СИСТЕМА РЕГИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ ЮЖНОГО КАВКАЗА: МИФЫ И РЕАЛЬНОСТЬ

Гюльшен ПАШАЕВА


Гюльшен Пашаева, кандидат философских наук, директор Центра по исследованию конфликтов (Баку, Азербайджан).


Южный Кавказ, с легкой руки З. Бжезинского получивший название "Евразийских Балкан", сегодня является важнейшим геополитическим объектом, на который обращают внимание многие страны, претендующие на мировое и региональное господство. Большие запасы природного газа и нефти в бассейне Каспийского моря, проекты нефтяных и газовых трубопроводов, также как и планы по возрождению системы транспортных коммуникаций вдоль так называемого Великого шелкового пути легко объясняют этот процесс, нацеленный на будущие политические и экономические дивиденды.

Однако объективный анализ перспектив развития региона неминуемо затрагивает проблемы урегулирования существующих этнополитических и территориальных конфликтов, центральное место среди которых, по нашему мнению, занимает карабахское противостояние. Это наиболее сложное звено во всей системе региональной безопасности Южного Кавказа. Именно в таком контексте следует рассматривать ставшую в последнее время достаточно актуальной концепцию по созданию этой самой системы региональной безопасности.

Общие предпосылки

Сегодня на различных международных форумах и конференциях, в средствах массовой информации и на страницах научных изданий идут серьезные дебаты о возможных путях развития Южного Кавказа и его интеграции в мировое сообщество. Но прежде чем перейти к анализу этих вопросов, следует отметить ряд основных моментов, которые играют существенную роль при оценке происходящих в регионе процессов.

Во-первых, после завершения "холодной войны" и распада социалистической системы Запад не был готов к такому жестокому насилию, которое началось в новых независимых государствах, образовавшихся на территории бывшего Советского Союза и в Югославии. Растерянность, осторожность и вместе с тем достаточно субъективный и предвзятый подход к участникам конфликтов — пожалуй, только так можно охарактеризовать отношение западных политологов и средств массовой информации к происходившим событиям. Довольно часто такое отношение обуславливалось информационной поддержкой, оказываемой соответствующей диаспорой, проживающей за пределами региона, а не объективными данными о конфликтующих странах и народах, которые в тот период западный читатель даже не дифференцировал.

Так, за 12-летний период карабахского конфликта мы имели возможность не только оценить роль политики "двойных стандартов", но и наблюдать, как Запад постепенно изменял свое отношение к этому конфликту. Поначалу западноевропейские страны и США не проявляли интереса к событиям или же относились к ним весьма предвзято. Однако постепенно, с изменением ситуации и освоением энергетических ресурсов Каспия, а также в связи с перспективами создания международного транзитного коридора Запад — Восток, эти страны начали прагматичней оценивать реалии, связанные с геостратегическими и геоэкономическими параметрами региона.

Во-вторых, новые независимые государства Южного Кавказа, исходя из определения их территории и населения, подпадают под классическое понятие малых государств. Достаточно долгая подчиненность центру (внутри царской России и Советского Союза) развила в этих обществах политический и гражданский инфантилизм. Одно из негативных последствий подобного отношения к действительности — до сих пор сохраняющаяся зависимость некоторых из этих стран от окружающих региональных держав, что порой весьма искусно в своих интересах использует Россия — бывший "старший брат". В результате таких взаимоотношений стало возможным появление в регионе карликовых по форме (географические размеры и человеческим ресурсы) и искусственных по содержанию (политически и/или экономически поддерживаемых соседними государствами) образований типа Нагорный Карабах, Абхазия и Южная Осетия, что существенно осложняет отношения между вновь обретшими независимость государствами Южного Кавказа.

Еще один из важных аспектов рассматриваемой тематики — процесс безболезненного поиска на Южном Кавказе точек соприкосновения мировых и региональных держав. Роль США как мировой супердержавы не вызывает сомнений. Но, как указывает З. Бжезинский, "России еще предстоит сделать свой основополагающий геостратегический выбор в плане взаимоотношений с Америкой: друг это или враг?.. Многое зависит от развития внутриполитического положения и особенно от того, станет Россия европейской демократией или — опять — евразийской империей"1. Таким образом, в глобальном срезе многое будет зависеть от позиции России, как правопреемницы супердержавы: продолжит ли она смотреть на вновь возникшие независимые постсоветские государства как на своих вассалов или предпочтет более сбалансированный и избирательный подход, основанный на равнозначных и взаимообусловленных отношениях.

В этом же контексте следовало бы рассматривать роль Ирана и Турции в региональных процессах. Историческое соперничество между этими странами, неразрешенность ряда традиционных противоречий между Турцией и Арменией, Ираном и Азербайджаном существенно сказываются на ситуации и осложняют проблемы региональной безопасности.

В-третьих, общеизвестно, что трудно быть лидером страны, которая находится в состоянии вооруженного конфликта. Анализ событий, происходивших до и после стамбульского саммита ОБСЕ 1999 года, показывает, что наши общества не совсем готовы к политике взаимных компромиссов для создания "позитивного" мира. Это, с одной стороны, можно объяснить тем, что общество не всегда доверяет своему лидеру, так как очень трудно консолидировать все здоровые силы (независимо от их позиций и политических убеждений) во имя блага своего народа и государства. С другой стороны, нет доверия и ко второму участнику конфликта, независимо от роли, которая ему условно приписывается на настоящем этапе ("победивший" — "побежденный"). Следовательно, заведомо неприемлемым объявляется любой набор компромиссов, которые стороны предлагают друг другу. Если в обществе нет внутренней консолидации, то при любом варианте урегулирования всегда можно найти нечто, что в конечном счете не будет полностью удовлетворять одну из сторон. Таким образом, налицо дилемма между лидером и обществом. А это, в свою очередь, существенно сужает возможности правящих политических элит создать единую концепцию выхода из регионального кризиса.

И, наконец, в-четвертых, необходимо отметить такой весьма важный элемент индивидуального порядка, как этнический национализм, изначально присущий массовому сознанию армян. Для того чтобы выжить как нация в так называемом "враждебном, мусульманском (тюркском) мире" армянам необходимо было быть очень связанными друг с другом как община, что и составило основу армянского национализма. Как указывает Р. Ставенхаген, среди отличительных черт этнического национализма выделяются не только "общность, например, языка и религии, но также и идея о единой истории, основанная на мифе о едином происхождении… Этнический национализм стремится объединить этническую родину с фактически существующей территориальной единицей, контроль над которой до какой-то степени должна осуществлять данная нация"2.

Именно этнический национализм армян, ставший краеугольным камнем их национальной политики, привел к поляризации региона и сегодня свел на нет любые региональные проекты с вовлечением Армении и Азербайджана.

Указанные выше соображения, не претендующие на полный охват всех факторов, влияющих на ситуацию, возможно окажут помощь при анализе некоторых реалий и политических мифов, связанных как с отношением между странами региона, так и с вопросом региональной безопасности.

Взгляд изнутри: реалии

О региональной безопасности и сотрудничестве сейчас очень много говорят и пишут как о панацеи для выхода из тупиковой ситуации, в которой оказался Южный Кавказ. Но для начала необходимо определить, что же сегодня представляет собой регион, называемый Южным Кавказом: система ли эта стран с едиными интересами и приоритетами, направленная на интеграцию, или лишь раздираемая прошлыми обидами совокупность отдельных государств с взаимоисключающими целями?

Сегодня южнокавказские страны можно считать регионом лишь географически. А все другие параметры (социальные, экономические, военно-политические, культурные), способные стать объединяющим началом для трехсторонних отношений между ними, практически полностью отсутствуют.

Основная причина для подобного утверждения — вооруженный армяно-азербайджанский конфликт вокруг Нагорного Карабаха, возникший еще до распада Советского Союза, в 1988 году. Армянские националисты разожгли его в очень удачное для себя время (период горбачевской перестройки и гласности), эффективно использовали военно-политическое содействие России, информационную и экономическую поддержку со стороны армянской диаспоры, проживающей в разных странах мира. В ходе военного противостояния 1992—1993 годов им удалось захватить территорию Нагорного Карабаха и прилегающих семи районов Азербайджана. Эти действия — осуществление давнишнего плана армян по объединению так называемых "исторических территорий" Великой Армении. Вот уже около семи лет этот конфликт находится как бы в замороженном состоянии (соглашение о режиме прекращения огня между противоборствующими сторонами было достигнуто в мае 1994 г.), и с тех пор ведутся дипломатические переговоры по его урегулированию.

Следует упомянуть, что в современном мире много "горячих точек" и попытки урегулировать конфликты обычно проходят в рамках длительного переговорного процесса. Но, к сожалению, подобные попытки редко завершаются подписанием всеобъемлющего политического соглашения и примирением сторон. Главный камень преткновения — позиционный торг между участниками конфликта. Воспринимающий себя "победителем" в конфликте, обычно опирается на достигнутые военные успехи и диктует свои условия. Однако это неприемлемо для второй стороны, которая отнюдь не считает себя "проигравшей" и за столом переговоров стремится отстоять свою позицию. Таким образом, по разным причинам асимметрия, образовавшаяся на полях сражений, распространяется и на переговорный процесс. При этом зона компромисса для соглашения между сторонами носит скорее иллюзорный характер, так как за столом переговоров руководители конфликтующих сторон изначально базируются не на интересах и потребностях своих обществ, а на своих собственных позициях.

Это положение характерно и для карабахского конфликта — как с точки зрения ведения переговоров, так и по его итогам. Разочарование и скептицизм, вызванные ходом и результатами переговорного процесса, способствую тому, что в общественном мнении формируется убеждение: военные действия — единственное приемлемое средство для завершения всех споров. Правоту этого предположения доказывает и ситуация, связанная с формированием различных военно-политических блоков (Россия — Армения — Иран — Греция, Израиль — Турция — Азербайджан), созданных для усиления потенциала военного противостояния, осложнение и без того уже недружественных отношений между двумя из трех стран региона. Противоречивым по своему содержанию, с точек зрения Армении и Азербайджана, является и постановка вопроса о региональной безопасности.

Так, для сохранения в регионе современного состояния "военно-политических реалий" Армении импонирует риторика о региональной безопасности и сотрудничестве. По своему сценарию решив проблему безопасности Нагорного Карабаха, Ереван фактически обеспечил ему так называемый "пояс безопасности" (речь идет о сопредельных семи оккупированных районах Азербайджана, общая площадь которых в три раза превышает территорию Нагорного Карабаха). Каждый раз поднимая вопрос об азербайджанских гарантиях безопасности для Нагорного Карабаха, армянская сторона пытается формально узаконить "военно-политические реалии". Например, недавно вновь реанимированная идея о "физической связи" Нагорного Карабаха (имеется в виду ликвидация его анклавности) с Арменией за счет присоединения находящихся вне территории Нагорного Карабаха оккупированных территорий Лачино-Кельбаджарского районов Азербайджана — наиболее смелый шаг в этом направлении 3.

Так как Армения разрешила конфликт с "выигрышем для себя", сегодня она более всего заинтересована в консервации сложившегося статус-кво и не желает идти на компромиссы. С точки зрения армянской стороны, система региональной безопасности — механизм, который без какой-либо корректировки можно использовать для сохранения сегодняшнего баланса сил.

Что касается Азербайджана, то идея региональной безопасности, выдвинутая Г. Алиевым еще на Стамбульском саммите 1999 года, носит совершенно иной характер. Это связано с рядом нюансов, на которых необходимо остановиться.

Совершенно очевидно, что ситуация, сложившаяся в 1994 году к моменту подписания соглашения о прекращения огня, не могла устраивать Азербайджан. Последующие почти семилетние усилия как Минской группы ОБСЕ, так и двух президентов (Армении и Азербайджана), направленные на поиски политического решения, сводились на нет различными дестабилизирующими событиями в Армении. Это доказывает, что еще есть силы, не заинтересованные в мирном завершении противостояния. В таком контексте некая система мер по региональной безопасности могла бы противостоять дестабилизирующим факторам. Возможно, именно этот аспект азербайджанская сторона считала основным при обсуждении вопросов о безопасности.

Необходимо, однако, понять, что система региональной безопасности должна обязательно преломляться в аспекте урегулирования проблем Нагорного Карабаха как первичного звена в цепи от локального (национального) к глобальному (региональному). Именно в таком ключе должна идти серьезная дискуссия между Арменией и Азербайджаном.

Что же касается Грузии, то ее позиция обусловлена собственными трудностями, вызванными событиями в Абхазии и Южной Осетии, которые, судя по всему, поддерживаются извне. Для Грузии создание системы региональной безопасности, возможно, имеет приоритетное значение, и она стремится расширить и укрепить международные контакты. Вхождение в ГУУАМ, стратегическое и экономическое партнерство с Азербайджаном, в частности совместная эксплуатация нефтепровода Баку — Супса, значительно сближает интересы Баку и Тбилиси. Эти отношения имеют долгосрочную основу в контексте строительства основного экспортного нефтепровода Баку — Тбилиси — Джейхан, который будет играть стратегическую роль в защите энергетической безопасности и независимости региона. Подытоживая все сказанное, можно прийти к выводу, что все три южнокавказских государства поддерживают идею региональной безопасности, но при этом каждое из них привносит нечто свое в саму концепцию этого понятия.

Взгляд извне: мифы

Понимая всю сложность ситуации, однако не имея готовых рецептов и апробированных методов для ненасильственной трансформации таких конфликтов, Запад старается найти более широкий контекст урегулирования отношений между странами региона.

Так, например, в последние годы широко используется метод налаживания контактов между отдельными социально-профессиональными группами противоборствующих сторон (журналистами, учеными, лидерами общественных организаций). По линии неправительственных структур создаются общественные объединения для реализации совместных проектов. Организаторы этих мероприятий надеются, что сближение конфликтующих обществ на уровне человеческих отношений, новые личные контакты и сотрудничество между отдельными гражданами этих стран, в конце концов, будут способствовать мирному процессу.

Бесспорно, в живом общении и обмене мнениями много хорошего, такие встречи помогают изменить стереотипы, сложившиеся на основе искаженной информации о противоположной стороне, и найти общие интересы. Но эти мероприятия, затрагивая только индивидуальный уровень, носят избирательный характер, не затрагивают интересы всего общества, и конфликт все равно разделяет людей по обе стороны фронта.

Кстати, эта методика уже несколько десятилетий достаточно широко применяется на Ближнем Востоке, но до сих в процессе урегулирования палестино-израильского конфликта существенных результатов нет. Отнюдь не умаляя относительной пользы этой деятельности, все же необходимо рассматривать ее вместе с другими, более существенными мероприятиями, без которых ценность человеческих контактов относительна.

В последнее время Запад все чаще пытается наладить многостороннее экономическое сотрудничество, способное сдвинуть с мертвой точки ситуацию вокруг Нагорного Карабаха и таким образом укрепить доверие между народами. Армения всячески поддерживает этот подход. Однозначную позицию Баку, который ставит под сомнение возможность экономического сотрудничества между противоборствующими сторонами до урегулирования конфликта, Ереван объявляет неконструктивной и срывающей мирные инициативы западных посредников.

Между тем отказ от экономического сотрудничества с Арменией, ратующей за сохранение сложившихся "военно-политических реалий" в регионе (читай: за сохранение территориальных приобретений, полученных в ходе вооруженного конфликта) сегодня для Азербайджана является единственной возможностью, способной повлиять на результат политических переговоров.

В ряду западных проектов вызывает интерес разработанный (май 2000 г.) Брюссельским центром европейских политических исследований "Пакт о стабильности на Кавказе". Это объемное исследование по возможной интеграции Южного Кавказа в европейское сообщество содержит в себе ряд идей по предотвращению и урегулированию конфликтов, по региональной интеграции и безопасности. В Пакте также рассмотрен более широкий контекст, включающий трехстороннее сотрудничество между Россией, Европейским союзом и США на южном направлении, предусмотрено углубление сотрудничества между странами Кавказа, а также уделено внимание развитию нефтегазового сектора.

Детально рассматривая нынешнюю ситуацию на Южном Кавказе, авторы проекта приходят к выводу, что в урегулировании конфликтов и определении механизмов управления в многоэтничном государстве (на примере Бельгии, Аландских островов и т.д.) необходимо использовать исторический опыт и потенциальные возможности европейского сообщества. Система региональной безопасности при этом увязывается с политическим решением конфликтов и развертыванием миротворческих сил ОБСЕ.

Не подвергая тщательному анализу этот документ, хотелось лишь подчеркнуть, что по своему содержанию он чрезмерно теоретический и его лишь с большим трудом можно приложить к реальной ситуации в регионе. Сегодня народы Южного Кавказа находятся на той стадии пробуждения национального самосознания и национально-государственного строительства, которая была присуща странам Западной Европы в XIX веке и которая еще далека от интеграционных процессов в европейском сообществе конца ХХ века. Чтобы осознать свою взаимозависимость как важный элемент в системе южно-кавказской безопасности и интеграции, странам региона необходимо преодолеть путь, пройденный европейцами за целое столетие.

Конечно, процессы глобализации, помощь мирового сообщества могут ускорить этот процесс, облегчить переход от парадигмы XIX века к парадигме ХХI века. Однако, по нашему мнению, надо быть реалистами и видеть все трудности на этом пути.

От мифа к реальности

Без преувеличения можно сказать, что предложение объединить государства Южного Кавказа на базе общей идеи региональной безопасности сегодня по меньшей мере преждевременно: налицо нарушение безопасности одного государства за счет другого.

Как нам кажется, требуется провести ряд мероприятий процессуального порядка, которые в конечном счете могли бы повлиять на изменение отношений между конфликтующими странами. Во-первых, необходимо всемерно способствовать снижению напряженности в историческом противостоянии между армянами и турками (как показывает историческая житейская практика, армяне, в общем-то, не дифференцируют азербайджанцев и турок). Это в первую очередь может быть достигнуто, если возникнет общее понимание в оценке событий 1915 года и удастся убедить Армению официально отказаться от территориальных претензий к Турции. Необходимо также понять, что возможность наладить экономические связи следует рассматривать в контексте взаимоотношений Армении с Турцией и Азербайджаном. А это будет иметь место только на трехсторонних переговорах между ними.

Во-вторых, в отношениях с Нагорным Карабахом Армения должна занять на все-таки хочет, чтобы Азербайджан (по аналогии с грузино-абхазским и грузино-осетинским противостоянием) рассматривал это образование как сторону конфликта.

Ярко выраженный трехсторонний характер конфликта (Армения — Нагорный Карабах — Азербайджан) отличает его от вышеназванных противоборств на Южном Кавказе. Практически сегодня Нагорный Карабах, хотя он и декларирует свою самостоятельность, экономически и политически зависит от Армении, и потому этот конфликт имеет явно межгосударственный характер, что исключает участие армян Нагорного Карабаха в качестве полноправной стороны переговорного процесса.

В-третьих, необходимо придать новый импульс всему посредническому процессу. Сомнения и пессимизм вызываются достаточно пассивной деятельностью Минской группы ОБСЕ и наметившейся тенденцией передачи полномочий этого органа президентам Армении и Азербайджана, которые уже около двух лет ведут двусторонние переговоры. Для изменения ситуации возможны различные варианты, вплоть до роспуска Минской группы, как организации, не справившейся с поставленными перед ней задачами, и поиска более заинтересованного и сильного посредника. Такой посредник мог бы взять на себя ответственность за урегулирование конфликта и, применяя так называемую "дипломатию силы", практически навязать сторонам компромиссное решение. В этом случае волю противоборствующих сторон можно было бы учесть, согласовав с ними выбор такого посредника и передав ему необходимые полномочия для организации эффективных переговоров.

Очевидно, что только реальное начало мирного процесса может послужить сигналом для создания системы региональной безопасности на Южном Кавказе.

Заключение

Можно по-разному оценивать первое десятилетие независимости стран Южного Кавказа. Но за эти годы они приобрели некоторый опыт по строительству национального государства, приступили к реформированию экономики, совершенствованию социальной сферы. Что же касается политической стабильности, то каждая из этих стран должна самостоятельно определить свой стратегический путь развития в XXI веке.

В настоящее время бытует мнение, что Азербайджан и Грузия взяли курс на всемерное укрепление политических и экономических связей с Западом, на построение западной модели демократического государства. Их выбору иногда противопоставляют позицию Армении, которая, налаживая отношения с Европой и США, все же видит свои приоритеты в стратегическом военно-политическом альянсе с Россией, что является одной из причин поляризации региона.

Чей выбор соответствует национально-государственным интересам стран региона, покажет ближайшее будущее. Однако уже сейчас очевидно, что игнорирование интересов ближайших соседей, надежда на силовое решение проблем, безосновательное упование на экономическое сотрудничество со страной, с которой находишься в военном конфликте, не принесет в регион ни долгожданной безопасности, ни прочного мира.


1 Бжезинский З. Великая шахматная доска. М.: Международные отношения, 1998. С. 59.

2 Stavenhagen R. Ethnic Сonflicts and the Nation-State. London: Macmillan Press LTD, 1996. P. 3.

3 См.: Заргарян Р., Мелик-Шахназаров А. Горы, ждущие воссоединения // Независимая газета, 25 октября 2000.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL