ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ТУРКМЕНИСТАНА И ЕЕ ВЛИЯНИЕ НА СИСТЕМУ РЕГИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

Мурад ЭСЕНОВ


Мурад Эсенов, доктор политологии, учредитель и главный редактор журнала "Центральная Азия и Кавказ" (Лулео, Швеция).


Появление новых государственных образований на территории Центральной Азии коренным образом изменило политическую картину не только в пределах самого региона, но и за его пределами. Если в составе Советского Союза Центральная Азия представляла собою периферию единого геополитического пространства, то с его распадом она переместилась в центр политических процессов, происходящих в огромных просторах Евразии, став объектом геополитического противостояния между мировыми и региональными центрами силы.

В новых условиях государства региона практически с нуля начали поиск своей новой идентичности, форму внутриполитического устройства, отражающую интересы общества, а также выработку приоритетных направлений внешней политики, которые прежде всего должны были привести к созданию системы устойчивой государственной и региональной безопасности и определить место и роль каждого государства в системе международных отношений.

Прошедшие десять лет во многом дали ответ на вопрос о внутриполитическом устройстве государств региона. Сейчас не составляет особого труда определить модель внутриполитического развития того или иного государства региона. В этом направлении выбор уже сделан. Однако по сей день остается открытым главный вопрос - вопрос о внешнеполитических приоритетах и о создании устойчивой системы государственной и региональной безопасности.

Предпринятые попытки в рамках СНГ, Центральноазиатского экономического союза, Шанхайского форума и других интеграционных образований по созданию системы региональной безопасности, призванные гарантировать военно-политическую, социально-экономическую стабильность региона, пока не дали ожидаемых результатов. Вероятность того, что такой результат будет в ближайшей перспективе, крайне мала. Главными причинами этому, на наш взгляд, являются взаимоконкурирующий экономический потенциал государств региона, взаимоисключающие тактика и стратегия в пути достижения экономического благополучия страны. Эти причины во многом побуждают государства региона к самостоятельному поиску внешнеэкономических и внешнеполитических партнеров. При этом забывается геополитическое единство региона, игнорируется целесообразность консолидированных действий в таких вопросах, как обеспечение региональной безопасности. Более того, появляются расхождения в оценке угроз безопасности со всеми отсюда вытекающими последствиями.

Наиболее показательным в данной ситуации является пример Туркменистана, избравшего политику "позитивного нейтралитета", выразившуюся на практике подчеркнутым дистанцированием, а то и полной изоляцией, от стран Центральной Азии.

Внешнеполитическое поведение Туркменистана порождает немало вопросов. Например, чем вызвано стремление страны к политическому нейтралитету? Насколько нейтральной является на практике осуществляемая руководством страны внешняя политика? Как отражается поведение Туркменистана на ситуации в регионе, прежде всего в сфере региональной безопасности Центральной Азии, которая, в конечном счете, охватывает территорию и самого Туркменистана?

Независимым государством Туркменистан стал совершенно неожиданно, ни население, ни руководство республики даже мысли не допускали о возможности такого оборота событий. Показательным в этом плане является результат Всесоюзного референдума от 1989-го года. Тогда более 90% населения республики голосовало за сохранение СССР и за пребывание Туркменистана в его составе.

К моменту распада Союзного государства Туркменистан из государствообразующих признаков обладал только определенной территорией и слабо развитой административной властью над этой территорией. Все остальные важные государствообразующие признаки, такие как единое социокультурное пространство, общегражданская самоидентификация, единое правовое сознание населения, самодостаточная экономическая и институциональная инфраструктура - отсутствовали, и они по сей день находятся в стадии формирования.

Территориальная целостность страны еще не была признана соседними государствами на официальном уровне, а на неофициальном уровне были даже территориальные претензии к Туркменистану. В частности, Узбекистан особо и не скрывал свои претензии на приграничные территории Ташаузской и Чарджоуской областей, заселенных в основном этническими узбеками. И этот далеко не всем известный факт стал предметом дискуссий на закрытой сессии Парламента Туркменистана в мае 1992 года. Определенное беспокойство у руководства страны вызвала также и политическая нестабильность в некоторых странах-членах СНГ, которая при определенных обстоятельствах могла бы перекинуться и на территорию Туркменистана.

Кроме того, по прогнозным данным в недрах Туркменистана имеется почти треть мировых запасов углеводородного сырья, при этом население республики составляет всего лишь пять миллионов человек.

При таких исходных условиях создания своей собственной государственности любая нерасторопность со стороны политического руководства могла привести к ситуации, при которой страна стала бы предметом раздора между региональными центрами силы или же превратилась бы в сырьевой придаток любых из этих центров сил, что не было приемлемо для Туркменистана

Все эти перечисленные факторы подталкивали руководство страны к поиску неординарных решений, которые позволили бы добиться следующих целей:

  • сохранить территориальную целостность страны;

  • гарантировать ее безопасность;

  • создать максимально благоприятные условия для проведения необходимых стране политических и экономических реформ;

  • реализовать свой сырьевой потенциал, не попав при этом в политическую зависимость от стран, через территории которых будут проходить экспортные маршруты.

По замыслу руководства страны, таким неординарным решением должен был стать признанный мировым сообществом статус политического нейтралитета, который предполагал неприсоединение к каким-либо политическим, военным блокам и развитие равномерных и равноправных отношений со всеми государствами мира.

Впервые с предложением придать Туркмении нейтральный статус президент С. Ниязов выступил в марте 1995 года на совещании глав государств-членов Организации экономического сотрудничества (ЭКО). Данное предложение получило полную поддержку со стороны участников саммита. В октябре 1995 года на очередной своей встрече главы государств-участников Движения неприсоединения также поддержали инициативу туркменского президента. А 12 декабря 1995 г. Генеральная Ассамблея ООН своей специальной резолюцией призвала страны-члены ООН признать и поддерживать нейтральный статус Туркмении.

Полученный статус нейтралитета страны во многом облегчил процесс государственного строительства в Туркменистане, а также позволил пересмотреть военную доктрину и снять с государственного бюджета значительную часть военных расходов и направить эти средства на нужды народного хозяйства.

В то же время нельзя сказать, что нейтральный статус высвободил страну от влияния внешних сил, или Туркменистан начал проводить политику "чистого нейтралитета", придерживаясь принципа "равноотдаленности и равноприближенности" по отношению всех стран региона и мира. С учетом состояния экономики, географического расположения страны, вряд ли можно было вообще ожидать такого поведения руководства республики в сфере международных политических и экономических отношений. Страна обладала и обладает экономическим потенциалом, которого еще надо реализовать на практике, что требует в свою очередь крупномасштабных инвестиций, выбор удобных маршрутов экспорта и импорта и т.д. Не секрет, что за любой крупной инвестицией, тем более за такой, которая направлена на строительство крупных нефтегазовых маршрутов, стоит политика, т.е. интересы тех или иных стран или же группы стран.

В самом начале пути своего самостоятельного развития Туркменистан сделал ставку на экспорт сырьевых ресурсов путем строительства новых нефте- и газопроводов, автомобильных дорог и железнодорожных сообщений. Были разработаны несколько альтернативных маршрутов транспортировки сырья, экспорта природного газа. Среди этих маршрутов предпочтительным для руководства страны выглядел маршрут строительства газопровода по территории Афганистана в Пакистан.

Географическая целесообразность, экономическая дешевизна и перспективный рынок реализации сырья, действительно делает привлекательным афганский маршрут транспортировки природного газа. Единственным и главным недостатком этого маршрута была, и остается по сей день, его политическая нецелесообразность из-за объявленных мировым сообществом санкций против Афганистана и отсутствия гарантии безопасности строительных работ и дальнейшего функционирования газопровода. Представляется, что вышеперечисленные преимущества данного маршрута несколько дезориентировали политическое руководство страны и, в конечном счете, привели не только к отходу от ранее декларированного политического нейтралитета, но и стали причиной нарушения складывающейся системы региональной безопасности в Центральной Азии.

Идея об использовании афганского маршрута для экспорта сырьевых ресурсов Туркменистана в Пакистан, а далее на мировые рынки зародилась в мае 1992 г. в ходе деловых консультаций президента Сапармурада Ниязова с премьер-министром Пакистана Наваз Шарифом во время рабочей сессии глав правительств стран-членов ЭКО в Ашхабаде. Итогом этой встречи стала договоренность о строительстве газопровода и автомобильной дороги, соединяющей две страны через территорию Афганистана. В дальнейшем на разных уровнях аналогичные встречи происходили 6-7 февраля в Кветте (Пакистан), 28 ноября 1993 г. в Исламабаде (Пакистан).

В апреле 1994 г. в ходе визита в Ашхабад делегации Военно-воздушных сил Пакистана, возглавляемой вице-маршалом Фаруг Усман Хайдером, была достигнута двусторонняя договоренность о военном сотрудничестве между странами. В соответствии с этой договоренностью пакистанская сторона взяла на себя организацию Академии ВВС Туркменистана. Кроме того, Пакистан обязался подготовить военных специалистов для Вооруженных сил Туркменистана в своих учебных заведениях1.

В марте 1995 г. в Исламабаде пакистанский премьер Беназир Бхутто и президент Туркменистана Сапармурад Ниязов подписали меморандум о строительстве газопровода из Туркмении через Афганистан в Пакистан и о восстановлении автомобильной дороги Хаман в Пакистане с городом Тургунди на афганско-туркменской границе.

Такие интенсивные встречи и достигнутые в их ходе договоренности свидетельствуют о заинтересованности и решимости сторон в реализации намеченных целей.

Во всех достигнутых договоренностях между Туркменистаном и Пакистаном речь идет об использовании территории Афганистана для налаживания двустороннего сотрудничества. Однако обращает на себя внимание такой интересный факт. В этих договоренностях не принимают участие представители самого Афганистана. Более того, 5 марта 1995 г. президент Афганистана Бурханутдин Раббани, выступая по кабульскому радио, подверг резкой критике намерения и достигнутые договоренности между Ашхабадом и Исламабадом по строительству автомобильной дороги и газопровода по территории своей страны. При этом он назвал намеченные меры "частью попытки руководства Пакистана помочь оппозиционному движению "Талибан"2.

Практическая реализация туркмено-пакистанских договоренностей началась осенью 1994 г., когда между Туркменистаном и Пакистаном стали курсировать автокараваны с народнохозяйственным грузом по неспокойной территории Афганистана, и началась подготовка к созданию международного консорциума по строительству газопровода. Следует обратить внимание на такой факт, которого вряд ли можно назвать случайностью. Возникновение движения "Талибан" на военно-политической арене Афганистана было непосредственно связано с началом активной фазы туркмено-пакистанского сотрудничества. Поздней осенью 1994 г. одна из групп афганских моджахедов захватила автокараван, следовавший из Пакистана в Туркменистан. Для его освобождения Министерством внутренних дел Пакистана была привлечена небольшая, мало кому известная религиозная секта, под руководством муллы Мухаммада Омара, действовавшая на юге Афганистана. Именно эта секта в скором времени стремительно переросла в движение "Талибан", впоследствии начавшее победное шествие по территории Афганистана и изменившее всю военно-политическую ситуацию в этой стране3.

Туркменское руководство сразу установило контакты с руководством тогда еще никому не известного движения "Талибан", даже больше можно сказать - единственными внешними партнерами движения "Талибан" с момента его возникновения были Пакистан и Туркменистан. Зимой 1994 г., сразу после появления передовых отрядов талибов на участке туркмено-афганской границы стало функционировать железнодорожное сообщение Кушка (Туркменистан) - Тургунди (Афганистан), по которому начался интенсивный товарообмен. Содержание товарных составов по сей день остается неизвестным, но тогда официальные лица Туркменистана утверждали, что "туркменская сторона оказывает гуманитарную помощь братскому афганскому народу"4. В тот период население самого Туркменистана остро нуждалось в экономической, в том числе и гуманитарной, помощи. Страна переживала небывалый кризис. Поэтому утверждения руководства страны о гуманитарном характере груза вызывают большие сомнения.

До сентября 1996 г., когда отряды движения "Талибан" стремительно начали захватывать восточные провинции страны (Нангархар, Кунар, Лагман), а потом и столицу страны Кабул, мало кто обращал внимание на происходившие в этой стране события, в том числе и на роль официального руководства Туркменистана во внутри афганских делах. Только после захвата талибами Кабула и отступления отрядов Ахмад Шах Масуда и генерала Дустума на север страны руководители государств Центральной Азии стали предпринимать шаги по укреплению системы безопасности региона.

4 октября 1996 г. в г. Алматы была созвана экстренная консультативная встреча глав государств Центральной Азии и России для рассмотрения ситуации, складывающейся в регионе после захвата Кабула движением "Талибан". На встрече присутствовали президенты Казахстана, Киргизии, Таджикистана, Узбекистана и председатель правительства России. Президент Туркменистана С. Ниязов игнорировал приглашение президента Казахстана и не принял участие в этой встрече, ссылаясь на нейтральный статус своей страны. Результатом встречи стало совместное заявление, в котором была выражена обеспокоенность происходящими в Афганистане событиями. Было заявлено, что любые возможные действия, подрывающие стабильность на границах Афганистана с государствами СНГ, получат адекватный ответ. Руководству Совета коллективной безопасности СНГ было поручено создать оперативную группу для анализа ситуации, а также подготовки предложений о мерах по стабилизации ситуации близ границ с Афганистаном. Совету министров обороны СНГ было поручено разработать предложения по обеспечению безопасности южных рубежей СНГ. Кроме того, участники Алматинской встречи рекомендовали Совету Безопасности ООН незамедлительно провести заседание по афганскому вопросу.

Комментируя итоги Алматинской встречи и объясняя причину своего отказа от участия в ней, президент Ниязов заявил: "Туркменистан, будучи нейтральным государством, не намерен принимать участие на встречах такого рода. Все что происходит в Афганистане является внутренним делом афганского народа, мы не испытываем угрозы со стороны движения "Талибан". Уже больше года часть туркмено-афганской границы с афганской стороны контролируется представителями этого движения, и этот участок границы на сегодняшний день является самым спокойным"5.

Позицию президента С. Ниязова относительно данной встречи можно оценивать по-разному, но вряд ли можно объяснить ее нейтральным статусом страны. Встреча носила консультативный характер и рассматривала проблему, затрагивающую судьбу всех государств региона не только в военной области, но и в гуманитарной сфере. Развитие наступления талибов на север Афганистана, где проживают этнические меньшинства страны, родственные народам стран Центральной Азии, могло сопровождаться массовой миграцией последних на территорию приграничных стран, в том числе и Туркменистана. Обсуждение этих вопросов, выработка мер по предотвращению гуманитарной катастрофы не только не противоречило, но и соответствовало бы декларированным целям внешней политики Туркменистана, т.е. его нейтральному статусу.

Вскоре после расширения присутствия талибов на севере Афганистана Туркменистан действительно столкнулся с такого рода проблемами, хотя эти факты тщательно скрываются руководством страны. Уже летом 1997 г. в двух селениях на территории Афганистана, заселенных туркменами, началась этническая чистка, которую осуществляли никто иной как "дружественные Туркменистану" талибы. В результате 20 июня туркмено-афганскую границу перешло около полутора тысяч беженцев, а далее в течение одной недели количество беженцев возросло в несколько раз и достигло до восьми тысяч6. Этих беженцев Туркменистан не принял и силами пограничников вытеснил их обратно на территорию Афганистана.

Факты опровергают также утверждения официального Ашхабада относительно "стабильности границ с приходом талибов". За 1995 г. на туркмено-афганской границе происходили более 50 вооруженных столкновений, в ходе которых были задержаны 1800 человек, граждан Афганистана, конфискованы около 2 метрических тонн наркотиков7.

Ситуация не изменилась даже после того, когда всю туркмено-афганскую границу с афганской стороны стали контролировать отряды движения "Талибан". Более того, положение намного ухудшилось. В 1996 году на туркмено-афганской границе у контрабандистов было изъято более 14 т наркотических веществ, а в 1997 году — около 42 т. При этом в течение указанного года было зарегистрировано 2 107 нарушений границ. Большая часть этих нарушений была осуществлена с целью приобретения, хранения и сбыта наркотиков. Только в 1999 году было конфисковано 50 т гашиша, 2,3 т героина, 7,7 т опия. Согласно статистике программы ООН "Стоп", как правило, задерживается лишь 10% переправляемого "товара". Учитывая этот факт, нетрудно представить реальную ситуацию. По оценкам западных экспертов, Туркменистан превращается в один из главных транзитных путей доставки наркотиков из Афганистана и Пакистана в страны СНГ и через Россию — в Европу8.

На основании этих фактов можно предположить, что отказ президента С. Ниязова от участия в Алматинской встрече был связан с совершенно иной причиной. "Тот факт, что движение "Талибан" контролирует южную часть Афганистана, может быть весьма на руку Туркменистану, это наконец-то может позволить президенту С. Ниязову реализовать свою мечту - протянуть нефтегазопровод в Пакистан и в Индию, по которому Туркменистан может экспортировать свои природные богатства"9. С таким утверждением, видимо, стоит согласится. Уже 7 октября 1996 г., т.е. спустя два дня после Алматинской встречи, в Ашхабад прибыл специальный посланник премьер-министра Пакистана Иглал Хайдер Заиди (Iglal Haider Zaidi), где он встретился с президентом С. Ниязовым. После встречи стороны отметили, что "взгляды Туркменистана и Пакистана на ситуацию в Афганистане совпадают полностью"10.

Дальнейший ход развития событий показал причину крайней заинтересованности Туркменистана и Пакистана в расширении зоны присутствия движения "Талибан" на территории Афганистана. 27 октября 1997 г. президент Сапармурад Ниязов подписал протокол с главой американской нефтяной компании Unocal, и, согласно этому протоколу, последний получил эксклюзивные полномочия на формирование консорциума для строительства газопровода Туркмения-Афганистан-Пакистан. При этом, касаясь вопросов безопасности афганского участка газопровода, президент С. Ниязов заявил, что "тревожиться особенно не стоит - у нас есть договоренности с представителями всех группировок, располагающихся по трассе будущего газопровода"11. Надо обратить особое внимание на тот факт, что все афганские территории, где задумывалось строительство (через афганские города Туругунди, Герат, Кандагар, Спин Булдак /Spin Buldak/ к пакистанской Кветте), на тот момент уже контролировался движением "Талибан".

Правда, уже через год американская компания приостановила свое участие в данном проекте. Такое решение было принято руководством Unocal "в связи с усилением военных действий между войсками движения "Талибан" и "Северного альянса", а также резким обострением отношений между талибами и США в результате американского удара крылатыми ракетами по базам подготовки террористов в Афганистане"12.

Отказ главных участников проекта (кроме американского Unocal и российский Газпром заявил, что не будет принимать какое-либо участие в данном проекте) не изменил планы руководства Туркмении. Комментируя решение руководства Unocal, президент Сапармурад Ниязов в своем выступлении по туркменскому телевидению отметил, что никого не будет удерживать силой, будет продолжать поиск партнеров, и верит в успешную реализацию этого проекта. При этом причину отказа Unocal от проекта (наличие баз подготовки международных террористов на территории Афганистана) президент С. Ниязов предпочел не упоминать.

С аналогичным заявлением выступило и руководство движения "Талибан". На встрече с журналистами в афганской столице министр информации в руководстве талибов Амир Хан Муттаки заявил, что "получить контракт на строительство газопровода в свои руки стремятся несколько других крупных иностранных компаний, вероятнее всего, его в скором времени определят все заинтересованные страны - Афганистан, Туркменистан и Пакистан"13.

В дальнейшем дипломатическая активность официального Ашхабада, направленная на ускорение реализации проекта, обеспечение его безопасности, значительно возросла. В конце февраля 1999 г. министр иностранных дел Туркмении Борис Шихмурадов побывал в Кандагаре, где встретился с духовным лидером движения "Талибан" муллой Мохаммадом Омаром. В ходе этой встречи обсуждался один единственной вопрос - вопрос о начале строительства газопровода Туркмения--Афганистан--Пакистан.

29 апреля того же года в Исламабаде состоялась встреча на уровне министров энергетики трех стран. В ней приняли участие вице-премьер правительства Туркменистана Батыр Сарджаев, туркменский министр нефтегазовой промышленности и минеральных ресурсов Реджепбай Аразов, министр нефти и природных ресурсов Пакистана Нисар Али Хан и министр промышленности и природных ресурсов Исламских Эмиратов Афганистана Алхадж Маулави Ахмеджан. По итогам встречи была подписана совместная декларация, в которой руководители энергетических ведомств указанных трех государств подтвердили, что намерены активно участвовать в подготовке и реализации проекта газопровода. На встрече также были достигнуты договоренности о проведении раз в три месяца переговоров на правительственном уровне, а также о создании совместной рабочей группы старших должностных лиц для постоянного контакта между сторонами14.

10-12 мая 1999 г. Ашхабад посетил заместитель министра иностранных дел в администрации талибов Абдур Рахмад Захид. В ходе этой встречи администрация талибов впервые с момента своего появления в политической арене заключила официальные экономические соглашения с иностранным государством, и этим государством стал Туркменистан. В ходе этой двухдневной встречи были достигнуты договоренности о начале полетов самолетов афганской авиакомпании в Туркмению и поставках в Афганистан природного газа, а также об участии туркменских специалистов в восстановлении двух афганских электростанций15.

В ноябре 1999 г. состоялся пятидневный визит военной делегации Туркмении во главе с вице-премьером страны Батыром Сарджаевым в Пакистан. Главными целями визита были обсуждение вопросов безопасности будущего газопровода из Туркмении в Пакистан и расширение военного сотрудничества между двумя странами. Делегация была принята главой военно-гражданской администрации Пакистана генералом Первезом Мушаррафом, а также начальниками штабов военно-воздушных и военно-морских сил16.

Обращает на себя внимание тот факт, что дипломатическая активность Ашхабада и Исламабада, направленная на использование территории Афганистана в коммерческих целях, в основном совпадала с военной и террористической активностью движения "Талибан". В скором времени вооруженными отрядами движения была установлена контроль над крупными городами севера Афганистана. В средствах массовой информации разных стран мира все больше и больше стали появляться неопровержимые доказательства о причастности талибов к различным террористическим акциям, о наличии в подконтрольных талибам территориях лагерей по подготовке международных террористов, об их причастности к контрабанде наркотиков и т.д.. Росла активность различных террористических групп на территории стран Центральной Азии. Эти группы базировались на подконтрольных талибам территориях Афганистана и их действия координировались руководством движения "Талибан".

При этом обвинения в адрес талибов в поддержке международного терроризма прозвучали не только со стороны руководителей государств Центральной Азии, которых нередко можно обвинить в субъективизме, но и со стороны мирового сообщества.

В июле 1999 г. США ввели экономические санкции против исламского движения "Талибан" в связи с предоставлением талибами убежища "международному террористу номер один" - Усаме бен Ладену. В распространенном по этому поводу письменном заявлении президента Клинтона отмечалось, что санкции "углубят международную изоляцию "Талибана", ограничат его возможности поддерживать сеть террористических группировок и продемонстрируют необходимость соблюдать принятые нормы поведения на международной арене"17. В октябре того же года по той же причине, т.е. за покровительство международному терроризму, санкции против талибов были объявлены специальной резолюцией Совет Безопасности ООН.

Перечисленные факты, их динамика показывают, что политическое руководство Туркменистана в какой-то мере оказалось заложником своей идеи по использованию территории Афганистана для создания альтернативных маршрутов экспорта своих природных ресурсов и оказалось втянутым в сомнительные политические игры. При этом официальное руководство страны действовал и продолжает действовать без учета складывающейся реальной политической ситуации в регионе, игнорируя при этом позицию мирового сообщества относительно движения "Талибан".

Содержательная сторона внешней политики страны оказалась далекой от декларированного политического нейтралитета. В реальности "нейтральная политика" руководства Туркменистана вылилась в одностороннее действие, направленное на изоляцию страны от государств Центральной Азии и на сближение с сомнительными силами, преследующими далеко не миролюбивые цели. Нет сомнений в том, что такая политика противоречит интересам безопасности других государств Центральной Азии, а это чревато возникновением со временем конфронтации между Туркменистаном и остальными государствами региона.

Нельзя не принимать во внимание и то, что движение "Талибан" мировым сообществом признано как организация, поддерживающая международный терроризм. Кроме того, как мы отмечали выше, оно является главным производителем и распространителем наркотиков. В нынешнем этапе развития ситуации, когда политика руководства Туркменистана отвечает интересам талибов, республика может находиться в иллюзии, что ее безопасность не подвергнется угрозе со стороны Исламских Эмиратов Афганистана. Но где гарантии того, что такая ситуация сохранится долго и талибы не захотят ввести свои порядки и в Туркменистане? Учитывая военно-политическую слабость Туркменистана, не приходится надеяться, что при таком обороте событий он сможет отстоять свою безопасность. Нельзя не замечать и тот факт, что безопасность страны уже нарушена, свидетельством чему является растущий афганский наркотрафик по территории страны.

Утверждения руководства Туркменистана о том, что нейтральный статус автоматически обеспечивает безопасность страны, поскольку ее гарантом выступает мировое сообщество, представляются необоснованными.

Во-первых, те структуры, которые представляют угрозу безопасности страны и региона - наркомафия, религиозные экстремисты, международные террористы - никогда не были и не будут сторонниками соблюдения норм международного права.

Во-вторых, международное сообщество, если под этим понятием имеются в виду западное сообщество в целом и структуры НАТО в отдельности, никогда не будет ввязаться в конфликты в этой части земного шара.

Представители этих структур, исследователи проблем безопасности уже давно открыто заявляют об этом. Чтобы не быть голословными, приведем один показательный пример. Профессор Центра международных исследований Оксфордского университета Неил Макфарлен считает не реальной перспективу привлечения сил НАТО в урегулировании конфликтов в Каспийском регионе. В подтверждение своей мысли он приводит цитату, взятую из статьи Анатоль Ливена. В ней говорится: "….если вы придете к какому-либо начальнику в Пентагоне или обратитесь к большинству конгрессменов с предложением разместить войска США в Каспийском регионе - например, на базах или в качестве миротворческих сил, не говоря уже о вводе войск в зону конфликта, - они посмотрят на вас с недоумением"18. Думается, комментарии излишни.

В настоящее время характер угроз безопасности в мире несколько изменился. Если раньше главной угрозой считалась прямая агрессия, нарушение территориальной целостности суверенных государств, то сейчас ведущей угрозой безопасности являются различные формы экстремизма, терроризма и нелегальное распространение наркотиков.

Страны Центральной Азии в этом плане не являются исключением. Не вызывает сомнения тот факт, что главной угрозой безопасности стран региона являются не "имперские амбиции" России, которые стали притчей во языцех для многих политиков как самого региона, так и за его пределами. События последних лет в регионе со всей очевидностью показывают, что главным фактором угрозы безопасности государств региона стали религиозный экстремизм, распространение наркотиков, терроризм. Очевидно и то, что все эти явления получили широкое распространение именно с появлением на политической арене движения "Талибан".

Баткенские события лета 1999 и 2000 гг., взрывы в Ташкенте в феврале 1999 г. проникновение религиозных фанатиков на территории Сырдарьинской области Узбекистана летом этого года, взрывоопасная ситуация в Таджикистане, бесконечные вооруженные стычки на южных границах региона были непосредственно связаны с действиями религиозных экстремистов, которые напрямую координировались движением "Талибан" и другими террористическими организациями, стоявшими за афганскими талибами.

Политика руководства Туркменистана, под какими бы благими намерениями она ни проводилась, в конечном итоге стала главным стимулирующим фактором деятельности движения "Талибан". Конечно, никто не оспаривает суверенное право Туркменистана проводить ту политику, которую он считает нужной и соответствующей своим интересам. Естественно, никто и не призывает Туркменистан враждовать с Афганистаном, с которым страна имеет 840 км. общей границы. Но при этом политическое руководство должно осознавать свою ответственность за проводимую политику и предвидеть возможные ее последствия, а также учитывать интересы других стран, расположенных в регионе.

Туркменистан также должен учитывать то, что он является неотъемлемой частью Центральной Азии, которая представляет собою единое, естественное геополитическое пространство. Народы, населяющие ее территорию, имеют исторически родственные связи, единую историю и культуру и находятся на одном уровне цивилизационного развития. Более того, страны региона имеют общую угрозу безопасности в виде того же религиозного экстремизма, терроризма и распространения наркотиков. В связи с этим необходимо особо подчеркнуть то, что сам факт ухода Туркменистана из единого, естественного геополитического пространства уже является фактором угрозы региональной безопасности.

На наш взгляд, политика Туркменистана должна быть направлена на выработку совместно со странами Центральной Азии определенной линии поведения в урегулировании конфликтных ситуаций, защиту собственных границ. Речь в данном случае не идет о создании новых военных блоков, или моделировании блокового противостояния с южными соседями. Речь идет о цивилизационном выборе страны. Необходимо определить с кем в исторической перспективе будет народ Туркменистана, с родственными народами Центральной Азии или же с талибами, насаждающими средневековые порядки на территории Афганистана. Проводимый в настоящее время руководством страны курс под прикрытием "политического нейтралитета", пока не дает гарантии, что будет выбран первый вариант. Вряд ли такая перспектива будет отвечать интересам туркменского народа.


1 В ходе официального визита президента Ниязова в Пакистан в августе 1995 г. данная договоренность переросла в официальное двустороннее Соглашение о военном сотрудничестве между Туркменистаном и Пакистаном (см.: Рифат Хуссеин. Пакистан и Центральная Азия. //Центральная Азия, 1997. Лулео (Швеция) №2(7). С. 72-73.

2 The Open Media Research Institute's Daily Digest, March 7, 1995.

3 Об этом подробнее см.: А. Дубнов. Столкновение цивилизаций? Нет, - интересов. //Центральная Азия. Лулео (Швеция). 1997. №1(7). С. 73-75.

4 Туркменская Искра, 25 ноября 1994.

5 Из выступления президента С. Ниязова по туркменскому телевидению 6 октября 1996 г.

6 Агентство НЕГА (Россия), со ссылкой на информационные источники из Абу-Даби, 27 июня 1977.

7 Интерфакс. 1995. 23 ноября, со ссылкой на пресс службу Российских пограничных войск в Туркменистане.

8 См.: Комиссина И., Курдов А. Наркотическая "заря" над Центральной Азией - новая угроза цивилизации. //Центральная Азия и Кавказ". 2000. №5(11). С. 131-132.

9 Из интервью Shirin Akiner. Русская служба Би-Би-Си. 6 октября 1996 г.

10 Интерфакс, 7 октября 1996 г.

11 Российское информационное агентство АНИ, 30 октября 1997 г.

12 ИТАР-ТАСС, 2 сентября 1998 г.

13 РИА-Новости, 20 сентября 1998 г.

14 ИТАР-ТАСС, 30 апреля 1999 г.

15 ИТАР-ТАСС, 13 мая 1999 г.

16 ИТАР-ТАСС, 29 ноября 1999г.

17 ИТАР-ТАСС, 6 июля 1999 г.

18 Макфарлен Н. Возможности мирового сообщества в решении конфликта. //Центральная Азия и Кавказ". 2000. №4(10). С.167-168.


SCImago Journal & Country Rank
Реклама UP - ВВЕРХ E-MAIL