своем намерении построить рыночную экономику западного типа. Осуществление этих намерений, зависело, естественно, от множества внешних и внутренних обстоятельств.

Положительные факторы

  1. Наличие влиятельной политической силы, которая провозгласила своей программной целью переход на рыночную экономику, — Армянского общенационального движения (АОД). Эта партия находилась у власти более семи лет (до конца 1997 г.), что создало необходимую для таких важных преобразований политическую стабильность (хотя и не лишенную потрясений). Если не считать некоторые близкие к авторитарным режимы стран Центральноазиатского региона, то к 1998 году Армения установила рекорд среди новых государств на территории бывшего СССР по длительности пребывания у власти одной и той же политической силы (сейчас ее обошла Грузия — условно будем считать политической силой лично Эдуарда Шеварднадзе, что, в сущности, недалеко от истины). А по критерию продолжительности нахождения у руля правительств, последовательно нацеленных на экономические реформы, Армения, пожалуй, и поныне остается лидером среди стран СНГ (например, мы не считаем, что правительство Виктора Черномырдина в России было именно таким правительством, в отличие от правительства Егора Гайдара). Необходимо добавить, что к концу периода своего лидирующего положения АОД в значительной мере деградировала как партия правой ориентации, а перейдя в оппозицию, нередко занимала откровенно антирыночные позиции, например, проголосовала против приватизации Ереванского коньячного завода.

  2. Отсутствие значительных природных ресурсов. Нет ничего парадоксального в том, что это обстоятельство — по всем представлениям, отрицательное для любой страны — тем не менее может считаться положительным фактором с точки зрения ускорения рыночных реформ. Действительно, нередки случаи, когда рыночным реформам не дают достаточного хода просто в расчете на то, что необходимые для роста экономики средства (главным образом иностранные инвестиции) будут получены благодаря имеющимся в данной стране природным ресурсам. Наиболее ярким примером такого рода является опять-таки Россия, которой удалось именно благодаря своим возможностям сохранить (при далеко не высоких темпах экономических реформ) относительно высокий жизненный уровень населения2, в частности, привлекая значительные кадровые и материальные ресурсы из всех стран СНГ (сейчас в России, например, находится не менее 30% жителей Армении, перебравшихся туда на заработки). Даже финансовый кризис августа 1998 года, в результате которого номинальный курс рубля к доллару США упал в несколько раз, лишь сократил разницу в уровнях жизни между жителями России и других стран СНГ, но не сравнял их. Другим примером подобного рода может считаться Азербайджан, хотя ресурсный фактор в этой стране, пожалуй, уступает по важности факторам политического и психологического характера (слабость правых партий и эффект личности президента Гейдара Алиева). Страна же, у которой нет природных ресурсов, знает, что единственный для нее путь обеспечения роста экономики — повышение эффективности путем реформирования. Так или иначе, шутка, приписываемая Баграту Асатряну — председателю Центробанка Армении в 1993—1998 годах: "Будь у Армении несколько нефтяных скважин, мы бы их закрыли, чтобы не мешали реформам", — не лишена серьезности.

Отрицательные факторы

  1. Скудость собственных финансовых средств и отток капиталов.

  2. Карабахская война и общая нестабильность в регионе. Последствия этих факторов частично сводятся к таковым пункта 1, так как они отвлекали значительные материальные и человеческие ресурсы от созидательной работы. Однако карабахская война довольно скоро превратилась во внутриполитический фактор, препятствующий экономическим реформам. Как будет показано ниже, это произошло не во время самой войны, а, как это ни парадоксально, после установления перемирия.

ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РЫНОЧНЫХ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ В АРМЕНИИ

Процесс реформирования экономики в Армении можно разделить на четыре основных этапа.

Первый этап

Он начался в октябре 1990 года, когда было сформировано первое некоммунистическое правительство, и завершился в феврале 1993 года — премьер-министром стал Грант Багратян.

Это период закладки основ нового экономического строя, который довольно легко прошел практически во всех посткоммунистических странах. В начале этого периода АОД и его лидер Левон Тер-Петросян имели очень высокую популярность и практически полную свободу действий. Были приняты основополагающие законы, необходимые для перехода от командно-административной к рыночной экономике: о собственности, о предпринимательстве, законы, необходимые для проведения земельной реформы, а также первый развернутый закон о приватизации. Однако, как сказано выше, у АОД не было ни достаточно разработанных программ, ни представлений о том, как конкретно начинать реформы. Это, а также ряд объективных факторов (в первую очередь, напряженная внешнеполитическая ситуация — распад СССР, начало боевых действий в Карабахе и др.), замедлило конкретные действия по реформированию экономики. В сущности удалось провести лишь один крупный самостоятельный акт по реформированию — приватизацию земли в 1991 году (первый подобный акт на территории СССР, тогда еще не распавшегося). Однако дальнейшие шаги были практически заморожены или делались вслед за Россией (например, либерализация цен в 1992 году, когда еще существовала единая рублевая зона). Конец этого периода ознаменовался резким ухудшением экономического положения вследствие начала военных действий в Абхазии (август 1992 г.) и гражданской войны в Грузии. Эти события в соседней стране нанесли Армении едва ли не больший вред, чем карабахский конфликт, в который она сама была вовлечена: оказался отрезанным последний железнодорожный путь, соединяющий Армению с внешним миром. Именно тогда значительно обострился энергетический кризис (в Армении в начале 90-х возникли перебои на коммуникациях, связывающих ее с Россией через территорию Азербайджана) и началась массовая эмиграция из страны.

Второй этап

Он продолжался с февраля 1993 по сентябрь 1996 года. Это был период наиболее быстрых и радикальных реформ. 37-летний Грант Багратян, вице-премьер и/или министр экономики во всех трех правительствах периода 1990—1993 годов и главный идеолог рыночных преобразований, был назначен премьером в самый тяжелый период кризиса. Этот этап поучителен во многих отношениях.

Прежде всего, был развенчан один из устойчивых мифов, характерных для советского менталитета, согласно которому в стране, вовлеченной в боевые действия и находящейся в блокаде, необходимо сохранять строгий государственный контроль над ввозом и распределением всех ресурсов. Правительство же Багратяна устранило все ограничения на частный ввоз товаров и установило весьма простую систему таможенных тарифов, состоящую всего из двух ставок — 0 и 10%. В итоге очень скоро был преодолен дефицит бензина и отпала необходимость в нормировании хлеба. Цены на этот продукт первой необходимости были освобождены после частичной компенсации населению за их повышение, после чего народ быстро забыл, что такое очередь за хлебом.

Важный результат того периода — установление новых отношений между государством и другими хозяйствующими субъектами. Это в немалой степени происходило не благодаря каким-то законодательным актам, а вследствие конкретных действий правительства, закладывавшего некую традицию в отношениях подобного рода. Правительство сумело довольно резко отмежеваться от "опеки" хозяйствующих субъектов, пусть даже принадлежащих государству. Хотя это имело и отрицательные последствия. Например, когда негосударственные предприятия не могли выполнять свои налоговые обязательства из-за того, что им были должны государственные предприятия и организации, а правительство отказывалось урегулировать эти конфликты, фактически возникшие по его же вине. Но в целом, четкое разграничение функций правительства и предприятий, понимание того, что первое может заняться делами вторых только в исключительных случаях, было шагом в правильном направлении. Впрочем, появились и законодательные акты, направленные на сокращение роли государства в экономике. В первую очередь это новая Конституция, принятая в июле 1995 года. Она значительно упростила бюрократический аппарат, в частности, упразднила посты вице-президента и вице-премьеров, государственное управление перешло с трехуровневого на двухуровневый принцип (отменены районные органы власти — остались только общины и центральное правительство).

В этот период началась широкомасштабная приватизация: жилья (бесплатно), малых объектов (большей частью — путем выкупа коллективом), а с середины 1995 года — и больших промышленных объектов. Приватизация в 1995—1997 годах нацеливала на максимальное облегчение денационализации. Для того чтобы предприятие считалось приватизированным, достаточно было выкупить 25% объявленного правительством уставного капитала. Если учесть, что при этом в качестве средства платежа принимались приватизационные сертификаты (ваучеры) по их номинальной стоимости (20 тыс. драмов или около 50 долларов), а их рыночная цена едва превышала четверть этой величины (многие люди просто продавали свои ваучеры, чтобы оплачивать пропитание), то видно, что переход предприятий в частные руки оказался еще более облегченным. Кроме того, правительство в большинстве случаев передавало 20% акций предприятия членам его коллектива — еще одна мера, направленная на создание слоя собственников. Однако все это наткнулось на серьезную проблему — отсутствие достаточного спроса на акции: значительная часть активов предприятий устарела, а страна все еще считалась зоной высокого риска. Так что приватизация, за редким исключением, получилась эффективной лишь для предприятий пищевой и перерабатывающей отраслей промышленности. Что касается слоя собственников, то он оказался очень небольшим. Чаще всего основным хозяином предприятия становился его директор, которому тем или иным (большей частью — законным) путем переходили акции членов коллектива.

Благодаря перемирию в конце 1994 года для Армении открылся доступ к помощи Международного валютного фонда и Всемирного банка. Ее выделили под программы структурных преобразований в управлении государственными финансами. Впрочем, еще до того, благодаря жесткой монетарной политике, Армения добилась финансовой стабилизации и обуздала инфляцию (армянский драм, введенный в ноябре 1993 г., уже через год стал более стабильной валютой, нежели российский рубль). Установлен либеральный режим валютного регулирования, достигнута (намного раньше, чем у соседей) полная внутренняя конвертируемость национальной валюты. Было принято достаточно жесткое банковское законодательство, в итоге к 1997 году в Армении образовалась компактная система из трех десятков небольших, но стабильных банков, почти исключительно — с частным капиталом. Сняты все ограничения на участие иностранного капитала в компаниях Армении (включая банки) и на его вывоз за рубеж, достигнуто соглашение о начале ряда инвестиционных программ, финансируемых за счет льготных кредитов Всемирного банка. Вскоре Армения заняла одно из первых мест в мире по объему средств, получаемых от Всемирного банка, на эти средства значительно обновили инфраструктуру.

Последняя же и самая эффектная акция правительства Багратяна — восстановление круглосуточного энергоснабжения в стране (зимой 1993 г. потребители получали электричество в среднем по 2 часа в сутки). Для этого, во-первых, пришлось возобновить работу Армянской АЭС, остановленной в 1989 году, — сама по себе уникальная в мировой практике задача. Но и после этого круглосуточное энергоснабжение удалось восстановить лишь после чисто рыночного маневра. В тот период тариф на электроэнергию был значительно ниже ее себестоимости, государство фактически дотировало эту сферу. Естественно, появился черный рынок электроэнергии, так называемые "левые линии" — многие потребители за взятки подключались к системе энергоснабжения тех важных объектов (больниц, пекарен, заводов), которым государство обеспечивало непрерывное энергоснабжение. Правительство вновь пошло на непопулярный шаг — подняло тариф почти до цены, которая действовала на "черном рынке", но заявило, что гарантирует энергоснабжение каждому, кто платит по этому тарифу. Менее чем за полгода каждая квартира получила свою линию снабжения электроэнергией, а электрические счетчики вынесли из домов. Это гигантская работа. (В многоквартирных домах, по советским стандартам, энергия подавалась общим кабелем до лестничной площадки, а счетчики устанавливались непосредственно в квартирах, что затрудняло энергораспределяющим компаниям контроль.) В тот же период была проведена структурная реорганизация энергосистемы — вместо единой компании "Армэнерго" создали три группы компаний — производители (электростанции), компания-перевозчик энергии и 11 компаний-распределителей низковольтной энергии. В итоге уже к середине 1996 года практически по всей стране восстановили круглосуточное энергоснабжение, в возможность чего мало кто верил. Таким образом Армении удалось решить проблему бесперебойного энергоснабжения при практически рентабельной работе энергосистемы и очень высокую по меркам СНГ собираемость платы за электричество — более 70%. Большинство стран СНГ, в том числе и такие богатые энергоресурсами, как Россия и Азербайджан, еще далеки от решения проблемы. МВФ рассматривал возможность о применении опыта Армении в России3.

Одно из неблагоприятных наследий правительства Багратяна — довольно тяжелое налоговое бремя. Оно в значительной мере было вызвано трудной экономической ситуацией в стране — например, предприниматель должен был вносить в Пенсионный фонд до 35% фонда зарплаты — иных источников выплачивать пенсии у государства просто не было. Впоследствии стало ясно, что налоговые ставки можно значительно снизить, добиваясь увеличения деловой активности (сам Багратян после отставки неоднократно призывал к снижению налогов). Однако до сих пор налоговое бремя остается неоправданно высоким, что сильно тормозит развитие предпринимательства, особенно в сфере малого бизнеса.

Для стороннего наблюдателя может показаться странным, что президент Левон Тер-Петросян, при котором Армения фактически одержала военную победу над значительно превосходящим по силе противником и начала быстро восстанавливать разрушенную экономику, через два года на новых выборах получил не абсолютное, а весьма сомнительное большинство. Вкратце это можно объяснить тем, что АОД не удалось сформироваться в действительно эффективную политическую партию, она держалось на авторитете известных политиков, а этот авторитет они практически полностью растеряли из-за склок среди руководителей и неблаговидных дел ряда лидеров. Сказалось и влияние своеобразного "вьетнамского синдрома" — лица, воевавшие в Карабахе, чувствовали себя ущемленными в ходе приватизации, и военное руководство теми или иными путями старалось предоставить им дополнительные имущественные привилегии. Все это привело к тому, что сразу после подтверждения мандата Тер-Петросяна на второй срок Багратян подал в отставку.

Третий этап

Он начался в сентябре 1996 года, после отставки Багратяна и продолжался по июнь 1999 года, когда было сформировано правительство блока "Миаснутюн" ("Единство"). В этот период сменилось три правительства и состоялись внеочередные президентские выборы. С точки же зрения экономических реформ это время можно охарактеризовать лишь как продолжение (и то не всегда достаточно энергичное) процессов, начатых прежде.

Важнейший принципиальный итог этого периода — окончательное утверждение трехуровневой судебной системы, основанной на принципе несменяемости судей, которая была предписана Конституцией 1995 года (возникали сомнения, что президент Роберт Кочарян, пришедший к власти на волне критики Тер-Петросяна, доведет это дело до конца). Кроме того, улучшалась законодательная база — были приняты новый Гражданский кодекс, более совершенное налоговое законодательство, (с некоторым, на наш взгляд не достаточным, снижением налогового бремени), появились изменения в банковском законодательстве и другие новшества. Преемственность коснулась и приватизации — наряду с продолжением ваучерной приватизации крупных объектов на международных тендерах началась приватизация особо привлекательных предприятий.

Вместе с тем было заморожено или сильно замедлено выполнение ряда программ, начатых в предыдущий период: создание кондоминиумов и оптового рынка сельхозпродукции, реформирование энергосистемы и системы орошения, принятие законодательства о государственной службе, реформа в здравоохранении и др. Республика также отстала от соседних стран в переговорах о присоединении ко Всемирной торговой организации (в 1996 г. была общая уверенность, что Армения, первая из стран СНГ, вступит в эту организацию). Правительствам Роберта Кочаряна и Армена Дарбиняна также не удалось создать систему страхования вкладов и государственный (или с государственным участием) инвестиционный фонд, организовать обслуживание иностранных инвесторов по принципу "одной остановки". Между прочим, вышеуказанные правительства объявляли эти цели по собственной инициативе. Из-за низкой доходности предприятий (и соответственно низкой ликвидности их акций) фактически не удалось создать класс акционеров-собственников. Многие граждане, которые за свои ваучеры приобрели акции предприятий (а не продали эти ваучеры), обнаружили, что их ценные бумаги дивидендов не приносят, в результате чего идея приватизации, и так не очень популярная, стала называться просто обманом. С этой точки зрения отказ от выпуска новых ваучеров (срок первых истек в декабре 1998 г.) вряд ли был оправдан. Он, по сути, отражал позицию тогдашнего правительства — приоритетом было не создание и укрепление класса собственников, а получение денег в бюджет. Здесь, между прочим, проявилась ограниченность помощи, оказываемой международными финансовыми организациями, прежде всего МВФ. Эта помощь нацелена, в первую очередь, на стабилизацию денежно-финансовой системы и бюджетной дисциплины, в конечном счете — на ограничение инфляции и улучшение платежного баланса. Задачи, конечно, важные, однако нередко они решаются в сиюминутном плане, во вред перспективам развития основ рыночной экономики. Представляется, что для наиболее эффективного использования помощи, выделяемой такими организациями, необходима совместная работа их специалистов с представителями правительства страны-реципиента.

Наконец, к проблемам, которые ждут своего решения, относится необходимость активизировать процессы банкротства и ликвидации предприятий. Отказ (правильнее сказать, опасения) правительства применять эти процедуры в полном объеме приводил к тому, что долги государственных предприятий (например, энергетикам) росли и в конце концов ложились на государственный бюджет. Из-за таких долгов, накопленных прежними властями, правительство премьера Вазгена Саркисяна в августе 1999 года было вынуждено существенно перекроить госбюджет и свернуть капитальное строительство.

Четвертый этап

Он начался в июне 1999 года, когда было образовано первое правительство блока "Миаснутюн". Прошедшие полтора года можно охарактеризовать как продолжение третьего этапа, но под лозунгами большего участия государства в делах предприятий. Этот лозунг — закономерное отражение нарастающего в обществе недовольства затянувшимся периодом низкого жизненного уровня. Его выдвинул блок "Миаснутюн", сформированный двумя наиболее популярными деятелями страны — министром обороны Вазгеном Саркисяном (вступившим в альянс с умеренно националистической Республиканской партией) и бывшим лидером коммунистической Армении Кареном Демирчяном (незадолго до того создавшим Народную партию левоцентристского толка). Этот лозунг, с одной стороны, отражал ностальгию значительной части электората по "счастливому прошлому" периода правления коммунистов, когда, по мнению этих людей, экономика процветала благодаря тому, что ею непосредственно руководило государство. С такой точки зрения это некоторое отступление от рыночных реформ, образец "левого реванша". Вместе с тем в лозунге об усилении роли государства в экономике (в смысле его прямого участия) есть определенный смысл. Во-первых, правительство волей-неволей остается собственником немалого числа предприятий и поэтому несет прямую ответственность за их плохую работу. Во-вторых, многие руководители предприятий (как государственных, так и частных) оказались неготовыми к управлению в условиях рыночной экономики и помощь правительства, например, в поиске партнеров, кредиторов или инвесторов, была бы им совсем не лишней. Особо следует подчеркнуть, что правительство Вазгена Саркисяна исключало возможность перейти к долгосрочной государственной поддержке или кредитованию предприятий (хотя бы потому, что у правительства не было никаких средств на это). Речи не было и об отказе от жесткой денежной политики (тем более что проводил ее независимый от правительства Центробанк), которая, по мнению ряда экспертов, в 1998—1999 годах стала уже чересчур и неоправданно жесткой.

После полутора лет работы правительства Вазгена Саркисяна можно констатировать, что его программные установки, как это ни удивительно, выполняются. Удивляться есть чему: как сам Саркисян, так и Демирчян были убиты террористами в зале Национального собрания Армении 27 октября 1999 года, после чего, естественно, возник острейший кризис, едва не вызвавший гражданскую войну, но в конце концов приведший к распаду блока "Миаснутюн". За время, прошедшее после гибели Вазгена Саркисяна, уже сменилось два премьер-министра — сначала на этот пост был назначен младший брат Саркисяна Арам, а в мае 2000 года — лидер Республиканской партии Андраник Маркарян. Так или иначе, именно после октября 1999 года удалось возобновить работу группы государственных и частных предприятий горно-обогатительного и химического комплексов — просто благодаря тому, что смогли принять ряд назревших управленческих решений. Что же касается рыночных реформ как таковых, то они действительно продолжаются — с меньшими темпами и в основном те реформы, необходимость которых политическая элита уже давно осознала. Например, эти правительства успешно продолжают приватизацию энергораспределительных сетей — согласно договоренности по программе ESAF она должна была завершиться еще в 1999 году, но, скорее всего, финиширует в конце 2000 года. Также был принят новый вариант закона об урегулировании рынка ценных бумаг, который при предыдущих премьерах несколько раз отклонял парламент. Кроме того, правительство Маркаряна одной из своих первоочередных задач назвало принятие закона о государственной службе и ускорении процедур банкротства.

Что касается остальных задач рыночных преобразований, то это правительство, как, впрочем, и все, управлявшие страной за последние четыре года, не особо-то и хотят их решать. Концепцию всех последних кабинетов можно приблизительно описать следующим образом. Они видят возможность ускорить рост экономики в повышении эффективности работы государственного аппарата, для чего стремятся улучшить сбор налогов и пошлин, усилить (вплоть до отдельного законодательства) борьбу с коррупцией. Одновременно, по их мнению, государство должно больше заботиться о производителях (например, четко выполнять программы по их обучению, как это предусмотрено в Концепции по поддержке малого и среднего предпринимательства, недавно принятой правительством Маркаряна).

О том, действительно ли это наиболее перспективный путь развития экономики, или вернее было бы развивать частную инициативу, дискуссии продолжаются.

УРОКИ РЕФОРМ

На наш взгляд, анализ развития рыночных реформ в Армении дает основание для следующих выводов. Во-первых, при реформировании экономики весьма велика роль отдельных личностей, и нередко она превосходит значение политических партий. Это достаточно типично для постсоветских стран, где процесс формирования классов и соответственно партий, выражающих их интересы, еще далек от завершения. Особенно это верно для партий правой ориентации, поскольку их основа — класс собственников, который формируется не в последнюю очередь благодаря усилиям именно партий, называющих себя правыми. Самый типичный пример — Армянское общенациональное движение (АОД): партия, начав рыночные преобразования, постепенно меняла взгляды и даже открыто переходила на нерыночные позиции. Когда АОД принадлежала вся власть, реформы шли достаточно вяло, пока главой кабинета министров не стал Багратян.

Во-вторых, успех реформ во многом зависит от внешних доноров, в частности от международных финансовых организаций. Они не только предоставляют крайне необходимую для финансовой стабилизации твердую валюту, но и помогают советами, строго контролируют выполнение оговоренных условий. Практически с 1996 года — это период работы по программе ESAF-SAC, которую МВФ финансирует совместно с Всемирным банком. Она была принята еще при правительстве Багратяна, и планировалось завершить ее в 1998 году, но по разным причинам армянская сторона задерживала выполнение, и она не закончена до сих пор.

Вместе с тем лидерам стран-реципиентов нужны гибкость и компетентность для согласования стандартных требований этих организаций с конкретными потребностями своих стран.

В-третьих, большая часть политической элиты Армении осознает необходимость рыночных преобразований, и даже когда нет энергичных лидеров типа Гранта Багртяна или Вазгена Саркисяна, продолжает начатые ими реформы. Этим, в частности, объясняется то, что и при указанных выше недостатках программы рыночных преобразований (в частности, оговоренных с МВФ), в Армении выполняются успешнее, чем, скажем, в Грузии или в России.

И, наконец, в-четвертых, вовлеченность страны в вооруженный конфликт не является непреодолимым препятствием для рыночных реформ. Начало самой активной фазы реформирования в Армении совпало с периодом наиболее ожесточенных боевых действий в Карабахе.


1 См., например: Transition Report 1999. Ten Years of Transition. European Bank for Reconstruction and Development.

2 Известный экономист, ныне советник президента России Андрей Илларионов в беседе с автором этих строк в 1997 году сравнил нефть с наркотиком, тормозящим реформы в России.

3 См.: Bagratian H., Gurgen E. Payment Arrears in the Gas and Electric Power Sectors of the Russian Federation and Ukraine. IMF Working Paper WP/97/162 (1997).


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL